Жанр: Триллер
Фу Манчи 8. Президент фу манчи
...женных глаз не укрывалось ничего из
происходящего в переполненном зале. Он сделал несколько пометок в блокноте и теперь
внимательно наблюдал за Синей Бородой.
- Мальчики и девочки! - Харвей Брэгг поднял руки, как бы благословляя всех
собравшихся. - Я знаю, что все вы хотите услышать. Вы хотите услышать, что я
собираюсь сказать Орвину Прескотту в Карнеги-холле.
Брэгг опустил руки, когда в ответ на его заявление раздался возбужденный гул
голосов, и дождался тишины.
- Я скажу единственное. И это касается, ребята, всех вас... Он сделал плавный жест
левой рукой, охватывая все собрание газетчиков. - И весь народ в целом. Я скажу
следующее. Наша страна, которую все мы любим, несчастна. Мы знавали тяжелые
времена - но мы выстояли. У нас есть стойкость и мужество. И мы остались живы после
многих передряг. Да, сэр! Мы выжили, чтобы встретиться лицом к лицу с грядущими
опасностями. И я хочу спросить вас, доктор Прескотт: вы торгуете утилем в угоду аббату
Тернового Венца - или распродаете свое собственное добро?
Вслед за отцом и дочерью Дюма зааплодировали все присутствующие.
- Я не говорю, ребята, что вся болтовня аббата Донегаля яйца выеденного не стоит.
Я утверждаю, что обещания, полученные из вторых уст, не внушают доверия. Я хочу
услышать, что может пообещать народу лично доктор Прескотт, и увидеть плоды
непосредственно его деятельности. Я не обещаю - я делаю. Ни один гражданин,
обратившийся в Лигу истинных американцев, не остался без работы!
Снова раздались громкие аплодисменты.
- Мы ищем человека, способного действовать! Прекрасно! Все сроки истекли.
Начинается схватка! Справа Донегаль - Прескотт, слева Харвей Брэгг! Америка для
каждого человека - и каждый человек для Америки!
Крики "ура" и оглушительные аплодисменты завершили выступление оратора.
Харвей Брэгг с высоко поднятыми руками возвышался над собранием людей,
возбужденных его грубым красноречием. В этот момент сквозь жужжание кинокамер и
треск фотоаппаратов до слуха Брэгга долетел осторожный шепот:
- Вас хочет видеть одна леди, мистер Брэгг.
Герой дня неохотно опустил руки и обернулся. Позади стоял его личный секретарь
Сальвалетти. Они обменялись быстрыми взглядами. Вокруг суетились журналисты.
- Срочное дело? - прошептал Харвей Брэгг.
- Номер Двенадцать.
Брэгг вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
- Хорошенькая?
- Красотка.
- Извините, друзья мои! - Мощный голос Брэгга перекрыл возбужденный гомон
гостей. - Я вернусь через две минуты.
Лола Дюма была одной из тех, кто услышал обмен тихими репликами. Она закусила
губу, резко повернулась и направилась к сенатору с Юга, которого Харвей Брэгг
недолюбливал. Вторым был никому не известный журналист-новичок. Он последовал за
Лолой Дюма и скоро завязал с ней разговор.
Откупоривались все новые и новые бутылки вина. Газетчики любили бывать на
заданиях в доме Дюма...
Прошло более пяти минут, прежде чем Харвей Брэгг возвратился. Он вел за руку
очаровательную женщину: ее элегантное платье подчеркивало безукоризненные линии
стройного тела, а маленькая французская шляпка сидела на распущенных кудрях цвета
красного дерева в высшей степени изящно.
- Люди! - проревел Синяя Борода. - Хочу представить вам моего нового
секретаря. - Он взглянул на Лолу и злобно улыбнулся. - Эта девочка знает
политическую ситуацию в стране лучше самого Харвея Брэгга!
3
Все здание "Регал-Тауэр" - самую дорогую и фешенебельную часть отеля "РегалАтениэн"
занимали полицейские офицеры и федеральные агенты. Всем гостям,
выражавшим желание поселиться в "Регал-Тауэр", говорили, что там мест нет; а
проживавших в той части отеля постояльцев вежливо, очень вежливо попросили
переехать в другие номера под предлогом срочной реконструкции здания.
