Жанр: Триллер
Модести блейз 1. Модести Блейз
...ерить, как дела в
хранилище?
- Вы бы так поступили? - осведомился Габриэль, и в его голосе послышалось
презрение. - Они следят за нами. Ищут, нет ли замаскированных орудий, смотрят, не
делаем ли мы попытку приблизиться и взять их на абордаж. Что удивительного в том,
что два парохода некоторое время идут параллельным курсом? Неужели вы сразу
подумаете, что кто-то проник на пароход снизу, прорезав днище, и теперь
вламывается в хранилище?
- В Бейруте! - весело воскликнул Макуиртер. - Вот где обнаружится пропажа!
"Тибория" придет в порт ночью, они выставят полк охранников, чтобы доставить
сокровища в банк. Тогда-то они откроют хранилище, а алмазов и след простыл. - Он
прикрыл на мгновение глаза, потом широко открыл их, раскинул по сторонам руки и с
деланным ужасом уставился в пол. - Мыши! - взвизгнул он.
Миссис Фозергилл тупо выпучилась на него, постепенно до нее дошел смысл им
сказанного.
- Мыши! - повторила она и усмехнулась. - Неплохо, мистер Макуиртер.
Неплохо.
Двадцать минут спустя в динамике послышался шум.
- Подсолнух! - произнес голос Вилли Гарвина.
Он стоял в хранилище, держа в руке кусачки. За ним, в футе от большого
деревянного контейнера, в полу зияло большое рваное отверстие, вырезанные куски
стали лежали теперь в проходе четырьмя футами ниже. На лбу Вилли была все та же
лампа, от которой тянулся длинный, закрепленный у него на поясе провод, уходивший
сначала в дыру, а потом по проходу в колокол и в блюдце к батареям питания.
Два металлических контейнера находились именно там, где указал ему на
фотографии Борг - у стены. На каждом из них были замки с печатями. Вилли срезал
оба замка. По очереди открыв каждый из ящиков, он приподнял лежавшие сверху
прокладки, проверил содержимое. Алмазы напоминали гальку. Зачерпнув по
пригоршне из каждого ящика, он внимательно осмотрел камни, удовлетворенно
положил драгоценности обратно и закрыл ящики; из кармана комбинезона извлек
новые замки и закрепил их на скобах.
Пилот Луиджи оттащил кислородно-ацетиленовый аппарат по проходу. Затем его
голова снова появилась в отверстии. Вилли подтащил к дыре поочередно оба ящика и
стал протискивать их в дыру. Луиджи помогал снизу.
Им понадобилось десять минут на то, чтобы извлечь ящики из хранилища,
протащить их по проходу и затащить сначала в колокол, а потом через двойной люк в
блюдце.
Вилли нажал на кнопку микрофона и сказал:
- Мимоза.
Пилот улегся на поролоновый матрас, держа руки на рычагах управления и глядя в
один из иллюминаторов. Вилли задраил внешний люк, затем внутренний.
Пилот же переправил ртутный балласт вперед, чтобы в нужный момент блюдце
могло начать погружение. Когда Луиджи дал команду, Вилли положил руку на
рукоятку, соединявшую четыре маленьких рычажка. Затем он потянул ее вниз.
Раздался металлический щелчок сверху: замки, прикреплявшие колокол к блюдцу,
открылись. Колокол и блюдце разъединились. Аппарат начал плавно погружаться,
оставив колокол под днищем корабля. Вскоре они услышали сверху гул винта
"Тибории". Луиджи выровнял блюдце, и оно повисло в воде, словно морское
чудовище.
Вилли нажал кнопку микрофона и сказал:
- Рандеву.
Услышав Вилли в динамике радиорубки "Андроника", Модести обратила
внимание на усталость в его голосе. Да, ему нынче крепко досталось, но Модести
знала его выносливость. Еда и несколько часов сна снова вернут его в строй.
Макуиртер в восторге затопал ногами и захлопал в ладоши. Миссис Фозергилл
захихикала, почесывая свои светлые кудри. Даже Габриэль выказал признаки чувств:
его губы чуть дернулись, и серые щеки слегка зарумянились.
