Жанр: Триллер
Забавы палача
...аботники отеля.
- Чью-то жену? - поинтересовался полицейский.
- Нет, - ответил Медведь. - Кажется, это была одна из местных
проституток.
- И почему надо было так срочно от нее избавляться?
- Потому что наш гость приехал из Ватикана, - сказал Медведь. - Он
польский священник.
Это сообщение вызвало у полицейского ухмылку. Он откинулся на стуле еще
сильнее назад.
- Иногда я действительно получаю от своей работы удовольствие.
- Упадешь, - предупредил Медведь. Но опоздал.
Килмара еще раз перечитал пришедший из Берна телекс. Затем выглянул в
окно: серое небо, дождь как из ведра,
холод, грязь.
- Ненавижу март в Ирландии, - сказал он, - а теперь начинаю ненавидеть
и апрель. Где они, солнечные деньки,
голубые небеса и нарциссы моего детства? Чем я досадил апрелю, что он так себя
ведет?
- Тут все дело в возрасте, - сказал Гюнтер. - Чем старше становишься,
тем хуже кажется климат. Старые кости
молят о солнце и тепле.
- В этой паршивой стране все их мольбы тщетны. Послышался слабый
щелчок: это закончилась перемотка пленки
на видеомагнитофоне.
- Еще разок? - спросил Гюнтер.
Килмара кивнул и снова перевел взгляд на экран с высоким разрешением.
Фильм, который они смотрели, был снят
четырьмя рейнджерами во время разведэкспедиции, которую сами исполнители считали
чисто тренировочной.
Они были сброшены на остров с парашютами под покровом ночной темноты.
Надев кислородные маски - в состав
их снаряжения входили и миниатюрные цилиндрики со сжатым кислородом, - рейнджеры
спрыгнули с армейского
вертолета, находящегося на высоте в двадцать две тысячи футов. У них были черные
прямоугольные управляемые
парашюты с воздушно-реактивными двигателями, но десантники долго не раскрывали
их, достигнув поступательной
скорости в 150 миль в час и ориентируясь с помощью очков ночного видения: они
сравнивали местность внизу с картой,
которую изучили заранее, и тем, что видали в фильме, снятом разведывательным
самолетом в предыдущую ночь. Перед
глазами у них были красные светящиеся шкалы электронных высотомеров,
пристегнутых сверху к запасным парашютам. В
восьмистах футах от земли рейнджеры дернули за кольца, и их парашюты быстро
раскрылись.
Эти парашюты обладали прекрасными аэродинамическими характеристиками:
специальные стропы позволяли
десантникам менять направление движения и тормозить вплоть до полной потери
горизонтальной скорости. И даже столь
высокая маневренность оказалась едва достаточной. В метеорологических отчетах
говорилось, что в это время года ветры
здесь не достигают большой силы, однако порывы ветра были довольно мощные, и
лишь благодаря серьезным стараниям
вкупе с везеньем десантникам удалось приземлиться примерно там, где они
планировали, в необитаемой части острова.
Затем, с помощью все того же снаряжения для ночного видения, рейнджеры пересекли
остров и подобрались к
Дракеровскому колледжу. Они соорудили себе два укрытия и к рассвету уже
полностью замаскировались, держа под
наблюдением два входа в главное здание.
В течение пяти дней и ночей они не увидели ничего необычного, но на
шестую ночь их терпение было
вознаграждено. Фильм был снят с использованием специальной усовершенствованной
видеокамеры и усилителя
изображения последней модели. Во время съемки лил сильный дождь, поэтому фильм
получился не слишком хорошим, но
для таких условий вполне сносным. Во всяком случае, то, что было запечатлено на
пленке, оказалось достаточно
неожиданным.
Вскоре после полуночи, когда миновали еще несколько часов неустанного и
изнурительного наблюдения в темноте,
из бокового входа в главное здание колледжа выскользнула чья-то одинокая фигура.
