Жанр: Триллер
Фу Манчи 2. Возвращение доктора фу манчи
...ер? - поинтересовался я.
- Однажды вечером его обнаружили мертвым в кресле, в комнате, которая служила
ему библиотекой. У него была привычка, когда не было гостей, проводить там за чтением
время до полуночи. Привычка старого холостяка, вся прислуга которого состояла из
повара, горничной и слуги, или, скорее, компаньона, который состоял при нем без малого
тридцать лет. Незадолго до его смерти повар и горничная попросили у мистера Медисона
расчет. Свое желание покинуть его они объяснили тем, что в доме появились привидения.
- Каким же образом эти самые привидения заявили о себе?
- Я допрашивал их обоих, и они несли какую-то ахинею о блуждающих по
коридорам тенях, о ком-то, кто склонялся среди ночи над их кроватями и что-то шептал.
Но, по-моему, их недовольство службой проистекало оттого, что днями и ночами
напролет по всему дому звонили колокольчики.
- Колокольчики?
- Да, они жаловались, что звон стоял невыносимый. Ни днем ни ночью от него не
было отдыха. Как бы там ни было, но три или четыре дня "Дом под фронтонами"
населяли только мистер Медисон и его слуга по фамилии Стивенс. Его я тоже допросил.
Надо сказать, он производил впечатление более надежного свидетеля. Это
благопристойный, уравновешенный тип, рассказ которого произвел на меня сильное
впечатление.
- Он тоже говорил про колокольчики?
- Он поклялся, что они были. Круглые сутки раздавалось какое-то дребезжание.
Порой где-то под потолком, порой под полом, и действительно оно напоминало звон
серебряных колокольчиков.
Тут Найланд Смит вскочил с кресла и беспокойно заходил по комнате, оставляя за
собой хвост серо-голубого дыма.
- Инспектор, вы рассказываете довольно любопытные вещи и весьма преуспели в
том, - сказал Найланд, - чтобы отвлечь меня от этого опостылевшего доктора Фу
Манчи. Судя по всему, здесь речь идет о явлении, которое в Индии называют
"астральным звоном".
- И опять же Стивенс, - продолжал Веймаут, - обнаружил мертвым мистера
Медисона. В тот день он (Стивенс) надолго отлучался в город по хозяйственным делам и
вернулся домой лишь около одиннадцати вечера, открыв дверь собственным ключом.
Поскольку в библиотеке горел свет, а на стук его никто не отозвался. Стивенс решил
войти. Он нашел своего хозяина в кресле Тот сидел выпрямившись и вцепившись руками
в подлокотники, глядя прямо перед собой с таким ужасом на лице, что насмерть
перепуганный Стивенс тут же бросился вон из дома. Он угадал, что мистер Медисон
мертв. Когда живший неподалеку врач пришел и осмотрел покойника, то не обнаружил
никаких следов насилия. И если принять во внимание выражение его лица, то сомнений
никаких: Медисон умер от испуга.
- Что-нибудь еще вы сумели разузнать?
- Нет, это все. Впрочем, косвенным путем мне удалось выяснить, что последний
владелец дома из семьи квакеров тоже видел привидение. Именно это и заставило его
съехать. Я узнал это от жены садовника, служившего здесь в то время. Привидение, с
которым он столкнулся в прихожей, если не ошибаюсь, имело вид светящейся руки,
сжимающей длинный кривой нож.
- Силы небесные! - вскричал Смит и издал короткий смешок. - Все так и должно
быть!
- Конечно же, этот джентльмен не сказал никому ни слова, чтобы, Боже сохрани,
дом не приобрел дурную репутацию. Он просто поспешил выехать, не объясняя истинных
причин своего решения. Причем оставил большую часть мебели, так что мистер Медисон
получил вполне благоустроенное жилье. И я не сомневаюсь, что убило его повторное
появление...
- Светящейся руки? - перебил его Смит.
- Именно. Я обшарил весь дом и даже провел в нем ночь со своим напарником из
Скотланд-Ярда, но мы ничего не заметили, разве только однажды нам показалось, что гдето
раздается слабый звон колокольчиков.