Сняв трубку телефона и глядя на Модести, он приказал:
- Остановить машины.
- Теперь, значит, мне остается лишь продать товар, - сказала Модести.
Габриэль кивнул, кладя трубку обратно.
- Продать для меня, - поправил он Модести. - И под моим присмотром. О
деталях договоримся позже.
- Об этом и речь, - сказала она, пожимая плечами. - Я же занимаюсь этим
делом, чтобы получить прибыль, а не синяки.
- Продолжайте в том же духе.
- Непременно. Степень моего усердия обратно пропорциональна количеству
синяков. Если меня покормят, наши сотрудничество, смею вас уверить, не пострадает.
Габриэль внимательно посмотрел на нее, потом сказал:
- Это можно. - И добавил: - Займитесь этим, Макуиртер.
В большом кабинете, окна которого выходили на гавань Порт-Саида, Таррант
схватил два донесения и стал их читать.
- По-прежнему какая-то ерунда, - буркнул Хаган. Он стоял у окна и смотрел на
"Мандрагору". От яхты к пирсу шел катер.
В кабинете был и третий человек в форме майора египетской армии. Он сидел за
столом с тремя телефонами.
- Все сплошная чушь, - отозвался Таррант. - Донесения были от капитана
"Тиберии". В первом сообщалось, что примерно в течение часа грузовое судно
"Андроник" шло параллельным с ними курсом. Ничего подозрительного на борту
"Андроника" замечено не было, но он на всякий случай велел орудийным расчетам
занять свои боевые посты.
Во втором донесении, посланном полтора часа спустя, говорилось, что
"Андроник" лег в дрейф и остался позади. Капитан извинялся за причиненное
беспокойство.
- Нет, тут что-то есть, - сказал Таррант. - Не может быть, чтобы это второе
судно появилось случайно.
- Но что тогда все это значит? - спросил от окна Хаган. - Что, черт побери,
происходит?
Таррант промолчал. Он велел проверить, есть ли на борту "Мандрагоры"
Габриэль, и теперь ждал результатов. Пять минут спустя в кабинет вошел работник
порта и учтиво отдал честь майору.
- Этого Габриэля там нет, - сказал он по-английски. - Я им сказал, что он
нужен для некоторых таможенных формальностей. Но его там нет. Капитан сообщил,
что он ночью куда-то отбыл с другими пассажирами, только ему неизвестно, куда
именно.
- Они на "Андронике", - сказал Хаган и выругался. - Равно как и Модести с
Вилли.
- Возможно, но зачем? - Таррант стал устало тереть глаза. - Зачем они
преследовали "Тиборию"? Что они сделали или что хотят сделать? Может, они
попробовали какой-то трюк и ничего у них не вышло?
- Черт бы побрал эти алмазы! - сказал Хаган, махнув рукой. - Габриэль исчез
где-то в Средиземном море. И к тому же забрал с собой Модести. Если им не удалось
заполучить алмазы, она ему больше не нужна. Ну, что мы будем делать?
- Без тщательного поиска с воздуха до наступления сумерек ни на что надеяться
не приходится, - сказал Таррант. - Мы не сможем установить местонахождение
"Андроника".
- И что же?
- А то, что нам придется сидеть и ждать. И уповать на то, что Модести и Вилли
сумеют за себя постоять.
Вилли Гарвин открыл глаза. Он лежал на спине на узкой койке в каюте. Руки в
наручниках были сложены на животе.
Шесть часов назад он появился в герметично закупоренном трюме "Андроника",
доложился Габриэлю, плотно поел и заснул. Он знал, что проспал шесть часов, потому
что поставил свой внутренний будильник именно на этот срок.
- Не вставай, Вилли-солнышко, - услышал он. Модести пододвинула к кровати
табуретку. У нее в руках были плошка с горячей водой, мыло и открытая бритва.
- Господи, где это ты раздобыла такое. Принцесса? - удивленно воскликнул
Вилли.
- Попросила у Макуиртера. Он очень развеселился, но попридержал язык. И
выполнил мою просьбу. В конце концов, зачем нам тут бритва? Или побриться, или
перерезать себе горло. - Она стала водить мокрым куском мыла по подбородку
Вилли.