Поначалу это был только смутный
силуэт, так как объектив камеры еще не успели подстроить соответствующим
образом. Фигура достигла зарослей
можжевельника и нырнула в них, пропав из поля зрения. Одним из недостатков
усилителя изображения была
неспособность передавать цвета: при съемке с его помощью все получалось серозеленым,
только оттенки были разные.
Снимавший начал подстраивать фокусное расстояние объектива, чтобы
добиться более крупного изображения, но
потом остановился и "дал задний ход", чтобы поймать в кадр еще две фигуры: они
тоже появились из бокового входа и,
пригнувшись, побежали к кустам. Прошло с полминуты, и из здания выскочили еще
двое. Затем последовал перерыв в
несколько минут. Снимавший снова начал искать более крупный план, но ветки
кустов мешали добиться ясной картины;
правда, в листве были просветы, и там, в глубине, мелькали какие-то тени.
Килмара попытался представить себе, каково было прячущимся в укрытиях
рейнджерам. Они вырыли в земле
углубления, используя вес особенности рельефа, которые могли обернуть себе на
пользу: например, холмики,
прикрывающие вход. Нависшие сверху ветви делали их незаметными с воздуха.
Сначала они аккуратно вырезали куски
дерна; вынутая из-под него почва была надежно спрятана. Затем рейнджеры затянули
ямы мелкой проволочной сеткой и
положили сверху неповрежденный дерн. В результате на укрытиях можно было стоять,
и они были практически невидимы
даже с расстояния в несколько метров.
Непрерывное наблюдение велось с помощью миниатюрных объективов,
укрепленных на концах световодов,
которые были высунуты из укрытий наподобие перископов. Изображение формировалось
на телеэкранчиках диаметром в
несколько сантиметров. Эта техника была аналогична используемой в микрохирургии.
Вскоре первая фигура появилась из-за кустов; за ней с интервалами
метров в двадцать последовали другие. Вся
группа направилась в лес. На несколько секунд изображение расплылось; затем
объектив снова навели на резкость. Как и
при первом просмотре фильма, Килмара чуть не вздрогнул: возникшее на экране лицо
не было человеческим. Он смотрел
на существо с туловищем человека и головой какого-то чудовищного, неведомого
зверя: спутанная шерсть, короткие
кривые рога, ощерившаяся в оскале морда. Это было видение из ночного кошмара.
Снимавший обвел камерой все фигуры поочередно. На всех были разные, но
одинаково необычные маски. Затем
они исчезли в лесу.
- Двое повесившихся и директор, погибший якобы из-за несчастного
случая, - сказал Гюнтер, - а теперь еще и это?
- Что ж, по крайней мере, теперь мы точно знаем, куда делся козел
Фицдуэйна, - сказал Килмара. - Но устраивать
маскарад - это еще не противозаконно.
- По-вашему, бывают такие совпадения?
- А по-вашему, бывает, что коровы летают?
Лагерь располагался более чем в двухстах километрах к югу от Триполи и
был построен вокруг маленького оазиса -
теперь его финиковые пальмы и скудную зелень поглотил целый лес сборных
одноэтажных казарм, бетонных складов,
стрельбищ, учебных плацев и тренировочных площадок.
Все это было обнесено двумя четырехметровыми оградами из колючей
проволоки. Внешняя ограда находилась под
напряжением; на стоявших вдоль нее через каждые двести метров сторожевых вышках
несли вахту охранники,
вооруженные тяжелыми пулеметами Владимирова калибра 14, 5 мм. Подходы к лагерю
оберегались ракетными батареями,
состоящими из четырехствольных зенитных установок ZSU-4 с радарным наведением.
Этот учебный центр был рассчитан более чем на тысячу "борцов за
свободу", и за годы, минувшие со дня основания
лагеря, сквозь его ворота прошли десятки тысяч членов множества террористических
групп, которым оказывал поддержку
полковник Муаммар Каддафи.
