Жанр: Триллер
Джинн
... он как бы проснулся, притянул к себе старомодный, длинный
пиджак, достал из кармана трубку и пачку табаку. Он набил трубку, чиркнул
спичкой и, закрыв пальцем крышку, долго раскуривал ее. Только после того, как
трубка превратилась в паровоз, он наконец-то начал говорить, не вынимая мундштук
изо рта.
- Должен сказать прежде всего, что я вам верю, - заметил Кволт. - Есть вещи, о
которых вы не могли бы знать, даже если бы что-то и слышали и даже если бы вы
были специалистами по истории древней средневосточной культуры. Как, например,
вся эта затея с лицами. Это абсолютно неизвестный способ защиты от воскрешения
джинна, о нем знали только немногие чародеи Персии в пятом веке до нашей эры.
Они называли ото, если память мне не изменяет, "Печать Согнанных Лиц". Так что
то, что вы, дорогой мистер Эрскайн, видели в доме вашей крестной со снятыми
портретами, изрезанными газетами, по сути - то же самое.
- Все-таки непонятно с Максом, - сказал я. - Почему он изрезал собственное лицо,
ведь все равно оставалась еще Маджори? И ведь джинн мог запросто взять лицо его
супруги?
Профессор замотал головой:
- Нет, мистер Эрскайн, вы недостаточно знакомы с культурой Аравии. Для них
женщина - существо низшего сорта, волшебный джинн никогда не возьмет лицо
женщины. Джинн - это могущественный дух, и принять женское обличье - значит
унизиться и потерять свою силу.
Я хлебнул пива. День был такой жаркий, что банка уже накалилась и пиво
превратилось в теплую мочу.
- Ну, и что же собирается делать этот джинн, профессор? - спросил я Кволта. -
Судя по всему, он очень напугал Макса, но мне неясно, какой конкретно вред может
причинить этот древний клуб дыма?
Профессор Кволт продолжал сосать трубку.
- Никто этого сказать не может, если неизвестно, какой именно джинн заточен в
сосуде. Но если в сосуде действительно джинн Али-Бабы, тогда я вас предупреждаю,
что в доме вашей крестной завелась атомная бомба, если не хуже.
- Но хоть какого рода вред причиняют джинны?
- Видите ли, отделить факты от легенды почти невозможно, - объяснил профессор
Кволт. - Но все книги и манускрипты, что прошли через мои руки, сходятся в
одном.
- В чем?
- В том, что у джинна Али-Бабы есть одна характерная черта, которой нет ни у
одного другого джинна. У него есть способность превращаться во все, во что он
пожелает, в пределах, правда, определенных границ. Он может быть облаком дыма,
или гигантской сороконожкой, или прокаженным в капюшоне, или летающим львом. За
эту способность изменять свою внешность он известен как "Сорок Грабителей
Жизней". Чаще его именуют "Сорок Разбойников", хотя правильнее называть - "Сорок
Убийц". Любое проявление джинна - каждое из сорока - порождает смерть, но посвоему.
Смерть от страха, если джинн в виде облака дыма. Или смерть от ядовитого
укуса, если джинн в виде гигантской сороконожки, или смерть от заразной болезни,
если он скрывается под маской прокаженного в капюшоне. Смерть от огня, от
утопления, от удушья, от разрыва сердца - всего сорок способов убийства.
Анна побледнела, она медленно повернула голову ко мне в сказала:
- Помнишь ту фигуру... тогда, в капюшоне? Может, это и был этот... прокаженный?
- Вполне возможно, - сказал профессор Кволт. - Но мне кажется более вероятным
то, что это был не сам джинн из кувшина, а всего лишь слуга - привидение. Когда
джинн собирается выйти на волю, он обычно созывает этих существ на помощь. Время
и пространство кишмя кишат всякими мелкими привидениями, многими из которых
управляют более могущественные и изобретательные джинны, или духи. А сами джинны
- не кто иные, как слуги душ мертвецов. Говорят, некоторые души могут обуздать
даже самых злых джиннов и управлять ими. Как люди заводят себе свирепых псов.
Я вытащил сигарету.
- Вы говорите с такой уверенностью, будто сами убеждены в этом.
