Жанр: Триллер
Модести блейз 1. Модести Блейз
...слышалось замешательство. Николь замолчала и, нахмуря лобик, выслушала
Модести, потом растерянно сказала: - Да, но... в общем, он тут, рядом. Хочешь с ним
поговорить? - И после паузы. - Ладно, я все ему передам. - Она отняла трубку от
уха, удивленно посмотрела на нее и положила обратно.
- Звонила Модести, - сообщила она. - Но очень странно говорила. Она не дала
мне сказать ни слова. Она просила передать, чтобы ты немедленно возвращался. Это
срочно. Но, Вилли, она почему-то называла меня Жаклин...
Пальцы Вилли замерли на голой спине Николь.
- Жаклин, - задумчиво протянул он, но в голосе его не было удивления. -
Ладно, а теперь брысь, киса, мне пора. - И с этими словами он шлепнул ее по голой
попе.
Николь выбралась из кровати, надела халат. Вилли облачился в брюки и рубашку.
- Ну а что касается Пако, - сказал он, то меня интересует все, что ему известно
о человеке по имени Габриэль и о перевозке алмазов. Понятно?
- Да, Вилли, Габриэль и алмазы. Я запомню. - Сосредоточенно хмурясь, она
подошла к окну и чуть подняла пластиковые венецианские жалюзи, чтобы впустить в
комнату больше света.
- Только не проявляй назойливости, - предупредил Вилли, надевая туфли. - Ни
к чему, чтобы Пако подумал...
- Вилли, иди сюда, - вдруг тревожно позвала его Николь, выглянув из окна.
Вилли подошел к ней и глянул в щелочку. Квартира Николь была угловой, окна
выходили и на улицу, и в переулок. В переулке стояла красная "веспа".
- Вилли, по-моему, за тобой следят, - сказала она срывающимся голосом. -
Этот мотороллер принадлежит одному из людей Пако.
- Кому?
- Шадье. Он из Алжира, стал работать на Пако уже после того, как Модести
отошла от дел.
- Ты уверена, что это слежка за мной? А может, за тобой?
- Нет, Пако не придает мне такого значения. Шадье, конечно, следит за тобой.
Ой, Вилли, мне страшно! Пако способен на что угодно.
- Не волнуйся. - Он обнял ее за плечи и прижал к себе. - Все будет отлично.
Пойди взгляни, вдруг увидишь того парня.
Николь умчалась босиком. Вилли взял куртку. В левом внутреннем кармане
нащупал двойные ножны, в них лежало по ножу. Он проследовал в ванную, вымыл
руки и лицо. Причесываясь, обратил внимание на бутылочку на полке над унитазом.
Там был нашатырный спирт.
В ванную вошла Николь.
- Вилли, он там, - прошелестела она, и глаза ее испуганно округлились. - В
кафе, через дорогу.
Вилли прихватил бутылочку с собой. Держа Николь за руку, он проследовал в
гостиную. Не подходя близко к окну, увидел тротуар и столики кафе. За одним из них
сидел маленький смуглый человечек с длинными, тщательно причесанными волосами,
одетый в зеленый льняной пиджак и светло-кремовые брюки.
- Я уберу его с дороги, - сказал Вилли. - Ну, а ты еще не утратила желания
разговорить Пако сегодня вечером?
- Нет, Вилли, - сказала она и замялась. - Но потом я уеду. С Пако иногда
просто страшно. Уеду в Париж. Или в Лондон. - Коснувшись его руки, она спросила:
- Как ты думаешь, там я найду себе работу?
- Думаю, я смогу чем-то занять тебя, - машинально отозвался он, и Николь
поняла, что ему сейчас не до нее.
- Когда мы увидимся? Когда я расскажу тебе, что мне удалось выведать у Пако?
- Когда скажешь, киса.
- В "Красной перчатке" я заканчиваю поздно. Будь в два часа на старом рынке.
Там пусто. Нам никто не помешает.
- Ладно. Можно, я одолжу твой мотороллер?
- Как скажешь, Вилли. Обратно из Жуан-ле-Пена я могу приехать на такси.
- Ты просто чудо. - Он взял ее за руки и поцеловал. - Пока, киса.
