Жанр: Триллер
Трэвис Мак-Ги
...р, еще в самом начале.
Мне следовало просто поблагодарить его, подняться и уйти. Но, как
говорят англичане, и кошка может посмотреть на короля, не так ли?
- С другой стороны, мистер Хейс, пожалуй, вздохнет с некоторым
облегчением. - Я сделал паузу, но никаких замечаний не последовало. Он
просто сидел и смотрел на меня, не мигая, ожидая продолжения. - Его очень
беспокоила одна небольшая деталь. Он говорил мне, что весьма удивлен
желанием владельца документов иметь не более чем пятьдесят процентов в
общей сумме чистого дохода - в случае обнаружения клада. Это заставило его
думать, нет ли некоторых неувязок в законности и действительном праве на
эти документы у вашего патрона.
Он посмотрел на меня с уважением.
- Несколько... как бы это... деликатно сказать, сэр. Вопрос
собственности на документы, добытые путем разбора старинных летописей,
действительно весьма спорен. Точно так, же как и вопрос их достоверности,
то есть удачного завершения поисков по ним. Карта с островом сокровищ, на
котором когда-то давным-давно кто-то зарыл состояние в миллион долларов на
нынешние деньги не имеют такого же статуса, как заверенный чек на тот же
самый миллион долларов. Я уверен, что мой клиент предложил лицу в общем-то
постороннему равную долю скорее из... как бы это... маральных соображений.
- Не очень понимаю, что вы хотите сказать.
- Однажды некто крадется к черному ходу церкви и удирает во время
службы в какой-нибудь из святейших праздников, переодевается и спешит на
площадку для гольфа, где с наслаждением играет партию-другую сам с собой.
Господь взирает с небес на грешника, а из-за плеча Господа смотрит
невинный ангел, которому неведомы грех и зло. Ангел смотрит и видит:
грешник как ни в чем не бывало ведет лунку за лункой, и каждый раз
мошенничает. Подправляет там, подталкивает здесь. Сталкивает мяч в лунку
просто носком ботинка, если до лунки еще, скажем полметра. Вытворяя все
это, игрок проходит первые девять лунок за двадцать ударов и очень горд
собой. А когда до десятой лунки он, сильно и хорошо размахнувшись нужной
битой, добрасывает мяч одним ударом, ангел не выдерживает и кричит:
"Господь, это же грешник! Почему же ты награждаешь его?". И Господь
улыбается. "Разве награждаю? Подумай-ка хорошенько! Кому он сможет
рассказать об этом?"
Ага, подумал я, мистер Менсфилд Холл уж наверняка неоднократно это
проделывал. Может, и не в святой день, но все-таки. Я улыбнулся и кивнул.
- В наше время и в нашем обществе поиски сокровищ... как бы это...
несерьезны или хотя несолидны. Капитан Кидд. Йо-хо-хо-хо. Повесить его на
рее ет цетера, ет цетера. А ведь человек, заболевший этим может оказаться
преуспевающим юристом или владельцем крупной фирмы или магазина, или
видным ученым. Его просто могут поднять насмех коллеги или сослуживцы, он
потеряет авторитет. - Он выпрямился в своем кресле, и восьмидюймовое
возвышение предоставило ему возможность взглянуть на меня с высока. -
Передайте мистеру Хейсу, что если я буду снова уполномочен этим
заниматься, я... как бы это... вероятнее всего свяжусь именно с ним.
Я выждал некоторое время в лифте, а потом, выйдя из здания, кинулся
разыскивать телефонную будку. Телефон офиса Тома Коллайра я нашел в
справочнике. Чтобы не мучаться с монетками, я воспользовался своей
кредитной карточкой. Мне ответил коммутатор и я попросил контору мистера
Тома Коллайра. Трубка пискнула и ответила девичьим голосом:
- Контора мистера Коллайра.
Я надеялся, что у меня все же получится, несмотря на давнее
отсутствие практики с магнитофоном. И я сказал:
- Прошу прощения, милочка, но я хотел бы... как бы это... напомнить
мистеру Коллайру об одном обстоятельстве, которое не упомянул в нашем
сегодняшнем разговоре.
- О, мистер Холл, мне очень жаль, но мистер Коллайр уехал буквально
десять минут назад. Он не появится в офисе до следующего вторника. Что-то
действительно важное?
