Жанр: Триллер
Демон
...инам, но сводились они все к деньгам,
разумеется. Да и ему такую работу предлагали, он отказался. Однако другие в его
профессии оказались не столь разборчивыми.
Доказательства связи Ригодона с "Мудзин"? У Пенни их не было. А чувство такое
было. Этого недостаточно, подчеркнула сенатор. Так что... Она вечно будет благодарна
за то, что он спас ей жизнь, никогда не забудет, и это из тех обещаний, которые можно
отнести в банк. Но она должна думать о политической карьере, а значит, продолжать
расследование, и ее не отпугнет какой-то грошовый пистолетчик. Возьмемся за
"Мудзин", сказала она. А эту тему оставим.
Последняя деталь: филиппинские власти тоже не было склонны усматривать связь
между Ригодоном и "Мудзин", чего Пенни, в общем-то, и ожидал. "Мудзин" вложила в
острова очень много денег. Лучше, чтобы сенатор Маклис не ворошила эти дела. Не
впускать ее на Филиппины нельзя, страна слишком зависит от американской помощи.
Но, так или иначе, люди отчего-то потеряли желание с ней говорить. Вероятно,
объяснялось это случаем с Ригодоном.
Асбун удивился.
- Так вы хотите сказать, что филиппинское правительство прикрыло попытку
японской компании уничтожить американского сенатора?
- В то время я думал так, да. И сейчас так думаю. Но сенатор Маклис
придерживается иного мнения.
- Напоминая этим вас. Вы же не предали своего командира. Отказались говорить
с армейскими следователями о краже денег. Вы могли бы сказать о себе, что вас не
легко сломать, мистер Пенни?
- Почему вы спрашиваете?
- О, я просто подумал... Некоторые люди говорят, что никогда не сломались бы на
допросе с применением пыток. А мой опыт показывает, что не выдерживает никто.
Даже такой человек как вы рано или поздно поддастся. Хотя вы и герой. Да, даже вы.
- Или вы, - огрызнулся Пенни, немного разозленный бесцеремонностью Асбуна.
Асбун улыбнулся.
- И я тоже. Вы правы. - Продолжая улыбаться, он задумался и повторил затем -
да, и я тоже. Опять помолчал. - Вы признаете, что вам нужны деньги. Ваше
производство сидра во Франции, больная дочь в Орегоне. Удобно иметь такую дочь,
вы согласны? Она дает вам предлог ехать куда угодно и заниматься чем угодно в
чужой стране.
В Пенни вспыхнул такой гнев, что перед глазами появилась очень реальная
картина: он перерезает Асбуну горло, обе сонные артерии, которые снабжают кровью
голову. А потом смотрит, как эта свинья истекает кровью до смерти.
Пенни зажег еще одну сигарету, дал себе время успокоиться, выпустил в потолок
длинную струю дыма.
- В Сан-Августине я потому, что мы дружны с Фабио - это и есть мой предлог.
И - да, я ожидаю, что за мою работу мне заплатят. Так же как и вы ожидаете платы за
свою работу. Я понимаю, что вы имеете право меня допрашивать. Это ваша страна, я
здесь всего лишь гость. Но когда вы используете имя моей дочери, чтобы критиковать
меня, я должен сказать, что мне это не нравится.
Асбун моргнул, потом наклонился вперед, опираясь рукой о стол.
- Я не совсем понял. Вы собираетесь меня учить, как мне вести разговор? Будете
перечислять, что вам нравится и что не нравится.?
Пенни загасил сигарету в пепельнице из нержавеющей стали.
- Может быть, я лучше Фабио Очоа и его отцу скажу, что мне не нравится.
У Асбуна раздулись ноздри, по щекам пошли красные пятна - он взбесился,
взбесился до предела; замерев в кресле, он смотрел на Пенни из-под приспущенных
век, услышанное ему не понравилось, это ясно, но он и понимал в то же время:
президента и его сына раздражать нельзя.
Пенни подумал - теперь я для него враг. Надо оглядываться через плечо, потому
что при первом удобном случае полковник тебя прикончит. Конечно, пока Пенни под
защитой Фабио, проблем особых быть не должно. Двадцативосьмилетний Фабио.
