Жанр: Триллер
Модести блейз 4. Вкус к смерти
...т Лоури позволил себе немного расслабиться.
Посмотрев на Колльера, он неожиданно ухмыльнулся и крикнул:
- Хорошо, что все вы тут успели здорово похудеть!
Стиву показалось, что в груди у него ударил беззвучный взрыв. Ликующая,
необузданная радость охватила его. Они на свободе! Деликата, Габриэль и мрачные
алжирцы с автоматами остались внизу, прикованные к земле. Больше не будет
мучений, пыток, угрозы гибели. Дайна, прижавшись к нему, колотила своим
маленьким кулачком по его колену. Ее тоже переполняло счастье освобождения.
Колльер вновь оглянулся назад и крикнул:
- Модести!
Он все никак не мог ее увидеть. Скит Лоури коснулся его плеча. Когда Стив
обернулся, летчик показал пальцем вниз и сказал:
- Нет. Они с Вилли пошли пешком.
- Что?! - Забыв, где находится, Колльер попытался вскочить на ноги, но Лоури
удержал его на месте.
- Слишком тяжело, - почти кричал он, терпеливо объясняя все Стиву, будто
непонятливому ученику. - Самое меньшее, два человека должны были остаться на
земле. Я настаивал, чтобы остались четверо, но она на это ни за что не соглашалась.
Бог ты мой, да нам надо скакать от счастья, что у нас не оказалось с собой лишней
пачки сигарет.
Вне себя от бессильной ярости, Колльер завопил:
- Господи! Она же ранена!
Скит Лоури пожал плечами.
- Ну, это ведь не в первый раз, да и Вилли остался там с ней. - Летчик похлопал
по нагрудному карману. - Так или иначе, но мне платит она. Она выписала мне чек на
страничке из того чертова блокнота. И еще оставила указания для вас - что вам
нужно сделать после посадки.
Весь дрожа, Колльер отшатнулся назад. Почувствовав боль, он скосил глаза и
увидел, что Дайна судорожно вцепилась ногтями в его руку. Лицо ее исказилось. Она
не смогла сдержать рыданий. Колльер осторожно притянул девушку к себе, прижал ее
голову к своему плечу. Не в силах справиться с собой. Дайна колотила его кулачком по
груди, с трудом выговаривая сквозь слезы:
- Да сколько можно? Стив, сколько же можно?
Колльер вздохнул и стал нежно гладить ее по голове, стараясь успокоить. Сам он
не чувствовал уже ни гнева, ни протеста, осталась только пустота. Его губы были
прямо над ее ухом. Бесконечно устало Стив прошептал:
- Я не знаю, милая.
Прошло полчаса с того момента, как "сессна скайвэгон" оторвалась от земли, и
суматоха у входа в долину улеглась. Двое охранников унесли труп с взлетной полосы.
Макуиртэр с фонарем в руке заглянул в топливный склад. Искать кого-либо и не
пытались.
Деликата громко скомандовал что-то, и все другие голоса вмиг умолкли.
Наступила мертвая тишина.
Модести Блейз и Вилли Гарвин выбрались из узкой расщелины позади пещеры, в
которой располагался склад. Они скрывались там все это время. За спиной Вилли попрежнему
был тюк, обмотанный одеялами, в руках - канистры с водой. В одеяла
Гарвин завернул жестяной ящик из-под галет, в котором лежал весь паек, выданный
заключённым на ужин, упакованный в полиэтиленовые пакеты. Еще там был большой,
аккуратно свернутый кусок полиэтиленовой пленки, найденный Вилли два дня назад
под кроватью профессора Танджи. Очевидно, пленка предназначалась для ручной
сортировки драгоценных археологических находок и очистки их от песка и земли в
первые дни раскопок.
Модести несла "шмайссер" и две бутылки с водой.
Она почувствовала неимоверное облегчение, когда звук двигателя "сессны"
растаял в ночи. Наконец это бремя снято с их плеч. Теперь они с Вилли свободны в
своих действиях.
