Жанр: Триллер
Прощай, калифорния
...лал эту запись, потому что
был абсолютно уверен в результатах своего небольшого эксперимента в долине Юкка.
К тому времени когда вы услышите меня, вы уже будете знать, что я не обманулся.
Состоявшаяся небольшая демонстрация моих ядерных ресурсов не причинила
никому неудобств и вреда. Следующая демонстрация будет более крупной по
масштабу, затронет миллионы людей и, вполне возможно, окажется гибельной для
многих из них, если они окажутся настолько тупы, что не отнесутся со всей
серьезностью к моему предупреждению. Впрочем, я уверен, что вы прежде всего
хотите получить научное подтверждение, причем на самом высоком уровне, о
наличии у меня всех необходимых средств для реализации задуманного. Профессор
Барнетт, пожалуйста".
"У этого мерзкого ублюдка есть все необходимое, это точно. - Для человека с
блестящим интеллектом Барнетт был удивительно беспомощен в подборе подходящих
эпитетов. - Мне претит использовать слово "умоляю" в присутствии этого
чудовищного маньяка, но я умоляю вас поверить мне: он действительно обладает
всеми ресурсами. Теперь ни я, ни мои коллеги-физики нисколько не сомневаемся. У
него не менее одиннадцати водородных устройств, каждое из которых может
превратить Южную Калифорнию в такую же безжизненную пустыню, как Долина
Смерти. Мощностью они в три с половиной мегатонны, то есть взрывная сила каждой
из них соответствует трем с половиной миллионам тонн тринитротолуола. Думаю, вы
поймете значение моих слов, если я скажу, что каждая такая бомба в двести раз
мощнее той, что уничтожила Хиросиму. А у него одиннадцать таких монстров.
Точнее, здесь в наличии только десять. Одиннадцатая, по-видимому, уже установлена
для взрыва. Где этот сумасшедший мерзавец задумал его..."
Голос Моро прервал профессора:
"Рассказать о местоположении заряда - это привилегия, которую я оставляю за
собой. Доктор Шмидт, доктор Хили, доктор Брамуэлл, не будете ли вы так любезны
подтвердить заявление вашего коллеги?"
Ученые выступали с различной силой убедительности и ярости, не оставляя у
слушателей никаких сомнений в истинности угрозы. Когда Брамуэлл закончил, вновь
заговорил Моро:
"А теперь самое весомое подтверждение. Вы услышите профессора Аахена,
вероятно самого крупного в стране специалиста по разработке ядерного оружия. Он
лично наблюдал за каждым этапом в создании бомб. Если вы помните, профессор
Аахен исчез примерно семь недель назад. С того момента он работал на меня".
"Работал на вас? Работал на вас? - дрожащим старческим голосом воскликнул
Аахен. - Да вы просто чудовище! Вы... Вы... Я никогда не работал на вас...".
Он зарыдал, а затем наступила тишина.
"Его пытали! - раздался крик Барнетта. - Пытали, говорю вам! Он и еще шесть
похищенных технических работников были подвергнуты самым..."
Голос оборвался, и раздался хрип, как будто кого-то душили. По-видимому, так
оно и было.
"Может быть, продолжим, профессор Барнетт? - Голос Моро звучал
примирительно. - Пожалуйста, профессор Аахен, что вы можете сказать по поводу
этих бомб?"
"Они сработают", - тихим, все еще дрожащим голосом отозвался тот.
"Почему вы так считаете?"
"Потому что я их создал. - Судя по голосу, Аахен смертельно устал. - Здесь
находится полдесятка физиков-ядерщиков, и если я дам характеристики..."
"В этом нет необходимости".
Наступило короткое молчание. Затем Моро продолжил:
"Итак, вы получили все необходимые подтверждения, которые удовлетворят
любого, кроме разве что самых умственно отсталых. Одна небольшая поправка. Хотя
оставшиеся здесь десять бомб имеют мощность три с половиной мегатонны, мощность
одиннадцатой, уже установленной и готовой к взрыву, всего полторы мегатонны. Дело
в том, что я, откровенно говоря, не совсем уверен в последствиях взрыва бомбы в три с
половиной мегатонны. Такой взрыв может привести в действие силы, которые я не
хотел бы затрагивать, по крайней мере сейчас".