Крупный, симпатичный парень, армейский майор, у которого папаша оказался по
случайности президентом страны. Фабио был одним из тридцати иностранных
офицеров, которых Пенни учил восточному боевому искусству и стрелковому делу в
Форт-Брэгг. Фабио любил повеселиться, свободное время проводил в Северной
Каролине, где гонял на своем новом "Феррари", играл в теннис и перетрахал всех
светловолосых официанток.
Он и Пенни стали друзьями, когда Пенни спас Фабио в сельском клубе, конфликт
возник из-за чужой жены. После этого Пенни взяли на жалованье как телохранителя
Фабио, и он отрабатывал каждый цент в поездках в Атлантик-сити на уикэнд - Фабио
носил с собой много денег и был поэтому соблазнительной мишенью. Однажды в
казино у Пенни ушла вся ночь, чтобы отговорить Фабио, который хотел увезти
австралийскую девочку из хора с собой в Форт-Брэгг. Она может работать моим
шофером, доказывал Фабио, но Пенни сказал - нет, на военную базу ее брать нельзя.
Когда у иностранных офицеров курс окончился, Фабио уговорил его поехать с ним в
Сан-Августин.
Сейчас, в доме Асбуна, Пенни встал и сам оборвал интервью, сказав, что если
вопросов больше нет, то... Асбун медленно покачал головой, молча, смотрел он не на
Пенни, а на маленькую игрушку, украшавшую его стол - обезьянка в полосатых
штанишках и красной шапочке, с музыкальными тарелками в лапах. Когда Пенни
ушел, Асбун взял обезьянку, завел ключиком, торчавшим у нее из спины, поставил на
стол и стал смотреть, как она прыгает и быстро-быстро бьет тарелками. Она делала
именно то, чего хотел от нее Асбун.
Мерсед, Сан-Августин
Январь, 1985
В первом часу пополудни Эдвард Пенни и Ник Максимилиан стояли в небольшом
спортзале, где они проводили занятия по бою без оружия, и смотрели, как шестеро
мужчин входят во вращающиеся двери из стекла и алюминия. Шаги этих шестерых
отдавались эхом, когда они шли через зал к трибуне, где и сели лицом к классу.
Неприятности. Это знал весь класс, телохранители Очоа. Пенни и Ники Макс тоже
знали, разумеется.
Пенни предупредили утром, предупредил один из телохранителей, он сказал, что
Асбун придет сегодня смотреть занятия, но придет не просто так. Он приведет
Индейца, а этот тип совершенно сумасшедший. Телохранитель добавил, что Индеец
хорошо дерется на ножах и никогда не проигрывает.
- Он тебя вызовет при всех, и примешь ты или отступишь, не имеет значения. Он
все равно нападет. Что будешь делать, Эдуардо?
Пенни сказал - спасибо за предупреждение. Вот и все, что он сказал. Не будет он
напрягаться из-за того, что кто-то хочет его подставить, первый раз, что ли.
У Пенни было часа два до появления Индейца. За это время он что-нибудь
придумает. А уж придумать что-нибудь надо. Одно ясно: он не побежит. Индейца
этого, да и любого индейца, которого может спустить на него полковник, он сделает.
Если же у Пенни нет такой уверенности, ему следует уже сидеть в самолете на север.
Телохранитель сказал, что Индеец по-настоящему сумасшедший. Иногда, убив
человека, он слизывает кровь с ножа. Совсем дикий Индеец.
Ники Макс не мог промолчать, разумеется.
- Ты вот что должен сделать. Возьми ствол и всади ему пулю в член, так будет
лучше всего. Он псих, и если хочешь знать, эта гадина еще накокаинится до бровей. Ты
должен понимать. Так что не играй с ним. Пара предупредительных выстрелов в лоб,
потом возьмись за него всерьез и прикончи.
- Не могу, - помотал головой Пенни. - Нажать на спусковой крючок - не
фокус. Стволом тут ничего не докажешь.
Ники Макс вздохнул.
- Видишь, в чем твоя беда. Ты стал слишком много думать.
Пенни улыбнулся едва заметно.
- Асбун хочет унизить меня в каратэ. Это как раз то, чему я приехал сюда учить.