Питомцы этого лагеря, уцелевшие после небольшого отсева, который
происходил благодаря тренировкам с боевым
снаряжением, не только обладали обширными знаниями в области ведения
партизанской войны и подготовки
террористических операций, но и имели множество специальных навыков: они знали,
как починить машину и вложить в
письмо бомбу, как укрыть оружие и взрывчатку на борту самолета и добиться
максимального отклика прессы на
террористический акт, как брать заложников и как пытать и казнить их. Работавшие
здесь инструкторы были умелыми,
многоопытными и безликими. Они жили отдельно от своих учеников, в роскошных
домах с кондиционированием за чертой
лагеря. В их городке был гигантский бассейн, и, кроме звона бокалов, смеха и
плеска, на его берегах можно было услышать
обрывки разговоров на русском языке, на кубинском и восточногерманском
диалектах.
Подобные лагеря существовали не только в Ливии; они были и в Южном
Йемене, и на Кубе, а также в Сирии,
Ливане, Восточной Германии и России. Лагерь Карлоса Маригеллы, названный в честь
снискавшего печальную славу
бразильца, автора одного из самых знаменитых руководств по городскому
терроризму, был избран за свою удаленность и
высокий уровень засекреченности и послужил базой для проведения в жизнь проекта,
одобренного лично Муаммаром
Каддафи.
Свергнув престарелого короля Идриса - это случилось в 1969 году, -
Каддафи стал обеспечивать деньгами,
оружием, убежищами и учебными центрами едва ли не все террористические
организации, заслуживающие этого названия.
Он активно поддерживал группировку, устроившую бойню на Олимпийских играх в
Мюнхене. Он ежегодно вносил в фонд
ООП по сорок миллионов долларов. Он предложил миллион долларов за убийство
египетского лидера Анвара Садата. Он
вторгся в Тунис. Он воевал с Египтом. Он неоднократно нападал на Чад. Он сеял
смуту в Судане. Он оказывал финансовую
поддержку никарагуанским сандинистам, аргентинским "монтонерос", уругвайским
"тупамарос", экстремистам из ИРА,
испанским баскам, французским и корсиканским сепаратистам, а также мятежникаммусульманам
в Таиланде, Индонезии,
Малайзии и на Филиппинах. Он помогал оружием императору Центральной Африканской
Республики Бокассе и
угандийскому Иди Амину. Его боевики взорвали в римском аэропорту Фиумичино
самолет компании "Пан Америкэн", в
результате чего заживо сгорели более тридцати человек. Он снабдил палестинских
террористов ракетами SAM-7 с тепловой
системой самонаведения, при помощи которых те пытались сбить в Риме реактивный
самолет "Эль-Аль". Он внес
активный вклад в подготовку организованного ОПЕК бандитского налета в Вене,
который был приурочен к Рождеству 1975
года.
Человек, избравший Ливию местом для подготовки своей группы и командной
базой, был доволен: он явно не
ошибся в выборе. Все его пожелания удовлетворялись мгновенно. Каддафи даже
назначил премию в десять миллионов
долларов за успешное завершение проекта. В конце данной его руководителю
аудиенции Каддафи вручил ему свою
"Зеленую книгу" об исламской революции и чек на полмиллиона долларов, которые
должны были пойти на
предварительные расходы.
В Ливии руководитель был известен под именем Феликса Кадара. Это имя
мало о чем говорило: в других странах
его знали под другими именами. В досье, заведенных на него в ЦРУ и Отделе
американского госдепартамента по борьбе с
терроризмом, он значился под кодовым именем "Ятаган". Он не имел четкой
политической позиции или пристрастия к
какой-нибудь определенной идеологии. По вероисповеданию он был католиком, однако
иногда надевал зеленый тюрбан -
знак паломничества в Мекку. И он действительно побывал там. Он участвовал в
планировании налета на Великую Мечеть и
был удивлен тем, как неумело действовали против налетчиков аравийские блюстители
порядка. В конце концов им
пришлось призвать на помощь специальное французское боевое подразделение
"Жижен", которое и справилось с
бандитами. Члены саудовской королевской семьи были глубоко потрясены
случившимся, а человек в зеленом тюрбане стал
богаче на миллион долларов.
