Жанр: Триллер
Демон
... тюремной охране и любил в наказание схватить гениталии
заключенного и сжимать, пока тот не потеряет сознание.
Осталось всего два квартала, подумал Фрей, когда Рауль вел его напролом через
трио гитаристов, одетых в черно-белые костюмы скелетов, они играли что-то очень
быстрое и очень народное. Фрей и Рауль протиснулись между витриной магазина и
человеком на ходулях, одетым под Чарли Чаплина - по лицу Рауля Фрей понял, что
тому хочется свалить ходули, просто так, для забавы. Фрей уже видел впереди две
гигантские деревянные колонны, на каждой мраморная голова дракона. Эти колонны
обозначали вход в Китай-городок. За ними начиналась улица, ведущая к обменному
пункту Фрея.
Он посмотрел на небо, там после хлопка расцвел красно-оранжевый цветок
фейерверка. Кто-то пролил ром Фрею на рукав. Он выругался, но останавливаться не
стал. Через несколько минут Фрей и Рауль прошли между деревянными колоннами и,
таким образом, покинули Китай-городок. Навстречу попалась группа подростков,
костюмированных под морскую пехоту США, со всеми положенными нашивками.
Только сейчас, во время карнавала, такая выходка могла остаться безнаказанной:
власти запрещали местным и иностранцам носить любую одежду цвета хаки. Таможня
зверствовала, отнимая у туристов все зеленые и хаки сапоги, рюкзаки, фляги, пончо и
парки. Президент Очоа и его окружение жили в параноидном страхе, боялись военного
переворота.
Обменный пункт Фрея располагался в четырехэтажном кирпичном здании фасадом
к раковине оркестра и маленькому цветочному парку у северного конца площади
Барранко. По соображениям безопасности первый и второй этаж были без окон. По
предложению Эдварда Пенни Фрей недавно вставил металлическую дверь впереди и
установил прекрасную систему сигнализации, связанную с полицейским участком в
трех кварталах отсюда. Сигнализацию привезли из Америки, естественно, и Фрей
очень ею гордился. Однако же лучшей системой безопасности являлись его клиенты,
такие как президент и полковник Асбун. Они уж разделаются с глупым человеком,
укравшим их деньги. Фрей поэтому держал здесь даже часть своих денег.
Когда он и Рауль подошли к дому, Фрей приостановился, глядя через улицу на
раковину, где оркестрик сальса играл перед большой аудиторией. Фрей заметил, что
некоторые из слушателей уснули, перепившись, и валялись где попало. Животные. Он
посмотрел на Рауля, которому, несомненно, тоже хотелось бы заняться этой гадостью.
Телохранитель любил выпить, особенно ему нравилась аньехос, выдержанная темная
текила, которую импортировали из Мексики.
Фрей повернулся, собираясь войти в свой обменный пункт, и заметил, что двое
охранников не те, что были первоначально сюда поставлены. Сейчас тут стояли негр и
блондин, по виду немец или скандинав. Что происходит? Фрею это не понравилось.
Совсем не понравилось. Он повернул голову к Раулю и успел увидеть, как полный
человек в черной сутане священника подошел к его телохранителю и тот сразу начал
обваливаться, будто с ним случился удар; он бы и упал, если б священник и высокий
бородатый человек в солдатской форме армии Сан-Августина не подхватили его под
руки.
Никто в толпе вокруг Фрея ничего неподобающего не заметил. А двое охранников
у двери оставили свой пост, приняли затихшего Рауля у священника и бородатого и
поддерживали, пока священник с бородатым брались за Фрея. Священник встал перед
Фреем, прижимая газету к своему животу. Оглядевшись по сторонам, он приподнял
угол газеты и показал Фрею пистолет и глушителем, который держал в руке.
Священник коснулся своего уха. Перепуганный Фрей включил слуховой аппарат.
Священник прижал губы к уху Фрея и проговорил по-английски:
- Мы войдем внутрь. Я знаю систему сигнализации, сам помогал ее
устанавливать, так что не делайте глупостей.
