Жанр: Триллер
Модести блейз 7. Серебряная воительница
...о? - капризно осведомилась она. - То, видите ли, ему
надо поскорее лечь спать, то у него начинается зуд в одном месте, и я должна его
ублажать, а теперь вот разбудил ни свет ни заря из-за этого противного Тарранта.
- Дело серьезное, миссис Страйк. Ничего не поделаешь, - сказала Ангел, покошачьи
мягко подходя к ней сзади. - Все очень даже скверно. Полковник Джим
говорит, что надо срочно уезжать.
- Срочно? А когда я, интересно, буду завтракать? Когда я буду паковаться?
- Но вы не беспокойтесь, миссис Страйк, - хихикнула Ангел. - Вы остаетесь.
- Остаюсь? - удивленно переспросила та, глядя на отражение Ангела. - Это в
каком смысле?
- А вот в каком, милочка. - Ангел выбросила из-за спины правую руку, и
струна, описав полукруг, впилась в белоснежную шейку Люси. Левой рукой Ангел
схватила вторую деревянную рукоятку. Люси только охнула, и затем раздался звук
падающего тела - Ангел резким рывком стащила ее с табурета на пол.
Минуту спустя Ангел убрала колено со спины убитой ею "мамочки", встала и,
буркнув: "Жирная дрянь", ногой бесцеремонно перевернула труп Люси лицом вверх.
Тут послышался шум сзади, она обернулась. В комнату вошел мистер Секстон.
Ангел кивнула головой на труп:
- Лупоглазая приказала долго жить.
- Молодец, Ангел, - отозвался мистер Секстон. Он подошел к ней вплотную и,
посмотрев в мутно-карие глаза, сказал: - Мне очень жаль, но полковник Джим велел
поторапливаться. - Его рука взметнулась вверх, затем последовал резкий удар, и
ребро его ладони угодило в основание черепа девушки. Ангел умерла еще до того, как
поняла, что задумал мистер Секстон.
Мистер Секстон удалился из спальни деловитой походкой. На каждом плече у
него было по покойнице.
Три минуты спустя Клара почтительно сказала:
- Вы и словом не обмолвились на этот счет, полковник Джим, но, может, вы
хотите взглянуть последний раз на миссис Страйк...
- На кого? - удивленно переспросил полковник Джим, отрывая взгляд от карты.
- На миссис Страйк... Я просто подумала.
- Нет, Клара... - Он покачал головой и вздохнул. - Я хочу запомнить мамочку
такой, какой она была. Милой, непосредственной...
- Вы, конечно, правы, полковник Джим. То же самое могу сказать про себя
насчет Ангела. Милое создание...
Клара замолчала, потому что в комнату быстро вошел мистер Секстон. В его
движениях была напористость, но голос оставался, как всегда, спокойным. Он сказал:
- Все получается не совсем так, как мы предполагали, полковник Джим. Жизнь
внесла свои изменения.
- В каком смысле?
- Я только что отнес наших милых дам в подвал. Там горел свет и к верстаку был
привязан трос. Кто-то явно ушел через шахту.
- Кто-то? - медленно переспросил полковник Джим. - Через шахту?
- Это не самый лучший маршрут - разве что человек настолько плох, что не в
состоянии быстро передвигаться без посторонней помощи...
- Стоп! - хлопнул по столу ладонью полковник Джим. - Дайте подумать. -
Потом после паузы он кивнул: - Да, если верить Меллишу, Ито погиб за час до
рассвета. Таррант мог уйти с ними? Через окно?
- Нет, я как раз с ним поработал. Странно, что он вообще сумел сдвинуться с
места.
- Он не мог проникнуть в пещеру самостоятельно?
- Это исключено. Кто-то оставался с ним, пока он не смог встать, и потом они
ушли вместе. Это произошло совсем недавно.
- Это Блейз!
- У меня сложилось то же самое впечатление, полковник. Сам не знаю почему.