Сама идея была для него далеко не новой. Ему уже давно стало ясно, что
неспокойная обстановка в мире сулит
тому, кто сумеет ее использовать, огромные коммерческие выгоды. Еще в Гарварде,
обучаясь предпринимательскому делу,
он составил для себя план деятельности. Этот план преследовал вполне конкретную
цель: приобретение стамиллионного
состояния за пятнадцать лет.
С тех пор минуло уже более двенадцати лет, а он был только на полпути к
цели: его доходы составляли около
четырех миллионов долларов в год, поэтому к концу назначенного срока - а конец
этот приходился на 31 мая 1983 года - его
капитал должен был достичь всего лишь шестидесяти миллионов. Что-то нужно было
придумать; требовался решительный
рывок. С поправкой на инфляцию и непредвиденные расходы он намеревался получить
от одного крупного предприятия
сразу пятьдесят миллионов долларов, а затем уйти на отдых, опередив свой график
на целых два года.
У Феликса Кадара была и еще одна причина стремиться как можно скорее
достичь заветного рубежа. Он привык
работать в разных организациях и под разными именами и как никто другой умел
менять обличья. Однако он понимал, что
рано или поздно западные специалисты по борьбе с терроризмом докопаются до
истины. А в последнее время - этого он
тоже не хотел от себя скрывать - его поведение стало далеко не таким осторожным,
как прежде.
Он играл с властями в опасные игры. Сознание того, что он еще ни разу
не был пойман за руку или даже арестован,
а до ухода на покой остались считанные месяцы, толкало его на больший риск, чем
требовали обстоятельства. Этому надо
было положить конец. Любая ошибка могла стать роковой.
Все семьдесят пять штурмовиков, мужчин и женщин, были известны ему если
не лично, то по их документам. Он
подбирал кандидатов на протяжении многих лет и использовал при этом всю
информацию, содержащуюся в объемистых
досье на террористов из архивов КГБ. Он был на самой короткой ноге с палестинцем
Ахмедом Джибрилом, бывшим
капитаном сирийской армии и одним из наиболее активных агентов КГБ, работающих
на Ближнем Востоке.
Он придирчиво проверял личность каждого кандидата по отпечаткам пальцев
и другим особым приметам, перечни
которых имелись в досье из КГБ и в собранных им самим материалах. Больше всего
Кадар опасался инфильтрации,
излюбленной тактики израильтян: многие из них говорили на арабском, а по
внешности были неотличимы от йеменцев и
североафриканцев. Израильтяне часто подменяли своими людьми палестинских
партизан, убитых в какой-нибудь мелкой
стычке. Сделать это было нетрудно, а обнаружить обман - нелегко, так как
палестинцы на Ближнем Востоке были рассеяны
по разным странам. На днях Кадару удалось разоблачить одного такого шпиона.
Впрочем, он мог и ошибаться, но это было
неважно. Воля Кадара была в лагере непреложным законом: он исполнял здесь роли
судьи, присяжных, а иногда и палача.
Кадар построил террористов перед собой в две шеренги, полукругом. Была
ночь, и плац освещали мощные
прожекторы, но сам Кадар оставался в тени. Чуть поодаль от него, на железной
раме, вкопанной в землю, распростерся
неясный человеческий силуэт.
На голове у Кадара был арабский головной убор из маскировочной ткани;
рот и нос его закрывала повязка, а глаза
были защищены темными очками. Хотя некоторым террористам и приходилось работать
с ним раньше, ни один из них не
знал его настоящего имени и никогда не видел его лица. Они знали его только как
безликую фигуру в капюшоне,
обладателя голоса, отдающего ясные и точные приказы. Роль исполнителей, как
правило, отводилась другим.