Профессор затряс головой:
- Ну разумеется, нет. Я ни разу не видел привидений и не представляю, что это
такое. Но неважно. Выражаясь научным языком, все, что вы мне рассказали, может
иметь только одно рациональное объяснение. Есть сосуд и в нем какое-то
Глава 5
Оцепенев от ужаса, мы смотрели, как Маджори споткнулась, перебегая через
лужайку. Создавалось впечатление, будто что-то било или стегало ее по спине,
хотя мы ничего не заметили. Когда морской бриз подул в нашу сторону, послышался
крик - тонкий, высокий, леденящий душу крик.
Не говоря ни слова, я влетел на водительское сидение своего "кугуара", вывернул
руль и сорвался с места. Съехав с гравийной дорожки, вывел машину на лужайку и
помчался на помощь. Автомобиль прыгал и трясся, а позади сидели, схватившись за
руки, профессор Кволт и Анна, молясь о спасении. Я объехал Маджори и остановился
впереди нее. Она устремилась к нам, но вдруг упала сбоку от автомобиля, все еще
отбрыкиваясь и отбиваясь от своего невидимого преследователя. Кволт и я
выскочили из машины и опустились перед Маджори на колени. Глаза ее закатились,
видны были только белки глаз, ее колотило, она что-то бормотала. Тонкие ноги в
рваных толстых серых чулках были похожи на две палки,
- Маджори, - тихо позвал я. - Это я, Гарри.
Она, казалось, не слышала. Стонала и бормотала что-то, а ее руки все еще слабо
отбивались от невидимого врага. И тут мне послышался сухой звук хлопающих
крыльев. Я быстро взглянул наверх, но ничего необычного не увидел. Надо мной
чернело небо, виднелись слабые контуры облаков и поразительно четкие очертания
Зимнего Порта.
- Маджори, - вновь позвал я. - Ты меня слышишь, Маджори? Это я, Гарри.
Ни слова в ответ. Профессор Кволт взял ее запястье, затем ласково положил руку
на лоб.
- С ней все в порядке? - спросил я.
Он поморщился:
- Жива, если вы это имеете в виду. Нужен врач.
- Телефон в доме, - сказал я. - Я думаю, лучше всего позвать доктора Джарвиса.
Он их семейный врач и в курсе всех дел.
Анна сказала:
- А где мисс Джонсон? Это меня больше всего интересует.
- Что за мисс Джонсон? - спросил Кволт.
- Компаньонка Маджори, - объяснил я. - Она тоже должна быть здесь. Надеюсь,
что...
Профессор посмотрел на меня, и фраза повисла в воздухе.
- Давайте не будем строить догадки, - сказал он. - Прежде всего мы должны
позаботиться об этой женщине.
Мы подняли Маджори и усадили ее на заднее сидение машины, я медленно развернулся
и поехал через лужайку к парадному входу. Странно, но дверь, через которую
Маджори несколько минут назад выскочила из дома, была теперь плотно закрыта. Я
остановился, подошел к двери по хрустящему гравию и толкнул. Заперта. Нажал на
кнопку звонка, постучал кулаком. Никакой реакции. Тем временем Маджори начала
стонать.
- Я думаю, лучше, если мы сами отвезем ее, - сказала Анна. - Давай, Гарри.
Доктор Джарвис живет не так далеко. Может, мисс Джонсон и внутри дома, но она
черта с два сейчас выйдет.
Я не понимал, что здесь происходит, но вникать особенно и не хотел. Раз с
Маджори плохо, значит, надо помочь. Я захлопнул дверь, включил фары, и мы
двинулись в сумерки.
Пока ехали, Маджори то ли спала, то ли была без сознания. Но когда мы
приблизились к дому доктора Джарвиса, она начала стонать и ворочаться, двигать
руками и ногами, как бы отгоняя ужасное видение. Затем стала похлопывать себя
ладонями, как бы стряхивая пыль, и вертеть головой из стороны в сторону.
Доктор Джарвис только что вернулся после игры в гольф. Одетый в элегантные
шорты, он был свеж, подтянут и, как обычно, любезен. Но как только он увидел
Маджори, спокойствие покинуло его. Доктор был просто потрясен. Он помог нам
внести Маджори в дом и уложить на кушетку в сверкавшей чистотой своей приемной.