- Шотландка, миссис Гиллам, тоже не может идти сама. Мы нашли части ее
протеза в камере. Скорее всего, ее потащил Гарвин. С Таррантом, значит, пошла
Блейз. Квинн мог присоединиться к любой из двух партий. Так? - Полковник Джим
поморгал и сам же ответил: - Так. У нас одна машина, и она нужна, чтобы догнать
Гарвина. Поэтому мы не можем встретить Блейз у выхода из пещеры. Черт! Мы даже
не знаем, где находится этот выход. Как давно, по-вашему, ушли Блейз и Таррант?
- Похоже, они еще были в погребе, когда Муро поднял тревогу. Они вряд ли
смогли двинуться в путь раньше. Думаю, с их ухода прошло около десяти-пятнадцати
минут.
- Можете поймать их?
- Конечно, - улыбнулся мистер Секстон. - Они же движутся со скоростью
Тарранта. Я непременно их поймаю. Они от меня никуда не денутся.
- Отлично. А я займусь Гарвином. - Полковник Джим посмотрел в окно, потом
постучал пальцем по карте. - Вот тут, на дороге, мы их и возьмем. - Он помолчал и,
потирая подбородок, добавил: - Дело не так уж и плохо. Если, конечно, мы их всех
переловим. - Он нахмурился и пробормотал: - Может, я поторопился с нашей
дорогой мамочкой? Поистине, поспешишь - людей насмешишь...
Тяжелое прерывистое дыхание гулко отдавалось в барабанных перепонках
Тарранта, усиленное акустикой этого крошечного капиллярного сосудика земной
оболочки, по которому он теперь полз. В воздухе, казалось, не было кислорода, и
сердце Тарранта бешено колотилось, чтобы как-то компенсировать этот дефицит.
Подъем по десятифутовому отрезку забрал все его силы, несмотря на помощь
Модести. Протискивание через узкую щель в породе вымотало все нервы. Таррант
сказал Модести, что не страдает клаустрофобией, но все же он никак не мог
избавиться от впечатления, что гигантская черная масса над головой вот-вот
обрушится и раздавит его.
Узкий треугольный проход немного расширился. Таррант видел перед собой
силуэт Модести. Он уже оставил попытки подражать ей и просто полз по проходу.
Стены вдруг словно раздвинулись, и Таррант стал удивленно озираться. Он увидел
сталактитовую пещеру. Луч лампы метался по ажурному каменному убранству
подземной залы. Модести помогла Тарранту встать на ноги, но те отказывались
слушаться. Он только качал головой и шептал:
- Минуточку, моя дорогая... еще минуточку... Я стараюсь, но проклятый
организм не желает повиноваться.
Она присела рядом и сказала:
- Привал две минуты. Дышите глубже и... - Модести вдруг замолчала,
прислонив ладонь к уху. Она смотрела туда, откуда они недавно появились. Ее взгляд
сделался жестким, ноздри чуть вздрагивали. Она подошла к проходу, снова присела.
Да, безошибочно угадывался тихий, но разносимый далеко по подземелью шорох ног,
ступавших по камням. Кто-то протискивался через ту самую щель. Модести отошла от
прохода и ровным голосом произнесла:
- Кто-то нас преследует. - И, помолчав, добавила: - Это явно Секстон.
Она услышала только, как Таррант пробормотал: "Боже мой".
Но не успел стихнуть его голос, как мозг Модести уже просчитал множество
вариантов и предложил решение. Впереди было озерцо и спрятанная лодка. Надо
успеть переправиться. Впрочем, водная преграда не остановит Секстона. Он пустится
вплавь. Лучше всего встретить его на той стороне, когда он будет выбираться на берег.
Но если он вооружен, то просто перестреляет их, пока они будут ждать его прибытия.
Если же они двинутся дальше, то он без труда их догонит. Все равно до выхода из
пещеры, где спрятаны винтовки, им не добраться.
- В нашем распоряжении осталось четыре минуты, - спокойно произнесла
Модести. - Надо сделать последнее усилие. Ну, держитесь за меня, сэр Джеральд.
Вдвоем, спотыкаясь, они стали спускаться по своеобразным ступенькам к воде.