- Я сам, Принцесса. Я уже большой мальчик!
- Если большой, так не спорь. Лежи и не дергайся.
- И ты справишься, несмотря на наручники?
- Не волнуйся. Когда я закончу, ты еще будешь в сознании.
Модести умело обращалась с бритвой. Еще когда она работала в Танжере на Луша,
какую-то часть дня она помогала в парикмахерской при публичном доме высшего
разряда. Там собирались мужчины и обменивались репликами, из которых можно
было почерпнуть много ценного.
Вилли Гарвин прикрыл глаза и расслабился. Ему было приятно прикосновение
прохладной бритвы, уничтожавшей щетину на его щеках. Ему было приятно лежать
тут после хорошо выполненного и неимоверно трудного дела.
- Надо отдать должное Габриэлю, Принцесса, - пробормотал он уголками губ.
- Крутая получилась операция.
- Круче не бывает! - Она тихонько подергала его за мочку уха. Этим она хотела
напомнить, что каюта, возможно, прослушивается. Не исключено, что именно
поэтому ее приглашали и в радиорубку, и в трюм - чтобы без помех установить тут
микрофоны.
Вилли открыл один глаз и тут же его закрыл, давая понять, что сигнал услышан.
- Но что произойдет, когда "Тибория" прибудет в Бейрут и выяснится, что
стекляшки сплыли? - спросил он. - Тут сделается жарко, очень жарко. В первом же
порту сюда заявится целая армия. Найдут и блюдце, и трюм, и алмазы, и все
остальное.
- Нет, я спрашивала об этом. - Модести туго натянула кожу его щеки и ловко
провела бритвой. - Сегодня ночью мы покидаем судно - в компании Габриэля и
других. Не знаю, правда, куда мы потом направимся. Но судно пойдет дальше, и
блюдце сбросят у греческих островов - там, где должна работать съемочная группа.
- Это неплохо придумано. Но у судна все равно будут проблемы. Его видели. Два
часа мы шли параллельным курсом с "Тиборией".
- Первый порт, в который оно зайдет, это Брест. К тому времени трюм примет
самый обычный вид. Никто не сможет ни к чему прицепиться.
- А их не остановят в открытом море?
- Кто? - Модести положила бритву и стала насухо вытирать лицо Вилли
полотенцем. - Заинтересованные стороны - шейх Абу-Тахир и британское
правительство. У шейха нет военного корабля, а британцы ни за что не станут
останавливать иностранное торговое судно на основании лишь очень туманных
подозрений.
Вилли провел рукой по щеке и сказал:
- Спасибо, Принцесса. Просто высший класс. Я не рассказывал тебе о девице из
Сантьяго?
- Кажется, нет. По крайней мере, про Сантьяго не рассказывал. - Она промыла
бритву под краном и стала протирать ее.
- Девица была очень даже ничего, - мечтательно протянул Вилли. - Очень
страстная. Но любила щетину. Не бороду, не выбритое лицо, а именно щетину.
- Маленькое, но безвредное извращение. - Модести закрыла бритву, положила
ее на полочку и улеглась на вторую койку. - Так что же случилось, Вилли?
- Ничего такого. Я вообще пробыл там недолго. Признаться, очень непросто все
время поддерживать щетину. А она, по слухам, вышла за парикмахера. Он
обрабатывал подбородок и щеки машинкой. И поэтому мог отлично соответствовать
ей двадцать четыре часа в сутки.
Модести улыбнулась, достала мятую пачку сигарет, вынула две, зажгла и передала
одну Вилли.
- Жаль, Габриэль нас опередил, - сказала она. - Неплохой улов ты притащил с
"Тибории".
- Ну, нельзя же все время выигрывать. Если бы мы вовремя узнали, что Габриэль
взялся за дело, мы, по крайней мере, могли бы заработать на сбыте.
- Теперь уже поздно об этом. - Она затянулась сигаретой. - Мы останемся с
пустыми руками. И это еще если нам повезет.
Вилли понял намек и изобразил легкое смятение.
- Думаешь, он может нас убрать?