Фрей понял, что священник - это друг Эдварда Пенни, американец, которого
здесь все называют Сумасшедшим. Он до безумия вспыльчивый. В прошлом месяце
этого ненормального арестовали вместе с его американскими друзьями: они напились
и ездили в машине, за рулем которой сидел слепой - американцы подобрали слепого
нищего на улице, так как этот самый Максимилиан утверждал, что все они слишком
пьяны и безопаснее будет, если поведет машину слепой. Про него Асбун сказал, что с
ним невозможно договориться.
Фрея затошнило от страха, кожа стала вдруг холодной и липкой. Он ощутил
нехватку воздуха, так как с ужасом понял, что именно собираются сделать
Максимилиан и его люди. Как именно они намереваются это делать, он еще не имел
представления, но не в том суть. Они решили освободить Эдварда Пенни, и при этом
все погибнут - все, кто так или иначе замешан. Фрей тоже обязательно погибнет. Он
уже чуть не плакал.
Максимилиан проговорил негромко: вы знаете, кто я? Фрей покашлял, понял, что
говорить не сможет, и лишь кивнул. Английский язык он понимал и говорил на нем
неплохо, по той простой причине, что английский был международным банковским
языком.
- Мы войдем внутрь, - продолжал Максимилиан, - и вы будете делать в
точности, что я скажу. Если вы подойдете к одному из сигнализаторов или
попытаетесь кого-нибудь предупредить, я вас убью на месте. Понятно?
- Я понимаю.
- Надеюсь, что это так. Сколько у вас человек внутри?
- Два ночных клерка. Это все.
- Ну, для вас полезнее говорить правду, амиго. За передней дверью следят
телевизионные мониторы, правильно?
Фрей кивнул.
- Да. Но в такое время суток на них не обращают особого внимания. Смотрят в
основном на компьютеры и телекс. Считается, что если человека не задержала охрана,
с ним все в порядке.
Максимилиан задумался на мгновение.
- Клерки - они должны быть на втором этаже. В компьютерном зале, так?
- Да, это верно.
Максимилиан чуть отодвинул Фрея - на них перла толстая негритянка, одетая в
ацтекскую одежду, а с ней толпа полуголых негритят.
- Когда мы будем в доме, вам придется провести два телефонных разговора.
Только два. Один с Асбуном. О втором я вам скажу после первого. Все мы здесь, мои
друзья и я, понимаем испанский, так что будьте осторожны.
Фрей заколебался.
- Вы собираетесь на виллу Асбуна, хотите спасти своего друга, я прав?
Максимилиан покачал головой.
- Неправы. Мы собираемся. То есть вы тоже. Не забывайте об этом, когда будете
говорить по телефону с полковником. Если вы каким-то образом сумеете его
предупредить, вам же первому и достанется в перестрелке.
Фрей согласно кивнул.
- Я сделаю, как вы говорите. Буду сотрудничать в полном объеме. Это я обещаю.
Но я должен сказать, что у Асбуна есть охрана в доме - и другие люди, - продолжил
его мысль Максимилиан. - Ладно, хватит болтовни, идемте в дом. Да, есть еще коечто,
о чем вам следует подумать. Ваши двое охранников... Они через улицу, в парке.
Лежат прямо перед оркестром, но ничего не слышат, потому что они мертвые. Люди
рядом думают, они пьяные, но мы-то знаем, что это не так. И если вы создадите мне
проблему, я убью вас на месте, а тащить вас в парк и не подумаю. Вы останетесь здесь,
а мы отправимся к Асбуну без вас. Мы должны спасти Эдди, все остальное не имеет
значения, и если вы думаете, что я сумасшедший, то вы совершенно правы. Вот и
подумайте об этом, денежный человек. Подумайте о том, что сумасшедший рядом с
вами держит ствол. Ну, пошли наконец внутрь.
Херман Фрей чувствовал так, будто его живого заколотили в гроб и везут
хоронить.