Все другое не имеет значения - в теперешнем случае.
- Тут ты прав, - согласился Ники Макс. - Ну и зачем же играть в его игру? Помоему,
у тебя мозги размягчаются под старость. Всегда успей убить, пока тебя не
убили. Иначе нельзя. А то совсем уже рассопливился со своим Томасом...
Пенни ущипнул Ники Макса за щеку.
- Все нормально. И не такое переживал, можешь поверить. Проблем нет, только
разные возможности.
Ники Макс махнул на него рукой.
Шестеро посетителей. Трое из них были офицерами армии Сан-Августина, очень
внушительные в серо-зеленой форме, брюки заправлены в верховые сапоги, фуражки,
пистолеты "Хеклера-и-Коха". Судя по знакам различия на воротниках и погонам, все
трое были приписаны к генеральному штабу, что делало их важными лицами. На нихто
Асбун и хотел произвести впечатление. Пенни этих офицеров раньше вроде бы не
видел. Он взглянул на Ники Макса, тот помотал головой: тоже не знает. Пенни опять
посмотрел на этих троих. Ничего утешительного в их холодных взглядах он не нашел.
А были и еще трое. Асбун, конечно, стильный: как всегда, в голубом блейзере,
шелковой рубашке, в этот раз розовой, и обычных сапогах из голубой замши.
Зеркальные очки. Фу-ты, ну-ты.
Что же до Индейца, то он, в общем-то был метисом. Наполовину испанская,
наполовину индейская кровь, лет сорока, широкоплечий и каменнолицый, в красной
рубашке, пузырящихся серых штанах и черных с белым ботинках. Пенни смотрел, как
он поднимается на три ряда выше Асбуна и других, проходит немного направо и
садится один. Вытащив из кармана рубашки большой красный платок, он повязал
голову и отклонился назад, опираясь локтями на скамью позади - а смотрел прямо на
Пенни глазами-щелочками. Взгляд у него был такой, что мог бы дробить алмазы.
Шестым посетителем был Херман Фрей, маленький человечек средних лет с
маслянистой кожей, кривым носом, в одну дужку очков в роговой оправе был встроен
слуховой аппарат - а над всем этим витал пушок черных волос, обрамлявших
лысинку. Его, бизнесмена весьма преуспевающего, часто видели во всем белом:
сегодня тоже. Костюм, галстук, подтяжки и кожаные туфли. Белое с головы до ног.
Но это еще не все. Три верхних зуба была золотые, а один из них украшен
сапфиром в форме звезды. А из ста восьмидесяти частных самолетов в аэропорту
Мерседа - число потрясающее для столь маленькой страны - три принадлежали ему.
Остальные, как узнал Пенни, принадлежали торговцам наркотиками, чьи ряды
включали некоторые из старейших и лучших семей Сан-Августина.
Херман Фрей был самым преуспевающим в стране денежным менялой, его сеть
обменных пунктов в четырех городах давала годичный оборот побольше самого
крупного банка в Сан-Августине. Не являлось секретом, что видные люди в
правительстве и армии, занимающиеся кокаином, широко пользуются его услугами.
Сегодня он сидел в спортзале и нервно поглаживал кольцо с брильянтом на мизинце,
хмурился и жевал нижнюю губу - он вообще был человек нервный. Когда неподалеку
хлопнула дверь, он подскочил, будто от выстрела. Сейчас Фрей казался еще более
нервным, чем обычно. Пенни знал почему.
Пенни смотрел, как Херман Фрей спускается с трибуны и подходит к автомату
кока-колы рядом с офисом. Возвращаясь, он нес по банке в каждой руке, держал их
подальше от тела, чтобы не забрызгать чем-нибудь свой белый ансамбль. Он отдал
одну банку Асбуну, тот поднял ее тостом в сторону Пенни, улыбнулся, не обнажая
зубов, потом начал что-то шептать сидевшему рядом армейскому офицеру.