На этом он сделал паузу.
- Он абсолютно сумасшедший! - убежденно сказал Данн.
- Может быть, может быть, - произнес Райдер. - Одно несомненно: он
чертовски талантливый актер. Сделал эффектную паузу и выжидает.
Вновь раздался голос Моро:
"Эта бомба, размерами пятьдесят на сто сантиметров - ее можно поместить в
багажник автомобиля, - покоится на дне Тихого океана недалеко от Лос-Анджелеса,
на границе залива Санта-Моника. По моим расчетам, при взрыве возникнет цунами,
приливная волна высотой в пять-шесть метров, хотя ее высота может вырасти вдвое на
узких улицах города, идущих с запада на восток. Последствия взрыва будут ощущаться
на севере вплоть до мыса Аргуэлло, а на юге - до Сан-Диего. Жителям прибрежных
островов, в частности острова Санта-Каталина, придется искать спасения в горах.
Боюсь, никому не известно, скажется ли это на разломе Ньюпорт-Инглвуд. Если да, то
придется эвакуировать весь город.
Должен серьезно предостеречь всех от глупых попыток определить
местонахождение заряда. Бомба может быть взорвана в любое время, и она будет
взорвана при любом поползновении помешать мне. Если это произойдет до эвакуации
всего населения, последствия окажутся катастрофическими. Я хочу сказать, что любой
человек, решивший послать самолеты или суда обследовать район между островами
Санта-Крус и Санта-Каталина, станет непосредственным виновником гибели
несчетного количества людей.
У меня есть определенные требования, которые я доведу до вашего сведения в час
дня. Если к полуночи они не будут удовлетворены, завтра в десять утра я взорву
водородную бомбу. Если же и после этого мои требования останутся без ответа,
остальные бомбы - не одна бомба, а все оставшиеся в моем распоряжении бомбы -
будут взорваны в субботу ночью, между закатом и рассветом".
На этой жизнерадостной ноте Моро закончил свое послание. Ведущий стал
представлять своих экспертов, но Данн выключил телевизор, заметив, что если Моро и
сам не знает, каковы могут быть последствия взрыва, то что толку слушать так
называемых экспертов.
- Ну что, Райдер, можете по праву считать себя пророком. Вы угадали. Похоже,
мы действительно промочим ноги. Вы ему верите?
- Естественно. А вы разве нет?
- Верю. И что нам делать?
- Пусть этим займутся соответствующие власти. Что касается меня, то я
собираюсь в горы.
- Поверить в это не могу! - возмутился Делаж.
- Браво, - сказал Данн. - Чую дух покорителей Дикого Запада. Я тебе вот что
скажу: оставь мне данные на своих ближайших родственников и отправляйся завтра
на прогулку в Лонг-Бич. А еще лучше, прокатись на пароме до острова СантаКаталина.
- Он бросил холодный взгляд на пристыженного Делажа, а затем
обернулся к Райдеру. - Вы считаете, что жители Лос-Анджелеса всю оставшуюся
часть дня не будут думать ни о чем другом?
- Смотрите на проблему шире. Лучшей встряски для самого психованного города
в мире и не придумаешь. Отличный повод отпустить поводья и дать выход скрытым
фобиям и неврозам. Для фармацевтических магазинов наступит горячая пора.
- Судя по всему, - сказал Паркер, - этот тип не уверен, что его второго
предупреждения достаточно, иначе он не стал бы упоминать о чертовых бомбах.
Господи Иисусе, представляю себе, какие требования он выдвинет!
- А мы вот не представляем, каковы могут быть эти требования, - вздохнул
Данн. - Целых два часа ждать! Чертов ублюдок. Хорошо знает, как довести всех до
психоза. - Он ненадолго задумался. - Интересно, а почему он не стер упоминания о
пытках? Ведь это портит его имидж, как вы считаете?
- Вы ему поверили? - спросил Райдер.
