Жанр: Триллер
Магический круг
...- хороший вопрос, - зачем Пандора вышла
замуж за такого презренного человека. Вернувшись к вечеру в его дом в Вене, мы узнали, что,
пока мы отсутствовали, наша мать умерла. Младшие дети жутко расстроились, и нас всех рано
отослали спать. На следующее утро, едва забрезжил рассвет, несколько крепких слуг под
конвоем отвезли меня на поезде обратно в Зальцбург. С тех пор я не видел Пандору пять лет,
поскольку ее увезли из Вены, а потом началась Первая мировая война. Лишь по прошествии
пяти лет я узнал, что в ту самую ночь мой отчим изнасиловал ее, и не раз. И заставил ее выйти
за него замуж, угрожая тем, что обнародует кое-какие известные ему сведения, из-за которых
сама Пандора и ее семья могли подвергнуться большой опасности.
- Не может быть! - с трудом выдавила я. - Ты, часом, не сошел с ума?
- Нет. Хотя тогда думал, что могу свихнуться, - сказал Лаф с горькой улыбкой.
По его тону я поняла, что он говорит правду, и подумала, рассказывал ли он кому-нибудь
об этом раньше.
- Дядя Лаф, а ты не хочешь закончить ту историю? - спросила я, подплывая к нему и
кладя руку ему на плечо. - Извини меня за то, что я сказала. Мне действительно нужно узнать
всю правду.
- Позволь мне продолжить с того момента, как мы все вместе с Везунчиком сели в
карету и покатили к Хофбургу, чтобы взглянуть на оружейную коллекцию, среди экспонатов
которой наш новый знакомый обнаружил некое таинственное и волшебное древнее сокровище.
МЕЧ И КОПЬЕ
В течение многих веков австрийские Габсбурги кроили и перекраивали свою обширную
империю посредством череды великолепных браков с наследными принцессами таких стран,
как Испания, Венгрия и так далее. Ныне часть Хофбурга, зимний дворец Габсбургов, была
превращена в музей, где народу показывали королевские драгоценности, столовое серебро и
многочисленные раритеты, собранные за многовековую историю.
Оружейная коллекция, одна из самых больших в мире, представляла особый интерес для
Везунчика. Он уже говорил, что верит в судьбу, но по пути в музей в нашей карете, обращаясь к
нам, детям, подчеркнул, что судьба немецкоязычных народов вовсе не обязательно должна
быть связана с этой династией межнациональных браков, породивших разношерстное
население, которое мы видим вокруг нас на улицах австрийской столицы. Однако это уже
начало другой истории Адольфа, к несчастью известной теперь всему миру.
Сейчас нам важно то, что Везунчик обнаружил в Хофбурге две потрясшие его реликвии:
меч и копье. Эти исключительно древние и ценные, как он полагал, экспонаты почему-то были
размещены в углу зала в неприметной стеклянной витрине, до которой добирался лишь самый
дотошный любитель старины. Рукоять длинного изогнутого меча скорее относилась к эпохе
средневековья, чем к древней истории. А небольшое невзрачное темное копье закреплялось на
древке грубым медным кольцом. Мы, дети, молча разглядывали эти реликвии, пока Эрнест не
попросил Везунчика рассказать нам, что это за оружие.
- Этим реликвиям, - почти благоговейным тоном сказал Везунчик, - по крайней мере
две тысячи лет, а возможно, гораздо больше. Общеизвестно, что они существовали уже во
времена Христа, и весьма вероятно, что принадлежали они его прославленным ученикам.
Считается, что именно с этим мечом святой Петр гулял по Гефсиманскому саду и отсек им ухо
рабу первосвященника. Иисус посоветовал ему вложить меч в ножны, ибо недаром говорится:
"Взявшие меч, мечом погибнут". Но история копья еще более интересна, - продолжил
Везунчик. - Оно принадлежало римскому центуриону Гаю Кассию Лонгину, который служил
под началом Понтия Пилата. Этим самым копьем Лонгин пронзил грудь Христа на кресте,
желая убедиться в его смерти, и увидели они, как кровь сочится из раны...