Смит подскочил к Веймауту вплотную.
- Вы можете подтвердить под присягой все то, что здесь сказали?
- Разумеется, могу, - спокойно отвечал Веймаут. - Звенело как будто над
нашими головами. А мы находились в столовой. Потом звон утих. После смерти мистера
Медисона "Фронтоны" долго пустовали, пока некоторое время тому назад дом не
приглянулся некоему французскому джентльмену по фамилии Леже. Он снял его...
- С мебелью?
- С мебелью, ничего не выбросив.
- А кто же поддерживал порядок в доме?
- Одна супружеская пара, живущая по соседству. Муж ухаживал за газоном и
прочим, а женщина раз в неделю приходила прибрать в доме.
- А что с Леже?
- Он въехал только на прошлой неделе, сняв дом на полгода. Семья должна была к
нему присоединиться через день-другой, и он с помощью вышеупомянутой супружеской
четы, а также французского слуги, которого привез с собой, начал наводить в доме
порядок. А в прошлую пятницу, ровно в полночь, его слуга прибежал к соседям с криком:
"Огненная рука!" Когда прибыл констебль и вместе со всеми этими насмерть
перепуганными людьми подошел к "Дому под фронтонами", то обнаружил мертвого
Леже у самого крыльца. На лице его был тот же самый ужас, что и у Медисона.
- Какая жалость, - съязвил Смит, - такой материал для прессы пропал!
- Хозяин постарался сохранить все это в тайне, но я думаю, что теперь-то уж
информация должна просочиться в прессу.
На некоторое время воцарилось молчание, но вскоре его опять нарушил Смит:
- И вам пришлось опять отправиться "Под фронтоны"?
- Я был там в субботу, но не нашел ровным счетом ничего. Человек действительно
умер от страха. Я думаю, что этот дом надо снести. Место какое-то уж очень нездоровое.
- Это весь наш мир нездоров, - заметил я. - Никогда не слышал ничего
подобного. А вы не проверяли, были ли у месье Леже враги? Не было ли у кого-то
мотивов рассчитаться с ним?
- Решительно никаких врагов. Он был бизнесменом из Марселя, и дела заставили
его остановиться в Лондоне на довольно продолжительное время. Вот ему и приглянулся
"Дом под фронтонами".
Тем временем Найланд Смит стремительно расхаживал по комнате, теребил свое
левое ухо и решительно не замечал, что трубка его уже давно погасла.
ГЛАВА XXV
КОЛОКОЛЬЧИКИ
Я поднялся навстречу джентльмену, который с шумом распахнул дверь и ввалился в
кабинет без всяких церемоний. Он был долговяз, бородат, носил цилиндр, который сидел
на нем неважно, и сюртук, который вовсе ему не шел.
- Великолепно, Петри! - вскричал этот странный субъект. - Я снял "Дом под
фронтонами"!
Тут только я сообразил, что передо мной не кто иной, как мой друг Найланд Смит.
- С того эпизода "У Шень Яна" - вы помните, конечно, - это мое первое
перевоплощение.
Сказав это, он бросил на пол маленький саквояж из коричневой кожи.
- На случай, если вам захочется нанести мне визит, - вот вечерний костюм. Я
вступаю во владение домом сегодня вечером.
Два дня прошло с тех пор, как инспектор Веймаут рассказал нам эту странную
историю про "Дом под фронтонами", которую я уже успел забыть. А вот Смиту она, судя
по всему, крепко запала в душу. Не спрашивая у него, что означает весь этот маскарад, я
нагнулся к саквояжу. Там была кое-какая верхняя одежда, несколько париков и пара очков
в золотой оправе. Покопавшись в этом барахле, я воззрился на Найланда с изумлением.
Сдвинув цилиндр на затылок, дымя, как пароход, своей трубкой, он мерил комнату
стремительными шагами, вызывающе выставив вперед свою фальшивую бороду.