Все без исключения служащие - от швейцаров при входе до клерка за стойкой
регистрации, включая лифтеров и коридорных, - были переодетыми полицейскими.
Были предприняты все доступные меры для того, чтобы обеспечить секретность
поступающих и выходящих телефонных звонков. Ни один штаб никогда еще не охранялся
столь тщательно. Наступили времена Армагеддона, хотя мало кто понимал это. И
Найланд Смит при поддержке правительства США сражался не во имя спасения
Конституции и не ради мирной жизни в стране - но во имя будущего всего человечества.
А силы противника возглавлял безумный гений...
Одетый в привычный твидовый костюм, Найланд Смит беспокойно расхаживал
взад-вперед по гостиной, зажав трубку в зубах. Его решительности и сосредоточенности
мог бы позавидовать любой фельдмаршал. И любой фельдмаршал выбрал бы себе такого
начальника штаба, как Марк Хэпберн. Но...
Кто-то открыл дверь номера.
Как по волшебству в вестибюле вырос Фей с засунутой в правый карман рукой.
Найланд Смит проворно отступил влево и занял позицию, позволяющую ему видеть
входную дверь, оставаясь при этом незамеченным. В прихожую вошел высокий
бородатый человек с бледным лицом.
- Хэпберн! - воскликнул Смит, спеша навстречу вошедшему. - Слава Богу, вы
целы и невредимы! Что нового?
Капитан Марк Хэпберн, представлявший собой пародию на себя самого, криво
улыбнулся. Его бледность и седина на висках были искусственного происхождения.
Однако борода и усы являлись растительностью естественной, хоть и подвергнутой
воздействию химических красителей. В соответствии с планом эту внешность ему
вменялось сохранять довольно долгое время.
- Я иду прямо с приема Брэгга, имевшего место в апартаментах Дюма, - сообщил
он, снимая очки и устало глядя на Найланда Смита. - Новостей в целом никаких, кроме
того, что личный секретарь Брэгга совершенно определенно связан с доктором Фу Манчи.
- Брэгг уличен уже дважды, - мрачно заметил Найланд Смит. - Лола Дюма
почти наверняка работает на доктора.
- Да. - Марк Хэпберн устало опустился в кресло. - Но в этой компании
существуют некоторые трения. Незадолго до моего ухода Брэггу доложили о приходе
некоей женщины. Мне удалось подслушать разговор между Сальвалетти и Брэггом. Но по
тому, как Лола Дюма посмотрела на последнего, я понял, что отношения их становятся
натянутыми.
- Опишите Сальвалетти, - кратко попросил Смит. Марк Хэпберн прикрыл глаза.
Смит пристально наблюдал за ним. В поведении помощника ему чудилось что-то
странное.
- Чуть выше среднего роста, бледный, сутулый. Светло-голубые глаза, темные
длинные волосы, мягкий голос и мерзкая улыбка.
- Когда-нибудь видели его раньше?
- Никогда.
- Очевидно, выходец из уголовного мира Америки, - пробормотал Смит. -
Поэтому, вероятно, я не знаю его. Вы уверены, что Брэггу доложили именно о женщине?
- Абсолютно уверен. Харвей Брэгг привел ее в гостиную и представил как своего
нового секретаря. Именно об этой женщине я хочу поговорить с вами. Я не знаю, что
делать. Это была миссис Эдер... которая по моей вине ускользнула из Башни Тернового
Венца.
ХОД АББАТА
В помещении с готическими окнами под куполом, где проводил большую часть
жизни Обладатель Феноменальной Памяти, погас свет. В темноте мерцал красный огонек
сигареты.
После непродолжительного молчания знакомый гортанный голос приказал:
- Отчеты от номеров, ведущих наблюдение за Найландом Смитом.
- Получено три отчета. Мне пересказать их в деталях или подытожить сообщения?
- Подытожьте.