Деликата наверняка уже связался по рации с Пристайном. Но это ее ничуть не
беспокоило. Скит Лоури вел самолет не в Алжир. Он посадит его в аэропорту Танжера.
И сразу же, прямо из аэропорта, Стив Колльер позвонит Тарранту в Лондон. И еще он
позвонит министру юстиции Марокко.
На горе Танжер у Модести была вилла, и каждый год она проводила там какое-то
время. С марокканским министром юстиции, сдержанным, интеллигентным
человеком, Модести Блейз познакомилась еще тогда, когда он служил инспектором
полиции в Танжере. И он никогда не был ее врагом, даже во времена Сети, потому что
Модести избегала заводить неприятелей у порога собственного дома. Теперь же он
стал ее другом, и другом могущественным.
Пристайн ничего не сможет сделать - ни со Скитом Лоури, ни со Стивом и
Дайной, ни с археологами профессора Танджи.
Рука, сжимающая "шмайссер", болела все сильнее. Рана пульсировала. В другой
руке Модести держала маленький фонарик, который оставил ей Скит Лоури. Вилли
занимался погрузкой. Он поднял на тележку легкий тюк прорезиненной ткани,
приготовленной для навеса, выбрал четыре длинные деревянные балки, уложил их
крест-накрест. Добавил два мотка веревки и установил канистры с водой.
Взявшись за румпель, Вилли сдвинул тележку с места, и она плавно, бесшумно
покатилась по каменистой почве. Легкая металлическая конструкция позволяла
перевозить груз в две сотни фунтов. Модести выключила фонарик и пошла следом.
Так, держась в тени скал, они прошли около мили. Наконец Вилли остановился и
сказал:
- Пожалуй, здесь, Принцесса. Шуметь не буду.
- Отлично, Вилли-солнышко. Рука у меня действует не очень-то хорошо, но все
же скажи, если надо будет помочь.
Модести повернулась спиной к ветру, сильному и холодному. Такой ветер всегда
дует в пустыне по ночам. А днем здесь будет настоящая жаровня.
В пустыне различают три типа местности. Рег - это гладкие участки каменистой
почвы. Бескрайний простор, покрытый песчаными дюнами, называется эргом. И еще
встречаются полуразрушенные плато, изрезанные бесчисленными трещинами, где
время и стихии, казалось, разверзли земную твердь. Такая местность носит название
хамада.
Существует два известных маршрута для пересечения Сахары - путь Хоггара и
путь Танезруфта. Первый ведет к северу, в Эль-Голеа, гористую, цветущую местность,
невесть как очутившуюся посреди бескрайних песков пустыни, потом через Гардая и
через Сахарский Атлас в Алжир.
Другой, западный, путь проходит в двухстах милях отсюда, через абсолютно
голую равнину - рег - в Адрар, потом в Коломб-Бешар и через горы в Марокко.
Модести решила не пользоваться ни одним из этих привычных маршрутов. Там
слишком легко устроить засаду. Неизвестно, до каких пределов простирается власть
Пристайна, но, вероятнее всего, его агенты очень скоро начнут рыскать по обеим
дорогам - двум узким полоскам, тянущимся через пустыню. По этим ниточкам
новости бегут быстро, как по проводам. На пустынной дороге длиною в пятьсот миль
двоих одиноких путников схватят без всякого труда.
Поэтому им придется нарушить железное правило путешественников в пустыне и
не идти обычными путями. Вместо этого они направятся на северо-запад и пересекут
путь Танезруфта. За ним на полторы сотни миль простирается рег. Потом тянутся
громадные пространства хамады.
Человек, незнакомый с пустыней, вряд ли сможет пережить хотя бы сутки такого
пути. Он не догадается, что нужно тщательно закрывать все тело для сохранения
влаги, не сумеет извлечь воду из-под песка, не станет питаться ящерицами и саранчой,
жевать жесткую траву под названием "дринн", служащую обычно пищей для
верблюдов. Он не знает, что должен слизывать пот с тела своего товарища, чтобы
добыть драгоценную соль, не сможет убить газель камнем, выпущенным из пращи, как
это сделает Вилли при удобном случае.