- Понимаете, Петри, - быстро заговорил он, - я не доверяю агенту по
недвижимости, и потому снял дом на имя профессора Макстона...
- Но, Смит, - перебил я его, - зачем весь этот маскарад?
- Тому есть причины, - ответил он.
- И что вы вообще нашли интересного для нас под этими "Фронтонами"?
- А вы не понимаете?
- Нет. Что до меня, то это отдает каким-то бредом сумасшедшего.
- Так вы не идете со мной?
- Вы же знаете, Смит, - отвечал я, - что я никогда не ввяжусь ни в какое
предприятие, не будучи убежден, что мое участие принесет реальную пользу.
Я поднялся, но Смит подошел и положил руки мне на плечи. Его стальные глаза
имели в этот момент какое-то необычное выражение.
- А что, если я попытаюсь убедить вас, - сказал он, - что ваше присутствие
необходимо для моей безопасности, что, если вы меня подведете, мне понадобится другой
напарник. В этом случае вы пойдете со мной?
Интуитивно я понимал, что Найланд что-то не договаривает. И, по правде говоря,
мне это было несколько обидно. Тем не менее мое участие в этом предприятии было
делом решенным, и в образе неряшливого старика я, умирая от стыда, вышел из дома и
забрался в кэб, который поджидал Смита у ворот.
"Дом под фронтонами" оказался довольно просторным и хаотичным строением,
находящимся на значительном расстоянии от проезжей части. Полукруглая подъездная
аллея вела к самому входу, а разросшийся по сторонам сад превратил ее в самый
настоящий тоннель. Высокая кирпичная ограда совершенно закрывала дом с улицы, на
которую выходили массивные чугунные ворота. Смит отпустил кэб на углу узкой
извилистой улочки как раз напротив фасада нашего дома.
Мы подошли к воротам.
- Смотрите, - сказал Смит, - рядом нет ни одной живой души, если не считать
пару художественных мастерских.
Он повернул ключ в замке, и ворота со скрежетом отворились. Я заглянул в темноту
зеленого тоннеля, ведущего к дому с привидениями, вспомнил тех, кто там умер,
особенно того, кого нашли у крыльца, и почувствовал, что мне совершенно не нравится
наша сегодняшняя ночная затея.
- Заходите же, - резко сказал Найланд Смит, держа ворота открытыми. - В
библиотеке должен топиться камин, там же - освежающие напитки, если уборщицу
должным образом проинструктировали.
Ворота со скрежетом затворились за нами. Даже если бы на небе светила луна (но ее
там не было), я сильно сомневаюсь, чтобы ее свет мог пробиться сквозь густую листву над
нашими головами. Темень была хоть глаз выколи, и я думаю, что Смита вело вперед
какое-то шестое чувство. Я не видел ничего похожего на дом до тех самых пор, пока не
оказался в двух шагах от крыльца. В прихожей горел огонь, но как-то тускло и
негостеприимно. Как выглядел фасад дома, я не разобрал. Когда мы оказались в холле и
заперли входную дверь, я снова удивился, чего ради моему другу понадобилось
организовывать ночное дежурство в этом Богом забытом месте. Из приоткрытой двери
библиотеки лился свет, на большом столе стояли бокалы, сифон, лежали сандвичи и
бисквиты. На полу стоял большой саквояж. Неизвестно почему, Смит решил, что под
крышей этого дома мы должны называть друг друга вымышленными именами.
- Пирс, - обратился он ко мне, - не хотите ли виски с содовой?
- Не помешает, профессор, - отвечал я с наигранной бодростью, - прежде чем
мы приступим к осмотру дома.
Впрочем, что касается виски, я нисколько не лукавил, потому что мне было
чертовски не по себе. Даже мое смехотворное одеяние меня нисколько не веселило.
Мои нервы были напряжены до предела, слух невероятно обострился, я был весь в
ожидании чего-то ужасного. И, надо сказать, ждать пришлось недолго. Только я поднес
стакан к губам и бросил через стол взгляд на Смита, как раздался едва слышный звук
колокольчика.