- Братья и сестры, - сказал он, - вы посвятили свою жизнь Революции.
Долгие годы вы боретесь с евреями за
освобождение родной страны. Вы участвовали во многих славных битвах и убили
множество врагов, но окончательная
победа до сих пор ускользала от вас. В том, что у вас отнято законное достояние,
повинны не только проклятые евреи, но и
их помощники - безбожные американцы и весь западный империализм. Вы собрались в
этом лагере, дабы подготовиться к
нанесению решительного удара по насквозь прогнившему Западу. Весть о вашем
подвиге разнесется по всему миру и
повергнет правителей западных стран в смятение, от которого им уже не
оправиться.
Герильеры ответили на эту речь криками и аплодисментами. Несколько
самых пылких слушателей выпалили из
винтовок в воздух. Кадар решил, что уделил ритуальному охаиванию Израиля и
Запада довольно времени. Пора было
переходить к насущным делам. Террористы - по крайней мере, прагматики, подобные
Кадару, - не воюют за голые идеи.
Они любят, когда им платят твердой валютой.
- Соратники в деле борьбы за свободу! - снова заговорил он. - Сейчас я
не стану сообщать вам подробности вашей
миссии. Требования безопасности, с которыми вы, конечно же, хорошо знакомы,
требуют сохранения этой информации в
тайне до самой последней минуты. А пока - хотя все вы опытные и закаленные в
боях ветераны - тренировка поможет вам
достичь еще большей боевой эффективности. И пусть вас поддерживает не только
ожидание грядущей славы, но и мысль о
том, что после успешного завершения операции каждый из вас получит в награду по
сто тысяч американских долларов.
На этот раз аплодисменты были заметно более горячими. Раздалось еще
несколько выстрелов из "Калашниковых".
Кадар подумал, что долгое пребывание его людей в лагерях свободы не помогло
некоторым из них избавиться от
расхлябанности и привычки чересчур бурно выражать свои эмоции. Для успешного
осуществления проекта Кадару
необходимо было обработать этот сырой материал и подчинить его самой суровой
дисциплине. Его приказы должны были
выполняться незамедлительно и абсолютно беспрекословно. Единственный способ
достичь этого за короткий период
состоял в том, чтобы вселить в души подчиненных панический страх перед их
руководителем. Пряник он им показал;
теперь пора показать и кнут. Он собирался разыграть предстоящий спектакль с
максимальным эффектом.
Он поднял руку, призывая людей к молчанию, и возгласы стихли. Он
заговорил снова.
- Братья и сестры! Наши враги неумолимы. Мы ведем с ними
непрекращающуюся войну. Они постоянно
стараются одолеть нас. Они бомбят нас с самолетов; нападают на нас с моря;
засоряют эфир своей лживой пропагандой;
манипулируют средствами массовой информации с целью исказить истинные причины,
толкающие нас на борьбу;
внедряют в наши ряды шпионов и смутьянов.
Слушатели заволновались; кое-где появились воздетые над шеренгами
кулаки и автоматы.
- Тихо! - воскликнул он. Шум сразу же улегся. Террористы замерли на
своих местах. Они привыкли к проявлениям
жестокости, а иногда и самодурства со стороны своих командиров, но в то же время
были избалованы довольно легкой и
беззаботной жизнью в партизанских отрядах: ведь что бы ни говорили они своим
женщинам, вступать в настоящие бои им
приходилось не так уж часто. Теперь они почувствовали, что впереди их ждет нечто
более серьезное.
Кадар поднял правую руку. Прожекторы, заливавшие плац ярким светом,
мгновенно потухли. Террористов
охватили страх и жгучее любопытство. Они понимали, что сейчас произойдет что-то
ужасное. Это "что-то" должно было
иметь отношение к фигуре, распятой на металлической раме, но что это будет,
никто толком не знал. Террористы ждали.