Затем он проворно и искусно проверил жизненно важные реакции организма Маджори и
дал успокоительное.
- Должно быть, запоздалый шок после смерти Макса, - сказал доктор Джарвис,
наблюдая, как Маджори медленно погружалась в тяжелый сон. - С другой стороны,
налицо признаки истерического припадка.
- Что это значит? - спросила Анна.
Профессор Кволт покашлял.
- Это означает испуг, Анна. Она была страшно напугана.
Доктор Джарвис согласился:
- Симптомы похожи. Может, я сейчас скажу что-то липшее, но вы не знаете, чем это
могло быть вызвано?
Доктор взглянул на профессора Кволта, Кволт - на Анну, а затем все посмотрели на
меня.
- Вы, конечно, главные эксперты, - сказал я. - Но если хотите знать мое мнение,
то до сих пор у нас лишь одни догадки и предположения. Ни одного твердого факта.
Взять хотя бы эту мисс Джонсон...
- А что мисс Джонсон? - спросил доктор Джарвис.
- Мы ничего не знаем о том, кто она такая и вообще откуда взялась. Может, это
она все подстроила? Ради страховки, наследства, или просто у нее шутки такие.
Может, она знает, какую ценность представляет кувшин джиннов, и захотела с
ним...
- Это не могло быть шуткой, Гарри, - сказала Анна. - Кувшин джиннов - это не
сказка. Ты это знаешь, сам видел фигуру в капюшоне. Ты слышал эту музыку.
- Я и не говорю, что это сказка. Просто я не хочу, чтобы мы впадали в
безрассудную панику из-за того, что не можем понять происходящего.
Профессор Кволт вынул трубку изо рта и торжественно набил ее заново табаком.
- Думаю, вы правы, мистер Эрскайн, - сказал он. - Но не исключаю и того, что
злополучный кувшин джиннов оказывает злое влияние на твою крестную мать и на
весь ее дом. Я не настаиваю, что это истина, но все же мы обязаны соблюдать меры
предосторожности.
- Какие? Как защититься от джинна?
Профессор не спеша раскурил трубку.
- Существует несколько способов держать джинна под контролем. Во всяком случае,
так говорят мифы и легенды. Но эффективны ли они на самом деле, или это фантазии
- никто не знает.
Я пожал плечами:
- Вот мы и проверим эти способы на настоящем джинне. А если они не подействуют,
что тогда?
Профессор Кволт пыхал трубкой.
- Если это джинн Али-Бабы, тогда, по-моему, любой, кто попытается его обуздать,
уже не будет беспокоиться о том, как ответить на ваш вопрос, мистер Эрскайн.
- Уж эти мне академики, - заметил я. - Всюду со своим юмором висельников.
Какое-то время мы молча смотрели на спящую Маджори, затем доктор Джарвис
подытожил:
- Что бы ни происходило, я думаю, необходимо проверить, не причинили ли вреда
мисс Джонсон. Если можете, съездите в Зимний Порт и проверьте, все ли там в
порядке.
- Мы уже один раз пытались это сделать, - сказала Анна. - Но она не открывает
дверь.
- Ну... - сказал доктор. - Дом довольно большой, и я думаю, она просто не
услышала. Наверное, была наверху.
- То-то и оно, - сказал я. - Наверное, наверху. Если так, мне хотелось бы знать,
где именно наверху.
- Подвезете нас? - обратился ко мне профессор Кволт. - Думаю, доктор прав, нам
следует съездить в Зимний Порт.
Мы уже собрались уходить, как Маджори начала шевелиться. Ее губы задвигались,
она подняла руки и стала сгибать и разгибать пальцы. Доктор Джарвис немедленно
проверил ее пульс и дыхание и приподнял веки.
- Ну, как она? - спросила Анна.
Доктор нахмурился:
- Шок еще не прошел. Это не страшно, но некоторое время такое состояние еще
продлится. Я вызову для нее неотложную помощь.