Она держала Тарранта за поясницу, он опирался на ее плечо. Когда они оказались на
берегу, она быстро спустила на воду лодку, поставила лампу на плоский камень, сняла
фонарик с головы. Таррант, стоя на коленях, следил за ней уже без надежды на
избавление. Вот-вот появится Секстон, а это означает конец. Ему очень хотелось
попросить Модести оставить его и двигаться в одиночку, но он прекрасно понимал,
что это пустая трата сил.
Но что она затеяла? Он смотрел на нее, пытаясь понять, не сошла ли она с ума.
Модести сорвала рубашку, потом то, что было надето под ней. Потом сняла черный
лифчик. Потом ботинки. Расстегнув пояс, она поставила жестянку с маслом перед
Таррантом. Потом одним движением стянула с себя остатки одежды. Она
выпрямилась в чем мать родила и, держа в руках рубашку, сказала:
- Намажьте меня. Всю. Я не могу сама. Мне нужны сухие руки. Быстро.
Он собрался с силами, зачерпнул в каждую из ладоней масла и, выпрямившись,
стал натирать ей шею и плечи. Срывающимся шепотом он спросил:
- Но вы что... хотите сразиться с ним в воде?
- Да. - Глаза Модести были черными, как угли. - Именно там, а не в его
уютном спортзале. Никаких гладких матов. Лучше неровные камни. Он привык к
удобствам. Ему очень не хотелось бы без надобности лезть в ледяную воду. Ему нужно
как следует разогреться. А в холоде он сразу утратит преимущество в скорости. - Она
повела рукой. - Вот, тут, у локтя, оставьте сухое место. - Пока она говорила,
Таррант натирал маслом ее лицо, шею, живот. Затем она повернулась, подставляя ему
спину. - Теперь ноги. Целиком. Тут не место для разных там ударов, он постарается
действовать захватами, а мне потребуется фора. Слишком уж он силен.
Таррант опустился на колени. Ягодицы, бедра, икры, лодыжки. Его руки скользили
по ее упругому телу, которое казалось ему на удивление теплым. В Тарранте сейчас не
осталось никаких эмоций, кроме глубокой грусти. Он чувствовал себя
древнеегипетским жрецом, выполнявшим погребальный ритуал еще до того, как
смерть потребовала свою жертву.
В проходе метнулся луч света. Модести сказала:
- Ладно, хватит. Теперь садитесь в лодку и быстро плывите вон туда! Грести
руками. Смотрите в мою сторону. Осторожней выходите. Не промокните. - Она
держала лодку, пока он в нее забирался, потом бросила туда буксирный трос, свою
одежду и лампу.
Таррант посмотрел на Модести и не узнал ее лица. Оно показалось ему отлитым
из бронзы, в глазах застыла холодная сосредоточенность. В ее облике ему чудилось
что-то древнее, вечное...
- Как только переберетесь, - продолжала Модести, - возьмите лампу и вперед.
Отсюда уже заблудиться нельзя. Там надо лишь преодолеть яму, но вы справитесь. У
нас там осталась веревочная лестница. Ну, давайте... А я вас догоню.
Модести толкнула лодку, и вдруг выражение ее лица изменилось. Она одарила его
своей знаменитой улыбкой и чуть кивнула.
- Не волнуйтесь, мой дорогой друг, - сказала она. - Мы и на этот раз победим.
Потом она повернулась, вышла на середину площадки и застыла в ожидании,
уронив руки по бокам. Таррант начал грести. Он понял, что с этого момента она
напрочь забыла о его существовании. Теперь она готовилась к поединку.
Глава 14
Секстон не заставил себя долго ждать. Он быстро спустился по каменным уступам
и оказался в пятне света, исходившего от лампы Модести. В одной руке у него был
большой фонарь, в другой - пистолет. Таррант уже выбирался на тот берег. Но он попрежнему
не отрывал взгляда от того, что напоминало неплохо освещенную
театральную сцену.
Сейчас Модести стояла к нему профилем, глядя на Секстона, борода которого
вдруг вспыхнула золотом. Она стояла, чуть расставив ноги и откинув голову. Ее тело
вдруг сделалось каким-то серебристым - очевидно, это была игра света в
сталактитовом окружении. Волосы, туго стянутые сзади в пучок, сверкали, напоминая
черный шлем. Если бы не мерное дыхание, она могла бы сойти за геральдическую
фигуру женщины-воина.