- Ну, ладно, до встречи. А если Модести сможет, пусть тоже приезжает. Очень
странно она со мной говорила - и главное, все время называла Жаклин.
- Это значит, что у нее возникли неприятности. Сначала я разберусь с Шадье, а
потом выясню, что там у нее. До свидания, прелесть.
- До свидания, Вилли. Вилли!..
Он остановился в дверях и внимательно посмотрел на нее.
- Пожалуйста, будь лисой, - сказала Николь с тревогой в голосе.
Спустившись по лестнице, Вилли оказался на маленьком заднем дворе. Через
калитку он вышел на проулок, где стояла красная "веспа". Седло было из поролона,
обитого яркой клетчатой тканью. Вилли подошел к мотороллеру, вынул из кармана
бутылочку и опорожнил ее на седло. Жидкость тотчас же впиталась.
Швырнув пустую бутылочку в мусорный бак, Вилли вернулся в дом и вышел уже
через парадную дверь. У обочины стояла "ламбретта" Николь. Не торопясь, он стал
проверять бензин, включил карбюратор. Краем глаза он увидел, как Шадье встал из-за
столика и направился в проулок.
Вилли завел мотор и сел в седло. Когда он стал медленно отъезжать от дома, из
проулка послышалось сердитое урчание "веспы". В зеркале Вилли увидел Шадье. Тот
злобно смотрел ему вслед. Привстав, алжирец потрогал одной рукой сиденье, и стал
одергивать брюки.
Вилли прибавил скорость и свернул налево, на улицу, которая вела к площади
генерала де Голля. Мотороллер Шадье тарахтел сзади. Они объехали площадь, и на
повороте Вилли посмотрел на преследователя. Теперь Шадье полустоял и одной рукой
одергивал мокрые брюки.
- Бывало, людей арестовывали и не за такое, - довольно пробормотал себе под
нос Вилли. Но накатившая на него волна удовлетворения вдруг схлынула сама собой,
когда он вспомнил о звонке Модести из квартиры Хагана. Неужели уже начались
сложности? И что это за проблемы, с которыми Модести не смогла сама справиться?
Ему вдруг сделалось не по себе. Не иначе как ее кто-то подслушивал, иначе она
говорила бы открытым текстом. Скорее всего, она позвонила ему по указке кого-то из
оппозиции, чтобы заставить его, Вилли, вернуться в квартиру Хагана, где ему
устроена западня. Ну, что ж, это уже неплохо. Значит, кому-то страшно хотелось
сперва заполучить его, Вилли Гарвина, а лишь потом сделать следующий ход.
Вилли решил перестать строить догадки и сосредоточился на Шадье, которого попрежнему
видел в зеркале. Рано или поздно, у этого мерзавца сдадут нервы, он сделает
остановку и пойдет в сортир, чтобы снять брюки. Или просто отыщет укромное
местечко. И тогда с ним можно будет спокойно разобраться.
Они уже были сейчас в конце рю Альбер, но Шадье не отставал. Вилли обернулся
и увидел испуг на лице пешехода, который хотел было перебежать улицу, но вовремя
остановился, заслышав вой клаксона.
Вилли свернул налево и поехал вдоль моря. Невысокий забор отгораживал дорогу
от узкой полосы берега. Внезапно Шадье словно обезумел. Казалось, он попытался
соскочить с мотороллера, не удосужившись его остановить. Машина задела кромку
тротуара, и ездок полетел из седла. Вилли затормозил, остановился и стал с интересом
наблюдать.
Шадье пытался содрать с себя брюки и в то же время перелезть через стену. Что и
говорить, оба эти действия было трудно выполнить одновременно. В конце концов он
рухнул на землю, тяжело дыша и тщетно пытаясь освободиться от брюк.
- Ну и ну! - пробормотал Вилли, сам удивляясь своей удаче. Словно
завороженный, он следил за тем, как Шадье срывает брюки. Под ними у него
оказались белые трусы в сиреневую полоску. Быстро стала собираться толпа,
послышались неодобрительные возгласы:
- Он рехнулся!
- Какая мерзость!
- При детях!