- Доказательств того, что он покидал свою штаб-квартиру в течение последних
двенадцати часов, нет. Номер Сорок Четвертый предполагает, что Смит заходил в
полицейский морг. Это сообщение не подтверждено. Два номера и восемь оперативных
работников на двух автомобилях держат под наблюдением Сентрал-стрит. Федеральный
агент Хэпберн из "Регал-Тауэр" не выходил. Таково краткое содержание трех донесений.
В комнате по-прежнему было темно.
- Последний рапорт об аббате Донегале.
- Получен через тридцать минут после исчезновения последнего. Человек, похожий
по описанию на аббата, взял напрокат машину у Эльмиры. Вероятно, он прибыл туда с
Запада самолетом американской авиакомпании. Изображает англичанина. Ходит с
моноклем и носит с собой спортивную сумку с принадлежностями для игры в гольф...
В кабинете, по странному совпадению находящемся на такой же высоте, что и штаб
Найланда Смита, но пропитанном не запахом табачного дыма, а ароматом курений,
доктор Фу Манчи сидел за лакированным столом. Кроме него, в кабинете никого не было.
Жизнь человека, стремящегося стать властелином Империи, одинока и уныла -
пусть тысячи людей готовы выполнять его приказы. Одиночество - мать вдохновения.
Получив отчет от Обладателя Феноменальной Памяти, китаец сидел неподвижно с
закрытыми глазами в высоком резном кресле. Потом он заговорил так, словно кто-то
стоял рядом. На маленьком блестящем пульте перед ним горели две лампочки: зеленая и
желтая.
- Отправьте поисковую группу на автомобиле, - произнес он бесстрастным
гортанным голосом. - Пусть проверят все фермы, придорожные закусочные и отели,
расположенные по указанному маршруту. Аббат Донегаль путешествует инкогнито. Он
может изображать английского туриста. Если его найдут - пусть не трогают, но
задержат. Ответственный за Донегаля номер должен регулярно посылать сообщения о
ходе поисков. Это личный приказ Президента.
Тонкая желтая рука с длинными острыми ногтями протянулась к пульту, и две
лампочки погасли. Доктор Фу Манчи открыл чуть затуманенные зеленые глаза и поднял
крышку серебряной шкатулки, которая стояла перед ним на столе. Он извлек оттуда
маленькую изящную трубку для курения опиума и вставил золотую иглу в резервуар с
черным смолистым веществом, полученным в результате вытяжки из белого мака. Доктор
не спал сорок восемь часов...
Почти в тот же самый момент в номере, расположенном на верхнем этаже "РегалТауэр",
Марк Хэпберн говорил по телефону. Он велел переводить все телефонные звонки
на его комнату, дабы не беспокоить начальника: Найланд Смит наконец спал.
- Пассажир, сошедший с самолета в Эльмире, похож на человека, которого мы
разыскиваем, - говорил он по обыкновению сухим монотонным голосом. - То, что он
ходит в бриджах и с моноклем и носит с собой спортивную сумку, ничего не значит. Я
установил, что аббат Донегаль раньше пользовался моноклем и лишь потом надел очки.
Кроме того, он играет в гольф. Английский акцент ничего не доказывает. Проверьте все
придорожные закусочные и отели по возможному маршруту его следования от Эльмиры.
Возьмите машину с рацией, дабы мы имели возможность следить за вашими
передвижениями. Регулярно докладывайте о ходе поисков. Если опознаете аббата -
ничего не предпринимайте без моего приказа. Известие об исчезновении аббата не должно
просочиться в прессу. Но он, вероятно, направился в Нью-Йорк с целью занять место
Прескотта, в случае если последний не сможет появиться в Карнеги-холле в день дебатов.
Это нарушит все наши планы. Хорошо... До свидания.
И Хэпберн положил трубку.
В вестибюле маленького деревенского отеля два человека пили кофе у
растопленного камина. За окнами бушевала гроза. Ветер завывал в дымоходе, и, когда
открылась входная дверь, за ней виднелась завеса мокрого снега. Была ужасная ночь.