- А стоит ли? - спросил я. - Если приедет "скорая", то делом неминуемо займется
полиция. Вы ведь знаете, как Маджори относилась к Максу и как он погиб. Отбоя от
вопросов не будет.
- Если существует хотя бы малейшая опасность для жизни Маджори, то пускай
спрашивают что хотят, - сказал доктор. - Я не собираюсь устраивать из этого дела
тайну, раз женщине грозить смерть, а особенно Маджори - она мой старый друг.
Пока мы разговаривали, Маджори вздохнула и начала что-то шептать. Доктор Джарвис
склонился над ее белым, исстрадавшимся лицом.
- Маджори! Ты слышишь меня, Маджори? С тобой все в порядке?
Маджори что-то ответила, но доктор, видимо, не мог ничего разобрать. Он
придвинулся ближе:
- Маджори! Как ты себя чувствуешь?
Но Маджори не реагировала и шептала что-то в забытьи.
Доктор вдруг повернул к нам изумленное лицо и сказал:
- По-моему, она говорит на каком-то странном языке.
- Можно, я попробую? - сказала Анна, и Джарвис уступил ей свое место.
Анна прильнула ухом к губам старой женщины.
- Маджори! Это Анна! Повторите, Маджори!
Маджори вновь что-то зашептала хриплым невыразительным голосом. Похоже, она
говорила связно, фразы следовали одна за другой.
Анна, однако, прекрасно ее поняла, потому что, когда Маджори вновь замолчала,
она задала ей вопрос на том же самом странном языке.
- Что она говорит? - спросил я профессора Кволта.
Кволт, видимо, тоже был знаком с этим языком. Он поднес палец к губам и попросил
меня:
- Погодите минутку, я все вам скажу. Это очень важно.
Это было не только важно, но еще и очень долго. Анна шепталась с Маджори добрых
десять минуть. По выражению лица профессора Кволта я понял, что Маджори
рассказала что-то страшное. Он грыз свою трубку, как грызет ненавистную цепь
огромный злой мастифф.
Тут У Маджори начался бред. Ее речь становилась, очевидно, все менее связной, и
наконец она замолчала и вновь забылась сном. Доктор Джарвис еще раз пощупал
пульс.
- Ей уже лучше. Думаю, часа три-четыре хорошего отдыха, и она придет в себя.
Если вы оставите ее здесь, то уверяю, с ней будет все в порядке.
Кивком я поблагодарил его. Доктор укрыл Маджори шерстяным одеялом и пригласил
нас пройти в гостиную.
Французские двери, ведущие в сад, были открыты, и в комнату проникал свежий
морской ветерок. Доктор Джарвис выкатил для нас три маленьких старинных кресла и
жестом предложил присесть. Сам он сходил в маленький, темный дубовый кабинет и
принес четыре стакана.
- После всего случившегося, - сказал он, - нам не помешает подкрепиться. Перед
вами бутылка превосходного виски, которую мне привез брат из поездки.
Пока доктор готовил выпивку, мы разглядывали комнату. Она была оформлена в
традиционном стиле, но вместе с тем и со вкусом. На стенах цветастые французские
обои, вдоль стен маленькие антикварные столики, камин с затейливой железной
решеткой. Висели картины - английские пейзажи, а также коллекция миниатюр
восемнадцатого века. Да, доктор имел неплохой вкус.
Джарвис тем временем раздал всем по стакану и сел сам. В течение нескольких
минут мы потягивали виски со льдом, не говоря ни слова, и вдруг Анна неожиданно
сказала:
- Думаю, всем будет интересно узнать, что рассказала Маджори.
- Часть из этого я понял, - сказал профессор Кволт. - Это был диалект, не так
ли? Один из старых персидских горных диалектов?
Анна кивнула:
- Это очень древний и малоизвестный язык, на котором говорила маленькая группа
мудрецов, жившая в изгнании в горах Персии. Мне он знаком лишь потому, что
однажды пришлось переводить старые фармакологические документы, составленные
этими мудрецами.
- А с чего это Маджори на нем заговорила? - холодно спросил я. - Да еще так
плавно и быстро, будто изъяснялась на нем всю жизнь?