Через толпу стал проталкиваться жандарм. Шадье тем временем уже входил в
море. Полосатые трусы зацепились за лодыжку. Он плюхнулся в воду и сидел, одной
рукой схватившись за голову, а другой шаря под водой. Полосатые трусы поплыли,
гонимые волнами. Жандарм мрачно подошел к кромке воды и пронзительно засвистел
в свисток, приглашая Шадье выйти на берег.
Вилли решил, что хорошенького понемножку, и снова включил мотор. Он
направлялся к шоссе, пересекавшему Кап д'Антиб. Вилли возблагодарил судьбу за то,
что позаимствовал "ламбретту", а не воспользовался взятой напрокат машиной,
которую оставил на рынке. Учитывая интенсивность движения, на мотороллере он
доберется до Канн гораздо быстрее.
Двадцать минут спустя Вилли уже оказался на бульваре де ла Круазетт, у порта.
Продвигаясь по узким извилистым улочкам старого квартала, он вдруг увидел впереди
шедшего не спеша высокого седовласого человека. На нем были коричневые туфли,
темные брюки и светло-бежевый пиджак. В руке он держал трость. Вилли обогнал его,
остановил мотороллер.
- Здравствуйте, здравствуйте, сэр Джи! Вот уж не ожидал вас тут встретить! -
воскликнул он. - Какими судьбами?
Таррант оперся на трость. В интонациях Вилли чувствовалось напряжение, и он
подумал, что, возможно, Хаган несколько заартачился.
- Я здесь не совсем официально, - пояснил он. - У меня в этом году никак не
получалось с отпуском, и его высочество настоял, чтобы я поехал с ним. Поскольку
мне было ведено уделить этому делу самое пристальное персональное внимание, я
решил воспользоваться приглашением. Вот я и здесь.
- Значит, и шейх тоже здесь?
- Со всей своей свитой. - Таррант устало провел рукой по лбу. - Мы
остановились в "Грей д'Альбионе". Одна большая семья. Начинаю чувствовать себя
Лоренсом Аравийским . С той лишь разницей, что он-то как раз получал удовольствие
от столь причудливого общества. Мне же это не доставляет большой радости.
- Мужайтесь, старина. - Вилли по-прежнему вроде бы балагурил, но за его
шутками чувствовалось напряжение. - Дай мне услышать радость и веселье...
- Прошу прощения? - удивленно вскинул брови Таррант.
- Псалом пятидесятый, стих десятый.
- У вас, стало быть, есть еще одно призвание?
- Не то чтобы призвание, но в свое время я просидел в калькуттской кутузке год,
и читать там было нечего, только псалтырь. Вот и выучил псалмы наизусть.
- Ясно, - сказал Таррант и, помолчав, спросил: - Что вас так беспокоит,
Вилли?
- Сам толком не знаю. Можете оказать мне любезность?
- В чем она заключается?
- Дайте мне две минуты, потом идите к дому Хагана, первый слева, номер
шестнадцать. Поднимитесь наверх и позвоните.
- И что потом?
- Там видно будет.
Модести сделала над собой усилие, чтобы отключить сознание от пульсирующей
боли в заломленных конечностях.
Она разговаривала по телефону с Николь полчаса назад, значит, Вилли может
появиться с минуты на минуту. Она напрягала слух, чтобы не пропустить ни
малейшего шума или звука как за пределами квартиры, так и в ней самой. Это
помогало позабыть не только про мучения, но и про руку Диди, путешествовавшую по
ее спине и ягодицам.
У противоположной стены лежал связанный Поль и смотрел на Диди, истекая
потом и ненавистью.
Диди посмотрел на часы и встал.
- Когда появится Гарвин, - сказал он, наводя пистолет то на Поля, то на
Модести, - никому не шевелиться. Запомнили? Если один из вас крикнет, второй
получит пулю. Ясно?
Внезапно он застыл и стал прислушиваться. По лестнице кто-то поднимался. Шаги
делались громче. Кто-то остановился у двери. Зазвонил звонок. Хаган посмотрел на
Модести, безмолвно призывая ее крикнуть. Она едва заметно покачала головой и
отвела взгляд. Она взяла под наблюдение тот коридорчик, что вел в спальни и ванную.
Сжимая в руке пистолет, Диди мягко подошел к двери. Он взялся за ручку и
рывком распахнул дверь. В этот момент из коридора появился Вилли.