Кровь бешено колотилась в висках Тарранта, он чувствовал, что утрачивает
ощущение реальности. В этом чреве земли на него давил груз тысячелетий. Он
смотрел через черное озеро на Модести, и она казалась ему ожившей мифической
воительницей, дочерью Марса, в совершенстве овладевшей искусством ратных дел,
излучавшей ослепительный свет. В его утомленном, страдающем мозгу вдруг
послышались звуки фанфар на фоне военного оркестра... Теперь все сложности
выбора, все варианты исчезли, уступив место кристально чистой альтернативе -
убить или погибнуть. Модести была готова и к тому, и к другому.
На какое-то мгновение Тарранта так захватила трагическая красота мизансцены,
что он начисто позабыл о том ужасе, который неизбежно должен воспоследовать.
Затем он увидел, как Секстон стал наступать на фигурку из серебра. Он двигался
уверенно, ни на мгновение не сомневаясь в своем превосходстве, и кровь застыла в
жилах Тарранта, который вспомнил, что Модести Блейз отнюдь не мифическая
героиня, но женщина из плоти и крови и потому столь же уязвима, как и все
остальные. Тем более уязвима, что ей предстояло единоборство с безжалостной силой,
способной дробить кости, терзать плоть, проливать кровь... И даже серебряная
воительница не могла противостоять этому золотому воину.
Мистер Секстон остановился, обозрел ситуацию и довольно хмыкнул. Вместо
обычного блейзера он теперь надел свитер с высоким воротом. Он наклонился,
положил пистолет в выемку в камне, затем туда же отправился и его фонарь.
Освободив обе руки, он вышел на ровную каменную площадку.
Она это предвидела, подумал Таррант. Она поняла, что Секстон обязательно
постарается расправиться с ней голыми руками, если ему представится такой шанс.
Слишком свежим было в его памяти ее оскорбление. Секстон остановился в шести
шагах от Модести.
- Надеюсь, вы не хотите соблазнить меня? - с улыбкой осведомился он. - И
вообще, разве вам здесь не холодно?
Она стояла безмолвная, как изваяние. Секстон сделал еще один шаг проверяя
ногой поверхность площадки. Затем внезапно с той плавностью, которая
камуфлировала стремительность, он двинулся на Модести.
Впоследствии Таррант, несмотря на все старания, никак не мог восстановить
последовательность эпизодов той страшной битвы. Уже с первых секунд ему стало
ясно, что Модести не уступает Секстону в скорости, но даже его глазомер
фехтовальщика оказался бессилен зафиксировать все те приемы и контрприемы,
которые демонстрировали соперники. Он сохранил лишь общее впечатление
странного танца, в котором партнеры сходились и расходились, кружили и
выкидывали причудливые коленца. Таррант видел, как соперники время от времени
быстро выбрасывали то руки, то ноги. Однажды Секстон подпрыгнул, чтобы ударить
ногой, как это принято в карате, но неудачно оттолкнулся, в результате чего чуть было
не потерял равновесие, и лишь кошачья пластика помогла ему увернуться от
контрвыпада Модести.
Главное, что запомнилось в те мгновения Тарранту, - это тело Модести,
серебряное, с крепкими грудями и длинными ногами. Модести двигалась кругами,
больше отступая, умело сдерживая натиск партнера-соперника, вместе с которым они
создавали весьма гармоничный дуэт. Теперь на ее боку появилась кровавая ссадина.
Это нога Секстона, проехав по касательной, оставила алый знак. Но Модести словно
не обращала на это внимания. Смазка оказалась как нельзя кстати и делала свое дело.
Дважды Секстону вроде бы удавалось ухватить ее - один раз за предплечье, второй
- за лодыжку, когда он увернулся от удара ногой. У Тарранта от ужаса волосы
вставали дыбом, но оба раза Модести посчастливилось высвободиться.