- Нет, нет. Просто некие... как бы это... подробности к тому которое
мы обсуждали ранее. Пожалуй, не следует... как бы это... беспокоить его
этим. Благодярю вас, милочка.
Я вышел из телефонной будки с чувством полного триумфа. Может быть, в
этом было что-то ребяческое, но я готов был аплодировать сам себе. В
общем-то, мне не пристало бы удивляться, что все вышло так, а не иначе.
Большую часть своей сознательной жизни я провел в вежливой битве с
человеческой хитростью и изворотливостью, слой за слоем счищая эту кожуру.
Процесс это похож на чистку каштанов, когда малыш, найдя его на дороге,
упорно обламывает колючки и ошкуривает плод, точно зная, что под слоем
кожуры и скорлупы таится нечто гораздо более привлекательное.
Я, наверное, не смог бы по пунктам расписать - причина первая,
причина вторая, причина третья - почему я так ухватился за шаткую, в
общем-то, идею взаимосвязи Менсфилда Холла и Тома Коллайра. Человек,
переходя вброд незнакомую реку, тоже не отдает себе отчета, почему он
пошел краем песчанной отмели, хотя чуть левее, казалось бы, мельче. Просто
там вода была темнее и неприятнее, пожмет он плечами на охи местных,
знающих, что на этом "мелководье" достаточно шагнуть на полдюйма в
сторону, чтобы оказаться в воде с головой.
У законников, действующих на поприще собственного маленького бизнеса,
есть одна черта, которую они в зависимости от обстоятельств либо держат
при себе, либо активно демонстрируют окружающим: они действуют
исключительно в интересах клиента. Всегда, когда выдвигаются новые
условия, или предложения, такой законник с вежлевейшими извинениями
отступает в сторону, заявляя, что сначала ему надо посоветоваться с
клиентом, инкогнито которого нерушимо. У меня в таких случаях складывается
впечатление, что противоположная сторона просто пытается выиграть время.
В этом же конкретном случае, Том Коллайр допкустил серьезный промах,
убедив Менсфилда Холла в том, что он представляет какое-то еще третье
лицо. Менсфилд Холл полагал, что его клиент застрахован вдвойне, и поэтому
не был так осторожен и осмотрителен, как обычно ведут себя подобные ему
старые лисы. Я совершенно был убежден, что если бы Холл знал, его
настоящим патроном является Коллайр, наш с ним разговор протекал бы совсем
по-другому. А наше время никто никому не верит. Даже один законник
другому.
Я еще не очень представлял, какой именно суковатой палкой разворошил
этот гадюшник. Поэтому, бросив ломать себе над этим голову раньше времени,
поехал обратно к Майеру - советоваться.
10
В больницу к Майеру я попал только в половине девятого. Он сидел в
постели, погруженный в глубокие раздумья над шахматной позицией,
раставленной на придвинутой к самой кровати низкой тумбочке.
- Ага! Фрэнк Хейс выиграл, как я вижу!
- Как о большом одолжении прошу тебя: заткнись.
Я подошел ближе и взглянул на доску. Позиция игры в самом разгаре.
Сицилианская защита.
- Я стал врать вот отсюда. На двенадцатом ходу. Конь берет коня, -
мрачно сообщил Майер.
- А после этого обмена он объявил тебе шах ферзем?
- Продувная бестия!
- Тебе следовало сначала подвести поближе ферзя, а потом уже
разменивать коней.
- Я уже об этом знаю, Трев. Ладно, ты так и будешь стоять у меня над
душой со своими дурацкими советами или все-таки сыграешь партию?
- Я сыграю с тобой, но в несколько другую игру. Нужно обдумать
несколько дальнейших ходов, мне нужна твоя помощь.
Я рассказал ему все - со всеми подробностями. Когда ему было что-то
неясно, он переспрашивал. Я объяснил ему, что если бы не дорожные
раздумья, меня бы вряд ли осенило. И мы с Майером стали разматывать
клубок, дергая за все торчащие ниточки.
- Лоутон Хисп мне еще безотчетно нравился, - заявил Майер. - Он знает
свое дело. Более того, он знает, что он знает свое дело. Я совершенно
убежден, что для банка настали добрые времена именно с тех пор, как он
возглавил трастовый департамент. Когда Гуля попросила его передать все
дела мне и объяснить все, что мне покажется непонятным, и я появился у
него в банке, я поразился, до чего на всем его этаже все заняты и все при
деле, но самое удивительное было то, что все они, включая Хиспа, выглядели
людьми, которым очень нравиться их работа.