Вилли держал за кончик лезвия нож. Еще мгновение, и в руке у него уже ничего не
было, лишь лезвие блеснуло в воздухе. Оно вонзилось в руку, в которой Диди держал
пистолет. Когда сталь впилась в кость, Диди взвизгнул и уронил пистолет, который
тут же подхватил высокий седой человек. Он толкнул шатавшегося Диди в комнату и
вошел, прикрыв за собой дверь.
Скуля, Диди повернулся, прекрасно зная, что увидит Гарвина. У того в руке
появился второй нож, а глаза излучали арктический холод и сулили смерть.
- Прикончить его, Принцесса? - как ни в чем не бывало осведомился Вилли.
- Нет, Вилли, лучше развяжи меня.
Тут вторая волна боли захлестнула Диди, и он рухнул на стул, уронив голову на
крышку стола. Из руки его по-прежнему торчал нож. Таррант взвесил в руке
трофейный пистолет, но не сказал ни слова. Вилли склонился над Модести. Он
освободил из замка руки, потом начал разрезать путы.
Когда Модести с трудом приняла сидячее положение, разрезанный халат упал, и
Таррант увидел ее великолепные формы. Вилли заботливо накинул халат ей снова на
плечи и разрезал ворот, чтобы завязать концы у нее на шее. Ее пальцы распухли и
посинели. Вилли взял их в свои ладони и стал бережно растирать. Все его внимание
было направлено на Модести, остальные в комнате перестали для него существовать.
- Сейчас принесу два тазика с холодной и теплой водой, - сказал он. - Окунай
попеременно, и все скоро будет в порядке. Но у тебя выдались тяжелые минуты,
Принцесса.
- Я это заслужила, - отозвалась Модести, и в ее голосе прозвучало презрение к
себе и своей беспечности. Потом уже мягче она добавила: - Спасибо тебе, Вилли. С
руками потом. Лучше возьми аптечку и перевяжи Диди, пока он не истек кровью. И
помоги Полю.
Не без труда она подобрала нож Диди и встала на ноги. Вилли подошел к Полю,
коротко кивнул ему и сказал:
- Привет, Поль. Как дела, приятель?
- Лучше, чем я заслуживаю, черт побери, - буркнул тот. В его голосе клокотала
плохо сдерживаемая ярость. Лицо заливал пот. Модести присела возле него.
Вилли стоял перед Таррантом и буравил его своими ледяными голубыми глазами,
словно приглашая прокомментировать случившееся. Таррант посмотрел на Модести,
на Хагана, а потом опять на Вилли. Немного поколебавшись, он кивнул головой.
Вилли несколько расслабился. Он улыбнулся и подошел к Диди, который
пребывал в полуобморочном состоянии. Он поднял его голову за волосы и весело
сказал:
- Это Диди! Помню, помню. Вечно ему не везет с руками, Принцесса. - Он
удалился в спальню и вскоре вернулся с небольшим портфельчиком. Хаган на кухне
кипятил воду. Модести стояла у двери, растирая пальцы. Губы ее превратились в одну
тонкую линию. Никто ничего не говорил.
- Я не в восторге от того, что меня использовали как приманку, - заявил
Таррант, когда Вилли открыл портфель. - Он ведь мог меня застрелить.
- Кому-то надо было рискнуть, - меланхолично отозвался Вилли. - Лично у
меня на такое храбрости не хватило бы. - Он отрезал рукав пиджака Диди, потом
рубашку, обнажив руку, в которой по-прежнему торчал нож. Затем посмотрел на
Тарранта и спросил: - Вы можете наложить повязку, сэр Джи?
Прошло десять минут. Теперь на Модести были юбка и блузка, а на руках -
хлопчатобумажные перчатки. Большие пальцы были обложены марлей, пропитанной
гамамелисом. Хаган стоял у окна, сунув руки в карманы. Сжимая и разжимая кулаки,
он глядел вдаль. Диди с серо-зеленым лицом сидел на кушетке. Плечо его было
забинтовано, рука покоилась на перевязи.
- А он-то какую роль играет во всем этом? - удивленно спросил Таррант, кивая
на раненого бандита.
- Никакой, по сути дела, - сказала Модести, взяв сигарету. Вилли поднес огонь.