- Не исключено, что он рассматривает такой вариант. Только ума не приложу,
как он тогда надеется вступить в контакт с моим клиентом в Стамбуле без меня? Он,
наверно, решил держать тебя в заложниках, пока все не будет доведено до конца.
- А потом?
- Ну, вряд ли Габриэль отпустит меня, а тебя уберет. Ведь я могу и запеть.
- Верно. Значит, у нас есть шанс.
- Но только если мы ведем себя тише воды, ниже травы. Запомни это
хорошенько. От этого зависит все!
- Ясно. - Вилли потянулся и откинулся на подушку. Минуту спустя он спросил:
- А как там эта твоя кобыла в Бенилдоне? Она вроде собиралась ожеребиться.
Глава 17
В одиннадцать часов Макуиртер вошел в каюту Габриэля. Тот, вооружившись
вилкой, сидел и угощался салатом с фруктами и орехами. Рядом стоял стакан молока.
У переборки сидела миссис Фозергилл и, нахмуря лоб, решала кроссворд в журнале.
Ее неровным детским почерком пока что было вписано только три слова.
- Они беседуют, - доложил Макуиртер. - Все записывается на магнитофон.
Большая ценность.
Габриэль вопросительно поднял брови, и Макуиртер пояснил:
- Переливают из пустого в порожнее.
- А конкретнее? Макуиртер прикрыл глаза.
- Беседуют о лошадях. О девице из Сантьяго, о стихах К. С. Льюиса, о том, что
Блейз хочет поставить на свою машину кварцевую фару, о Новом Орлеане, о джазе
Ала Херта, о том, что на аукционе "Кристи" она купила какое-то серебро. О Гарольде
Пинтере - Блейз считает, что он гений, а Гарвин говорит, что он просто театральный
мошенник. Еще какая-то электронная чушь насчет генератора, который он где-то там
хочет установить. Об Отто Клемеере, который дирижировал оркестром - Девятая
симфония Бетховена, о девице из Сингапура.
- Хорошо, достаточно. - Габриэль положил вилку. - Значит, они не говорили о
том, что с ними может случиться?
- Буквально несколько слов. Они уверены на девяносто процентов, что
выкрутятся - если будут вести себя хорошо.
- Ладно, - Габриэль отпил молока. Миссис Фозергилл почесала бок и,
удивленно посмотрев на мужчин, сказала:
- А зачем же их отпускать?
- Вот и я про то же, миссис Фозергилл, - сказал Габриэль, чуть растягивая губы
в улыбке. - Не беспокойтесь. Никуда они от вас не денутся. Но всему свое время.
Он допил молоко, оттолкнул тарелку. Вдруг глаза его зажглись предвкушением
удовольствия.
- Распорядитесь насчет проектора и экрана, - велел он Макуиртеру. - Времени
у нас вагон, и мы успеем еще посмотреть новый мультик.
Деревянный пирс на деревянных сваях находился на самом конце островного
мыса. "Андроник" остановился в двухстах ярдах от берега, чтобы не сесть на мель. На
воду был спущен моторный катер.
Ночь выдалась теплой, но для Вилли и Модести, запертых в душной кабине, она
показалась прохладной, освежающей. Пока два ящика с алмазами спускали в катер по
трапу, они стояли и с наслаждением вдыхали морской воздух. Они не разговаривали,
но внимательно вглядывались в очертания острова, видневшиеся в свете полной луны.
В монастыре на вершине холма в нескольких окнах мерцали огоньки.
По-прежнему Модести и Вилли были в наручниках. Когда они спустились в катер,
там уже сидело четверо. За ними спустились Борг и миссис Фозергилл, и наконец
Макуиртер и Габриэль. Катер медленно двинулся к пирсу. Когда они вылезли, то
заметили, что "Андроник" уже отходит.
Полчаса ходьбы, и они оказались у подножья холма, откуда начинались ступеньки,
которые вели вверх к монастырю. Борг с пистолетом в руке шел за пленниками. За
ним следовали Габриэль и Макуиртер. Впереди миссис Фозергилл и четверо мужчин
тащили ящики, сменяя друг друга.