Теперь они приблизились к озерцу. Секстон находился спиной к Тарранту. Он
чуть присел, раскинув руки в стороны. Затем стал наступать на Модести. И тут
впервые она сама ринулась в атаку, причем с невероятной стремительностью. Она
буквально бросилась ему в руки. Этот ход был столь неожиданным, даже безумным,
что застал врасплох даже искушенного в ратных делах Секстона. Впрочем, он не
особенно переполошился. Она оказалась так близко от него, что уже не могла ударить
коленом в пах. Тут не выручало даже ее смазанное маслом тело. С легким удивлением
Секстон обнаружил, что он приподнят на дюйм-другой от земли.
Секстон рассмеялся: в этой позиции он оставался в полной безопасности.
Он обхватил ее сзади обеими руками и уже вознамерился медленно, но верно
раздавить. Но она упрямо тащила его дальше и дальше. Когда же наконец Секстон
понял, что она задумала, было уже поздно. Они падали, не разомкнув объятий. Он
успел только охнуть, когда почувствовал обжигающий холод воды подземного озера.
Он оказался не готов к этому ни морально, ни физически, и в течение нескольких
секунд пребывал в состоянии полной парализованности. Окунувшись в черную
ледяную воду, он на какое-то мгновение ослабил захваты, этого оказалось достаточно,
чтобы она выскользнула на свободу. Подавив приступ паники, он стал отчаянно
молотить руками, выбираясь на поверхность, но она уже оказалась сзади. Просунув
руку под его подбородок она сжала горло в захвате, который, конечно же, сломал бы
ему шею, если бы не его удивительная сила. Модести стиснула ногами его ребра,
отчаянно сдавливая их, все сильнее и сильнее.
На суше Секстон сумел бы освободиться от этого захвата пятью разными
способами, в том числе просто применив силу. Но здесь он не мог оттолкнуться
ногами, да и внезапная холодная ванна нанесла ощутимый удар по его нервной
системе. Секстон прилагал огромные усилия, чтобы восстановить душевное
спокойствие. Он ухватил Модести за предплечье, пытаясь нажать на нерв. Но пальцы
его заскользили по смазанной маслом коже. Модести же, не теряя даром времени,
ударила пяткой ему в пах, одновременно молотя вовсю второй ногой по воде, чтобы
они продолжали кружение.
Вода попала Секстону в нос. Он фыркнул, потратив на это драгоценный запас
воздуха в легких. Вдруг, словно взбесившись, он стал судорожно хвататься за все, что
только было в пределах досягаемости - бедро, руку, плечо Модести, чтобы заставить
ее ослабить хватку.
Наконец ему удалось поймать ее ступню. Он призвал на помощь все свои силы,
чтобы сломать ее в лодыжке. Но в голове что-то глухо грохотало, в груди бушевал
пожар. Модести вроде бы отпустила его горло. В Секстоне загорелась надежда. И тут
же угасла, потому как он успел смекнуть, что, ослабив хватку, она одурачила его. Он
хотел глотнуть воздуха, а глотнул воды.
После этого Модести снова стиснула его горло, чем вогнала противника в панику.
Помутившийся рассудок Секстона вопил, что его одурачили, а не победили.
Последнее, что он испытал, было всепоглощающее чувство ненависти, которое
погребло под собой даже страх смерти.
Модести почувствовала, как противник вдруг обмяк. Но она не стала ликовать: с
таким, как Секстон это было бы преждевременно. Ее организм тоже отчаянно
требовал кислорода, но она заставила его замолчать. Собрав все свои силы, она в
последний раз стиснула массивную, но уже не сопротивляющуюся шею своего врага.
Стоя на коленях, Таррант напряженно всматривался в полутьму. Рябь на черной
воде стала исчезать. Он вдруг почувствовал, как вместо чудовищного напряжения его
охватывает апатия. Да, теперь все кончено. Еще недавно, когда он, сидя в лодочке,
неистово греб руками, ему казалось, что холод кусает его, словно дикий зверь. Да, с
такой водой шутки плохи. Модести ушла на дно, увлекая за собой Секстона. Они оба
погибли...
Вдруг что-то плеснуло в десяти футах от того места, куда он всматривался.