В 9:15 вечера Фрей и четверо наемников, все в краденой полицейской машине,
въехали в электрические ворота у начала подъездной дорожки и стали медленно
подниматься на пологий холм - к вилле Эфраина Асбуна. В молчании Максимилиан
вел машину мимо тополей и мимоз, на коленях у него лежала свернутая газета,
сидевшего рядом Фрея он будто не замечал. А Фрей, которого мучила ужасная
мигрень, растирал виски пальцами и смотрел в ветровое стекло на Тихий океан,
белолицые утесы и полную луну, освещавшую прогулочные лодки, стоявшие на якоре
за коралловым рифом. Он не хотел умирать и собирался сделать все, чтобы продлить
свою жизнь. Все что угодно.
Он сильно потел, дышал часто и поверхностно. Во рту стоял металлический
привкус, увеличивалась тошнота. Нервы, подумал он, но вспомнил, что это у него
обычная реакция на запах серы, поднимающейся из вулканов за утесами. Однако же
вулканы не имели никакого отношения к участившемуся сердцебиению - они
приближались к вилле Асбуна. Транквилизаторы, которые могли бы ему помочь,
остались в ящике стола в обменном пункте. При себе у Фрея были только мятные
таблетки для свежести. От страха он забыл, что их нужно сосать. Быстро разжевал
несколько подряд, отчего началась кишечная колика и отрыжка.
Сидевший позади Фрея немец начал хлопать его ладонью по спине. Чтобы
спастись от этой ненужной услуги, Фрей поблагодарил и наклонился подальше вперед.
Немец сказал - всегда пожалуйста, дружище - и переключил внимание на яхты в
бухте, там подавали гудки, пускали ракеты. Фрей оглянулся через плечо и увидел, что
огромный бородатый американец показывает пальцем на фейерверк, расцветающий
над утесами. Чернокожий рядом с ним улыбался и кивал, потом хмыкнул в ответ на
какие-то его слова. Как дети на экскурсии, подумал Фрей.
Что-то вроде бойскаутов из ада.
Если трое американцев и носатый немец и чувствовали какой-то страх, видно этого
не было. Фрею они казались неестественно спокойными. Внимательные и
настороженные, да, но спокойные. Несомненно, они в любую секунду могли перейти к
действию. А Фрей тем временем был испуган настолько, что более сильного чувства в
своей жизни он просто не помнил.
Полицейская машина миновала гребень и покатила вниз, затем остановилась после
крутого поворота. Фары высветили красную черепичную крышу и стены, по которым
сверху было разбросано битое стекло. Максимилиан затормозил у чугунных ворот.
Фрей оказался ближайшим к входу. Его-то первого и увидит охрана. Меняла разжевал
последнюю из своих мятных пастилок и вытер лоб влажным носовым платком, а
Максимилиан выключил двигатель и пригасил фары.
В машине пятеро мужчин смотрели на залитую луной двухэтажную виллу,
выстроенную вокруг мощеного булыжником дворика. Все огни на первом этаже
горели, весь второй этаж был темным. Доносились звуки воды, льющейся в невидимую
цистерну. Над каждым лицом роились москиты. Недалеко залаяла собака, ей ответила
другая, внутри виллы. Кто-то в сапогах подбежал к воротам. Фрей почувствовал дуло
пистолета на ребрах слева: напоминание Максимилиана.
В своем обменном пункте на площади Барранко Фрей наблюдал, как немец
взглянул на Максимилиана, тот кивнул, и в следующие секунды немец убил двоих
клерков Фрея, каждому по выстрелу в затылок, очень аккуратно и не колеблясь,
остальные же смотрели на это с полным безразличием, ждали с двумя наволочками,
разбухшими от американских долларов, которые они похватали со счетных столов и из
сейфов, не защищенных замками с часовым механизмом. Максимилиан сказал Фрею,
что убийства необходимы, не должен остаться никто, кто мог бы сообщить об акции
Асбуну или в полицейский участок.
Фрея вырвало прямо там, в офисе, на дорогой серый ковер с высоким ворсом и на
брюки его белого костюма. Чернокожий обнял Фрея за плечи, приговаривая, что не
надо так волноваться, это же просто бизнес. Нечто такое, что сделать необходимо.