Херман Фрей поднялся к Индейцу. Но остановился он чуть не доходя, облизнул
губы и протянул банку - подходить ближе ему явно не хотелось, и Пенни подумал:
будто боится кобру погладить. Фрей поставил банку на соседнее с Индейцем сиденье,
вытер свои маленькие ручки белым носовым платком и вернулся к Асбуну. Индеец
проигнорировал кока-колу. Он сидел совершенно неподвижно, глаза не сводил с
Пенни.
А Пенни посмотрел наверх, туда, где проходила беговая дорожка вдоль стены зала.
Он тронул Ники Макса за плечо и показал пальцем.
- Это еще что такое? - На дорожке стояла примерно дюжина мужчин, главным
образом американцы и европейцы - "любители войны". Дорожка была предназначена
для джоггинга, но никто из них джоггингом и не думал заниматься. Опершись на
перила, все смотрели вниз, на Пенни и трибуну с шестью фигурами. - Надо полагать,
все уже знают, - сказал он Ники Максу.
Глядя на беговую дорожку, проходящую над головой, Пенни раздраженно потер
затылок. Поганые "любители войны". Если им не удается найти действие в Африке или
на Среднем Востоке, если не получают жалованье за истребление людей в Никарагуа,
Гондурасе или Сальвадоре, они по крайней мере могут с беговой дорожки спортзала в
Сан-Августине посмотреть хотя бы какое-то действие бесплатно. Пенни начал
чувствовать напряжение. Не хватало только маленьких животных и птиц, спасающихся
кто куда, когда инстинкт предупреждает их о землетрясении, лесном пожаре или
другом природном бедствии.
На беговой дорожке мускулистый негр в темных очках, желтой безрукавке и серых
тренировочных штанах поприветствовал Пенни поднятым на высоту плеча сжатым
кулаком. Затем показал подбородком на Индейца. Пенни кивнул, стащил с шеи
полотенце хаки и вытер им лицо. Негра звали Лайделл Колмс, Пенни был с ним
поверхностно знаком во Вьетнаме, где тот служил морским пехотинцем, до сих пор
Колмс еще не разобрался в своей жизни. После Вьетнама Колмс вернулся домой, в
Калифорнию, попал в тюрьму за кражу автомобиля, там стал Черным Мусульманином,
иранцы завербовали его воевать на Среднем Востоке. Последний раз Пенни видел его
до Сан-Августина, в Бейруте два года назад, Колмс уже решил не воевать больше с
шиитами и хотел убраться куда-нибудь. Пенни дал ему пятьсот долларов, хватило
оплатить проезд на корсиканском грузовике до Кипра. Сейчас Колмс жил в Мерседе с
проституткой подростком, существовал на ее доходы и то, что выручал сам продажей
дешевых украшений и самодельных сигарет из табака и дрянной пасты кока.
Ники Макс, поглядывая на Индейца, сказал:
- Иисусе, ну зачем они такого урода взяли? Видишь, какой у него нос, губы. Мне
жаль зеркало, в которое он смотрится.
Пенни повесил свое полотенце Ники Максу на шею.
- По-моему, тебя жажда мучит. Прогулялся бы ты к автомату с банками. Сразу
воскреснешь.
Ники Макс пожевал нижнюю губу и ничего не сказал. Потом повернулся, сошел с
мата и обул свои босые ноги в соломенные сандалии. По пути к машине с кока-колой
он что-то насвистывал. Полотенце хаки все так же свисало у него с шеи.
Пенни хлопнул в ладоши, привлекая внимание телохранителей. Занятия
продолжаются, сказал он. Выбрал противника, лысеющего плотного капитана, и
продолжил с того места, на котором его прервали. Нужно, учил Пенни, сразу лишить
врага его лучшего оружия. Если он бьет ногами, атакуйте ноги. Если бьет руками, на
них и концентрируйтесь сразу же. Разрушьте его оружие и тогда сможете победить,
даже если он сильнее.
Вернулся Ники Макс. Он ступил на мат уже опять босой, отхлебывал понемножку
кока-колу и старался казаться спокойным. Подошел к Пенни, вернул ему полотенце,
которое было теперь свернуто. Стоя спиной к трибуне, Ники Макс бросил ему:
- Индеец идет.
Пенни ответил:
- Вижу. - Индеец спустился с трибуны и шел к мату.