Причем звенело не здесь, в библиотеке, а в какой-то дальней комнате над нашими
головами. Звук был довольно музыкальным, но, нарушив тишину этого зловещего дома,
он внушал неподдельный ужас. Я оставил стакан и медленно поднялся с кресла,
уставившись на своего друга, который точно так же смотрел на меня. Из этого можно
было заключить, что происходящее со мной не является слуховой галлюцинацией, что
серебряные колокольчики звучат на самом деле и Смит их тоже слышит.
- Похоже, призраки решили не терять времени даром, - спокойно заметил Смит.
- Впрочем, для меня это не новость. Прошлой ночью я просидел здесь всего лишь час, но
тоже успел насладиться звучанием колокольчиков.
Я поспешно осмотрелся. Как и всякая библиотека, комната была уставлена шкафами
со множеством книг. Преимущественно это были романы. Два высоких окна были
задрапированы пурпурными занавесями, а с середины потолка спускалась лампа под
шелковым абажуром. Она находилась как раз над нашим столом, поэтому по стенам и
углам сгущались тени, на которые я косился с опаской. Но больше всего меня беспокоила
открытая дверь. Затаив дыхание, мы вслушивались некоторое время во внезапно
наступившую тишину.
- Вот опять! - прошептал Смит с видимым напряжением.
На этот раз звон колокольчиков повторился гораздо ближе и громче и опять же
откуда-то сверху. Мы одновременно подняли глаза, и Смит рассмеялся.
- Это у нас инстинктивное, - бросил он. - Интересно, что мы хотели разглядеть в
воздухе?
А звон нарастал. Казалось, что к общему хору присоединяются все новые и новые
колокольчики и уже воздух звенит вокруг нас. Я говорил, что, несмотря на приятное
звучание, полная невозможность объяснить происхождение этой музыки как-то
рационально делала ее ужасной. Нисколько не сомневаюсь, что именно наше присутствие
привлекло всех этих невидимых звонарей, и я почувствовал, что кровь медленно отливает
от моего лица. Ведь мы находились в той самой комнате, где один из обитателей дома
умер от страха. И тут я сообразил, что, вполне возможно, этот звон является своеобразной
увертюрой, чтобы довести нервы до такого состояния предельной взвинченности, когда
любой, даже самый легкий дополнительный испуг может закончиться плачевно. Понимая,
как важно именно сейчас взять себя в руки, я схватил стакан с виски, залпом осушил его и
с вызовом посмотрел на Найланда Смита. Тот стоял очень прямо и неподвижно, но глаза
его бегали справа налево, стремительно обшаривая каждый закоулок комнаты.
- Замечательно! - сказал он мне тихим голосом. - Терроризирующие силы
неизведанного безграничны, но мы не должны по этому поводу впадать в панику, ибо
тогда не сможем продержаться здесь и десяти минут.
Я согласно кивнул головой. Затем, к моему удивлению, Смит заговорил громко и
внятно, что составляло разительный контраст с его недавним шепотом:
- Дорогой Пирс! - воскликнул он. - Вы слышите звон колокольчиков?
Разумеется, эти слова были сказаны для того, кто, предположительно, мог сейчас
следить за нашей реакцией на звон. И хотя я считал такие приемы явной работой на
публику, тем не менее решил добросовестно сыграть выпавшую мне роль и ответил
Смиту тоже как можно громче:
- И весьма отчетливо, профессор.
После моих слов сразу же воцарилась тишина, а мы оба стали воплощением
внимания. Затем мне показалось, что я услышал слабенький звон быстро удаляющегося
колокольчика. В доме воцарилась такая тишина, что я отчетливо слышал дыхание своего
друга. В таком оцепенении мы пробыли минут десять, каждую секунду ожидая
возобновления концерта или чего-нибудь еще более ужасного. Но ничего не было
слышно, ничего не было видно.
- Дайте-ка мне этот саквояж и оставайтесь на месте, пока я не вернусь, -
прошептал Смит мне на ухо.