Позже черный и высокий с бородой убили двоих охранников на воротах у дорожки,
ведущей к вилле Асбуна. Это тоже необходимо было сделать.
Убийства произвели на Хермана Фрея впечатление настолько глубокое, что он
решил обязательно выжить, а для этого сделаться необходимым, настолько
необходимым, чтобы наемники в конечном счете оставили ему жизнь. Он ведь так и
процветал в Сан-Августине, становясь необходимым для властей, и сейчас нужно было
лишь продолжать эту политику. Да иного выбора и не оставалось. Что наемники ему
говорили, то он и делал, насколько позволяли растрепанные нервы и дрожащие руки.
Он два раза позвонил по телефону, куда было сказано - на виллу Асбуна и одному
из двух пилотов, которых он держал в круглосуточной готовности. Пилоту он велел
немедленно отправиться в аэропорт и приготовить "Гольфстрим III", самый большой
самолет Фрея, к вылету в полночь. Аэропорт назначения: Мехико. Какие-либо
дополнительные объяснения не требовались, да пилот ни о чем и не спрашивал.
Летный план, заявленный от лица самого главного менялы в стране, всегда одобрялся
и никогда не вызывал сомнений. Конечно. Это не мешало Фрею каждый раз щедро
одаривать служащих аэропорта.
Когда же Фрей звонил на виллу Асбуна, он чуть не потерял сознание от страха. По
какой причине он звонит? Один из контактов Фрея в американском посольстве
услышал, что Эдвард Пенни находится в руках Белых Ножей. Контакт хочет
подчеркнуть, что Пенни с правительством Соединенных Штатов никак не связан.
Полковник Асбун не должен воспринимать всерьез какой бы то ни было исходящий от
посольства протест по поводу ареста американского гражданина. Эдвард Пенни -
всего лишь еще один наемник, которому крупно не повезло в Центральной Америке.
Не первый и не последний.
Асбун, разумеется, сам к телефону не подошел. Он был занят. Человек,
говоривший с Фреем, сказал, что Асбун и Пенни сейчас внизу, в "Хоре", где все рано
или поздно начинают петь ту песню, которую желает услышать полковник. К
завтрашнему дню, сказал этот человек, Пенни будет мертв, американское же
посольство может протестовать сколько угодно. Дело будет закрыто. Еще Фрею
сказали, что почти весь отряд смерти не на вилле, а гоняется за иностранными
наемниками. Полковник Асбун хочет избавиться от этих вшей как можно скорее. Всех,
кого удастся поймать, отвезут в тюрьму "Соледад" на другом конце Мерседа. Так что
на вилле Белых Ножей мало. Как раз хватит, чтобы разделаться с Эдвардом Пенни.
Фрей положил трубку к Максимилиану.
- Говорю вам очень искренне, а обычаи полковника Асбуна я знаю. Каждый раз,
когда он уводит заключенных в "Хор", семью и слуг он отсылает с виллы. Они
проводят какое-то время у друзей и родственников, потому что ему свидетели не
нужны. Ни у кого не должно быть возможности дать против него показания в суде,
если такой процесс когда-либо будет. Есть только одно исключение - отец Асбуна.
Он очень старый, очень больной, и Асбун о нем заботится. Старик наверняка в доме.
Сейчас, в полицейской машине, Фрей прислушивался, как наемники обсуждают
планы операции. Ничего сложного, никаких ухищрений. Вытащить Эдварда Пенни,
если он еще жив. И убить всех на вилле. Это как мера безопасности, сказал
Максимилиан. Необходимость. Потом, с Пенни или без, как можно быстрее в
аэропорт.
Примерно в полумиле от виллы Асбуна Фрей спросил у Максимилиана, почему он
и остальные не поехали в аэропорт. Нужно ли рисковать своей жизнью, спасая
человека, который или мертв или близок к смерти: Асбун и Белые Ножи обращаются с
пленными очень жестоко. У вас есть деньги, сказал Фрей, и самолет ждет на поле. Сам
он всячески постарается, чтобы не было осложнений с таможней и другими властями.