- Пока она не придет в сознание и сама все не расскажет, нечего и гадать, -
ответила Анна. - Может, она выучила этот язык, чтобы помогать мужу. Но все это
странно. В целом мире вряд ли наберется десяток человек, которые могут говорить,
да еще так хорошо, как Маджори. Я понимаю многое, что сказано на языке мудрецов,
но сама не смогу составить даже двух-трех предложений.
Я сделал глоток виски.
- Маджори говорила, что ее абсолютно не интересовали безделушки Макса. Если так,
почему же она говорит на этом малоизвестном языке?
- А может, она его и не учила, - сказал профессор Кволт, скрещивая свои длинные
ноги в клетчатых брюках. - Вполне вероятно, что она разговаривала под гипнозом.
Такое бывает.
- Раньше считали, что те, кто говорит на чужих языках, одержимы злыми духами, -
спокойно заметил доктор Джарвис. - Помнится, был такой тест, на проверку
присутствия демона.
Я закурил.
- Думаю, со временем мы выясним этот вопрос, - сказал я. - Прежде всего, Анна,
что она тебе сказала?
При свете лампы в гостиной доктора Джарвиса Анна казалась еще более красивой.
Прежде чем начать говорить, она облизнула губы, и теперь они вызывающе блестели.
- Перевести точно довольно трудно, - начала она. - Древние мудрецы, которые
говорили на этом диалекте, имели иные представления о жизни, чем существуют
сейчас, поэтому некоторые идеи вообще не имеют современного эквивалента.
Насколько я смогла понять, Маджори рассказала одну историю. Если я что-то буду
говорить не так, пусть профессор Кволт меня поправит, - попросила Анна и
продолжила свой рассказ: - Это история замечательной девочки, которая была
любимицей своего отца. Она собиралась выйти замуж за богатого юношу и провести
свою жизнь в роскоши и счастье. Их родители готовились к свадьбе, а молодые
нареченные с нетерпением ждали роскошной церемонии венчания и первой брачной
ночи.
И вот в последний вечер перед свадьбой могущественный джинн проник в дом юной
девушки и похитил ее, для того чтобы отдать группе каких-то странных или диких
людей, я не уверена в правильности своего перевода.
- Фанатиков, - подсказал профессор Кволт. - Скорее всего, так будет правильно.
Это слово на многих диалектах обозначает религиозных маньяков.
- Как бы то ни было, девушке предстояло подвергнуться пыткам и умереть. Но у нее
была непотребная и развратная сестра, которая догадалась, что произошло с
несчастной невестой и последовала за волшебником в его дом. Там она узнала, что
собираются сделать с ее сестрой, и предложила самому главному джинну заключить
договор. Договор был такой: если юную невесту выпустят на свободу, то она
обязуется до конца дней своих быть шлюхой джиннов и никогда не выходить замуж. Я
все правильно говорю, профессор Кволт?
- Да-да, пока что да, - ответил он. - Все соответствует древним обычаям.
- Дальше мне было трудно разобраться. Но, насколько я уловила, та самая
непотребная сестрица дала себе обещание, что в один прекрасный день она отомстит
мудрецам и джиннам и отплатит им за все зло и страдания, причиненные ими
невинным людям. Но несмотря на то, что сестра невесты стала шлюхой джиннов и ее
насиловали, истязали, совершали жестокие религиозные ритуалы в самых изощренных
и отвратительных формах, ее сестра-красавица осталась в плену у фанатиков и
умерла медленной и страшной смертью. Ее мучили ужасно. Так, например, ей вскрыли
живот, вложили в чрево змею и зашили рану. А о других пытках и ритуалах мне даже
страшно рассказывать.
Когда Анна окончила свою речь, воцарилось тягостное молчание. Я сделал солидный
глоток виски и наслаждался ощущением жгучего аромата на языке. Доктор Джарвис
стоял молча и неподвижно, глядя в окно на темные лужайки перед домом, а
профессор Кволт сидел, опустив голову и закрыв лицо руками.
Затем профессор сел прямо и поднял голову:
- Я знаю, о чем мы все думаем. Вопрос в том, принимать все это всерьез или нет?
Анна поставила стакан на стол.