Пока они шли, Модести внимательно разглядывала монастырь, пытаясь не только
запечатлеть в сознании его внешние очертания, но и вычислить то, что находится
внутри. Она знала, что Вилли делает то же самое.
Отворились тяжелые дубовые двери, и Вилли с Модести оказались в огромной
кухне. С одной стороны были две большие печи, каждая длиной в шесть футов. В углу
находился колодец с низким каменным ограждением, оборудованный воротом. На
большом деревянном столе два монаха сосредоточенно месили тесто. Человек с
плоским монгольским лицом сидел на стуле, держа на коленях автомат. Из кухни вела
широкая лестница с каменными ступенями. Второй пролет, располагавшийся под
прямым углом к первому, выводил на длинную галерею, шедшую вдоль стены, за
которой, судя по всему, находилась церковь. Там велись реставрационные работы и
царила привычная в таких случаях неразбериха.
Часть деревянного ограждения галереи была снята. У стены стояли лестницы,
лопаты, ломики, кирки. У самого края отвесной стены высотой в тридцать футов, на
деревянных колодках, виднелся огромный металлический чан в половину
человеческого роста, на три четверти наполненный булыжниками. Через три
отверстия по кромке были продеты цепи, сходившиеся на крюке. Крюк крепился к
массивному тросу, протянутому вверх к лебедке, размещенной под стропилами. Всю
церковную мебель убрали, пол был завален мешками с цементом, бревнами, кучами
песка, а также разнообразными инструментами. Судя по простоте приспособлений,
монахи сами проводили все реставрационные работы.
Модести и Вилли пробирались через заставленную стройматериалами галерею.
Борг шел за ними следом. Они внимательно смотрели по сторонам, стараясь не
упустить ничего из того, что попадалось им на глаза. Из галереи вела открытая дверь.
Пройдя через нее, они оказались в одном коридоре, потом в другом и наконец
добрались до большой комнаты, в которой раньше располагалась резиденция
настоятеля монастыря.
Два ящика с алмазами уже стояли на столе, и те, кто их сюда доставил, тяжело
дышали, еще не успев прийти в себя от проделанной работы. Только миссис
Фозергилл не выказывала никаких признаков утомления. Она с надеждой посмотрела
на бутылки на столике, затем на Габриэля, который начал открывать ящики.
- Ладно, - сказал Габриэль, - можно и промочить горло. Помогите ей,
Макуиртер.
- Я бы тоже выпил... - начал было Вилли, но тут же осекся.
- Правильно, - отозвался Габриэль. - Процесс обучения идет своим ходом. -
Потом, уже обратившись к Модести, он спросил: - Как вам наша база?
- На уровне. Как и вся операция, - признала она. - А что станет потом с
монахами? Они, конечно, молчальники, но не до такой же степени! Например, они
смогут опознать вашу фотографию.
- У них не будет возможности, - сказал Габриэль. - Все исчезнут. "Мария
Селеста" . Большая тайна. Но пока от них немало пользы.
- Но ведь может появиться пароход с продуктами, с оборудованием. Наверно, он
приходит по расписанию.
- Каждые три месяца. А мы заняли монастырь через четыре недели после
последнего прихода. Когда появится следующий, нас уже не будет.
- Значит, у вас нет проблем, - усмехнулась Модести. - Если не считать сбыта.
Когда мы это обсудим?
- Когда я буду готов, - сказал Габриэль и приказал Боргу: - Увести. В
отдельные кельи. Каждому по матрасу и по два одеяла, а также ведро и умывальник.
Двухчасовая прогулка. Трехразовое кормление. Охранник в коридоре двадцать четыре
часа в сутки.
Модести уставилась на него, изобразив на лице сочетание смятения и гнева.
- Что, по-вашему, мы можем предпринять? - сердито осведомилась она.
Габриэль открыл крышки обоих ящиков, удалил прокладки и уставился на алмазы.
- Ничего, - сказал он. - Я как раз об этом и позаботился.
Кельи были в разных концах узкого коридора на верхнем этаже, куда вела узкая
винтовая лестница. Пленники поднялись по ней в сопровождении Борга и худого
испанца с покрытым шрамами лицом. В двери одной из келий торчал большой ключ.