Окружавшие Пенни телохранители отступили на дальнюю сторону мата. Ники
Макс тоже отошел. Только вот Ники, хитрый лис, держал одну руку внутри своей ги.
Пенни догадывался, что он сжимает пистолет 32 калибра в кобуре. Если Пенни
проиграет, Индеец уже мертвый. Можно не сомневаться. Ники и Асбуна попытается
уничтожить. Затем трое офицеров убьют Ники... Пенни обязан победить, иначе и он и
Ники окажутся в глубоком дерьме.
Индеец, судя по всему, был ударной силой местных наркотических организаций,
они используют ножевых бойцов и берут только самых лучших. В этой части света
такие бойцы предпочитают ножи с длинным лезвием, а целят прежде всего в лицо.
Всегда в лицо, Пенни это хорошо знал. Нападение будет быстрым и беспощадным.
У Пенни пересохло во рту. Сердце колотилось. Индеец приближался. Сверху
Лайделл Колмс прокричал:
- Делай его, брат! Испорть поганого Индейца! - Послышались и другие крики с
беговой дорожки, все в поддержку Пенни.
Он пошел навстречу Индейцу, остановился в нескольких футах от края мата. А
Индеец остановился у края, правую руку он держал за спиной. Несколько мгновений
он смотрел на Пенни, потом сплюнул на мат и небрежно переместил правую руку
вперед. В ней был длинный нож.
Индеец поставил одну ногу на мат, вытер ее о брезент, оставляя черные следы, глаз
он не спускал с Пенни - а Пенни сунул руку в полотенце, вытащил банку кока-колы и
профессиональным движением питчера бросил ее Индейцу в лоб: банка отскочила от
черепа вверх, а Индеец упал на задницу, он сидел на полу и тряс головой, глаза у него
остекленели. Наверху зрители завопили, начали топать ногами, хлопать в ладоши, они
кричали Пенни, чтобы не останавливался, прикончил гада.
Пенни подошел ближе, концы полотенца держа в одной руке, потом замахнулся
полотенцем, как бейсбольной битой, и, видя, что Индеец защитным движением поднял
руку, ударил его в локоть своей "битой" - неясно было, сломан ли локоть, но что
поврежден сильно, Пенни не сомневался. Индеец упал назад, хватаясь за локоть, но из
правой руки нож не выронил.
Пенни швырнул полотенце с остававшимися двумя банками кока-колы в Индейца и
бросился на него, схватил руку с ножом и сломал на ней мизинец. Индеец выронил
нож. Лицо его исказилось от боли, но он не вскрикнул. Он плюнул Пенни в лицо.
Пенни схватил его за правое запястье и перевернул на живот. Затем, поставив левое
колено Индейцу в то место, где соединяются плечо и рука, он потянул руку вверх и
налево и сломал ее. На этот раз Индеец закричал. Хорошо, проговорил неподалеку
Ники Макс. Очень хорошо.
Ники Макс ткнул вверх сжатым кулаком, и зрители на беговой дорожке отозвались
приветственными воплями. Двое-трое скандировали С-Ш-А, С-Ш-А. Пенни отступил
от Индейца, вернулся на мат. На Асбуна он и не взглянул. Однако подмигнул Ники
Максу - тот подбежал со слезами на глазах, схватил и одним движением поднял в
воздух, а на беговой дорожке зрители совсем взбесились.
Пенни победил потому, что понимал законы войны. Цель не в том, чтобы умереть
за свою страну - напротив, пусть противник умрет за свою.
Тактика. Индеец - агрессивный боец, вот и нужно у него это отнять. Принудить к
оборонительному бою. А с двумя испорченными руками он в ближайшее время
никаких боев вести не будет.
Мерсед, Сан-Августин
Февраль 1985
Пора карнавала. Четыре праздничных дня перед Великим постом. Городской народ
одевается в диковинные костюмы и всячески веселится. Незнакомых людей целуют,
обнимают, приглашают танцевать и обстреливают водяными бобами. Пьяные,
хохочущие группы ряженых переходят от дома к дому в поисках пиршеств и ромового
пунша. Богатые и бедные устраивают по отдельности свои костюмированные балы,
приемы и даже отдельные парады.