Данн кивнул.
- В том-то и дело. Это была не игра, это была реальность. Убедительность и
достоверность. Меня больше интересует, действительно ли Моро становится
беспечным или просто он настолько самоуверен, что позволил себе сказать так много.
Почему он запретил Аахену сообщать характеристики бомб, а позднее сам любезно
довел до нашего сведения, что одна из них размером пятьдесят на сто сантиметров?
Это не в его стиле. Обычно он говорит мало, к тому же в этой информации не было
необходимости. Если бы он позволил Аахену сообщить нам детали, они были бы более
точными. Допустим, Моро ничего особенного нам не сообщил, но у меня есть легкое
подозрение, что названные им размеры далеки от действительных. И если это так,
зачем ему понадобилось нас обманывать?
- Я за вами не поспеваю, - сказал Данн. - К чему вы клоните?
- Если бы я знал к чему. Неплохо бы выяснить, какого типа бомбы обычно
проектировал Аахен. Не мог же он не знать, как выглядят бомбы, если осуществлял
контроль за их созданием? Было бы славно, если бы вам удалось выяснить.
- Я позвоню директору и попытаюсь узнать, хотя особых надежд не питаю. Это
сверхсекретная информация, и есть организации, относительно которых ФБР имеет
лишь ограниченное право на расследование. К ним относится и Комиссия по атомной
энергии.
- Даже в случае общенациональной угрозы?
- Я же сказал, сделаю все, что в моих силах.
- А вы бы могли разузнать о прошлом шерифа Хартмана? Только не по
полицейским материалам. Думаю, Левинтер и Донахью сделали все возможное, чтобы
материалы, имеющиеся на него в полиции, были подправлены.
- Тут мы вас опередили, сержант. Все уже сделано.
- Что ж, спасибо. А теперь, в свете услышанного, как вы относитесь к моему
намерению нарушить гражданские права Левинтера?
- Левинтера? А кто такой Левинтер?
- Вот именно, - сказал Райдер и вышел из кабинета в сопровождении Паркера и
Джеффа.
Они остановились у здания, где располагалась редакция газеты "Экземинер".
Райдер поднялся к Аарону, издателю, быстро с ним переговорил и через несколько
минут вышел из здания с плотным конвертом в руке. Внутри машины он вынул из
конверта фотографию и показал ее Паркеру и Джеффу. Паркер изучал ее с интересом.
- Красавица и чудовище? Рассвет и закат? Как ты думаешь, сколько нам отвалит
"Глоб" за этот шедевр?
Левинтер сидел дома и, судя по всему, никуда не собирался выходить. Если он и
испытывал теплые чувства к своим посетителям, то умело скрывал это. Напротив, он
выразил явное неудовольствие, когда трое полицейских втолкнули его в его же
собственную шикарно обставленную гостиную. Паркер заговорил первым:
- Мы из центрального управления. Нам нужно задать вам несколько вопросов.
- Я судья. - Прежнее холодное высокомерие исчезло из голоса Левинтера. -
Где ваш ордер?
- Вы были судьей. Впрочем, были вы судьей или все еще являетесь им, в любом
случае вы болван. Для вопросов не нужно ордера. И это приводит нас прямо к первому
вопросу: почему вы предоставили Донахью подписанные пустые бланки ордеров на
обыск? Разве вы не знали, что это нарушение закона? А еще судья! Или будете все
отрицать?
- Конечно, буду.
- Это очень глупо для такого опытного судьи. Неужели мы стали бы вас обвинять
без достаточных оснований? Они у нас имеются. Вы сможете ознакомиться с ними в
управлении. Ну что ж, начало положено. Мы установили, что вы лжец. Впредь каждое
ваше заявление будет автоматически подвергаться сомнению, пока мы не получим
независимого подтверждения. Вы по-прежнему будете все отрицать?
Левинтер ничего не ответил. Паркер великолепно умел устрашать и запугивать.
- Мы обнаружили ордера в сейфе у Донахью, - продолжал Паркер, - когда
обыскивали его дом.
- На каком основании?