Он повернулся и вышел из библиотеки, нарушив благоговейную тишину нахальным
скрипом своих ботинок. Стоя возле стола, я следил за дверью, ожидая, что либо сейчас на
пороге появится Найланд, либо кто-то другой. Я мог слышать, как Найланд, у меня над
головой переходит из комнаты в комнату, и когда он вернулся, то застал меня в состоянии
уже спокойной настороженности. Поставив саквояж на стол, он с сияющими глазами
объявил:
- Пирс, дом полон привидений! Но не родилось еще такое привидение, которое
меня бы испугало. Идемте, я покажу вам вашу комнату.
ОГНЕННАЯ РУКА
Смит поднимался по лестнице впереди. Он включил свет в прихожей и,
обернувшись ко мне, прокричал:
- Боюсь, что мне никогда не удастся нанять постоянную прислугу.
И снова я почувствовал, что он обращается не ко мне, а к невидимой аудитории.
Право же, во всем этом было что-то необъяснимо жуткое. В доме теперь царило молчание
склепа. Колокольчики исчезли бесследно. В коридоре верхнего этажа, где Найланд, судя
по всему, основательно изучил расположение выключателей, он, по мере нашего
движения, щелкал то одним, то другим и попутно обращался ко мне таким неестественно
громким голосом, что становилось не по себе. Мы осмотрели ряд комнат, довольно
комфортабельно меблированных, но в каждой из них чувствовалось что-то леденящее и
отталкивающее. Попытаться в какой-либо из них уснуть было бы издевательством над
собой. В этих апартаментах вас не покидало ощущение их полной непригодности для
жилья, как будто всем домом правил неведомый злой дух.
Несмотря на все это, я был так туп, что даже намека на догадку не возникало в моей
голове. Снова оказавшись в ярко освещенном коридоре, мы стояли в молчаливом
ожидании чего-то, что сейчас обязательно должно было случиться. Это было тем более
интересно, что ни малейший звук не нарушал воцарившегося молчания. И вдруг со
стороны лестницы мы услышали тихий женский плач. Он постепенно нарастал и наконец
перешел в громкие отчаянные рыдания. Я невольно схватил Смита за руку, когда эти
вопли, казалось, достигли пика человеческих возможностей. Потом они так же внезапно
пошли на убыль и вскоре затихли совсем.
А мы стояли не шевелясь. Моя голова лихорадочно работала, пытаясь воскресить в
памяти, где и когда я уже слышал что-то подобное. Сердце все еще прыгало в груди, когда
плач начался снова, точно так же нарастая и убывая регулярными коденциями. И тут я
узнал его. Когда мы вместе со Смитом были два года назад в Египте, искали там
Карамани, меня однажды занесло в окрестности кладбища около Бедрашина, и там, у
свежевырытой могилы, я увидел небольшую группу одетых в черное женщин. Так вот
почти та же интонация и та, же мелодика звучали теперь "Под фронтонами". И снова дом
погрузился в тишину. На лбу у меня выступил пот, и я стал понемногу приходить к
мысли, что, пожалуй, мои нервы не выдержат этого жуткого испытания. По правде
сказать, до этого момента я как-то не очень верил рассказам о сверхъестественном, но,
столкнувшись лицом к лицу с одним из его проявлений, я понял, что скорее готов выйти
против всех желтолицых бандитов и даже самого доктора Фу Манчи, чем пробыть еще час
в этом страшном доме. Все это так явно отразилось на моем лице, что Смиту не составило
труда понять мое ужасное душевное состояние. И все же, продолжая играть эту странную
и, как мне казалось, совершенно бесполезную комедию, он провозгласил:
- Вот теперь я, кажется, почувствовал необходимость сегодняшнюю ночь провести
в отеле.
Он быстро спустился по лестнице в библиотеку и принялся упаковывать саквояж.
- Помимо всего прочего, - заметил он, - есть множество научных объяснений
подобных явлений. К тому же, заметьте, мы ровным счетом ничего не видели. Не
исключено, что со временем мы свыкнемся и со звоном, и с рыданиями. Если честно, то
мне бы очень не хотелось аннулировать сделку.