Такой путник вряд ли запасется достаточным количеством пищи, потребление
которой должно быть точно рассчитано на много дней вперед, и восемью галлонами
воды в плотно закрытых, не допускающих испарения сосудах.
Такой путник вряд ли может надеяться пройти пешком эти полтораста миль. Но
Вилли и Модести пройдут их.
Вилли Гарвин попросил:
- Поддержи-ка вот здесь. Принцесса.
Модести придерживала длинную деревянную балку, пока Вилли прибивал ее к
горизонтальной стреле. Затем он крепко привязал веревку к середине другой балки, а
свободный конец накинул сверху на длинную металлическую трубу.
После этого он растянул на тележке огромное квадратное полотнище и, продев
веревки в отверстия вдоль верхнего и нижнего краев, прикрепил его к балкам. Он
работал быстро, не останавливаясь ни на минуту, словно заранее обдумал каждое свое
движение.
Свободные длинные концы веревок он свернул мотками и уложил на платформу
тележки. Затем своим самодельным ножом отрезал несколько кусков от самого
большого мотка. Модести не понимала, зачем он это делает. Ее бил озноб, и она
чувствовала, что у нее поднимается температура.
Наконец он сказал:
- Ну вот, отлично. Посмотрим, что получилось.
Он забрался на платформу и потянул за одну из веревок. Тонкая металлическая
стрела встала вертикально, и Вилли закрепил направляющие штанги. Две балки с
натянутым на них полотнищем лежали у основания стрелы. Вилли протянул Модести
руку, чтобы помочь ей подняться на тележку.
Потом, перебравшись через сложенные вещи, он склонился над штангой, к которой
были привязаны концы веревок, приподнятой над поверхностью платформы на дюйм
или два.
Модести услышала шуршание блока на конце стрелы. Большой квадратный парус
начал подниматься на импровизированной мачте. Ветер моментально наполнил его, и
тележка двинулась вперед. Вилли закричал:
- Боже! Хватай скорее румпель, Принцесса!
Модести бросилась вперед и вцепилась в румпель. Маленькое переднее колесо
повернулось. Теперь курс был верен. Вилли за ее спиной то ругался как сапожник, то
издавал крики радости, яростно сражаясь со всей массой веревочных концов, ослабляя
одни, натягивая другие, стараясь, чтобы неуклюжий тяжелый парус удерживался
строго по ветру.
Наконец Модести услышала его восторженный голос:
- Делаем двенадцать узлов, Принцесса! Ну, как посудина?
- Неплохо. Но тебе придется все время удерживать ее. - Модести взглянула на
него через плечо. - Может, немного расшатать румпель, пусть слегка ерзает тудасюда.
Тогда, если налетим на камень, тележка не опрокинется.
- Пожалуй.
Вилли пробрался к ней, не выпуская из рук веревок. Тележка бежала по
отполированной ветрами поверхности рега плавно и быстро. Конечно, следует
опасаться слишком резких порывов ветра и следить за правильностью курса. Кроме
этого, у них еще долго не должно быть никаких беспокойств - естественно, в том
случае, если удача будет на их стороне и ветер не стихнет. Иногда в Сахаре случаются
безветренные дни - примерно шесть из ста. Больше никаких препятствий на реге не
будет. Все это пространство принадлежит им - от горизонта до горизонта. Плоское,
ровное пространство. А потом, когда на равнине станут появляться песчаные дюны
эрга, их грубая сухопутная яхта послужит им даже лучше любого грузовика. Их ждет
феш-феш - настоящий кошмар для путешественников в пустыне. Феш-фешем зовутся
участки, занесенные предательским мелким песком, в котором колеса застревают и
крутятся вхолостую, так что грузовик может запросто утонуть в нем по самые оси. У
тележки же нет ведущих колес, она идет под парусом и пролетит по феш-фешу так же
легко, как и по гладкой поверхности рега.
Вилли осторожно расшатал румпель.
- Курс верный, Принцесса?
- Да. - У Модести был еще один необычный дар. Без звезд и компаса, даже с
завязанными глазами, она безошибочно могла определить курс на любой местности.