В темноте раздался голос Кадара - суровый, властный и беспощадный.
- Сейчас вы увидите казнь сионистского шпиона, который был настолько
глуп, что попытался проникнуть в наши
ряды. Смотрите и запоминайте! - его голос поднялся до крика, и по плацу
прокатилось слабое эхо.
Один из прожекторов зажегся снова и высветил шпиона, висящего на раме.
Он был гол, во рту у него торчал кляп;
глаза были выкачены от ужаса. Из тьмы выступил высокий человек в белом халате
врача. В руке он держал шприц. Подняв
его перед собой, он слегка нажал на поршень, чтобы из иглы вышел лишний воздух;
зрители хорошо видели, как из шприца
брызнула струйка жидкости. Человек аккуратно сделал распятому укол и, отойдя в
сторону, посмотрел на часы.
Прошло несколько минут. Человек в халате снова шагнул к распятому,
прослушал его стетоскопом и внимательно
изучил глаза с помощью офтальмоскопа. Стетоскоп остался висеть у него на груди,
а офтальмоскоп он убрал в карман
своего белого халата. Затем кивнул Кадару. В ответ из темноты прозвенело:
- Дальше.
Человек опустил руку в карман халата и вынул оттуда какой-то предмет.
Раздался щелчок, и яркие лучи прожектора
вспыхнули на стальном лезвии ножа. Он поднес нож к лицу жертвы и медленно
поводил им из стороны в сторону; налитые
ужасом глаза распятого следили за ним, не в силах оторваться. Террористы ждали.
Спокойный голос Кадара точно комментировал хирургическую операцию.
- Вам, наверное, любопытно будет узнать, что за вещество было впрыснуто
в вену предателя. Это особый препарат,
полученный нашими друзьями из КГБ. Он называется "витазаин" и обладает свойством
повышать чувствительность
нервной системы. После его применения легкая ласка может вызвать интенсивное
наслаждение. И наоборот - всякая боль
усиливается до предела. В последнем случае человек погружается в такие бездны
ужаса и страдания, что их невозможно
описать словами.
Атмосфера была наэлектризована. Кто-то в задней шеренге покачнулся, но
соседи тут же схватили его под руки.
Этот спокойный, размеренный голос вселял страх даже в души самых закаленных,
привыкших к кровавым мясорубкам
террористов.
Человек в белом халате шагнул вперед. Он снова поднес нож к глазам
охваченной паникой жертвы; его кончик на
несколько секунд задержался прямо под глазным яблоком шпиона. Затем лезвие
отодвинулось назад и сверкнуло в
очередном взмахе: на этот раз нож рассек повязку, которая не давала распятому
вытолкнуть изо рта кляп. Человек в белом
халате вынул кляп и бросил его на землю. Потом достал из кармана фляжку и поднес
ее к пересохшим губам распятого; тот
жадно приник к ней. В его глазах мелькнула слабая надежна. Но флягу убрали, и
распятый снова остался на свету в
одиночестве.
Потом зажегся второй прожектор; он высветил световое пятно метрах в
тридцати от распятого. Все взоры
обратились туда. Послышалось еле слышное шарканье, словно кто-то шел с тяжелым
грузом. Вскоре в круг света вступил
человек; он остановился и повернулся к распятому. Затем поднял нечто, похожее на
огромное ружье, и направил его на
свою жертву. Зрители переводили взгляд с одного светового пятна на другое. В
ушах у них зазвенел вопль ужаса,
бесконечный вопль; тело приговоренного выгнулось и стало извиваться в отчаянном
стремлении выскользнуть из своих
пут.
Человек с русским огнеметом ЛПО-50 приготовился стрелять; благодаря
повышенной вязкости зажигательной
смеси его оружие могло выбрасывать горящий напалм на расстояние до семидесяти
метров. В нем было три заряда - на
девять секунд непрерывного огня, но хватило бы и гораздо меньшего. Человек ждал
сигнала Кадара.