Скажет, что наемники - его охрана, сопровождают деньги, принадлежащие
президенту. Здравый смысл подсказывал не связываться с виллой Асбуна, там ведь и
Фрей может погибнуть.
Никакого ответа.
Он посмотрел на Максимилиана, надеясь, что тот, будучи лидером, что-то ответит,
и увидел лицо человека, находящегося за пределами здравого смысла. Фрею
вспомнились мужчины и женщины, которых он видел на Карибском море, когда дела
приводили его на Гаити или Санто-Доминго - там он и наблюдал несколько раз, как
ведут себя люди под воздействием вуду, они находятся в гипнотическом,
суперсознательном состоянии и полностью отрешены от физического окружения.
Максимилиан молчал, другие тоже. Фрей, подумав, что, может быть, он выразился
недостаточно ясно, начал объяснять заново. Максимилиан прервал его, причем не
очень вежливо. Не глядя на Фрея, он произнес несколько слов - резко, напряженно.
- Мистер, если вы сами не понимаете, то что бы я ни говорил, вам понятнее не
станет.
Странный ответ. Впрочем, подумал Фрей, ответ скорее глупый, а этих
невежественных людей и слушать не стоит. Глупые, глупые люди, которых бросает
туда-сюда от чрезвычайной храбрости к совершенно иррациональному поведению. На
их месте Фрей взял бы деньги и убежал за границу. А уж виллы Асбуна избегал бы так,
будто там колония прокаженных. И он был бы прав, потому что он более умный, более
респектабельный человек, чем эти, рядом в машине. Он богат, у него семья и видные
могущественные друзья, он щедро одаривает церковь и благотворительные
организации.
Но какая-то неловкость в душе у него возникла и никак не хотела исчезнуть.
Ники Макс последовал за Херманом Фреем из машины и под луч фонаря, который
направил на них охранник. Он прикрыл глаза одной рукой, а другую под свернутой
газетой держал близко к груди. Рыгнув, он с некоторым испугом подумал о своем
кишечнике: прибытие на виллу Асбуна вновь пробудило неприятные позывы. О да,
здесь можно нервничать по-крупному.
Фрей, опережавший его на пару шагов, подошел к охраннику у ворот, улыбаясь и
помахивая двумя бутылками рома. Это тебе, Игнасио, друг мой, проговорил Фрей.
- Если ты не можешь прийти на карнавал, то я, Херман Фрей, доставил его к тебе.
- Он дернул головой в сторону полицейской машины. - У меня в багажнике ящик
рому, хватит каждому, кто на вилле - если, конечно, их не слишком много. Сколько
здесь человек сегодня?
Игнасио не ответил, и от этого у Ники засвербило в душе, настолько засвербило,
что он отступил влево от Фрея - пусть на всякий случай будет чистое поле для огня.
Если придется убить охранника прямо здесь и сейчас, хорошо. Нет проблем. Игнасио
осветил фонарем полицейскую машину, луч уже не бил Ники в глаза, и он смог
взглянуть на этого Игги. Высокий, лет тридцати с чем-нибудь, в джинсах и безрукавке,
на ногах соломенные сандалии. У него ружье, "Итака 37", магазин восьмизарядный.
Крупная дробь кого угодно превратит в кровавое месиво.
От Игги пахло пивом, сильно пахло, значит, он праздновал на дежурстве, а люди с
мозгами так не делают. Собака Игги, злобный доберман, царапала ворота и лаяла так,
что, наверно, в Аргентине было слыхать - ей не терпелось добраться до Фрея и Ники
Макса. Вот уж эту собачку приятно будет убить.
Фрей тем временем опять заговорил с Игнасио.
- Я должен взять у полковника Асбуна пакет и сегодня же лететь с ним в Мехико.
Как и ты, я лишаюсь карнавала, очень жаль. Но... - Он пожал плечами. Улыбнулся.
Игнасио, видимо, расслабился.
- Я понимаю, - ответил он Фрею. - Я понимаю. - Смотреть он продолжал на
машину.
- Мои телохранители, - пояснил Фрей. - А то вдруг с пакетом полковника чтонибудь
случится.