Модести взяла у Вилли нож, взглянула на небо и провела острием линию прямо на
платформе. - Держи на Полярную звезду, и мы не собьемся с пути.
Гарвин кивнул, подтянул парус, потом расстелил одеяло, выбрав на тележке
свободное место.
- Приляг, Принцесса.
При необходимости любой из них уснул бы и на голой земле, покрытой только
ковром из колючек. Шорох колес и трепетание паруса не помешают ее сну.
Модести легла на одеяло.
- Разбуди меня, если возникнут трудности с парусом.
- Разумеется. Как рука?
- Ничего. - Модести прикрыла глаза. - Ну и дельце мы провернули. Конечно,
мне хотелось бы еще задержаться, покончить с Деликатой и Габриэлем.
- Мне тоже. Но только не с такой раной, как у тебя. И вообще... В слепом риске
толку нет.
- Да, конечно. Нет смысла глупо рисковать.
Модести уснула, а тележка продолжала свой ровный бег под звездами ночной
пустыни.
Глава 20
Вскоре после полуночи вторых суток, примерно в двухстах милях от Маса,
тележка наконец исчерпала свои возможности. Теперь им приходилось толкать ее
перед собой вверх по склону, так что на последние восемь миль ушло целых два часа.
Смысла в таком передвижении не было.
Остановившись, они наполнили водой одну канистру до самого края горлышка и
выпили все, что оставалось в другой. Жестяную коробку с продовольствием Вилли
привязал к поясу, а полную канистру - к спине, вместе с тентом, свернутым в рулон.
Из двух одеял они сделали что-то вроде плащей с капюшонами, чтобы с тела не
испарялась влага. Вилли прихватил еще пращу и кусок полиэтиленовой пленки. Все
остальное пришлось бросить, даже "шмайссер". Вероятность того, что придется им
воспользоваться, была совсем невелика, а они не могли позволить себе нести лишнюю
тяжесть.
Они должны проходить двадцать миль в сутки, двигаясь по ночам и отдыхая днем.
В скалах и сухих расщелинах хамады можно найти тень, а в дюнах эрга они будут
натягивать тент.
Всю ночь они продолжали путь, а на рассвете остановились. Вилли Гарвин начал
руками копать яму в песке. Все пока шло неплохо, но его все больше тревожило
состояние Модести. Рука у нее сильно опухла, и цвет кожи вокруг раны внушал самые
серьезные опасения. Глаза Модести блестели слишком ярко. Вероятно, ее лихорадило.
И сон ее в последнее время стал необычайно плохим, даже с учетом того, что в адской
жаре пустыни вообще трудно хорошо выспаться днем. С мучительным беспокойством
Вилли смотрел, как Модести ворочается под тенью навеса, сооруженного им из
высоких стеблей кактусов.
Гарвин работал уже почти час. Наконец он выкопал яму фута в три глубиной.
Открыв жестяную коробку, Вилли вытащил пакетики с едой и положил на крышку
в тени, а саму коробку поставил на дно ямы.
Грубым самодельным ножом он разрезал на куски стебель кактуса и обложил
коробку этими кусками. Растянув над ямой полиэтиленовую пленку, Гарвин насыпал
песку на ее края и бросил горсть мелких камешков на середину, чтобы пленка немного
просела. Осмотрев свое сооружение и убедившись, что пленка не касается ни коробки,
ни стенок углубления, он ползком забрался в тень и лег рядом с Модести. Вилли
твердо приказал себе забыть на время волнение и тревогу и не чувствовать
физического неудобства, чтобы скорее наступил глубокий, восстанавливающий силы
сон. Сон замедляет обмен веществ в организме и помогает беречь энергию. Выспаться
в пустыне - значит выжить.
В течение всего дня яростно палящее солнце через полиэтиленовую пленку будет
выпаривать влагу, которая есть даже в песках Сахары, - влагу из мякоти кактуса. Под
пленкой пар станет конденсироваться, оседать каплями, которые, стекая вниз, будут
падать в жестяную коробку. К наступлению ночи в коробке скопится две-три пинты
воды. Немного, конечно, но все же это позволит им пока оставить в
неприкосновенности их драгоценный запас.