Двое у камина представляли собой странную пару. Один мужчина - худощавый,
жилистый, чисто выбритый и румяный, с седеющими волосами - был одет в твидовый
пиджак, брюки для игры в гольф, толстые шерстяные гетры и коричневые башмаки.
Сидящий рядом священник - такого же телосложения и со столь же тонкими чертами
лица - смотрел на собеседника, близоруко щурясь. Внимательный наблюдатель заметил
бы некоторое физическое - но не духовное - сходство этих двух людей.
- Я хотел сказать, - говорил мужчина с моноклем, набивая трубку, - что сейчас
не самое лучшее время для знакомства с Америкой. Согласен, но ничего не могу поделать,
если вы меня понимаете. Знаете, как это бывает: сейчас или никогда. Все были
чрезвычайно милы... - он зажег спичку. - Я глупый осел. Больше винить некого.
Благодаря вам я понял, что сейчас не имеет смысла продолжать путь.
- Мне сказали, что милях в двадцати отсюда живет полковник Шаллоне. - Мягкий
голос священника являл собой резкий контраст голосу собеседника. - Лично у меня нет
выбора.
- Что?! - Человек с моноклем удивленно поднял глаза от трубки, которую пытался
раскурить в этот момент. - Вы намерены продолжать путь?
- Долг обязывает.
- О, понимаю, сэр.
В вестибюль с улицы вошли три человека - энергичных, плотных и суровых на вид.
- Ну, наконец повезло! - воскликнул один из них. Все трое смотрели на
обладателя монокля. Один из мужчин - очевидно, главный в группе - поднял руку,
словно призывая остальных к молчанию, и шагнул вперед. В этот момент в вестибюле
появился хозяин отеля. Мужчина остановился и сурово взглянул на него.
- Найдите немного шотландского виски, - приказал он. - Настоящего. И не
здесь. Поищите где-нибудь в другом месте. Здесь у нас деловой разговор.
Хозяин отеля, молчаливый американец, кивнул и исчез в дверном проеме. Суровый
мужчина, не снимая шляпы, стоял и рассматривал человека с моноклем. Его товарищи
занимались тем же самым. Объект же повышенного внимания, зажав трубку в зубах,
растерянно и изумленно взирал на троих незнакомцев.
- Не хотелось мешать вам, - главный небрежно кивнул священнику. - Извините.
Но я должен попросить вас... - Тяжелая рука опустилась на плечо человека с моноклем,
- выйти со мной буквально на минуту. Хочу задать вам пару вопросов.
- Что это значит, черт возьми?
- Я полицейский и выполняю ответственное задание. Просто пара вопросов.
- В жизни не слышал подобного вздора! - заявил обладатель монокля,
поворачиваясь к священнику. - А вы?
- Возможно, вы избавите себя от лишних неприятностей, если побеседуете с
офицером.
- Хорошо. Спасибо за совет. Смешно и нелепо, но...
Крепко зажав трубку в зубах, он вышел из вестибюля в сопровождении офицера и
двух его помощников. Они оказались в маленьком холле с лестницей, ведущей к верхним
этажам. На столе здесь стояла бутылка виски, стаканы и графин холодной воды.
- Идти дальше нет необходимости, - сказал полицейский. - Выясним все здесь.
- Он устремил тяжелый взгляд на человека в гетрах. - Послушайте, аббат, к чему весь
этот маскарад?
- Что значит "Аббат"?! - прозвучал сердитый ответ. - Меня зовут не Аббат. А
если даже и так, то обращаться ко мне подобным тоном - неслыханная наглость.
- Давайте без шуток, это не смешно. Я здесь нахожусь по важному делу. Так какое
же имя сочетается с этой стекляшкой в глазу?
- У меня большое желание, - с холодной яростью ответил его собеседник, -
послать вас к черту. - Он смерил ледяным взглядом поочередно всех троих угрюмых
мужчин. - Вы идете по ложному следу, друзья мои.
Он резко сунул руку во внутренний карман и мгновенно оказался под прицелом трех
пистолетов. Не обращая на них внимания, обладатель монокля протянул главному
офицеру британский паспорт. Последовала минута зловещего молчания, в течение
которой полицейский самым тщательным образом изучал документ и сравнивал
внешность стоящего перед ним человека с фотографией в паспорте.