Луч фонаря переместился на Ники Макса, ему это нисколько не понравилось и он
поднял газету, защищая глаза Фрей быстро проговорил - он не священник. Он мой
пилот и трахнет при случае твою сестру и твою собаку, а потом тебя самого, если ты
наклонишься за долларовой бумажкой, поверь мне. А одет он так из-за карнавала.
Игнасио рассмеялся и выключил фонарь. Ники поморгал и потряс головой, очищая
глаза, после фонаря ему виделись красные круги и танцующие точки света, но все же
он увидел, как Игнасио откладывает ружье, отпирает ворота и оттаскивает за поводок
лающего добермана. Потом Игнасио спросил у Фрея, хохотнув:
- Эй, а у вас хватит рома на восьмерых?
Фрей громко рассмеялся.
- Да у нас на восемьдесят хватит! - Ники эта фраза понравилась, потому что
охранник сразу оживился: - Тогда пусть занесут ром в кухню, - сказал он, - там
есть двое, присмотрят. Фрея не пустят вниз, где Белые Ножи забавляются с
американцем. Когда оставите ром у охранников, - продолжал Игнасио, - пусть не
выпивают все сразу. Эй, а как насчет бутылочки для отца полковника? Он старый,
очень больной, но иногда позволяет себе немного.
Ники с интересом наблюдал, как Фрей изображает на лице улыбку и подходит к
воротам, протягивая бутылки. Меняла ждал, когда Игнасио откроет ворота одной
рукой, другою стараясь удержать рвущегося вперед добермана. Когда ворота
открылись, пес немного успокоился, но это ничего не значило. Ники знал, что
доберманы собаки нервные, всегда готовы напасть, и всегда стараются разорвать
горло.
Игнасио сказал, что полковник никого не разрешает впускать на виллу, но,
продолжал Игнасио, это же не относится к сеньору Фрею - когда охранник потянулся
к рому в руках Фрея, Ники Макс подошел к воротам, просунул пистолет с глушителем
в отверстие литого узора и дважды выстрелил доберману в голову, потом два раза
выстрелил в Игнасио, в лицо и грудь. Охранник упал на колени и остался в таком
положении, приткнувшись головой и правым плечом к воротам. Фрей, стоявший чуть
за воротами, уронил бутылки, они разбились о мощение дворика, мозаику из гальки,
старых кирпичей и местного камня. У него участилось дыхание, резко заколотилось
сердце.
Остальные трое наемников сразу же вышли из машины. Фрея бесцеремонно
отпихнули в сторону, он чуть не упал. Чернокожий и тот, кого звали Осмондом,
потащили тела Игнасио и добермана по осколкам бутылок за пределы дворика и
спрятали их в кустах мимозы у дороги. Максимилиан спрятал пистолет в своей сутане
и подошел к машине, там немец передал ему маленький чемоданчик. Затем, пока немец
светил фонарем Игнасио, Максимилиан положил чемоданчик на капот машины,
открыл и вытащил две иглы для подкожных инъекций. К каждой игле прикреплялась
толстая нить. Максимилиан повесил обе на шею и закрыл чемоданчик. Потом он и
немец сняли ботинки и носки и положили их вместе с чемоданчиком на переднее
сиденье автомобиля. Черный и Осмонд тоже разулись, ботинки и носки сложили там
же.
Фрей стоял у ворот, окруженный наемниками, все осматривали дворик и виллу.
Слева стояли у стены несколько машин, из той же стены фонтан в форме львиной
головы изливал воду в чашу 18 века. Справа возвышались три столетних дуба,
окруженные коллекцией доколумбовых скульптур - большей частью лежали обломки.
Прямо впереди красовался беломраморный фонтан посреди роскошной клумбы. Сама
вилла располагалась в тридцати ярдах за фонтаном.
Позади Фрея Максимилиан и немец посовещались шепотом, затем оба вышли
вперед и Максимилиан показал на большую каменную лестницу с правой стороны
виллы. Она вела от земли на второй этаж, к террасе, куда выходит, как уже объяснил
Фрей, главная спальня. За домом и все еще в пределах стен находились теннисный
корт, плавательный бассейн и конюшня. У бассейна была кабина, ее иногда
использовали как домик для гостей. Но когда Асбун и Белые Ножи приглашали когонибудь
"попеть в хоре", кабина неизменно пустовала.