- Это случайность. Похоже, Пако решил взять Поля под наблюдение, поскольку чтото
заподозрил. Когда на сцену вышла я, Диди пораскинул мозгами и счел полезным
нас захватить. Но прежде чем докладывать Пако, он решил свести личные счеты.
- У Пако много глаз, - сообщил Вилли, появляясь с подносом, на котором
стояли чашки с кофе. - Ко мне он тоже приставил хвоста, но я сильно сомневаюсь,
что у парня будет возможность в ближайшее время доложить шефу.
- Что ты с ним сделал? - поинтересовалась Модести.
- Временно вывел его из игры, Принцесса. Или полиция отправит его за решетку
за непристойное поведение, или он загремит в больницу. - Вилли нахмурился и
докончил: - Не знаю, что делает нашатырь с фамильными ценностями.
- Объясни, что произошло, - сказала Модести. Вилли коротко поведал историю
мотогонки, и она обратилась к Тарранту:
- Вы можете связаться со Вторым отделом и попросить их подержать того парня
пару дней?
И Диди тоже. Таррант взял телефон со словами:
- Рене Вобуа просил меня обращаться к инспектору Дюрану, если потребуется их
содействие. Французские законы созданы, чтобы помогать полиции делать свое дело.
Пятнадцать минут спустя к дому подъехал продуктовый фургон, и два молчаливых
человека свели вниз и усадили в кузов Диди, на плечи которого был накинут плащ.
- Спасибо за кофе, - сказал Таррант, встал и взял свою трость. Взглянув на
Модести, он произнес: - Жаль, что эта случайность застала вас врасплох. - И мягко
добавил: - Не сочтите за назойливость, но я хотел бы получать от вас отчеты о
развитии событий, как только вам позволит время.
- Вы в "Грей д'Альбионе" с Абу-Тахиром?
- Да.
- Мы свяжемся с вами, как только получим сведения от Николь. Это будет
довольно поздно ночью.
- Я не будут спать. Равно как и его высочество. Ну, а теперь, моя милая, всего
наилучшего.
Когда Таррант удалился, в квартире воцарилась тишина, которую нарушало только
насвистывание Вилли в маленькой спальне, где он распаковывал свои вещи.
- Как руки? - спросил Хаган Модести.
- Через несколько часов будут в полном порядке.
- Наверно, очень больно?
- Ничего страшного.
Он мрачно посмотрел на нее и сказал:
- Извини... Пожалуйста, извини. Но когда я вспоминаю, как та сволочь сидела
там и лапала тебя...
- Что за глупости, - перебила его Модести, махнув рукой. - Со мной и не такое
бывало. Главное в другом. Мы дали маху. Оба. И ты, и я.
- Ты?
- Ну да. - Голос Модести сделался резким. - Если бы я не... - она повела
рукой, - не расслабилась после наших с тобой упражнений, я поняла бы: что-то не
так. Позови, пожалуйста, сюда Вилли.
Хаган посмотрел на нее, потом прошел в спальню. Вилли появился в большой
комнате. В одной руке у него был тот самый нож, которым он запустил в Диди, а в
другой - брусок карборунда. Вилли ухмылялся.
- Жаль, ты не видела того болвана на мотороллере, - весело сказал он. - Вот
была умора, Принцесса...
- Минутку, Вилли. Я хочу задать тебе один вопрос. - Она пристально
посмотрела на него и спросила: - Ты не хочешь выйти из игры?
Он сразу понял смысл вопроса и не стал притворяться.
- Спокойно, Принцесса, - мягко сказал он. - Просто ты сама еще не все толком
взвесила. Но это одно из лучших событий в моей жизни. И Поль молодец...
- Не надо гладить меня по головке, Вилли, - мрачно проворчал Хаган.
- Зачем мне это нужно? - невозмутимо отозвался Вилли. - Ты шлепнулся на
ровном месте, приятель. И Принцесса тоже. И со мной такое случилось - незадолго
до всего этого. Неприятно, но полезно. Лучше получить хорошую взбучку в первом
раунде, тогда, может, это пойдет на пользу, и потом ты будешь драться лучше.
Хаган засопел и попытался что-то сказать, но тут Модести жестом перебила его.