Я видел в витрине перед нами отражение узкого, бледного лица Везунчика. Глядя на это
оружие, он явно переносился мысленно в какой-то иной мир. Расширенные зрачки ярко-синих
глаз с густыми темными ресницами увеличивали гипнотическую силу его взгляда. Но Пандора,
стоявшая с другой стороны от витрины, разрушила эти чары.
- А в самой витрине написано, - равнодушно сообщила она, - что меч этот когда-то
принадлежал Аттиле, царю гуннов, а копье - Фридриху Барбароссе, знаменитым личностям
германской истории и тевтонских легенд. И еще там говорится, что согласно легенде, если эти
два оружия окажутся в руках одного воина - как это случилось, очевидно, с Карлом
Великим, - такой воин станет во главе всего цивилизованного мира.
- Так значит, поэтому Габсбурги правят столько столетий? - с интересом спросил я
Пандору, пытаясь постичь тайный смысл древней легенды. - Потому что в их музее сейчас
хранятся оба этих оружия?
Но за нее ответил Везунчик, тоже вышедший из транса.
- В легенде говорится, что именно воин должен завладеть ими обоими, - отрезал он. -
А эти так называемые Габсбурги лишь подтверждают собственное имя: насест для ястреба, но
не сам ястреб . Они вьют гнезда там, где приземлятся, и украшают их перьями. Они утратили
охотничий инстинкт вместе с гордостью и храбростью. И насколько мне стало известно, для
достижения той власти, о которой ты, Пандора, сказала, недостаточно этого оружия.
Существует еще много древних реликвий, покрытых пылью веков. Только когда все они
воссоединятся в руках одного воителя, изменится весь наш мир. И такое время, я убежден, уже
совсем близко.
Мы, дети, более почтительно уставились на два экспоната в стеклянной витрине. Но я
втайне усомнился в возможности глобальных изменений, особенно если все остальные
"древние реликвии" такие же неказистые и хрупкие на вид, как эти.
- Если это время так близко, - сказал мягкий голос за моим плечом, - то наверняка
тебе известно, какие еще реликвии нужно найти?
Мы обернулись и увидели, что вопрос задал молодой кузен Пандоры, мой учитель музыки
Дакиан Бассаридес, о котором мы почти забыли, поскольку он уже давно скромно помалкивал.
Везунчик взволнованно кивнул головой.
- Да, я полагаю, нужно собрать тринадцать реликвий. Среди них посуда, одежда, разные
инструменты и военные приспособления, а еще один драгоценный камень и одна игровая дос-
ка. Благодаря своим исследованиям я узнал, что их старательно прятали с древнейших
времен, но последний раз, я почти уверен, они были собраны воедино во времена Христа -
иными словами, на заре нашей эры. Именно поэтому я продолжил свои изыскания в Мельке и
Зальцбурге, поскольку здесь, на берегах Дуная, и высоко в горах, в Зальцкаммергуте, обитали
древние племена, и я понял, что именно там надо искать необходимые мне сведения. Там
можно найти священные руны...
- Руны? - встревожилась я.
Мне показалось, что помрачневший вдруг Лаф замолчал не просто так, он как будто
мысленно перенесся в какую-то иную эпоху.
- Да, манускрипт, написанный рунами. И я подозреваю, что нечто в таком роде отписал
тебе в завещании твой кузен Сэм, - сказал Лаф, всплывая из моря кошмарных
воспоминаний. - Везунчик, то есть Адольф, пытался собрать и расшифровать их уже тогда в
Вене, перед началом Первой мировой войны. Я уверен, что ему так и не удалось успешно
завершить свои изыскания. Зато удалось кому-то другому.
- Я не думаю, что получу такой манускрипт от Сэма, - сказала я, хотя вряд ли стоило
даже намекать, что Сэм еще жив или что я разговаривала с ним об этом. - Однако я уже
получила другой рунический манускрипт от одного твоего приятеля, хотя пока не имела
возможности выяснить...