Вилли Гарвин спал, а солнце медленно двигалось по молочно-голубому
небосклону.
Мощный пятитонный вездеход "элвис столворт" с брезентовым верхом был
нагружен полностью. Половину груза составлял запас бензина и воды. Деликата в
глубокой задумчивости стоял у кабины, куря сигару.
Со стороны долины показался Габриэль. В его взгляде мелькнуло злобное
удовлетворение, когда он, посмотрев на Деликату, остановился и после секундной
паузы медленно произнес:
- Ну хорошо. Пора двигаться.
Деликата согласно склонил голову.
- Конечно. А как быть с нашими алжирскими друзьями?
- Я им сказал, что они могут забирать два "лендровера" и катиться ко всем
чертям. Ты же сможешь сам довести этот грузовик до Эль-Голеа, да?
- Не сомневайся.
Какая-то искра вновь сверкнула в глазах Габриэля.
- Ну, как ты себя чувствуешь, бывший любимчик Пристайна?
- Что ты имеешь в виду? - Деликата стряхнул пепел с сигары. Лицо его
абсолютно ничего не выражало. - Я нашел ему сокровища.
- Ты нашел ему неприятности. Что будет, когда Блейз и Гарвин заговорят, и
другие тоже? Может быть, они говорят уже сейчас.
- Сомневаюсь, что Танджи и его люди смогут сказать что-нибудь определенное.
И уж наверняка они не назовут Пристайна. Блейз и Гарвин будут молчать -
разумеется, они попытаются воспользоваться собственными методами. Если бы они
собирались говорить, то взяли бы с собой блокнот этого шотландского кретина. Лоури
тоже не откроет рта, иначе станет ясна и его собственная роль в этом деле. - Деликата
криво улыбнулся. - Не думаю, чтобы Пристайну грозили серьезные неприятности.
- Может быть. А все-таки вряд ли после этой истории он захочет еще когданибудь
связаться с тобой. Слишком ты любишь развлекаться во время работы.
- Да, обожаю. Однако у него нет никаких причин жаловаться на меня. Ну что,
поехали?
Габриэль заглянул в кабину грузовика.
- А где Макуиртэр?
Деликата презрительно пожал плечами.
- Залез под машину. Может, пересчитывает болты, и гайки для очередной
дурацкой записи.
Габриэль обошел огромный шестиколесный грузовик. Макуиртэр действительно
лежал под ним на спине, высунув наружу только ноги.
Габриэль наклонился, чтобы окликнуть его, но слова застряли у него в горле. Чтото
неестественное было в позе шотландца. Габриэль похолодел от ужаса.
Он уже почти выпрямился и даже успел схватиться за пистолет, когда огромная
ручища Деликаты стиснула его шею.
Уже третью ночь они двигались в прохладной мгле пустыни. Три дня отдыхали и
спали в первой попавшейся тени. Все их движения были намеренно замедленными, и,
экономя энергию, они почти не разговаривали между собой.
На второй день Модести, казалось, стало лучше. А на третий - хуже. Каждую
ночь Вилли Гарвин тщательно проверял маршрут по звездам. Он радовался, что чутье
Модести не подвело и они не сбились с курса.
На рассвете четвертого дня Вилли остановился и, как всегда, медленно повернулся
вокруг, тщательно осматривая огромное пустое пространство, окружающее их со всех
сторон. На северо-западе простиралась хамада, где полуразрушенные плато и
необычные по форме скалы перемежались с отложениями мела и заносами песка.
Что-то неуловимо знакомое почудилось Гарвину в этом пейзаже. Он напряг
память.
Форт. Старинный маленький французский форт. Множество подобных ему
разбросано по всей пустыне. Арабы называют их борджи. Вблизи главных сахарских
дорог они все еще используются как места встреч и ночлега. Никаких гарнизонов в
фортах уже давно нет, но в некоторых еще можно встретить смотрителя.