Пока я таращился в изумлении на него, он некоторое время постоял как бы в
раздумье, а потом сказал:
- Ну, Пирс, я чувствую, что вы не разделяете моего оптимизма. Что же до меня, то
я непременно вернусь сюда утром и постараюсь всесторонне исследовать это явление.
Погасив в библиотеке свет, он подхватил саквояж и вышел в прихожую. Я
постарался не отставать. Вместе мы подошли к двери на улицу, и тут Смит сказал:
- Пирс, вы не будете так любезны погасить свет. Выключатель у вас под рукой.
Дорогу к двери мы теперь найдем и в темноте.
Чтобы выполнить эту просьбу, мне нужно было отойти от Смита всего на несколько
шагов, и я не могу припомнить случая, чтобы мне приходилось испытывать подобный
припадок патологического ужаса, который произошел со мной, когда я выключил свет.
Дело в том, что Смит еще не успел открыть входную дверь, и мы оказались в совершенно
непроницаемом мраке. А он, как известно, всегда был пособником темных сил...
Выключив свет, я рванулся к двери так, будто сама смерть протянула к моему горлу свои
костлявые руки. И тут же со всего размаха налетел на Смита, который наугад повернулся
ко мне лицом. В момент нашего столкновения он стальными тисками сжал мое плечо и
прошептал:
- Боже! Петри, оглянитесь!
Уже только по тому, что он забыл употребить мое вымышленное имя, я понял, что
происходит действительно что-то страшное, и молниеносно обернулся.
Несомненно, страшных и ужасных воспоминаний на мою долю выпало гораздо
больше, чем полагается среднестатистической личности, но того, что я увидел, я не забуду
никогда. То, что надвигалось на нас из мрака, не поддавалось осмыслению, как если бы
современный Лондон перенести в средневековую легенду. Как если бы сейчас ожила
какая-нибудь химера темного и невежественного прошлого.
Шагах в трех от нас из темноты показалась светящаяся рука. Было отчетливо видно,
как по сосудам ее бежит огонь, очерчивая контуры, высвечивая кости, конфигурацию
мускулов. Рука сжимала рукоять ножа или кинжала, который тоже сиял каким-то адским
блеском. Нацелив на нас свое смертоносное оружие, огненная рука неумолимо
приближалась.
Как я потом ни старался, никак не мог восстановить в памяти, что же тогда со мной
произошло. Я просто обезумел от страха. Издав дикий вопль, я вырвался из тисков
Смита... и смутно слыша его крики: "Не касайтесь его! Держитесь в стороне!" - бросился
навстречу этому кошмару, дико молотя кулаками что-то невидимое, но вполне
осязаемое...
Дальше наступил полный провал в памяти, остались лишь какие-то обрывки. Вот
кто-то (как потом оказалось, Смит) тащит меня за руку сквозь темноту. Вот я падаю на
гравий, режу руки и разбиваю в кровь колени. Вот я бегу что есть сил, и прохладный
ночной воздух освежает мое воспаленное лицо. А я все продолжаю бежать и рыдаю в
истерике. Рядом со мной какая-то фигура. Некоторое время мы бежим плечом к плечу, но
внезапно этот человек вырывается вперед меня и силой заставляет изменить направление.
С этого момента ко мне возвращается последовательность воспоминаний. В ушах
отчетливо звучит знакомый голос:
- Не туда! Не туда! На улицу, на проезжую часть!
Это был Найланд Смит.
Сознание того, что это был Найланд Смит, подействовало на меня отрезвляюще.
Мало того, я почувствовал такую радость, какую трудно передать словами. Но мы все еще
продолжали бежать.
- Вот! - крикнул, задыхаясь, мой друг. - Вот полицейский пост! Теперь уже...
они... нам... ничего... не сделают...
Я залпом осушил стакан, в котором было изрядно бренди и немного содовой, потом
посмотрел на развалившегося в плетеном кресле Найланда Смита.