- От моего приятеля? - сказал Лаф. - Какого приятеля?
- Вольфганга Хаузера. Он приехал из Вены...
- Гаврош, да что ты такое говоришь?! - Даже в тумане бассейна я заметила, как
побледнело его загорелое худощавое лицо. - Вольфганг Хаузер мне не приятель. Откуда он
мог раздобыть манускрипт? Где он взял его?
Не знаю, выразило ли мое лицо, как мне стало страшно, но, взглянув на меня, Лаф
спросил:
- Ох, Гаврош, что ты наделала?
Я взмолилась, чтобы ответ на этот вопрос не означал полного провала нашего гиблого
дела, хотя уже начала осознавать, что именно так все и обстоит.
- Дядя Лаф, я хочу, чтобы ты без всяких недомолвок сказал мне, кто такой Вольфганг
Хаузер и откуда ты его знаешь, - сказала я, тщательно выбирая слова, несмотря на то что
сильно сомневалась, что хочу услышать ответ.
- Да я его вовсе и не знаю, - сказал Лаф. - Мы виделись с ним один или два раза. Он в
фаворе у Зои, один из тех смазливых прихлебателей, которыми она, словно браслетами,
предпочитает украшать свою жизнь.
Я похвалила себя за то, что не дрогнула, услышав столь грубое определение предмета
великой страсти всей моей жизни, и не стала заострять внимание на том факте, что подобное
описание вполне подходит к отношениям дяди Лафа с Бэмби.
- Однако я знаю твою тетушку Зою, - продолжил Лаф. - Она никогда не была царицей
ночи, какой любит изображать себя. Все это чистый блеф. А вернее, торговая реклама,
программная пропаганда, придуманная и скроенная для Зои, известнейшей в свое время
танцовщицы, самым пройдошным торговцем нашего века. И она, на пару со своим
благодетелем, долгие годы пыталась выманить этот манускрипт у Пандоры, которая владела им
по праву. Вероятно, ты уже догадалась, что личным наставником, лучшим другом и
ближайшим доверенным лицом Зои в течение четверти века был не кто иной, как Адольф
Гитлер.
Лаф умолк и внимательно посмотрел на меня. Душа у меня ушла в пятки, и я
почувствовала, что немедленно должна вылезти из парной жары бассейна, чтобы не потерять
сознание. А эхо разносило над туманными водами очередные слова Лафа:
- Просто невероятно, чтобы Зоя или Вольфганг Хаузер завладели копией того
манускрипта. Все, что принадлежало Эрнесту, он тщательно скрывал всю свою жизнь. -
Помолчав немного, он прошептал: - Гаврош, я умоляю тебя, не доверяй никаких документов
Хаузеру. Его нельзя подпускать к ним на пушечный выстрел. Иначе ты поставишь под удар все
то, ради чего Пандора и Эрнест рисковали жизнью и что в итоге действительно стоило им
жизни, как и твоему кузену Сэму.
ПРАВДА
С нитью путеводной
Я под землей до правды доберусь.
Шекспир. Гамлет
И и с у с:
... Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы
свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа
Моего.
П и л а т:
Что есть истина?
Евангелие от Иоанна, 18, 37-38
Следовательно, попытка постичь Истину, и в особенности
Истину, ниспосланную богами, является стремлением к
божественному.
Плутарх. Моралии
Я люблю истину, это у меня нечто вроде хобби.
Кэри Грант в роли предводителя воров Джона Роби в
кинофильме "Поймать вора"
Иудея. Весна 33 года
ПЕРВЫЙ АПОСТОЛ
Воскресши рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине... но они
(его ученики), услышавши, что Он жив, и она видела Его, - не поверили.
Евангелие от Марка, 16, 9-11
- Но какая правда ему нужна? - спросил Иоанн Зеведеев своего старшего брата
Иакова. - Как может Иосиф Аримафейский рассчитывать, что кто-то из нас точно вспомнит,
что произошло больше года назад?