- Вы больше не судья. А Донахью арестован.
Левинтер, похоже, забыл, что он больше не судья.
- На каком основании?
- Взяточничество и коррупция. Ну, вы знаете, шантаж и отмывание грязных денег
с помощью продажных полицейских. Впрочем, большую часть сумм он удерживал в
свою пользу. - Паркер укоризненно посмотрел на Левинтера. - Вам следовало
научить приятеля основным вашим трюкам.
- О чем, черт побери, идет речь?
- Об умении хранить незаконные деньги. Знаете ли вы, что у него на восьми
счетах полмиллиона долларов? Ему следовало быть умнее, правда? Этот идиот
разместил деньги в местных банках. Другое дело Швейцария, номерной счет, как у вас
в Цюрихе. Кстати, мы его знаем, банк пошел с нами на сотрудничество. Притворный
гнев во взгляде Левинтера тут же сменился на патетику.
- Если вы намекаете на то, что я, главный судья штата Калифорния, замешан в
каких-то финансовых махинациях...
- Заткнитесь и оставьте эти словесные построения для настоящего судьи. Мы ни
на что не намекаем. Мы знаем. Может быть, вы объясните, каким образом на десяти
тысячах долларов, обнаруженных у Донахью, появились отпечатки ваших пальцев?
Левинтер ничего не стал объяснять. Глаза у него забегали из стороны в сторону, но
не потому, что в его мозгу зашевелилась мысль о бегстве; просто он боялся
встретиться с холодными, осуждающими взглядами трех пар полицейских глаз.
Паркер поймал Левинтера на крючок и не собирался его отпускать.
- Причем это не единственное, в чем обвиняется Донахью. К несчастью для вас,
не единственное. Ему придется понести наказание за попытку убийства и совершение
убийства. Свидетели и соответствующее признание имеются. В деле об убийстве вы
будете проходить в качестве соучастника.
- Убийство? Убийство!
За свою долгую судебную практику Левинтер слышал это слово тысячи раз, но,
как ни странно, только теперь вдруг осознал его значение.
- Вы ведь друг шерифа Хартмана?
- Хартмана? - Левинтер начал терять нить разговора.
- Именно так его зовут. В конце концов, вы провели сигнализацию от своего
сейфа в его кабинет.
- А, Хартман!
- Да, Хартман. Когда вы видели его в последний раз?
Левинтер нервно облизнул губы, точно так же, как это делали сотни подсудимых,
прошедших через его руки за многие годы.
- Не помню.
- Надеюсь, вы хотя бы помните, как он выглядел. Потому что никогда больше не
сможете его увидеть. Поверьте мне на слово. Ему оторвало полголовы. Как нехорошо с
вашей стороны так поступать с друзьями!
- Да вы сошли с ума! Совсем рехнулись! - Даже новоиспеченному студенту
медицинского колледжа не понравился бы странный цвет лица Левинтера, которое
приобрело здоровую бледность трупа. - У вас нет никаких доказательств!
- А вы не оригинальны. "Нет доказательств" - именно так говорят все, кто
виноват. Кстати, где ваша секретарша?
- Что еще за секретарша? - Последний поворот разговора совсем парализовал
мыслительные способности судьи.
- Господи, помоги нам! - Паркер обратил взгляд к небесам, словно взывая о
помощи. - Точнее, Господи, помоги вам. Я говорю о Беттине Айвенхоу. Где она?
- Извините, - сказал Левинтер.
Он направился к бару, налил себе бурбона и выпил одним глотком. Однако легче
ему от этого не стало. Паркер сказал:
- Думаю, вам действительно нужно было выпить, но вы не поэтому пошли за
выпивкой, а чтобы выиграть время на размышление. Так где она?
- Я дал ей выходной.
- Виски вам явно не помогло. Ответ неверный. Когда вы в последний раз
разговаривали с ней?
- Сегодня утром.
- Опять ложь. Она со вчерашнего вечера находится под охраной. Оказывает
помощь полиции, отвечает на все вопросы. Так что дать ей выходной вы не могли. -
Паркер бил без всякой жалости. - Похоже, это у вас выходной. Почему вы не сидите в
суде и не вершите правосудие в вашей обычной беспристрастной манере?