- Тихо. Вилли не шутит. И, наверно, он прав. Модести подошла к окну и
выглянула. Взгляд ее был отрешенным. Хаган заметил, что постепенно она стала
успокаиваться, приходить в себя. Черты лица сделались мягче. Она вздохнула и снова
повернулась к Полю и Вилли. На ее лице появилось нечто похожее на улыбку.
- Вилли прав, - повторила она. - Отныне будем осторожнее. И пора отсюда
съезжать, Поль. Если Пако тобой заинтересовался, это уже плохая база. Ты не можешь
отыскать для нас какую-нибудь виллу за городом? В Био или Валорисе?
- Конечно, могу. Только на это уйдет пара часов. - Хаган внезапно почувствовал
облегчение. Большая черная туча, висевшая над ним, рассеялась, хотя он не мог
понять, как и почему это произошло.
Вилли перестал точить нож. Он подошел к портрету Модести и, поджав губы, стал
его разглядывать.
- Пора заканчивать, Поль, - сказал он. - Получилось неплохо. Очень даже
неплохо. - Он подался вперед и, чуть не касаясь холста пальцем, показал на
изображение ляжки. - Видишь, Принцесса, - с восхищением заметил он, - там
даже есть шрам от той пули, которую я тогда из тебя вытащил.
Глава 9
Николь сидела за туалетным столиком и смотрелась в зеркало в золоченой раме.
Она скорчила своему отражению рожицу.
По другую сторону большой неубранной постели стоял Пако и надевал кобуру, из
которой торчала рукоятка пистолета.
Это была большая спальня, обставленная с той безвкусной роскошью, на которую
так падки разбогатевшие представители организованной преступности.
На Николь была розово-голубая ночная рубашка с большим количеством разных
бантиков и оборочек. Она терпеть не могла этот наряд, но того хотел Пако. На ней
также были чулки, которые она тоже ненавидела, но и этого требовал Пако. Сейчас он
надевал смокинг. Это был крупный мужчина с полным, одутловатым лицом. Он
обогнул кровать, подошел к Николь, положил руки ей на плечи и наклонился, чтобы
поцеловать. Она поглядела в зеркало и улыбнулась.
- Николь, голубка, тебя что-то беспокоит? - В его глазах появилась тревога. -
Сегодня ты просто не похожа на себя. - Он покачал головой с видом крайней
озабоченности.
Николь представила себе свою маленькую спальню и Вилли Гарвина и тут же
выбросила эти видения из головы.
- Все нормально, Пако, - вздохнула она. - Только я немножко беспокоюсь
насчет моей бабушки в Гренобле. Она себя что-то плохо чувствует.
- Ты добрая душа, Николь, - сказал Пако, и глаза его сделались влажными. Этот
жестокий человек отличался почти безграничной сентиментальностью. - Мы всегда
должны помнить о стариках. Вот, например, моя бабушка...
Он судорожно сглотнул, посмотрел на часы и сказал:
- А, мне надо отлучиться по делу. Но ты отдохни, а я приду, когда ты будешь
одеваться к выступлению.
Пако дотронулся до ее попки, потом вдруг ущипнул что было силы, издав глухое
хихиканье. Николь послушно пискнула, потом погладила его по щеке, думая, как было
бы здорово вцепиться в эту гнусную рожу ногтями.
Все еще посмеиваясь, Пако подошел к двери, обернулся, послал воздушный
поцелуй. Как только дверь за ним закрылась, Николь перестала улыбаться. Потирая
пострадавшую попку, она угрюмо уставилась на себя в зеркало.
Потом Николь пожала плечами и прошептала:
- Извини, Вилли, но номер не прошел. Он ничего не рассказал. Но и
удовольствия от меня сегодня тоже не получил.
Пако шел по широкому, устланному ковром коридору. На стене висели две
картины, в углублении стояла копия роденовского "Поцелуя". На одной картине
маленькая девочка в длинной ночной рубашке сидела на коленях у няни и читала
молитву. На второй - французский кавалерист эпохи первой мировой войны
склонился над умирающим конем среди сражения. Подпись гласила: "Прощай, мой
друг".