Братья оставили позади порт Яффы и корабль, на котором Иаков только что вернулся из
годичного плавания, выполнив возложенную на него миссию в землях кельтской Иберии. Они
вышли из города по каменистой широкой дороге.
- Когда мы гостили с Иосифом на островах Британии, - сказал Иаков, - он говорил
мне, что, по его разумению, упустили мы какой-то важный момент в истории последних дней
Учителя. Ты знаешь, Учитель всегда говорил, что, исполняя свою миссию, поделится
"сокровенными знаниями" с его верными учениками. Иосифу пришло в голову, что, возможно,
Учитель, осознавая краткость своего пребывания на земле с нами, успел поделиться этими
секретами, но, поскольку говорил он притчами, никому из нас не удалось постичь скрытый
смысл его слов. Вот почему я так спешил вернуться сюда из кельтской Иберии и доставить
письмо Иосифа к Марии из Магдалы с просьбой разобраться в этом деле. И он надеется, что мы
- ты, Симон Петр и я, как три избранных Учителем преемника, - окажем ей поддержку.
Иаков и его младший брат Иоанн Зеведеев, вместе с их постоянными спутниками
Симоном Петром и братом его Андреем, были первыми учениками, которых приобщил
Учитель к своим проповедям. Встретив их на берегах Геннисаретского озера, он велел им
бросить рыболовные сети и следовать за ним, сказав, что сделает их "ловцами человеков".
Поэтому братья Зеведеевы, будучи первозванными, рассчитывали на привилегированное
обхождение. И к ним относились с должным почтением... до недавнего времени. За последний
год все изменилось, с горечью подумал Иоанн. Его старший брат слишком долго отсутствовал,
и ему еще многое предстоит узнать.
- Не объяснишь ли ты мне, откуда Мария из Магдалы может что-то понимать в таких
вопросах? - спросил Иаков. - Почему именно она должна быть главной посланницей?
- Иосиф сразу стал поддерживать Марию, когда она заявила, что является первой среди
апостолов: ведь в то утро в Гефсиманских садах у Иосифа она первой увидела Учителя
воскресшим из гроба после смерти, - сказал Иаков. - И когда бы Иосиф ни обращался к ней,
он неизменно теперь называет ее равноапостольной или даже Первой Посланницей. И хотим
мы того или нет, надо откровенно признать, что эта особая честь, которой Учитель удостоил ее
напоследок, была вполне в его духе. По правде говоря, он всю жизнь оказывал Марии подобные
знаки внимания.
- Допустим, он любил целовать ее! - усмехнулся Иоанн. - Но мир знает, что это я был
самым любимым учеником Учителя. Он обращался со мной как с сыном и обнимал даже чаще,
чем Марию. Разве не мне доверил он заботу о его матери после его смерти, как если бы я был ее
родным сыном? И еще Учитель сказал, что мы с тобой отведаем из его чаши, когда придет
царствие небесное. Значит, он высоко оценивал нас, так же как Марию.
- Ох, опасаюсь я той чаши, Иоанн, - мягко сказал Иаков. - Возможно, благоразумие
подскажет и тебе опасение.
- Иаков, с тех пор как ты покинул Иудею, здесь многое изменилось, - сказал младший
брат. - Не существует больше даже нашего триумвирата. Петр говорит, что только "скала"
может стать краеугольным камнем и что именно он был избран Учителем. Единства больше
нет, есть фракции и зависть, взаимные обиды и негодование друг на друга. Если бы ты провел
этот год в Иерусалиме, то, возможно, мы не пришли бы к такому плачевному положению.
- Какие тревожные известия, - сказал Иаков. - Но я уверен, наше положение не
настолько ужасно, и мы еще можем все исправить.
Он положил руки на плечи своего брата, как обычно делал Учитель. Иоанн огорченно
вздохнул. Как же ему не хватало простоты и силы Учителя!
- Ты не понимаешь, Иаков, - сказал Иоанн. - Мария стала для Петра чем-то вроде
бельма на глазу. Уже много месяцев она живет с семьей в Вифании, и никто даже не видит ее.