Борджи Керим. Теперь он все вспомнил. Одинокий аванпост, далеко в стороне от
обычных караванных троп. Когда-то он провел тут два месяца - во время службы в
Иностранном легионе. Вилли Гарвин прикрыл глаза, стараясь вспомнить подробности.
Определить на глаз расстояние в пустыне - дело далеко не простое, но Вилли уже
припомнил, что форт расположен у подножия уклона, начинающегося недалеко от
края хамады. Это примерно в шести - восьми милях отсюда.
Вилли повернулся к Модести, чувствуя, как широкая улыбка сама собой
растягивает жесткую, как пергамент, кожу на его лице. Он увидел, что Модести уже
развернула одеяла и теперь стоит, прижав руки к голове и беспокойно оглядываясь. В
тот момент, когда он обернулся, Модести спросила:
- Куда это Стив подевался? И Дайна?
Вилли вздрогнул, охваченный ужасом. Шагнув к Модести, он ласково взял ее за
здоровую руку и ответил, стараясь говорить совершенно спокойно:
- С ними все в порядке. Принцесса. Просто ушли вперед. Давай посмотрим на
твою руку.
- Не надо. У меня все нормально, - раздраженно проговорила Модести, все еще
глядя по сторонам.
- Тем более ничего плохого не случится, если я взгляну. Давай, давай.
Она слабо сопротивлялась, но Вилли все же заставил ее сесть. Слабость Модести
поразила его. Она туманным взором смотрела в землю и уже не противилась, когда он
стянул с нее плащ и стал расстегивать рубашку. Дважды он почувствовал, как она
вздрагивала от боли, когда он осторожно высвобождал из рукава ее руку.
Замерев, Вилли Гарвин смотрел на нее. Сердце его сжалось. От плеча до локтя
рука страшно распухла. Опухоль выступала из-под повязки, натягивая кожу, которая
уже стала багрово-красной.
Вилли накинул на плечи Модести рубашку и снова запахнул плащ.
- Нужна операция. Принцесса.
Она посмотрела на него пустыми глазами и рассеянно кивнула.
- Здесь неподалеку есть борджи. Два или три часа пути. Там у нас будет вода и
нормальный ночлег.
Ночлег и вода будут в том случае, если форт еще существует, а колодец не
пересох. Конечно, Вилли и не надеялся встретить там смотрителя, найти пищу или
медикаменты. Где угодно, только не в этом глухом углу.
Теперь они двигались под лучами нещадно палящего солнца. Это оказалось
настоящей пыткой. Вилли нес одеяла, канистру, бутылки с водой и жестянку с
продовольствием. Все это он привязал к поясу. Кроме того, он поддерживал Модести,
которая шла с трудом, спотыкаясь и пошатываясь.
Форт все еще существовал. Вилли увидел его с вершины холма. Но прошло еще
полчаса, прежде чем он дотащил Модести до ворот. Собственно, никаких ворот уже не
было. Как он и предполагал, арабы-кочевники уже давно до нитки обчистили весь
форт.
Он помнил расположение форта. Там были дворик с двухэтажным домом в центре
и длинными бараками по краям, оружейный склад и небольшой загон для верблюдов.
Двери нигде не сохранились. Все, что не было сделано из камня или кирпича, давно
уже было разобрано и унесено.
Вилли скинул свою амуницию, взял Модести на руки и внес ее в помещение,
служившее когда-то жильем для офицеров. Оно находилось в том углу форта, куда
постоянно падала тень от высокой кирпичной стены, и представляло из себя нечто
вроде полуподвала, почти скрытого под землей. Это создавало дополнительную
защиту от жары. Неподалеку виднелось небольшое строение, открытое с одной
стороны. Когда-то здесь размещался колодец. Сейчас на нем не было даже деревянной
крыши.
Колодец представлял собой узкую скважину, пробуренную в скальном грунте на
глубину пятьдесят футов. Каменный лоток для стока воды был цел, но помпа,
качавшая когда-то из колодца воду, исчезла. Однако арабы, побывавшие здесь,
оставили на колодце тяжелые доски, чтобы его окончательно не занесло песком. Ни
один житель пустыни не станет губить источник драгоценной воды.