Пора карнавала. Когда сдержанность становится забытым словом. И ничто не
имеет значения, кроме собственных удовольствий.
Второй день карнавала. Эдвард Пенни вылез из "Кадиллака" с шофером - он
сидел сзади - и ступил на мостовую. Жара ударила по нему молотом, напоминая, что
в Сан-Августине февраль как раз начало лета.
Дальше расстилалась Пасео Метрополитано, выложенная булыжником дорожка,
предназначенная только для пешеходов. Все семь ее кварталов были украшены
фонтанами и цветочными садами, по сторонам располагались самые дорогие магазины.
Пасео вела к гавани и маленькой барочной церкви, выстроенной иезуитами в
семнадцатом веке, она очень нравилась Пенни потому, что купол ее был крошечной
копией огромного купола на Базилике святого Петра в Риме. И улица нравилась,
потому что на ней не было нищих, разносных торговцев, шлюх, карманников и
уличных музыкантов. Президент Очоа приказал держать эту улочку свободной от
людей-паразитов. Приказ выполнялся очень строго, потому что президент был
владельцем почти всего, что здесь находилось.
В это утро Пенни охранял Флер Очоа. Или, можно сказать, занимался бэбиситтингом.
Его работа: ходить повсюду за бэби, пока она делает последние покупки
для карнавального приема. Он пытался спихнуть это дело на кого-нибудь из
президентских телохранителей, но Флер не пожелала. Ей хотелось, чтобы рядом был
Эдуардо, и если бы пришлось обратиться к отцу за решением этого вопроса, она бы
обратилась. Девушку никогда не учили отказывать себе в чем бы то ни было.
Пенни прислонился к дверце "Кадиллака", оглядывая пасео. Выглядела она вполне
празднично. Флажки, плакаты, яркие огни. И музыка кругом. Чертовски шумно. И
людно. Народу чересчур много, это осложняет телохранителю работу. Карнавал или не
карнавал, а лапать президентскую дочку нельзя.
Пенни подумал - как же я ее протащу через эту толпу туда и обратно? Она должна
держаться рядом с ним, это ясно. С ними есть еще двое президентских телохранителей.
Третьему Пенни приказал остаться у "Кадиллака". Кто-то должен стеречь его от
автомобильных воров. Да и поцарапать машину могут.
Проклятый Ники Макс. Ему следовало быть сейчас здесь, с Пенни, но он как раз
пошел к врачу из-за сильнейшего поноса. Пенни предупреждал его, что нельзя пить
неочищенную воду и сырое молоко, есть сырые овощи, и до сих пор Ники слушался.
Но вот в первый день карнавала, первый день, будь он проклят, Ники купил ромовый
пунш в выдолбленном кокосе у уличного продавца, сразу выпил и теперь не слезал с
горшка.
Хуже того, Ники забыл принять ежедневную таблетку доксиклина - это лучшая
профилактика желудочных расстройств в тропических зонах. И теперь Ники говорил,
что у него, может быть, гепатит, жаловался на какую-то сыпь в паху, боялся, принесет
что-нибудь своей жене в Таиланде. Пенни сказал - у тебя могут быть вошки или
триппер от местной шлюхи, но уж не гепатит. Ники все равно отправился к врачу.
Пенни помог Флер Очоа выйти из "Кадиллака", протянутую ей руку она чуть сжала
и держала дольше необходимого. Немного флиртушка, наша маленькая Флер. Она
улыбнулась ему, помахивая длинными ресницами, и проговорила:
- Грасиас, ми Эдуардо. - Потом медленно подняла руки, развязала голубую
ленту, скреплявшую волосы, и движением головы раскинула их по плечам -
небольшое представление лично для него. Смотреть смотри, напомнил себе Пенни, но
не трогай.
На ней была длинная шелковая рубашка, малиновая, с горными хрусталиками,
перехваченная в талии золотой цепью. Белые джинсы узкие, совсем облегающие, с
застежками на щиколотках, туфли с пурпурными каблуками-стилетами. Золотые
украшения на ней висели слишком массивные, а пахло от Флер корицей. Бюст
великоват, на его вкус, но определенно женщина очень привлекательная.