Фрей сознательным усилием удерживал себя от паники. Страх вызвал у него
ощущение собственной наготы и стыда. Не будет ничего более страшного, он это
точно знал, чем сделать первый шаг в сторону виллы, пересечь вместе с наемниками
дворик и приблизиться к Асбуну и Белым Ножам. Странно, что наемники чувствовали
себя в этой ситуации вроде вполне уютно.
Он увидел, как все четверо обменялись взглядами. Черный поднял сжатый кулак на
высоту плеча, огромный Осмонд злобно ухмыльнулся. Максимилиан повернулся к ним
лицом, фонарь Игнасио торчал у него подмышкой, и поднял вверх обе руки с
растопыренными пальцами. Он три раза сжал и разжал пальцы. Остальные кивнули.
Максимилиан пошел через дворик, держась левой стороны и укрываясь за
стоявшими машинами. Приблизившись к зданию, он стал подниматься по наружной
каменной лестнице к террасе главной спальни. Фрей и наемники наблюдали за ним,
замерев, а Максимилиан осторожно открыл стеклянную дверь, переложил фонарь в
левую руку и вытащил из сутаны пистолет. Затем вошел в спальню и закрыл за собой
дверь. Фрей, ожидая для себя самого худшего, закрыл глаза и стал молиться богу,
которого он столь долго игнорировал. За его спиной немец начал тихонько считать поанглийски,
и когда счет дошел до тридцати, ткнул Фрея в спину ружьем Игнасио и
шепнул - пошли.
Голый и дрожащий, Эдвард Пенни лежал на металлической кушетке в большой
бетонированной комнате с низким потолком за винным погребом Эфраина Асбуна.
Руки его были сцеплены наручниками на спине, глаза закрыты липкой лентой. Голову
ему побрили, и кое-где сочилась кровь - там, где опасная бритва оставила глубокие
борозды. За прозрачной лентой он видел только красную пелену. У него перед глазами
долго держали электролампы. Казалось, он и сейчас чувствует исходящий от них жар.
Во рту стоял вкус крови, вокруг пахло его рвотой. Асбун ему накладывал
электроды на зубы, и боль была невероятная. Как будто бомбы бесконечными сериями
взрывались в голове у Пенни, и он думал: Иисусе, с этим я справлюсь. С этим. Но
потом Асбун взял бусы, в действительности это была цепочка маленьких электродов, и
он вместе с Клаудио, маленьким террористом из Красной Бригады, заставил его
проглотить эти "бусы" - когда включили ток, Пенни будто разорвало изнутри
тысячами стекляшек, все рвущих и режущих, такое было ощущение.
Боль охватила его такая всеобъемлющая, что Пенни даже кричать не мог, не мог
пошевелиться. Сразу началась рвота и судороги, и если бы его не иммобилизировали
на металлической кушетке, он бился бы головой о стену, пока не потерял сознание.
Внутренности казались одной ужасной раной. После "бус" его мучила жестокая жажда,
а страх, что судороги повторятся, был настолько силен, что он заплакал...
Допрашивать его тоже допрашивали, хотя Асбун, видимо, уже решил для себя, что
случилось с Флер Очоа и почему. Он спросил Пенни - кто нанял тебя в помощь
человеку, который убил дочь президента? - и Пенни ответил: никто. Асбун спросил,
сколько еще наемников участвовали в заговоре, какова, конкретно, роль ЦРУ. Когда
Пенни сказал, что никакого заговора не было, Асбун коснулся его пениса
электробичом и не отпускал несмотря на дикие крики Пенни. Асбун заявил - мне
нужны письменные показания о том, что Фабио Очоа и американские наемники
виновны в смерти Флер Очоа, и что они же собираются свергнуть президента Очоа. -
Тебя привез сюда Фаб
...Закладка в соц.сетях