За колодцем Вилли увидел небольшой огородик. Когда-то этот крошечный
участок, поливаемый вручную потными легионерами, покрытый мелким песком,
удобренный верблюжьим навозом и отбросами из кухни, являлся главной
достопримечательностью форта и тешил гордость полковника. Полковник Жоделль
выращивал тут розы. Все они, конечно, давно уже погибли, но, очевидно, какая-то
влага все еще сохранялась в почве, так как здесь рос колоцинт, яблоня с горькими
плодами, вгрызающаяся в песок и камни длинными крепкими корнями, таловое дерево
и несколько высоких эфорбий в тени которых к свету тянулась скудная травка.
Комната полковника Жоделля находилась в самом конце коридора. Несколько
каменных ступенек вели к ней. Воздух здесь казался относительно прохладным,
особенно после испепеляющей жары снаружи. Через узкую продолговатую амбразуру
под самым потолком проникал мягкий свет, отраженный от стены форта. Эта
амбразура оказалась единственным окном, выходившим наружу почти на уровне
земли. Жалюзи и противомоскитной сетки, естественно, уже не было.
Модести сидела, прислонившись спиной к стене, пока Вилли сооружал ложе из
песка и расстилал одеяла. Потом она послушно легла. Вилли пошел осмотреть
колодец. Бросив туда камешек, он услышал в глубине всплеск. Хорошо. А пока он
может воспользоваться своим запасом.
С помощью ножа и осколка кремня, который он все еще носил с собой, Вилли
развел огонь и поставил кипятить воду в жестянке. Разорвал половину своей рубашки
на узкие полоски и опустил их в воду.
Пока вода грелась, он нарезал кусочками стебли эфорбий. Туареги применяют ее
для лечения порезов и болячек у верблюдов. Это сильное средство. Чтобы снадобье не
вызвало ожогов, Вилли разбавил его водой.
В кладовке он нашел несколько завалявшихся сухих галет. Раскрошив их, завернул
крошки в полоски материи и опустил в воду.
Через десять минут он внес сосуд с водой в комнату. Модести открыла глаза при
его появлении. Изнурительный переход через пустыню и лихорадка истощили ее. Лицо
пылало под плотным загаром. Когда Вилли опустился на колени рядом с ней, девушка
слабо улыбнулась ему и сказала:
- Привет, Вилли-солнышко.
- Салют, Принцесса. - Он начал осторожно смачивать повязку. Наконец ее
удалось снять. Вилли вздрогнул, увидев огромное желтое пятно в середине опухоли. С
трудом заставив себя улыбнуться, вымолвил: - Не так уж и плохо. Но все равно будет
больно. Принцесса.
- Ничего. Все нормально, Вилли. - Голос ее звучал как будто издалека.
Вилли вынул из кипятка заново отточенный и простерилизованный нож. Он
трижды менял воду, чтобы полностью исключить возможность инфекции. Инструмент
был такой горячий, что пальцы его сразу же покраснели. Аккуратно и быстро Вилли
сделал шесть небольших надрезов кончиком острия, йотом решительно вскрыл рану
длинным и глубоким разрезом. Модести не вскрикнула, не застонала, даже не
пошевелилась. Только взгляд ее вдруг затуманился.
Вилли несколько раз прочистил рану, меняя тампоны и удаляя сукровицу и гной.
Повторил все еще раз. Снова и снова давил и сжимал опухоль. Рану необходимо было
прочистить как можно тщательнее.
Казалось, прошла целая вечность. Наконец он извлек последние капли гнойнокровавого
месива, продолжая давить на рану до тех пор, пока из нее струёй не хлынула
чистая кровь.
- Можешь приподнять руку, Принцесса. Сейчас будем ставить припарку. Ни до
чего не дотрагивайся.
- Хорошо, Вилли, - проговорила она все тем же ровным, словно издалека
доносящимся голосом.
Размокшие крошки, завернутые в полоски ткани, превратились к этому времени в
густую кашицу. Обжигая пальцы, Гарвин отжал лишнюю жидкость, развернул тряпицу
и полил кашицу соко
...Закладка в соц.сетях