- Я плохо себя чувствую, - ответил Левинтер. Его вид соответствовал
заявлению.
Джефф посмотрел на отца, надеясь, что он остановит безжалостный допрос, но
Райдер взирал на Левинтера с глубочайшим безразличием.
- Плохо себя чувствуете? Ну, по сравнению с тем, что вы почувствуете довольно
скоро, когда вам в вашем же суде придется отвечать за убийство, вы сейчас в добром
здравии. А дома вы остались потому, что один из ваших преступных сообщников,
один из ваших хозяев, если хотите, позвонил из Бейкерсфилда и приказал лечь на дно.
А теперь скажите мне, насколько хорошо вы знаете мисс Айвенхоу? Вам, конечно,
известно, что ее настоящая фамилия Иванова?
Левинтер вновь устремился к бару с напитками. Усталым голосом отчаявшегося
человека он спросил:
- Сколько еще будет продолжаться этот... эта инквизиция?
- Недолго. Если вы скажете правду. Так я жду ответа на свой вопрос.
- Насколько хорошо... Она моя секретарша, вот и все.
- И не более того?
- Конечно.
Райдер шагнул вперед и показал Левинтеру фотографию, которую взял в редакции
"Экземинера". Левинтер уставился на нее как загипнотизированный, затем снова
облизал губы.
- Милая малютка, - обыденным тоном произнес Райдер. - Конечно, ее
шантажировали. Она нам все рассказала. Шантажировали не из-за того, что
изображено на фотографии, - это так, побочный продукт. Главным образом, как нам
известно, ее использовали для перевода поддельных русских документов.
- Поддельных?
- А! Значит, документы подлинные. Интересно, зачем Моро понадобились от вас
списки инженеров, бурильщиков и других специалистов? А еще интереснее, почему
двадцать шесть из них пропали?
- Бог знает о чем вы говорите.
- Вы тоже знаете. Смотрели сегодня утром телевизор?
Левинтер озадаченно покачал головой.
- Значит, вы еще не слышали, что завтра в десять часов утра Моро собирается
взорвать водородную бомбу где-то в районе залива Санта-Моника?
Левинтер не произнес ни слова, и на его лице не отразилось никаких чувств.
Наверное, уже нечему было отражаться.
- У такого известного судьи - и такие странные друзья, Левинтер.
Понимание происходящего с трудом пробилось в сознание судьи. Он спросил
тусклым голосом:
- Это вы были здесь вчера вечером?
- Да. - Райдер кивнул на Джеффа. - А это Перкинс. Помните Перкинса? На
самом деле это патрульный Райдер, мой сын. Если вы не совсем глухи и слепы, то
должны знать, что ваш дружок Моро держит в заложниках двух членов нашей семьи.
Одна из них, моя дочь и сестра моего сына, ранена. Догадываетесь, каковы наши
чувства к вам? Да, Левинтер, кроме того, что вы насквозь продажны, что вы
похотливый старый козел, предатель и соучастник убийства, вы еще и ничтожество,
кровопийца, мерзавец и мошенник. Вас загнали в угол точно так же, как вы сами
загнали в угол Донахью, мисс Иванову и Хартмана. Вас использовали как подсадную
утку, чтобы направить нас по несуществующему русскому следу. Меня интересуют
только две вещи: кто платил вам и кому поставляли сведения вы? От кого вы получали
деньги, шифровальную книгу, инструкции о найме мисс Ивановой и о составлении
списка, двадцать шесть человек из которого теперь исчезли? И кому вы сами вручили
этот список?
Наконец-то на лице Левинтера появилось выражение: он крепко сжал губы.
Джефф не успел моргнуть, как его отец с совершенно бесстрастным лицом шагнул
вперед и замахнулся пистолетом. Левинтер закрыл глаза, вскинул вверх руку, как бы
защищаясь, и быстро отступил назад, но зацепился пяткой за коврик и рухнул на пол,
ударившись затылком о стул. Секунд десять судья лежал неподвижно, затем медленно
сел. Он ошеломленно огляделся, явно испытывая трудности в установлении
взаимосвязи между собой и окружающей его обстановкой. Видно было, что он не
притворяется.