- Так что ты скорее заподозрил бы Тома Коллайра?
- Причем по самым тривиальным причинам. Меня очень смутило его
некоторая нелогичность.
- То есть?
- Он - человек, всегда готовый пойти на компромисс, с ним очень легко
договориться. Он забавный. Да ты же его видел.
- Ну да, и что?
- Припомни, когда продавалась "Саламандра"?
Я припомнил. "Саламандра" была построенной в Абако кечем, небольшим
двухмачтовым судном, лучшим из тех, которые я видел на стапелях Абако,
изящным и славным. Ею владел какой-то врач, вспомнил Майер. С ней был
связан один эпизод, случающийся не так уж редко в подобной ситуации. Я
вообще не понимаю, почему это не происходит каждый день. Кеч встал на
якорь около Берри-Айленда, и одним прекрасным полднем доктору вздумалось
окунуться. Он спустил трап через борт и нырнул, не посмотрев как следует
вокруг. И ветер, и волны были приличные. А вокруг кеча дрейфовала шлюпка,
привязанная к судну на слишком длинном фалине. Доктор вынырнул прямо ей в
днище. Он сломал себе шею и умер прежде, чем с берега подоспела
спасательная шлюпка.
- Во всяком случае, дело с завещанием вел Том Коллайр, - заявил
Майер. - После того, как "Саламандра" была приведена сюда, я отправился в
доки взглянуть на нее, и там наткнулся на Тома. Он поинтересовался, не
хочу ли я ее купить и пригласил подняться на борт. Я сказал, что она мне,
к сожалению, не по карману, но посмотрю я ее с удовольствием. Она была
просто великолепна. Он как раз дожидался оценщика, который запаздывал на
свидание, так что ему просто хотелось убить время. Ты знаешь его немного
ковбойскую манеру вести себя, его неизменные толстые черные сигары и
кухонные спички. У меня было подозрение, что он украдкой учится зажигать
спичку о подошву башмака. Он сказал, что подумывал купить ее для себя -
еще на распродаже, но решил, что слишком занят, чтобы уделять ей столько
времени, сколько она заслуживает. Вздохнув, он вынул одну из своих сигар,
достал спичку и чиркнул ею по лаковой поверхности перил. Если ты помнишь,
они были из превосходного резного дерева. Спичка оставила шикарную
царапину, да еще и ожог в том месте, гед она воспламенилась. А этот
Неуловимый Джо спокойно смотрел мне в глаза, прикуривая от своей спички.
Он хотел мне кое-что сказать! Он жаждал произвести на меня впечатление
человека такого же, как мы с тобой, Тревис, который мечтает жить на яхте,
который без ума от парусников! Он и вправду хотел мне что-то сказать, но я
не дал ему и рта раскрыть. Эта мелочь, как он думал, испортила ему всю
игру. Мне не следовало бы, конечно, составлять себе мнение о человеке по
одной-единственной его оплошности, но тем не менее я это сделал.
- И я теперь, пожалуй тоже.
Он улыбнулся.
- Ну, значит мы с тобой оба ненормальные. Ну что такого, в самом
деле, в этой царапине? Пять минут хватит, чтобы заделать ее. Я потом
побывал на "Саламандре" еще раз убедился, что ее нету. Говард тогда знатно
навел на все лоск.
- Говард? Господи, ну конечно! Он и в самом деле жил тогда на ней,
наводя порядок, пока ее не продали. Слушай, он работал на агента по
продаже или на Тома Коллайра?
- Понятия не имею.
- Это была его первая работа в нашем захолустье?
- Да, насколько я знаю.
- А мог его нанять еще хозяин судна?
- Откуда я знаю? Возможно.
Мы продолжали разрабативать версии, раз уж у нас получился
нежданно-негаданно такой забавный триумвират. При других обстоятельствах и
для других целей такая "работа" была бы мною первым названа просто
сплетней. Все мы сталкиваемя с необычными проявлениями деятельности
двуногих прямостоящих. Все мы знаем, как серия совпадений может привести к
неверным выводам, особенно если мнение собравшихся предвзяты. И все мы
склонны видеть в развитии событий тенденцию к самому худшему.