Флер взяла его под руку, сообщила, какой он сегодня красивый, особенно с таким
загаром, и пригласила на вечеринку к ведущему в Сан-Августине актеру, дом его стоял
на красивом утесе. Пенни может даже прихватить с собой высокую блондинку из
британского посольства, ту, с которой его видят последнее время - как ее зовут?
Соня, ответил Пенни, зная, что ей это имя известно, а приведет он ее на вечеринку или
нет, Флер безразлично.
Флер проговорила на испанском:
- Можете пойти туда со мной. В качестве моего телохранителя, разумеется. И
Соню возьмите, конечно. Прекрасный будет вечер. Танцы, шампанское. В полночь
скачки на лошадях по краю утеса. Всадникам завяжут глаза. Прикольно получится.
Пенни ответил, что подумает, более вежливый отказ у него сразу не получился.
Она провела пальчиком с голубым ногтем по его бицепсу, надувая губки.
- Мой отец, он бы хотел, чтоб вы за мной приглядывали, когда его нет, я точно
знаю. - Пенни усмехнулся - точно этого знать нельзя, и подумал: многие ли
мужчины отказались от того, что Флер как будто предлагает? "Как будто" потому, что
в намерениях столь своенравной девушки никогда нельзя быть уверенным. Может, она
просто дразнила и ничего больше. Если и трахается с кем-нибудь, слухи до Пенни
такие еще не доходили.
А куда же делся президент на эти четыре веселые и дикие дня? Он в Испании,
покупает племенных быков для одного из трех своих ранчо. Карнавал его уже не
привлекает. Вернется через три дня, когда все здесь утихнет.
Пенни высвободил свою руку из руки Флер и сделал знак Хулио и Пако держаться
поближе. Он пойдет первый, Флер сразу за ним, а они будут замыкать. У Пенни
предполагался сегодня свободный день и он хотел провести его в горах с Соней.
Скрыться от жары и шума, побыть вдвоем. Ну конечно.
Пенни взял Флер за руку, это показалось ему разумнее всего, и стал пробираться
вперед, оглянувшись один раз, на месте ли Хулио и Пако. На месте. Пасео, тихая
обычно улочка, напоминала сейчас сумасшедший дом. Тут слонялись люди в
клоунских костюмах, кафтанах, узеньких набедренных повязках, одежде американских
ковбоев, в чем угодно, и маски всевозможные. Музыка - гитары, бонго, стальные
барабаны, конга. И кассетные магнитофоны, из которых изливались танцевальные
ритмы или печальнейшие болеро, очень романтичные. Не говоря уже о Ван Халене,
Мадонне... В целом грохот ужасающий.
Пенни заметил потенциальный источник осложнений. Он приближался слева.
Пьяный парень, бородатый, тощий, косметика, зеленая губная помада и светлый парик
до плеч. Желтая майка, пах едва прикрыт кожей со стекляшками. Откровенный педик.
Разумеется, он узнал Флер Очоа. Выкрикнул ее имя и бросился к ней, протягивая руки.
Готовый целоваться. Пенни отшвырнул его толчком - основание ладони в
подбородок - и потащил хихикающую Флер Очоа дальше. Нет, забавного здесь он
ничего не находил.
Как и следовало ожидать, Флер его задачу не облегчала. Она захотела прежде всего
зайти в "Кариоку". Это был самый новый и шикарный в Мерседе ювелирный магазин.
Она с гордостью сообщила Пенни, что хозяин сегодня не собирался открывать, но для
нее "Кариока" с радостью откроется и хозяин сам обслужит дочь любимого
президента. Пробираться на "Кадиллаке" по многолюдным улицам было чертовски
трудно, но пробить себе путь сквозь толпу на пасео оказалось еще труднее. Пенни
крепко держал без конца трещавшую Флер и не останавливался. Останавливаться
нельзя было ни в коем случае, сколько бы раз девушку ни окликали по имени и ни
предлагали сигарету с марихуаной или приглашали выпить агуардиенте - это крепкий
прозрачный напиток из сахарного тростника и лакрицы.
Флер Очоа сказала Пенни, что "Кариока" находится у конца пасео, в
...Закладка в соц.сетях