Таррант увидел, как сверкнуло на черном фоне ее серебряное тело, как судорожно
вдохнула она воздух. Ее волосы растрепались, прилипли к лицу. Она откинула их
назад и, трижды взмахнув руками, подплыла к берегу, где сидел Таррант.
Когда он кое-как сумел подняться и доковылять до кромки берега, она уже
подтянулась и выбралась из воды на камни.
- У-у-х... У-у-х... - Тяжкое дыхание Модести отдавалось глухим эхом в пещере.
Таррант присел возле Модести, хрипло повторяя:
- Милая... Дорогая... Вам надо поскорее одеться... Здесь очень холодно...
Модести подняла голову, посмотрела на него невидящим взглядом.
- Одежда, - только и смогла выговорить она.
Когда Таррант принес ей узел с одеждой, Модести уже стояла на коленях. Она
взяла нижнюю рубашку и стала вытираться ею. Вода легко скатывалась со смазки,
которая помешала Секстону применить свою хваленую силу и послужила защитой от
жуткого холода.
Таррант, помогая Модести обсохнуть, заметил, что ее правая рука расцарапана от
плеча до локтя и кровоточит.
Теперь Модести дышала гораздо ровнее. Она надела шерстяные рейтузы, брюки,
верхнюю рубашку. Таррант обратил внимание, что у нее стучат зубы и трясутся руки,
но холод явно был тут виновен лишь отчасти. Когда Модести посмотрела на Тарранта,
он заметил в ее взгляде нечто похожее на страх. Она позволяла страху взять верх,
только когда все было позади и он никак уже не мог помешать действовать. Модести
тут же подавила вышедшее из-под контроля чувство.
Она кое-как застегнула ремень, мрачно посмотрела на Tap-ранга и срывающимся
голосом спросила:
- Какого черта вы еще тут? Я же сказала: уходить!
- Моя дорогая... Я не мог...
- Не могли... Г-господи, вы м-мужчины все од-динаковы... У м-меня ушло д-два
г-года, чтобы вразумить Вилли делать свое дело и не мешать мне делать мое...
Таррант едва подавил в себе приступ идиотского смеха.
- Я постараюсь превзойти Вилли, - кротко отозвался он.
Ее гнев погас, и она посмотрела на него с подобием улыбки.
- Погодите. Я заберу лампу. - Она села в лодку, перебралась на ту сторону и
вернулась обратно. Когда она выбиралась на берег, по воде снова пошла рябь. Снизу
вдруг стало что-то всплывать. Показалась рука в свитере, потом растрепанная копна
светлых волос, потом появилось невидящее лицо. Затем тело снова ушло вглубь, но
Таррант успел заметить, что голова Секстона была повернута под неестественным
углом. Хриплым голосом он сказал:
- Вы проявили предусмотрительность...
Модести кивнула и, выжимая волосы, сказала:
- С такими, как Секстон, иначе нельзя. Сильнее противника у меня еще не было.
Я ни за что не победила бы на его поле...
Таррант только кивнул. Да, она была права. Но с другой стороны, сражение есть
сражение, и обстоятельства диктуют свои условия. Секстон упустил этот важный
нюанс. В отличие от Модести. Она успела заметить еще тогда, в камере, его нелюбовь
к холоду, а потом блестяще использовала против него ледяное подземное озеро и
смазку...
- Нет, все-таки он оказался далек от совершенства, - сказал Таррант. - Ему не
хватало вашего умения использовать внешние факторы.
- Может быть. Но я не хотела бы повторного поединка. Даже здесь. Ну а как вы
себя чувствуете?
- Немного шатает, но в целом гораздо лучше.
- Ну и слава Богу. Остался один трудный участок. Пятнадцатифутовый подъем.
Через двадцать минут будем на свежем воздухе. Где тепло и сухо.
На самом деле уже через семнадцать минут Модести забрала из тайника
спальники, рюкзаки и винтовки и провела Tap-ранга туда, где на склоне имелась
уютная впадинка, окруженная кустами. На чистом, голубом небе весело сияло солнце.
Несмотря на полный упадок сил, Таррант с воодушевлением взирал на отличный
погожий день.