- Может, вы все-таки объясните, - спросил я его, - какого черта вы подвергли
меня такому испытанию? Если вы проделали все это с одной лишь целью преодолеть мой
скептицизм в отношении сверхъестественного, то считайте, что добились стопроцентного
успеха.
- Да, - задумчиво откликнулся мой товарищ, - они, конечно, дьявольски умны.
Но, с другой стороны, мы же знали об этом.
Я уставился на него совершенно бессмысленным взором.
- Вы видели когда-нибудь, чтобы я тратил время попусту, когда есть работа? -
продолжал он. - Вы и в самом деле полагаете, что эту охоту за привидениями я затеял
ради собственного удовольствия? Знаете ли, Петри, хотя вы и любите напоминать, что я
переутомился и мне нужен отдых, но пока еще я могу отличить правый ботинок от левого!
Говоря это, он достал из кармана своего халата небольшой клочок шелковой
материи, явно кусок чьего-то шарфа, и, скатав его в мячик, бросил мне.
- Понюхайте!
Проделав то, что он велел, я вздрогнул. Шелк источал запах знакомых духов.
Карамани!
Да, должно быть, это был клочок ее платья. Найланд Смит не спускал с меня глаз.
- Знакомо, не правда ли?
Я положил клочок шелка на стол, слегка пожав плечами.
А он продолжал:
- Сам по себе этот клочок - достаточно убедительное доказательство. Но я
подумал, что лучше найти еще какое-нибудь подтверждение, и поэтому решил выступить
в роли нового арендатора "Дома под фронтонами".
- Но, Смит... - начал я.
- Позвольте мне объяснить, Петри. История "Фронтонов" объясняется только
одним образом. Для меня было совершенно очевидно, что вся эта мистификация имеет
одну цель - сохранить дом пустым. Однако эта версия потянула за собой другую, и,
вооружившись ими обеими, я отправился наводить справки, изменив в целях
предосторожности свою внешность, в каталог Веймаута в Скотланд-Ярде. Агенту по
недвижимости я тоже не сообщил о своих истинных намерениях, но представился
иностранцем, который прослышал о сдающемся внаем меблированном доме. Все мои
вопросы преследовали одну цель, но тогда я так и не сумел ее достичь. У меня было
несколько версий, как я уже говорил, и когда, внеся залог и получив ключи, я отправился
осматривать дом без посторонних, мне удалось счастливым образом найти им всем
подтверждение. Помню, как-то утром вы очень удивились, что мне понадобились
большой коловорот и бур. Они нужны были мне затем, чтобы проделать незаметные
дырки в деревянных панелях различных комнат "Дома под фронтонами"...
- Дорогой Смит! - перебил я его. - Вместо того, чтобы объяснить, вы меня еще
больше мистифицируете.
Найланд поднялся и заходил взад-вперед по комнате.
- Я основательно расспросил Веймаута об этом загадочном звучании
колокольчиков, а мой тщательнейший осмотр дома привел к открытию, что он находится
в прекрасном состоянии и от первого этажа до чердака в нем нет ни одной щели, куда
могла бы проскочить хотя бы мышь.
Должно быть, я выглядел так глупо, что Найланд Смит не удержался и прыснул от
смеха.
- Нет, вы только представьте себе, Петри! - воскликнул он. - Мыши некуда было
проскочить. И вот пришлось коловоротом исправлять это дело. Наделав дыр, о которых я
уже говорил, я перед каждой поставил мышеловку с приманкой из сочного, поджаренного
сыра..
Наконец-то луч догадки забрезжил в моем темном мозгу. Я бросился к стоящему у
окна саквояжу и открыл его. Тошнотворный запах печеного сыра ударил мне в нос.
- Берегите пальцы, - предупредил Смит, - возможно, некоторые мышеловки еще
заряжены.
Я начал доставать мышеловки из саквояжа. Две или три из них были все еще
наготове, остальные же все захлопнуты. Я уже достал девять штук, и все они были
пустые. Однако в десятой была зажата маленькая белая мышь.
- Только одна! - вскричал мой товарищ. - Из этого можно сделать
...Закладка в соц.сетях