- Я не вижу причин пренебрегать этим рассказом, - сказала она. - Все, что
рассказала Маджори, соответствует тому, что вы рассказывали нам об Али-Бабе и
его "Сорока Разбойниках". Девушку взяли в плен сектанты нцваа. Все сходится.
Кволт задумчиво потер подбородок и посмотрел на Анну своими усталыми глазами.
- Все это так, Анна, все так. Но эту историю мог бы рассказать любой, кто болееменее
знаком с историей магии Среднего Востока. Об этом есть книги в доме вашей
крестной, мистер Эрскайн. И если она знает этот язык, тогда очевидно, что у нее
была возможность познакомиться с мифами и легендами.
Я загасил окурок в пепельнице.
- В этом стройном объяснении есть уязвимое место, профессор. Маджори не знала
никаких иностранных языков, ее абсолютно не интересовали антикварные вещи и
книги Среднего Востока. Она рассказывала мне, что Макс часто присылал из поездок
по Востоку посылки, и она даже не утруждала себя, чтобы открыть их. Более
скучной натуры трудно представить.
Доктор Джарвис повернулся к нам.
- В таком случае, - спросил он, - как же она могла связно рассказать столь
длинную и сложную историю? Она одержима? Или загипнотизирована? Или нам все это
почудилось?
- Думаю, последнее исключается, - ответила Анна спокойно.
- Я думаю, невозможно, чтобы Маджори Грейвс знала этот древний язык. Быть такого
не может, - добавил доктор.
- Политикам известен метод обучения языку по оригинальному методу, за одну ночь,
- вставил профессор Кволт.
У меня возникло чувство, что он скорее проверяет уверенность Анны, чем критикует
ее.
Анна покачала головой:
- Такой диалект за одну ночь не выучить. Это все равно что учить кунг-фу, не
имея понятия о его внутреннем содержании и культуре тела. Можно освоить движения
в боевом кунг-фу, но если вы не знаете культуры этой борьбы, то никогда не
станете мастером. А выучить культуру кунг-фу нельзя за одну ночь.
Профессор Кволт одобрительно пыхтел трубкой.
- Ну ладно, все равно, - сказал он. - Так какие еще есть мнения?
Все замолчали, затем заговорил доктор Джарвис:
- Насколько я понимаю, есть только два варианта. Либо миссис Грейвс была
одержима демоном, который вещал ее устами, либо была загипнотизирована кем-то и
потому заговорила на незнакомом ранее языке, даже не понимая смысла.
- Ну, и что вам кажется более приемлемым? - спросил профессор Кволт. Он
разговаривал с нами, как терпеливый лектор университета, который приглашает
студентов высказывать свои соображения. Но никто из нас ничего путного не
придумал.
Я обычно с трудом логически рассуждаю, вся моя логика состоит из манипулирования
первыми пришедшими в голову мыслями.
- Более вероятно, что она находилась в состоянии гипноза, - заметил я. - Не
скажу, что я не верю в демонов, но существует, пожалуй, больше достоверных
случаев гипнотизма, чем демонической одержимости. Кроме того, упоминание о
демонах заставляет меня содрогаться.
Профессор Кволт улыбнулся:
- Ладно. Предположим, она была загипнотизирована. Кто это сделал и зачем?
- Ну, насколько мы знаем, - сказала Анна, - в Зимнем Порте сейчас находятся
двое: мисс Джонсон и эта загадочная личность в капюшоне.
- Об этой странной личности мы не знаем ровным счетом ничего, - заметил
профессор Кволт. - А вот касательно мисс Джонсон можно порассуждать.
Предположим, это сделала она. Но зачем ей понадобилось гипнотизировать миссис
Грейвс?
Мы начали размышлять об этом, когда в дверь гостиной постучали. Доктор Джарвис
сказал:
- Войдите.
В комнату вошла миссис Джарвис. Это была невысокая румяная женщина с белокурыми
локонами, одетая в простенькое цветастое платье.
- Надеюсь, я вам не помешала, - сказала она. - Но к вам стучатся.
- В какую дверь? - спросил доктор Джарвис. - Надеюсь, не в дверь погреба?