- Он чертовски привлекательный теленок, - задумчиво покачал головой
Майер, высказывая вслух мою мысль. - Удобный. Невозмутимый. Из той
категории слушатеоей, которпые не пытаются уличить тебя во лжи, когда ты
рассказываешь о себе героическую небылицу, смеются в нужных местах, ровно
так громко и ровно столько, сколько нужно.
- А Гуля хотела выяснить, в самом ли деле он пытался убить ее.
- Да, так ты мне сказал.
- И я заставил ее поверить, что она просто подхватила легкую форму
паранойи.
- Да, так ты мне сказал.
- Но, черт побери, Майер!
- Спокойно. Сядь. Если он и вправду хотел, прикинь, сколько
разнообразных возможностей для этого у него было за все четырнадцать
месяцев их путешествия?
- Отчасти поэтому я был уверен, что она ошибается.
- Так как?
- А кто он такой, наш Ховард Бриндль?
- Если вопрос не риторический и если это та печка, от которой ты
собираешься плясать, то давай плясать. Но я надеюсь, ты не собираешься
делать это прямо сейчас? Расставь-ка фигуры.
К тому времени, как в палате появилась пришедшая на ночное дежурство
Элла Мария Мурз, я уже почти выиграл. Майер было оттеснил меня на
невыгодные позиции и зарился на моего ферзя, но пропустил одну
возможность, которая давала мне очень изящную вилку на коня, и я
незамедлительно выиграл у него фигуру. Приход сиделки избавил меня от
грозящей вот-вот необходимости поставить ему мат, и он с облегчением
смешал фигуры, пробормотав что-то о чертовых таблетках, которые иссушают
мозги.
Прежде, чем сестра Мурз выставила меня вон, Майер самым серьезным
тоном объявил, что не желает лицезреть у себя мою особу до тех пор, пока я
не выясню чего-нибудь определенного о нашем добром старом Говарде.
Сильный влажный ветер субботы вымел с полуострова все остатки жаркой
не по сезону погоды. Это был первый день самого длинного в году уик-энда,
который длится пять дней. Для всех это означало подведение годовых итогов,
а для меня только то, что все офисы были закрыты, так что я не мог начать
с логически обоснованного места.
Тогда я просто записал по пунктам все, что я знал о Говарде Бриндле.
Список получился весьма тощий. Говард не часто говорил о себе, а если
и говорил, то мало. Воспитывался он, я думаю, у деда в бабкой. Где-нибудь
а Огайо или Индиане. Видимо, после того, как дед вышел в отставку, они
переехали во Флориду, в Бродентон. Говарду тогда было около десяти, может,
чуть больше. Потом самое начало колледжа. Флоридский университет. Защитник
в футбольной команде. Легкая атлетика. Сколько же лет назад это было?
Замена защитника в команде. Три игры из девяти в "Дельфинах".
Дисциплинарные проблемы, сказал он. Думаю, он просто слишком часто
пропускал тренировки, вряд ли что-либо более серьезное. Видимо, потом
пытался удержаться в команде, но его не оставили даже запасным.
"Дельфины", наверное, долго терпели его маноирование тренировками. Он
просто не умеет проталкивать себя, как он выразился. То есть тренера ему
убедить не удалось. Так что он ушел. Когда это было? Три года назад?
Раньше? Далее следует большой пробел: я ничего о нем не знаю с "Дельфинов"
и до тех пор, как он появился в Бахайя Мар. Знаток заботливого обращения с
судами, неплохой моряк. Пьет только пиво. Не курит. Выглядит неплохо.
Немного расплылся, но по-прежнему в отличной форме. Карие глаза, отросшие
светлые волосы. Голос высоковат.
Я взял пачку новеньких пятидесяток из своего неприкосновенного
запаса. Я перебрал мою коллекцию визитных карточек. Надпись
"Исследовательская ассоциация" выглядела вполне подходяще, к тому же у
меня было еще десять штук - новеньких, глянцевых и совершенно чистых.
Как я узнал в Бахайя Мар, ее звали Луис Харрон. Разумеется, она была
в состоянии вести хозяйство, несмотря на то, что оно было для нее немного
великовато после смерти ее мужа. Ее дом стоял над одним из тех каналов,
что тянутся на юго-запад от Шестьдесят шестой дамбы, длинное приземестое
белое строение, истинно багамской щеголеватостью, прячущееся за живой
изгородью, которая когда-то защищала дом от пыли проходящей рядом дороги.