Наконец он обернулся к своим спутникам.
- Ребята, мы ошиблись. Это капитан гренадерских войск достопочтенный Джордж
Фосдайк-Фосдайк. Сообщите на базу и получите от Президента дальнейшие инструкции...
Спустя десять минут достопочтенный Фосдайк-Фосдайк остался в вестибюле отеля в
полном одиночестве. Трое полицейских ушли. В окне за завесой мокрого снега капитан
увидел промелькнувший мимо мощный автомобиль. Добродушный священник тоже
исчез. Достопочтенный Фосдайк-Фосдайк был раздражен и заинтригован.
- Разрази меня гром! - воскликнул он.
В этот момент, когда сквозь завывания ветра слышался еще шум отъезжающей
машины, снаружи раздался рев другого, еще более мощного автомобиля -
подъезжающего к отелю. Дверь снова распахнулась, и в вестибюль вошли два человека.
Фосдайк-Фосдайк обернулся к вошедшим.
- На этот раз нам повезло, шеф! - произнес один, обнажив в улыбке ослепительно
белые зубы.
Другой кивнул и шагнул вперед.
- Добрый вечер, сэр Патрик Донегаль, - сказал он и, раздвинув на груди мокрый
плащ, показал золотой значок. - Ну и заставили же вы нас побегать!
- Эй! Послушайте! - воскликнул Фосдайк-Фосдайк. - Эта идиотская шутка уже
устарела!
А добродушный священник на стареньком, но резвом "форде" мчался сквозь снег в
сторону Нью-Йорка. Аббат Тернового Венца продолжал свое путешествие.
МОЙЯ ЭДЕР ПОЯВЛЯЕТСЯ ВНОВЬ
Мойя Эдер вышла из лифта, пересекла мраморный вестибюль роскошного
многоквартирного дома и вышла на Парк-авеню. Она куталась в норковую шубку, и
маленький баскский беретик плотно сидел на ее кудрях цвета красного дерева.
Пронзительный ледяной ветер на время разогнал облака на сверкающем небе. Мойя с
наслаждением вдохнула холодный свежий воздух, который казался тем более чистым
после прокуренной гостиной Дюма.
Новое назначение пугало молодую женщину. По какой-то известной только
Президенту причине ее назначили на место Лолы Дюма. А она боялась недовольства
Лолы почти так же, как недовольства Президента. В жилах мисс Дюма текла желтая кровь
- более заметная в ней, нежели в ее отце - и это делало девушку опасным врагом. Мойя,
встречавшая Лолу несколько раз прежде, считала ее восхитительно красивой, но злой
колдуньей, искушенной в таинственных ритуалах.
Молодая женщина быстро пошла в сторону ближайшего отеля: там организация, к
которой она против своей воли принадлежала, сняла для нее номер на имя Айлин Брион.
Мойя чувствовала себя так, словно только что избежала опасности.
Харвей Брэгг, потенциальный диктатор Америки, принял ее с таким энтузиазмом, с
каким султан принимает в свой гарем юную рабыню-черкешенку. И ей не к кому было
обратиться за помощью - разве что к Президенту. Как ни странно, она верила этому
величественному, но злому человеку.
Газеты, много внимания уделяющие политическим новостям, не оставили, однако,
незамеченной смерть Джеймса Рише. В глубине души Мойя была уверена: Джеймса Рише
казнили по приказу Президента. Могущество зловещего китайца внушало ужас, но -
хотя в его руках находилась сейчас жизнь куда более дорогая для Мойи, чем собственная,
- молодая женщина служила ему не только из страха. Доктор Фу Манчи никогда не
заставлял миссис Эдер совершать поступки, идущие вразрез с ее жизненной философией.
Иногда во сне китаец представлялся ей Сатаной, падшим сыном утра, но втайне она не
сомневалась в ненарушимости данного им слова. С точки зрения западного человека
деяния доктора были отвратительны, однако, как ни странно, он всегда поступал по
принципу "меры за меру" в отношении своих подчиненных.