- У меня больное сердце, - хрипло произнес он. Глядя на него и слыша этот
голос, нельзя было ему не поверить.
- Плакать об этом я буду завтра. Кстати, как вы думаете, ваше сердце протянет
достаточно долго, чтобы позволить вам встать на ноги?
Медленно, дрожа и опираясь на стул и стол, Левинтер поднялся на нетвердые ноги
и остался стоять, вцепившись в стол. Райдер даже не двинулся с места.
- Человек, от которого вы получили все эти вещи, и человек, которому вы
передали списки, - это один и тот же человек?
- Позвоните моему врачу, - простонал Левинтер, хватаясь за грудь. - Ради
бога, помогите. Я перенес уже два сердечных приступа.
Его лицо исказилось от страха и боли. Он чувствовал - и был недалек от истины,
- что его жизни угрожает смертельная опасность, и умолял сохранить ему жизнь.
Райдер взирал на него с безразличием средневекового палача.
- Рад это слышать, - отозвался он. Джефф с ужасом посмотрел на отца, но тот
не отводил взгляда от Левинтера. - Моей совести будет легче, если вы умрете и при
этом на вашем теле не будет следов, когда за вами приедет машина из морга. Так это
был один и тот же человек?
- Да, - раздался едва слышный шепот.
- Тот же самый, что звонил вам из Бейкерсфилда?
- Да.
- Как его фамилия?
- Не знаю.
Райдер приподнял свой пистолет. Левинтер со страхом и отчаянием уставился на
него и несколько раз повторил:
- Не знаю, не знаю.
Джефф не вытерпел и впервые вмешался в разговор, твердо сказав:
- Он действительно не знает.
- Я ему верю. - Райдер не спускал взгляда с Левинтера. - Опишите мне этого
человека.
- Не могу.
- Или не хотите?
- Он был в капюшоне. Как перед Богом клянусь, он был в капюшоне.
- Если Донахью получил десять тысяч долларов, то вы получили значительно
больше. Вероятно, во много раз больше. Расписку ему давали?
- Нет. - Левинтер вздрогнул. - Он просто сказал, что если я нарушу слово, то
он сломает мне позвоночник; И он может это сделать - такой громадины я еще в
жизни не видел.
- Вот как! - Райдер на мгновение остановился, слегка улыбнулся и продолжил
свою не слишком обнадеживающую речь: - Он все еще может появиться и выполнить
обещание. В свете всех этих неприятностей гораздо безопаснее отдаться в руки
правосудия и врачей тюремной больницы.
Он достал пару наручников и защелкнул их на запястьях Левинтера. Голос судьи
прозвучал слабо и неубедительно:
- У вас нет ордера на арест.
- Не будьте таким тупым и не смешите меня. Я не хочу никаких переломов
позвоночника, никаких ненужных звонков по телефону, никаких попыток бегства и
уж конечно никаких самоубийств. - Он посмотрел на фотографию, которую все еще
держал в руке. - Вы долго будете меня помнить. Я хочу, чтобы вы сгнили в СанКвентине.
Райдер подвел Левинтера к двери, остановился и посмотрел в сторону Паркера и
Джеффа.
- Обратите внимание, я до него и пальцем не дотронулся.
- Майор Данн никогда в это не поверит. Так же, как и я, - отозвался Джефф.
Глава 10
- Вы нас использовали! - Лицо Барнетта побелело и исказилось. Он так дрожал
от неудержимого гнева, что "Гленфиддиш" выплескивался из его стакана на пол
кабинета Моро, но Барнетт даже не замечал этого возмутительного расточительства.
- Вы обманули нас! Мерзкий ублюдок! Прекрасная работа, ничего не скажешь, -
склеить наши записи и свое собственное обращение!
Моро предостерегающе поднял палец.
- Перестаньте, профессор. Это не поможет. В самом деле, вы должны научиться
сдерживать себя.