Теперь здесь мало кто ездит. На площадке, засыпанной белой речной галькой,
стояли восемь перевозочных средств. Пара фургонов, пара "фольксвагенов",
пикап с откинутым верхом, пара прицепов-домиков и сияющая "тойота".
Транспорт молодежи. Машины старой закалки выходят из моды. Молодой
человек, живущий в Соединненых Штатах, обязан платить двенадцать сотен
долларов в год за страховку, чтобы легально купить машину старого образца.
И то закон гласит, что в случае аварии молодой человек будет иметь столько
комиссий, что в итоге не захочет получать по страховому полису. Так что
молодежь предпочитает новые модели, и в угоду этим детям-переросткам
Детройт создает все новые, сверкающие лаком и поражающие
самолетоподобностью форм и чудесностью показателей игрушки.
Я трижды нажал на кнопку звонка, прежде чем пневматическое устройство
ворот сработало - с ужасающим звуком. Тем временем ко мне от дома
подходила стройная, высокая темноволосая женщина. Она была босиком, в
старых растянутых рейтузах и выцветшей футболке, на которой
полуисчезнувшая, как предостередение призрака, красовалась розовая
надпись: "Гавайи-Пять". На лбу у нее был смазанный след не то сажи, не то
земли, выглядела она немного взвинченной, и, оказывается, была отлично
осведомлена обо мне.
Она нахмурилась, улыбнулась, позволила мне войти и закрыла ворота,
приговаривая:
- Где же, где же, где же? М-ммм? Бахайя Мар! Год назад. Как же
назывался тот большой парусник? "Бама Дама?"
- "Бама Гала", берлога Алабамского Тигра.
- Ага, вспомнила! Боже мой! Год назад, а я помню все, как сейчас. Мы
тогда целой толпой ввалились на ваше яхту. Приношу запоздалые извенения.
Входите, входите. Полный бардак. Моя служанка умерла. Вот ведь черт
побери, а? Она не ушла, не сбежала с мальчишкой, она не подожгла дом. Она
просто умерла. Что вызывает во мне противоречивые чувства. Но будь я
проклята, если найдется хоть один человек, который не остался к этому слеп
и глух. Как ваше имя? Я не припомню.
- Тревис Мак-Ги.
- Ну конечно же! У меня совершеннор дырявая память на имена. Извините
за беспорядок. Мой цыпленок приехал на рождественские каникулы, и мне так
не хватает теперь еще одной пары рук. Вы только взгляните на них! Сила
есть, ума не надо. У меня просто опускаются руки, едва я взгляну в их
сторону. Хотите чего-нибудь выпить? Что я могу для вас сделать, Тревис?
- Я делаю одну необычную работу для своего друга. Необычную в смысле
немного странную. Он занимается изучением людей той редкой породы, которые
в одиночку плавают вокруг света на маленьких яхтах.
- Уверяю вас, я ему не подхожу!
- И я тоже, Луис. Но он расспрашивал меня о биографии Говарда
Бриндля, и я сказал, что он, кажется, работал у вас и у вашего мужа, и мой
друг попросил меня зайти к вам и узнать ваше впечатление о Говарде.
Она задумалась. Лоб ее пересекла вертикальная морщинка, взгляд ее
медленно переходил с предмета на предмет, веки чуть подрагивали.
- Так Говард предпринял какой-то отчаянный вояж?
- Он теперь где-то в Тихом, вместе с женой.
- Ах, да. Та девушка, которая унаследовала "Лань" после гибели отца.
Какое-то несуразное имя... Погодите... Утя?
- Гуля.
- О, дорогой мой, "Лань" - совсем не маленькая несчастная яхта. Она
была построена спецмально для того, чтобы плавать через океаны. И уж с
женой - это точно не означает в одиночку.
- Простите, я наверное не так выразился. Это же будет не монография о
Туре Хейурдале или о ком-нибудь таком одержимом. Нет, это будет скорее
социологическое исследование. О тех, кто ищет уединенности там, где все
остальные предпочитают не бывать в одиночку. Круизы - только часть,
остальное будет о другом.
- Могу я предложить вам выпить? Нет? Тогда просто присядьте
куда-нибудь, пока я смешаю себе коктейль.
Она вернулась через пять минут, и я заметил, что кроме смешивания
коктейля у нее хватило времени и на то, чтобы причесаться, подмазать губы
и стереть сажу.