Модести велела Тарранту снять башмаки и забраться в спальник, затем достала из
рюкзака шоколад, изюм и таблетки глюкозы, заставила его все это съесть, а потом
дала запить бренди из фляжки.
Откинув со лба мокрую прядь, Модести виновато сказала:
- Я, кажется, взъелась на вас в пещере... После всего этого я делаюсь жутко
нервной...
- Право же, - только и сказал Таррант. Он слишком ослаб, чтобы смеяться.
- Нет, вы вели себя молодцом. А теперь поспите. - Она погладила приклад
винтовки и добавила: - Если к полудню никакого оживления не возникнет, можно
будет двигаться. Таррант с наслаждением завернулся в спальник, чувствуя, как по телу
разливается тепло от выпитого бренди.
- Мы будем спать по очереди, - проговорил он, с трудом ворочая языком. -
Вам тоже надо отдохнуть, а я могу вместо вас... - Тут он замолчал и вскоре заснул.
Заброшенная дорога шла возле горного склона. С одной стороны ввысь
поднималась каменная стена, с другой начинался обрыв футов в пятьдесят. В одном
месте стену прорезало небольшое ущелье. Стоял тот погожий апрельский день, когда с
самого утра бывает тепло и солнечно.
Вилли Гарвин, остановившись у края дороги, там, где на нее выходило ущелье, к
чему-то прислушивался. Леди Джанет стояла на одной ноге, Квинн поддерживал
девушку за талию. Запылившиеся волосы Джанет липли ко лбу. Брюки на бедрах
потемнели от пота, выступившего на спине Вилли. Башмаки Квинна были в грязи и
царапинах от камней, а брюки порваны на коленях. Он произнес с отчаянием в голосе:
- Они смекнут... Они смекнут, что мы не могли забрать и Тарранта. Они
догадаются, что она ушла с ним через шахту. Этот бугай американец - подлец и
маньяк, но у него звериный нюх... Его не обхитришь.
- Заткнись, я слушаю, - перебил его Вилли. Но вокруг стояла тишина. Нигде не
гудел мотор машины. Вилли расслабился лишь на мгновение: только через полмили
обрыв перейдет в обычный склон и можно будет спуститься в долину. Им предстояло
пятнадцать минут продвигаться по совершенно открытой местности, где укрыться
было негде.
- Ладно, в путь, - сказал Вилли своим спутникам. - Чем быстрее пройдем это
гиблое место, тем лучше.
- Тебе что, наплевать? - вдруг спросил Квинн.
- На что?
- Не на что, а на кого! На Модести! Они же ринутся за ней, сволочи...
Вилли повернулся к Джанет, чтобы она смогла ухватиться за него, и поднял ее
себе на спину. Его одолевала усталость, плечо ломило, но он терпеливо произнес:
- Хватит распалять себя, дружище. Ты то и дело вытаскиваешь свои горести из
заплечного мешка и льешь на них слезы. Я начну волноваться за Модести, когда смогу
что-то для нее сделать. А теперь заткнись.
- Не сердись, Вилли, - устало сказала Джанет. - Я тоже все время думаю о ней.
И об этом пожилом джентльмене. Мы-то в безопасности, а они...
- Надеюсь, ты окажешься права. Пошли.
Они вышли на дорогу. Вилли сразу задал резвый темп.
Примерно в полумиле от них Токуда устроился на скале и пристально смотрел в
бинокль. Затем он быстро соскочил вниз на дорогу, где стоял "ситроен". За рулем
сидел полковник Джим, рядом с ним Клара, сзади Да Круз и Муро. Клара и Да Круз
держали в руках пистолеты, у полковника Джима на поясе в кобуре покоился "кольт"
сорок пятого калибра. В замке остался только Меллиш.
Первой услышала шум вдалеке Джанет. Как раз в этом месте дорога расширялась
настолько, что две машины свободно могли разъехаться. Когда-то здесь обрыв был
огорожен колючей проволокой, но теперь от ограды остались лишь ржавые железные
колья.
- Вилли, по-моему, это машина, - сказала Джанет.
Они остановились, прислушались. Джанет покачала головой.
- Теперь вроде тихо, но горы по
...Закладка в соц.сетях