Первые инструкции, полученные Мойей в отношении Брэгга, касались будущих
дебатов в Карнеги-холле. Она вручила новому хозяину какие-то отпечатанные на
машинке заметки, многие из которых он яростно раскритиковал. Во время первой беседы
с ним молодая женщина с удивлением поняла: Брэгг никогда не встречался с
Президентом!
- Я имею дело с этой шайкой уголовников до тех пор, пока они платежеспособны,
- объявил он. - Но можете передать своему "Президенту", что мне нужны его деньги, а
не приказы!
Мойя напомнила Брэггу, что все полученные ранее указания неизменно
способствовали его успеху. Страшно заинтригованный хозяин попытался устроить
секретарше допрос. Потерпев неудачу, он изменил тактику и грубо и страстно овладел
молодой женщиной...
На ходу Мойя подняла лицо к целительному в своей чистоте лунному свету.
Сальвалетти тактично прервал эту первую встречу, но молодая женщина содрогалась при
виде Сальвалетти, как инстинктивно содрогаются при виде змеи. С тех пор подобные
сцены повторялись много раз.
Мойя Эдер достигла отеля и уже входила в дверь, когда кто-то тронул ее за плечо.
Это случилось наконец - и она почувствовала облегчение и почти радость.
С той снежной ночи у Башни Тернового Венца Мойя с часу на час ожидала ареста.
Она быстро обернулась.
Позади стоял высокий бородатый человек в очках, черной шляпе и плаще с
капюшоном.
- Живете здесь, миссис Эдер? - сухо поинтересовался он.
Тихий голос ее почти потонул в шуме уличного движения.
- Да. Кто вы и что вам надо?
Но еще не договорив до конца, она поняла, что слышала этот монотонный голос
раньше. Глаза мужчины сверкнули за стеклами очков.
- Мне надо поговорить с вами.
- Но я не знаю вас.
Мужчина раздвинул плащ на груди, и Мойя увидела блеск золотого значка. Да, она
оказалась права: это федеральный агент! Все кончено, она попала в руки правосудия и
освободилась наконец из-под власти ужасного Президента. Но...
Вестибюль роскошного дома пустовал - ибо час был поздний. Усевшись напротив
федерального офицера за маленький столик, Мойя Эдер уже полностью владела собой. За
последние годы она поняла, что не может позволить себе роскошь быть женщиной, и
благодарила небо за доставшиеся ей по наследству мужество и здравый смысл. Эти
качества спасли ее от сумасшествия, от самоубийства - и от вещей даже более страшных.
Федеральный агент снял черную шляпу. Мойя тут же узнала его и с удивлением
осознала, что почувствовала мгновенный укол радости.
Молодая женщина улыбнулась этому бородатому человеку - а она прекрасно знала,
насколько обворожительна ее улыбка.
- Должна ли я считать себя арестованной? Ведь если так, то едва ли мне
представится счастливая возможность побега, как в прошлый раз.
Марк Хэпберн снял очки в черепаховой оправе и устремил тяжелый взгляд на
собеседницу. Она помнила эти глубоко посаженные глаза - мечтательные глаза поэта.
Теперь они были холодны и суровы. Ее отвага и дерзость пробудили в сердце Марка
Хэпберна дух предков-квакеров, бессонный дух пуритан. Когда он заговорил, голос его
звучал жестко.
- Теоретически я должен арестовать вас, миссис Эдер. Но мы не столь
неукоснительно придерживаемся буквы закона, как полиция. - Молодой человек смотрел
на ее твердые, прекрасного рисунка губы и старался понять, как обладательница их могла
дарить поцелуи Харвею Брэггу. - С той самой ночи у Башни я искал случая побеседовать
с вами.
Мойя не ответила.
- Ваш коллега по работе у аббата Донегаля недавно был убит. Вы слышали об
этом?
Миссис Эдер кивнула.
- Да. Но почему вы считаете, что он убит?
- Потому что я знаю, кто убил его. И вы тоже знаете. Это доктор Фу Манчи!