Петр злится на нее даже больше, чем на меня, из-за ее особой близости к Учителю. Он стал
совершенно неузнаваемым и утверждает теперь, что проповеди или исцеление - не женское
дело, что мессианские странствия - это удел мужчин, а женщины в лучшем случае могут лишь
сопровождать их. И кроме того, они должны покрывать волосы, ибо сказано, что велико
искушение от такой открытости и вольности, допущенной при жизни Учителя, и направит оно
большинство женщин на путь распутства.
- Но... ты хочешь сказать, что Симон Петр самостийно придумал все эти новые
правила? - прервал его Иаков.
- У него нашлись сторонники, хотя, уверяю тебя, меня среди них не было! Иаков, ты
должен понять, что пока вы с Иосифом ищете правду или истину, некоторые, по их убеждению,
уже нашли ее. Начали ходить легенды, толкующие каждое слово и дело Учителя, а в роли
толкователей выступают те, кто никогда не понимал или вообще не знал его. Эти бестолковые и
противоречивые истории иногда даже приукрашены совершенно наглыми выдумками! В них
допускается, к примеру, что те "семь бесов", которых Учитель изгнал из Марии, были не
просто грехами гордости или тщеты ее просвещения или красоты, но чем-то значительно более
худшим... чем-то продажным...
- Да как же они смеют говорить такие вещи? - воскликнул Иаков. - Как же Петр
позволяет такое? Разве не страшится он того, что Учитель не допустит его в свое царствие?
- Пожалуйста, братец, запомни, - сказал Иоанн с горьковатой усмешкой, - что сам
Симон Петр держит ключи от того царствия. Их тайно передал ему Учитель, и никому не
ведомо, где и когда это было. Теперь ты понимаешь, мой дорогой брат, что вернулся как нельзя
более кстати.
Бригантий. Лето 34 года
СЛОВА
Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство... Ибо восстанут лжехристы и
лжепророки... солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы
небесные поколеблются...
И во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие... Небо и земля прейдут,
но слова Мои не прейдут.
Евангелие от Марка, 13, 8-31
В последних отблесках заката Иосиф Аримафейский стоял на высоком скалистом берегу
залива Бригантия, провожая взглядом корабль Иакова, сына Зеведея, что скользил по волнам в
открытое море, окутанный туманной дымкой. Бригантий, некогда центр поклонения великой
кельтской богине Бригите, был последним морским портом на этой земле, основанным в
древнейшие времена. Многие области Иберии находились под римским владычеством сотни
лет, начиная с Пунических войн. Но эту дальнюю северо-западную область римляне завоевали
в ходе жестоких кровопролитных сражений совсем недавно, в правление Августа, и моральный
дух здешних дикарей был еще далеко не сломлен.
У них было множество названий, но как бы они ни назывались - кельтами, галлами или
галатами, - все их многочисленные и, с точки зрения римлян, варварские племена оказали
влияние на культуру народов, живших даже во Фригии. В сущности, они заложили основы
культуры многих народов. К великолепному искусству кельтских мастеров приобщились
ремесленники от Скандинавии до Мавритании; дикие орды кельтских воинов так часто
совершали набеги на все эти земли, что просто для того чтобы хоть как-то защитить свои
владения, римлянам пришлось собрать особые огромные войска, легионы, которые теперь
внедрены в большей части римских провинций. Хранителями кельтской истории и веры,
хранителями живого слова издавна являлись друиды, и один из таких жрецов в данный момент
стоял рядом с Иосифом на скалистом берегу.
Плывущий по волнам корабль пропал в холодном прибрежном тумане, всегда, даже
летом, как сейчас, окутывающий это побережье. Но со своего возвышенного наблюдательного
пункта Иосиф различал все-таки основную береговую линию, не размываемую непрерывно
набегающей чередой поблескивающих волн - несмываемую, как слова Учителя, подумал он.