- Убей его, - сказал голос. Человек с огнеметом нажал на спуск.
Глава шестнадцатая
Посол Гаррисон Ноубл, заместитель директора Управления Госдепартамента
США по борьбе с терроризмом
(УБТ), брезгливо бросил на стол только что прочтенный рапорт. Посол был высок и
худощав; он во многом походил на
знаменитого экономиста, сочинителя и своего бывшего коллегу Джона Кеннета
Гэлбрейта. Ноублу было сильно за
пятьдесят, в волосах его серебрилась благородная седина, и выглядел он
внушительно. Женщины до сих пор находили его
привлекательным.
До начала своей карьеры в Госдепартаменте в пятидесятых годах Ноубл,
воевавший в Корее летчик-истребитель,
имел блестящий послужной список, множество наград - на его счету было
одиннадцать сбитых самолетов, что во времена
маккартизма и охоты на ведьм послужило веским аргументом в пользу сто назначения
- трудно было представить себе
человека, питающего меньшие симпатии к коммунизму и вообще ко всему
неамериканскому. Посол с грустью подумал о
неприятностях, которые, судя по всему, сулил ему этот рапорт, одиноко лежавший
на пустой полированной поверхности
стола. Он откинулся на спинку вращающегося кожаного стула, слегка накренив его
назад, и посмотрел на свою помощницу.
Из этого положения ему были хорошо видны ее соблазнительные колени. К счастью,
подумал он, его борьба с терроризмом
проходит в комфорте и безопасности.
- Казнь огнеметом, - сказал посол. - Какая гадость. Из каких источников
этот рапорт?
- Израильтяне купили одного из инструкторов в этом лагере, - сказала
помощница. - Правда, они крайне
невысокого мнения о нашей службе безопасности и вполне могли наврать с три
короба, но ясно одно: сами они
воспринимают ситуацию достаточно серьезно.
- До чего же мне надоела эта постоянная полуправда!
- Дипломатия есть дипломатия, - сухо заметила помощница.
Ей было уже под сорок, но она знала себе цену и обладала незаурядной
решительностью и целеустремленностью.
Она имела на заместителя директора определенные виды и даже не думала этого
скрывать; он же, со своей стороны, пока не
пришел к однозначному решению. Неафишируемый роман вполне в духе осторожной
дипломатии. Хотя Ноубл сильно
сомневался, что в Вашингтоне что-нибудь может остаться неафишируемым.
Он вернул стул в первоначальное положение, и теперь стройные ноги
помощницы оказались в его поле зрения
целиком. Беседа принимала приятную сексуальную окраску.
- Ну и что вы думаете по этому поводу? - Он небрежно кивнул на папку с
грифом "совершенно секретно". Право,
смешной способ помечать секретные документы. - Захват самолета?
- Вряд ли. Там проходят подготовку по меньшей мере семьдесят боевиков.
- Может быть, серия захватов?
- Возможно, но маловероятно. Их натаскивают как единое подразделение.
Скорее всего, готовится
крупномасштабный налет.
- На посольство? - в глубине души он надеялся, что это не так. За
последнее время на обеспечение безопасности
американских представительств за границей было истрачено более ста миллионов
долларов, но он прекрасно знал, что все
это только видимость. Очень немногие здания спроектированы на современном уровне
защиты, а модернизация старых
практически невозможна: мешает персонал, который должен бесперебойно выполнять
свои дипломатические и консульские
функции. И вообще, при современном уровне вооружений любая защита
малоэффективна. Пуленепробиваемые стекла на
окнах, специально оборудованные приемные для посетителей, бронированные
автомобили - смешно, когда бомба, которую
можно спрятать в кармане, способна целиком разнести фасад здания
...Закладка в соц.сетях