Дверь, сделанная из прочного дерева, с небольшой металлической решеткой, была
распахнута. Дверь выглядела старой, но не столь древней, как сам монастырь.
Модести сделала вывод, что это место в свое время служило военной крепостью.
Борг вошел в келью, бросил на пол матрас и два одеяла. В углу стояло ведро и
металлический таз. С потолка свешивалась на проводе тусклая лампочка. В верхнем
углу дальней стены имелось маленькое окошко.
Вилли посмотрел на Модести и спросил:
- Как ты думаешь, когда мы будем есть?
- Наверно, через полчаса.
- Отлично.
- Вы будете есть завтра, - проворчал Борг и толкнул Вилли в камеру, потом
запер за ним дверь.
В тридцати шагах от камеры Вилли находилась камера, предназначенная для
Модести. Она была почти такая же, только у внутренней стены имелся выступ от
дымохода, отчего келья казалась меньше.
- Разве Габриэль не велел вам снять с меня наручники? - спросила Модести.
- Никаких указаний не было, - равнодушно пожал плечами Борг.
Модести вошла в келью и услышала, как за ней закрылась дверь и щелкнул замок.
Она обернулась и увидела за решеткой лицо испанца. Судя по звуку шагов, Борг уже
спускался по винтовой лестнице. Опустившись на колени, Модести стала расправлять
матрас и одеяла.
Вилли Гарвин пролежал с закрытыми глазами ровно тридцать минут - он
прекрасно понял инструкции Модести.
Затем он бесшумно поднялся и подошел к двери. Осторожно глянув в
зарешеченное окошечко, он увидел, что испанец сидит на стуле в середине коридора и
при свете единственной лампочки читает книжку в бумажной обложке.
Вилли поднял правую ногу, осторожно потянул за край резиновой оболочки,
покрывавшей низ ботинка. Вскоре резина легко отделилась. Затем большим пальцем
он отодрал всю оболочку. Не спуская глаз с охранника, вставил ноготь в паз винта,
спрятанного в подошве, и повернул. Винт легко поддался. Несколько секунд спустя
Вилли извлек металлический стержень с причудливо изогнутым кончиком.
На другом конце коридора Модести тихо звякнула наручниками о решетку.
Испанец встал со стула и подошел к двери, уставясь в нее сквозь прутья решетки.
- Можно чего-нибудь попить? - попросила Модести. - Например, воды?
- Завтра, - сказал испанец, отворачиваясь.
- Погодите. Я прямо-таки вся горю.
Двусмысленность фразы заставила испанца снова повернуться к решетке. В его
красных глазках загорелся огонек вожделения. Его звали Каналехос, и его фотография
имелась в досье Модести. Она прекрасно знала, что это за человек. До Габриэля он
работал на ОАС и слыл большим специалистом по допросам с пристрастием.
Особенно он любил работать с женщинами. Модести встречалась с двумя женщинами,
которым удалось выжить именно потому, что они быстро сломались. Впрочем, если
бы те, кто скончался в застенке у Каналехоса, могли обменяться впечатлениями с
теми, кто уцелел, они, возможно, решили бы, что судьба оказалась к ним более
благосклонна.
- Ну, в чем дело? - спросил он.
- Труба от кухни проходит через камеру. Она пышет, как печка. А я даже не могу
снять свитер.
Жестом он велел ей отойти от двери, и Модести тотчас же подчинилась. В замке
повернулся ключ, и Каналехос вошел в камеру, сжимая тяжелый охотничий нож.
- Подними свитер спереди, - приказал он.
Модести неловко стала стаскивать липнувший к телу свитер.
- Повернись.
Она подчинилась. Он задрал свитер сзади, забросив его ей на голову. Пальцы ее
правой руки нащупали конго, зажатое под левой подмышкой. Несколько минут назад
она извлекла это оружие из своего шиньона.
- Повернись.
Теперь Модести оказалась лицом к лицу с испанцем. Он протянул свободную
руку, чтобы совсем стащить свитер. Она почувствовала, как палец зацепил за край ее
лифчика, чтобы заодно сдернуть и его. На его лице блуждала мерзкая ухмылка. Рука с
ножом была совсем рядом.