- А на кой черт это ему нужно?! - Шмидт был в не меньшей ярости, чем
Барнетт, хотя лучше контролировал себя. Все пятеро физиков, а также Дюбуа и двое
охранников собрались в кабинете Моро. - Мы беспокоимся не за свои репутации и
не за свои имена. Мы думаем о жизнях тысяч людей, и если эти жизни погаснут, мы
будем нести за это ответственность. По крайней мере, моральную. Каждый зритель,
каждый слушатель, каждый читатель в нашем штате убежден, что мощность
водородной бомбы, которую вы установили на дне, действительно полторы
мегатонны. А ведь нам хорошо известно, что она в три с половиной мегатонны. Но
если люди поверят - а с чего бы им не поверить? - что это часть все той же единой
записи, то они будут считать, что все сказанное вами произнесено с полного нашего
согласия. Вы чудовище! Зачем вы это сделали?
- Чтобы добиться нужного воздействия, - невозмутимо ответил Моро. - Самая
элементарная психология. Детонация устройства мощностью в три с половиной
мегатонны приведет к весьма впечатляющим последствиям, и я хочу, чтобы люди
говорили себе: "Если это была бомба в полторы мегатонны, то что же будет, если
взорвать все тридцать пять мегатонн?" Это придаст весомости моим требованиям,
верно? В атмосфере террора все возможно.
- Я поверю чему угодно насчет вас, - заявил Барнетт. Он бросил взгляд на
развалину, некогда бывшую Уилли Аахеном. - Чему угодно. Даже тому, что вы
готовы подвергнуть риску тысячи жизней, чтобы добиться психологического эффекта.
Вы понятия не имеете о том, какой характер примет цунами, какой высоты может
достичь приливная волна и произойдет или нет землетрясение в районе разлома
Ньюпорт-Инглвуд. И вам на все это наплевать, лишь бы добиться нужного эффекта.
- Вы преувеличиваете, профессор. Если говорить о высоте приливной волны, то
люди наверняка сделают значительный запас безопасности между уровнем подъема
воды, о котором я говорил, и худшими своими опасениями. Что же касается разлома
Ньюпорт-Инглвуд, то лишь безумец останется в том районе после десяти часов утра.
Не могу представить, чтобы толпы людей направились завтра в Голливудский парк на
скачки. Думаю, ваши страхи в основном необоснованны.
- В основном! В основном! То есть утонет несколько тысяч - и ладно?
- У меня нет причин любить американцев. - Моро по-прежнему сохранял
каменное спокойствие. - Они не были особенно добры ко мне.
Наступило молчание, а затем Хили тихо произнес:
- Это даже хуже, чем я предполагал. Расовые проблемы, религия, политика...
Этот человек изувер, фанатик.
- Он просто спятил, - подытожил Барнетт и потянулся за бутылкой.
- Судья Левинтер желает сделать добровольное признание, - сказал Райдер.
- Неужели? - Данн пристально посмотрел на дрожащую от страха фигуру,
бледную тень того, кто так долго властвовал в суде. - Дело обстоит именно так,
судья?
- Конечно, так, - нетерпеливо перебил его Райдер.
- Послушайте, сержант, я задал вопрос судье.
- Мы с Джеффом были там, - сказал Паркер. - Никакого принуждения или
насилия. Сержант Райдер прикоснулся к судье лишь один раз - когда надевал на него
наручники. Мы не стали бы лжесвидетельствовать, майор Данн.
- Надеюсь. - Данн обратился к Делажу: - Отведи его в соседний кабинет. Я
приму у него заявление через минуту.
- Подождите уводить его, - попросил Райдер. - О Хартмане что-нибудь
слышно?
Впервые с начала разговора Данн позволил себе улыбнуться:
- Наконец-то повезло. Сообщение пришло только что. Оказывается, Хартман жил
несколько лет в доме своей овдовевшей сестры, вот почему его имени не оказалось в
телефонной книге. До последнего времени он редко бывал там. Много путешествовал.
Вы ни за что не д
...Закладка в соц.сетях