Хотя Учитель обычно говорил не вырезать его слова в камне, но держать их в мыслях,
возможно, его слова уже исчезли из умов людей, поскольку не было среди его последователей
такого друида, призванного хранить их живыми в сердце.
Если опасения Иосифа справедливы, то от проповедей Учителя осталось только то, что
удалось собрать за последний год Марии Магдалине, то, что хранится в запечатанных глиняных
амфорах, лежащих сейчас у его ног в рыболовной сети: в них собраны воспоминания тех, кто
видел и слышал Учителя в его завершающую земную неделю.
Иосиф и друид поднялись из густого и промозглого берегового тумана на уединенный
утес с хорошим обзором, чтобы понаблюдать за уходом корабля перед обсуждением их
собственной миссии. И вот наконец Иосиф взглянул на своего спутника.
В косых лучах заходящего солнца грубое угловатое лицо друида приобрело оттенок
пламенеющей меди. Его каштановые волосы, хитроумно заплетенные в множество косичек,
падали на широкие плечи и могучую грудь. Подобно Иосифу жрец одет был в свободную
кельтскую тунику, но его наряд дополнялся накидкой, выделанной из мягкого и густого меха
рыжей лисицы и скрепленной на одном плече золотым аграфом - символом высокого
положения в этом клане лисицы. Его мускулистую шею и крепкие бицепсы охватывали
толстые, затейливо изготовленные золотые ожерелья и браслеты, традиционно отличавшие
знатные сословия вождей или жрецов: как друид, он обладал обоими этими статусами.
Это был Ловерний, вождь племени Лисиц, человек, которому Иосиф доверял всю свою
жизнь и которого считал мудрейшим из знакомых ему людей, за исключением Учителя. Иосиф
чувствовал, что их ждут тяжелые времена, и молился, чтобы великая мудрость друида помогла
преодолеть их.
- Близится конец, Ловерн, - сказал Иосиф.
- Конец? Возможно, - ответил Ловерний. - Но в каждом конце есть свое начало, как
говорил мне Езус из Назарета, когда ты еще мальчиком привозил его к нам. По его словам, во
время путешествий с тобой он понял, что люди всегда противятся переменам, - добавил
Ловерний с загадочной улыбкой. - Интересно, понял ли ты, что именно это означает?
- Я боюсь, это означает, - сказал Иосиф, - что ты, так же как Мария из Магдалы,
веришь в то, что Учитель на самом деле жив: что он прошел через трансформацию смерти,
однако каким-то образом еще остается среди нас.
Друид пожал плечами:
- Вспомни его слова: "Я всегда с вами, отныне и до скончания мира".
- В духовном смысле - да, это возможно, - согласился Иосиф. - Но едва ли доступно
человеку менять свое плотское обличье, как плащ! Нет, мой мудрый друг, меня привело сюда
не примитивное суеверие. Я хочу найти истину.
- То, что ты ищешь, мой друг, - сказал Ловерний, неодобрительно покачав головой, -
ты никогда не найдешь в тех глиняных сосудах, что лежат у твоих ног. В них содержатся лишь
слова.
- Но ведь ты же сам впервые рассказал мне о той магии, которой друиды наделяют
слова, - возразил Иосиф. - Ты говорил, что есть слова, способные убивать или исцелять. Я
надеюсь, что какие-то из этих воспоминаний откроют нам последние наставления Учителя - а
он как раз просил не забывать его проповеди.
- Записи не помогают оживить воспоминания, а разрушают их, - сказал Ловерний. -
Именно поэтому мы ограничиваем использование письменного языка для священных ритуалов:
защиты или очищения, уничтожения зла, пробуждения сил природы, магических обрядов.
Великие истины невозможно уместить в слова, и никакие идеи не вырежешь в камне. Ты
можешь открыть эти глиняные сосуды, мой друг, но найдешь там лишь воспоминания
воспоминаний, тени теней.