Марк Хэпберн произнес последние слова с особым нажимом, ни на миг не сводя
взгляда с женщины. Но тем самым он лишил ее возможности безбоязненно говорить
правду. Миссис Эдер предполагала, что федеральный агент знает о существовании
Президента - но для всех членов организации имя последнего оставалось неизвестным, и
лишь два раза ей довелось слышать, как в беседе его называли "Маркизом".
- Сколько мне помнится, - спокойно ответила Мойя, - я никогда в жизни не
встречала человека по имени Фу Манчи.
Марк Хэпберн, получивший от Найланда Смита разрешение вести это дело
самостоятельно, понял, что взялся за непосильную задачу. Женщина боролась за свою
свободу - и он не мог терзать ее. Молодой человек помолчал несколько секунд,
продолжая пристально смотреть на собеседницу, потом произнес:
- Мне чрезвычайно неприятно, миссис Эдер, представлять вас на допросе в
полиции. Но вы, как и я, должны знать, что некие силы приводят в выполнение план
захвата власти в этой стране. Вы замешаны в этом деле. Мой долг велит мне тоже
вмешаться в происходящее. Я могу обеспечить вашу безопасность. Вы можете покинуть
страну, если хотите. Я знаю, откуда вы приехали сюда и где находится в настоящее время
ваш отец...
Глаза Мойи широко раскрылись на миг и затем закрылись почти полностью. Этот
человек был прямодушен и честен: он предлагал ей свободу, давал шанс жить
собственной жизнью снова... и она не могла, не осмеливалась принять его предложение!
- Ваше место не в банде убийц. Вы принадлежите к совершенно другому обществу.
Я хочу, чтобы вы вернулись туда. Поверьте мне - и не пожалеете. Но если вы
попытаетесь обмануть меня, у меня не останется никакого выбора.
Марк Хэпберн замолчал, продолжай глядеть прямо в лицо Мойи. Она смотрела в
сторону невидящим взглядом. Но чувствительной и сострадательной душой своей
молодой человек понял, что собеседница услышала его слова и сейчас отчаянно пытается
решить для себя какую-то неизвестную ему проблему. В полутемном вестибюле стояла
полная тишина, поэтому, когда в дальнем конце зала прежде не замеченный человек встал
с кресла и прошел к лифту, Марк Хэпберн резко обернулся и бросил в его сторону
настороженный взгляд. Миссис Эдер по-прежнему была погружена в раздумья. После
долгого молчания она решительно взглянула на молодого человека и твердо сказала:
- Я доверюсь вам, поскольку чувствую, что могу это сделать. Я рада нашей
встрече: в конце концов, может быть, это выход для меня. Вы поверите мне, если я
поклянусь действовать неукоснительно по плану, который собираюсь предложить вам...
Двумя минутами позже человек, поднявшийся на лифте из вестибюля, говорил по
телефону из своего номера:
- Мисс Айлин Брион беседует в холле с бородатым человеком в очках и плаще с
капюшоном. Время: два часа пятьдесят пять минут. Докладывал номер Сорок Девятый.
КИТАЙСКИЕ КАТАКОМБЫ
Орвин Прескотт открыл глаза и обвел медленным взглядом маленькую спальню: два
стола со стеклянным верхом, белые стены, лампа под зеленым абажуром возле кресла, в
котором сидела медсестра. Очень красивая медсестра, темные глаза которой были
устремлены на доктора.
Он заговорил не сразу, но некоторое время лежал, наблюдая за девушкой и
размышляя.
Что-то происходило в Карнеги-холле. Память работала плохо... Что-то случилось во
время его дебатов с Харвеем Брэггом. Неужели переутомление и чрезмерное волнение
привели к нервному срыву? Он очнулся явно в какой-то клинике.
Состояние его ума логично объяснялось подобным предположением. Орвина
Прескотта зачаровали прекрасные темные глаза под белым головным убором сиделки.
Лицо девушки показалось ему смутно знакомым. Он слабо пошевелился и с облегчением
понял, что тело вполне повинуется ем
...Закладка в соц.сетях