- Нет, дорогой, в дверь консультационной. Я услышала стук и решила зайти,
пощупать пульс у Маджори и измерить температуру, но не смогла открыть.
- Она не заперта, - сказал доктор Джарвис. - Я никогда не закрываю, разве что
ночью.
- Я думаю, будет лучше, если ты сам сходишь и посмотришь, - сказала миссис
Джарвис. - Я уж и толкала, и стучала, но ничего не получается.
Анна улыбнулась:
- Ты - сильный парень, Гарри. Иди помоги.
- Сильный? - спросил я. - В школе меня дразнили заморышем, потому что я был
похож на недоноска из букваря Чарльза Атласа.
Тем не менее я последовал за миссис Джарвис через коридор к белой двери
консультационной. Подергал за ручку. Миссис Джарвис оказалась права. Дверь была
закрыта. Я уперся плечом и попытался выдавить дверь, но безуспешно. Она стояла
твердо и крепко, будто была заперта на десять засовов. Я еще раз подергал за
ручку и позвал:
- Маджори, ты закрыла дверь? Проснись, Маджори!
За дверью ни звука. Миссис Джарвис предложила:
- Можно было бы залезть через окно, но оно тоже закрыто.
- Но ведь можно заглянуть в окно и посмотреть, что там делается?
- Нет. - Она покачала головой. - Окна закрашены краской наполовину, чтобы с
улицы было не видно, когда доктор производит осмотр.
- У вас есть ключ?
Она протянула мне ключ.
- Я уже пробовала. Без толку, замок не работает.
Я взял ключ и повертел им в скважине. Пока возился с замком, мне показалось, что
в комнате возник слабый шум. Я перестал поворачивать ключ и прижался ухом к
двери, но звуки прекратились. Повертел ключом еще, и пока я это делал, готов
побиться об заклад, опять услышал странный шум.
Это были мягкие, хлопающие звуки, будто взмахи больших крыльев. Я снова
прислушался - тишина. Спросил миссис Джарвис:
- Видимо, придется взломать дверь. Вы не возражаете?
- Раз надо, значит, надо. Под лестницей есть лом.
Она открыла кладовку под лестницей, и мне пришлось разворошить кучу старых
принадлежностей для гольфа и разбитых картинных рам, прежде чем нашел старый лом
у задней стены. Я вытащил его и уперся в щель между дверью и косяком. На всякий
случай еще раз повернул ключ и подергал ручку, но безуспешно.
Я покрепче взялся за лом и как рычагом надавил вбок. Старое доброе дерево
скрипело, но не поддавалось, я надавливал сильнее и сильнее, и вот наконец дверь
распахнулась.
Внутри было темно, хотя я точно помню, что, уходя, мы оставили свет включенным.
Я наклонился над кушеткой и разглядел ноги Маджори в серых чулках. Включил свет
и увидел жуткую картину.
- О боже! Так я и думал.
Маджори была мертва. На ней не было никаких следов насилия, но руки были прижаты
к груди, она как бы защищалась от кого-то или чего-то. Глаза открыты и выпучены,
а рот зловеще открыт, как бы в безмолвном вопле.
Когда я обернулся, доктор Джарвис уже стоял в консультационной. Он взглянул
через мое плечо на безжизненное тело Маджори, схватил ее руку, проверил пульс,
но... Он провозился с ней три или четыре минуты, прежде чем отпустил ее руку.
- Мне очень жаль, - мрачно сказал он. - Ей уже ничем не поможешь.
- Вы знаете, от чего она умерла? - спросил я: Мне было жутко и больно, но я
должен был все знать.
Доктор накрыл Маджори белой простыней.
- Она скончалась от страха, - ответил он.
- От страха? Да вы шутите, доктор!
Доктор Джарвис зло посмотрел на меня.
- Да я не больше вашего знаю, что здесь, черт возьми, произошло! - закричал он.
- Сами посмотрите! Налицо все признаки истерического спазма! Это случается очень
часто! Даже люди, которые вешаются, умирают от страха раньше, чем сломают себе
шею.
Я подошел к окнам и проверил их. Они были закрыты.
Доктор Джарвис нервно провожал меня гла
...Закладка в соц.сетях