Она ударила Каналехоса конго так, что край оружия вонзился в кисть испанца,
парализовав пальцы. Нож описал дугу в воздухе и упал на матрас.
Не теряя времени даром, она ударила испанца коленом в пах. Глухо вскрикнув,
Каналехос стал медленно сгибаться, словно лук под руками стрелка. Затем, схватив
конго двумя руками, Модести опустила его что было сил, метя в роковую точку на
виске.
Между тем Вилли Гарвин открыл второй наручник и убрал стержень. Он содрал
вторую "галошу" с ботинка, встал с матраса, подошел к двери. Выглянув в коридор,
увидел, что охранника нет на месте.
Вилли нахмурился и присел у скважины. Да, для такого старинного замка
следовало бы выбрать другую отмычку, но и то, что было у него, годилось. Он стал
тихо ворочать инструментом в замке, отыскивая выемки. Тут что-то коснулось его
отмычки, и он замер. Оказалось, что кто-то пытается вставить в скважину ключ.
Он быстро извлек отмычку и отскочил в сторону, встав спиной к двери. Дверь
приоткрылась на два дюйма.
- Никаких лишних движений, Вилли, - тихо сказала Модести. - Это я.
Он отошел от стены. Она вошла в камеру. Свитер на ней по-прежнему был
перекручен. Модести вытянула руки, и Вилли стал орудовать стержнем.
- Что Каналехос? - спросил Вилли.
- Я уложила его спать. Вечным сном.
- Давно пора, - кивнул Вилли. - Он и так уже прожил лишнее. - Щелкнула
пружина первого наручника, и Вилли занялся вторым. - Ну, а как насчет остальных,
Принцесса? - спросил он. - Когда начнем действовать? Как будем их успокаивать?
На время или навсегда?
- Навсегда, Вилли. Будем играть по их правилам.
Щелкнула пружина второго наручника. Модести стащила с себя свитер, бросила
на пол. Вилли снял куртку, швырнул ее на матрас. Потом снял и темную рубашку. Он
повернулся спиной к Модести. Застыл в ожидании. В тусклом свете его кожа
выглядела странно безжизненной. Модести нащупала кромку тонкого слоя пленки,
потом резко рванула вниз. Послышался такой звук, словно с тела сдирают пластырь.
Вилли поморщился, потом повернулся к Модести. В руках у нее оказалась
оболочка из пенорезины, внешний слой которой был телесного цвета. Очень тонкая по
краям, в центре оболочка достигала в толщину до дюйма. Она прикреплялась к коже с
помощью клейкого пластыря, создавая впечатление нормальной человеческой спины.
Модести выложила "ложную спину" на матрас. Вилли схватил рубашку и начал
тереть ею свою настоящую спину, как полотенцем. Затем он с облегчением повел
плечами.
- Тяжело пришлось в колоколе? - спросила Модести.
- Работать было трудновато. Там стояла такая адская жарища, я так потел, что
боялся, вдруг эта штуковина отклеится.
Вилли присел на корточки рядом с Модести. Они разорвали "спину". Во
внутреннем слое обнаружились углубления, в которых находились разнообразные
предметы. Вилли начал их поочередно извлекать.
Модести между тем сняла лифчик, положила его на матрас. Он был из двойной
эластичной ткани. Отодрав подкладку, Модести извлекла из одной чашечки тонкий
моток черного провода, а также маленький пластмассовый цилиндрик, в котором
находились затычки для носа, с помощью которых она усыпила часового у тюрьмы,
где содержался Вилли. В другой чашечке был большой сдутый черный шар и цилиндр
побольше, с удлиненным носиком. Выпотрошив лифчик, Модести снова надела его, а
затем и свитер.
Тем временем Вилли выложил уже все содержимое своей "ложной спины". Там
было два лезвия с длинными тонкими наконечниками, навинчивающимися на
костяные рукоятки. Кроме того, он вынул два черных пластмассовых брусочка
размерами пять дюймов в длину на три в ширину и на четверть дюй
...Закладка в соц.сетях