С задумчивым видом Пако вышел в маленький вестибюль, где имелись
многочисленные двери, а также еще один коридор, под прямым углом к первому. Там,
у позолоченного столика, сидел человек и читал газету. Рядом с чугунной вазой с
искусственными цветами стояла маленькая урна. Пако коснулся ее рукой и вздохнул.
- Пепел бедняги Жозефа, - сказал он. - Всегда надо помнить о старых друзьях,
Морис.
Человек с газетой равнодушно пожал плечами. Пако покачал головой.
- Напрасно он вынудил меня убить его, - грустно молвил он и, войдя в одну из
дверей, оказался в своем кабинете. Это была длинная комната, загибавшаяся в конце,
напоминая букву "Г". Пройдя по белому ковру, Пако сел за инкрустированный стол,
выдвинул ящик. Оттуда он извлек блокнот, а также маленькую красную книжечку.
Минут десять Пако сосредоточенно зашифровывал сообщение. Затем он встал и
прошел в соседнюю комнату, где находился передатчик, у которого сидел человек с
наушниками на шее и читал книгу в яркой бумажной обложке.
- Когда следующий сеанс, Пепе? - спросил Пако. Тот глянул на часы в
передатчике.
- Через пять минут. Они будут нас слушать в двадцать три ноль ноль.
Держа в руках розовый листок с радиограммой, Макуиртер с комично-набожным
видом шествовал по коридору за цепочкой монахов. Дойдя до конца, монахи свернули
к кельям, где им было положено находиться ночью под присмотром вооруженных
людей Габриэля. Макуиртер же прибавил шагу и направился в апартаменты
покойного настоятеля.
Габриэль сидел за столом и с карандашом в руке изучал бумаги в красной папке.
- Гермес спешит, вестник богов, - провозгласил Макуиртер, помахивая
листочком. - В высшей степени интересное сообщение от нашего друга Пако.
- Погодите. - Габриэль сосредоточенно читал. Макуиртер надул губы и стал
медленно прогуливаться по узорчатому ковру. Прошло две минуты. Габриэль закрыл
папку. - Только коротко, - сказал он.
Макуиртер положил перед ним листок.
- От Пако, - сказал он. - Похоже, некая молодая особа, хорошо известная Пако,
проводит разведку в его епархии. Упоминала Габриэля и говорила об алмазах. Пако
полагает, что кто-то навел ее на след, и спрашивает, не надо ли выяснить кто.
Габриэль откинулся на спинку кресла, уставясь бесцветными глазами на
Макуиртера.
- Пако может поступить разумнее, - сказал он. - Мы охладим пыл тех, кто сует
нос не в свои дела. Передайте Пако, пусть убьет эту молодую особу сегодня же.
- Есть. - Макуиртер взял листок, что-то записал на оборотной стороне. - Итак,
приказ поступил в двадцать три тридцать.
- Это все? - спросил Габриэль. - Есть сведения от других агентов? Что
происходит?
- Только то, что запланировано. Калонидес провел первую репетицию.
Получилось на пять минут дольше, чем требуется, но он не волнуется. Как-никак это
первая проба.
- Хорошо. Передайте мое распоряжение Пако.
- А что, если он заартачится? Как-никак это девица, с которой он спит.
Габриэль взял другую папку и, покосившись на Макуиртера, сказал:
- Пако не заартачится. Он получит удовольствие. Я его хорошо знаю. У него
будет повод пролить слезу. Он это обожает.
Двадцать минут спустя Пако расшифровал приказ Габриэля в своем кабинете. Он
медленно поднес к листку спичку и смотрел, как тот превращается в пепел. Он
подумал о Николь, о ее теплом мягком теле под ночной рубашкой, о длинных ногах в
чулках с подвязками...
На глазах у него выступили слезы, и одна покатилась по толстой щеке.
- Не понимаю Сибелиуса, - говорил Вилли Гарвин. - Много шума, а мелодии
нет. Вот старина Моцарт - совсем другой коленкор. Он-то умел писать музыку с
мелодией.
- Я не утверждаю обратного, - отозвалась Модести, стараясь говорить тише. -
Если выбирать кого-то одного, я предпочла бы Моцарта. Просто я хотела сказать, что
если ты постараешься вслушаться в Сибелиуса, то твои усилия не пропадут даром...
Было окол
...Закладка в соц.сетях