- С самого детства Учитель сохранил воспоминания об одном друиде, - сказал
Иосиф. - Он наизусть знал Тору и мог цитировать ее часами. Во время долгих морских
путешествий я обычно читал ему разные истории, и он также доверил их памяти. Его
любимыми были "Пифийские оды" Пиндара, особенно строка: "Kairos и прилив никого не
ждут". В греческом языке есть два слова, обозначающие время: chronos и kairos. Chronos связан
со временем движения солнца в небесах. A kairos определяет "нужный момент" - удачное
мгновение, которое необходимо поймать мореходу, чтобы его корабль не накрыла и не
разрушила приливная волна. Именно это второе толкование времени Учитель считал очень
важным. Мне довелось увидеть его в последний раз, когда он велел привести белую ослицу,
потребную ему для въезда в Иерусалим в грядущее воскресенье, а потом сказал мне: "Все
готово, Иосиф, и я иду навстречу моему kairos". Это были последние слова, сказанные мне
Учителем перед его смертью.
Иосиф смахнул навернувшиеся на глаза слезы и тяжело вздохнул.
- Мне так не хватает его, Ловерний, - прошептал он.
Кельтский вождь повернулся к Иосифу. Хотя друзья эти были одного возраста и почти
одинакового роста, Ловерний обнял Иосифа и баюкал его, точно ребенка, как делал обычно
Учитель, когда слова были неуместны.
- Тогда нам остается лишь надеяться, - сказал наконец друид, - что эти словесные
представления, даже если не все они истинны, по крайней мере облегчат твои сердечные
страдания. Иосиф взглянул на своего друга и кивнул. Он склонился над сетью и извлек оттуда
первую амфору с печатью Марии. Сломав печать глиняного сосуда, он вытащил и развернул
свиток и начал читать вслух:
"Иосифу из Аримафеи
в Гластонбери, Британия
От Марии из Магдалы
в Вифании, Иудея.
Возлюбленный Иосиф!
Прими мою сердечную благодарность за письмо, которое привез мне от тебя
Иаков Зеведеев. К сожалению, лишь на выполнение твоей просьбы ушел целый год,
но ты уже наверняка узнал от Иакова, как много у нас здесь изменилось... очень
многое изменилось.
Ах, Иосиф, как мне не хватает тебя! И как я благодарна тебе за то, что ты
попросил меня заняться этим делом. Кажется мне, что ты один еще помнишь, как
часто Учитель обращался к помощи женщин. Разве не женщины предоставляли
средства для его миссии, давали ему кров, странствовали, проповедовали и исцеляли,
во всем помогая ему? Мы с его матерью Марией провожали его на Голгофу; мы
плакали под крестом, пока он не умер, и пошли в гробницу, чтобы омыть его тело,
умастить его редкими травами и укутать в тонкое полотно, изготовленное в Магдале.
В общем, только мы, женщины, оставались с Учителем от начала и до конца, пока его
дух не вознесся на небеса.
Иосиф, прости, что я так бурно изливаю тебе свои чувства. Но когда твоя
весточка, перелетев через моря, достигла меня, я почувствовала себя как утопающий,
спасенный в последнее мгновение. Я согласна, что в последние дни земной жизни
Учителя произошло нечто очень важное, и поэтому особенно огорчает меня то, что не
могу я сейчас выполнить твое пожелание и сразу отправиться к тебе в Британию.
Однако отсрочка нашей встречи, возможно, оказалась благословенной, ибо мне
удалось обнаружить то, о чем не было и намека ни в одной из собранных мною
записей. Это связано с Эфесом.
Мать Учителя стала и мне как родная, и ее, как и всех нас, тревожит то, что
произошло за столь короткое время с заветами ее сына. Решив отправиться в Эфес, на
Ионийский берег, она попросила меня сопровождать ее туда и прожить с ней год,
пока она не успокоится.
Ее покровитель, младший сын Зеведея Иоанн, тот, кого Учитель обычно называл
parthenos - "краснеющим девственником", теперь выглядит зрелым мужем. На
окраине города он построил нам каменный домик в Ортигии, на горе Квайл.
Возможно, ты помнишь эт
...Поділитися у соцмережах