Коктейл, который она принесла, был ледяной и бесцветный. Она
поставила запотевший бокал перед собой и села напротив меня.
- Да, Говард работал у нас. Он управлялся с "Саламандрой".
- Долго?
- Постойте, дайте сообразить. Это был самый большой отпуск, какие я
брала. Фред делал огромное количество операций в день. И он упросил своих
лучших друзей в клинике взять на себя его работу, пока его не будет.
Погодите-ка. Говард взошел на борт у Испанских Ключей. Мы две недели были
на островах, потому что я помню, что мне понадобилось как раз две недели
на то чтобы въехать: у Фреда нет дополнительного отпуска в запасе, за
который он мог бы научить водить судно. Я была последняя дура, что не
сообразила этого с самого начала. Вот так у нас и появился на борту
Говард, и был нашим капитаном около шести недель. А потом сам и отвел
"Саламандру" в док, то есть после того, как Фред... После того случая.
- Он был в Испанских Ключах, потому что искал работу?
- Нет, не совсем так. Там уже была пара из Чарльстона, тоже в круизе,
и Говард работал у них. Нам порекомендовала его дама, она сказала, что
Говард - бриллиант чистейшей воды. Нет ничего такого, чтобы он не сумел
сделать. Он с уважением относится к вашему желанию уединиться и все такое.
Просто ее муж слег с жесточайшей ангиной, и им теперь не до круизов. Так
что они собираются лететь домой, как только позволит его состояние, а
Говард остается не у дел, и это очень печально. Мы очень обрадовались, это
был просто ответ на наши молитвы. Мы наняли Говарда и оба были им очень
довольны. Так что он переселился в каюту на баке в тот же день, и в тот же
день Фред взялся демонстрировать ему "Саламандру". Он действительно знал
свое дело. Мы получили возможность тут же устранить все те идиотские
приспособления, зажимы и подпорки, которыми пользовался Фред, когда
носился по "Саламандре" один. И он охотно помогал нам готовить и убирать и
все такое. Если вы хотите знать, насколько он умелый моряк, так я вам
скажу, что он, если захочет, обойдет вокруг света на старом разбитом
корыте. Мне иногда казалось, что он знал, когда переменится ветер еще
прежде, чем ветер думал меняться. Он такой широкоплечий и массивный, что
вы опасаетесь, как бы судно не перевернулось от того, что он на него
взойдет. Но он так легко двигается, что совсем не кажется... тяжеловесным.
- Так он был на судне, когда произошел этот несчастный случай?
Она так задумчиво принялась рассматривать свой коктейл на свет, что я
было подумал, а не пытается ли она просто замять вопрос. Наконец она
вздохнула, отпила и поинтересовалась:
- Какая разница, Тревис, ведь этого уже все равно нельзя изменить?
- Знаете, я тогда толком об этом ничего не знал, но сказал, что есть
какое-то сходство, что ли, как эти подводники реагируют на критические
ситуации и их желанием исчезнуть из этого мира.
- Он на все реагировал превосходно.
- Что же тогда случилось? Я имею в виду, где он был, когда это
случилось?
- Вы даже понятия не имеете, сколько раз я уже рассказывала об этом,
два с лишним года назад, сколько раз новая официальная рожа заявлялась ко
мне и интересовалась, не могу ли я изложить всю историю еще раз?
- Извините. Оставим это.
- Все это не настолько важно, сколько об этом болтали. Так
получилось, что Говард и я оба были внизу. Мы купались тогда втроем. Мы
стояли на якоре сразу за Литтл Харбором. Море было спокойно. Было около
трех пополудни. Оба мы, и я, и Говард услышали какой-то странный глухой
звук. Он кинулся туда, и, как только сообразил, что случилось закричал
мне. Мы выволокли Фреда из воды и как-то затащили на палубу. Говард
немедленно связался с берегом. Очень скоро примчался катер с врачом, но к
тому времени Фред уже не дышал. И я уехала на том же самом катере - с
телом и Томом Коллайром. Том был совершенной тряпичной куклой, только
помаргивал. Я деже не знаю, чтобы я тогда делала без Говарда.
- Так вы думаете, Говард Бриндль - подходящий человек для плаванья
вокруг света?
- Думаю, да... Да.
- С какими-то оговорками?
- Не то чтобы... Просто я всегда думала, что люди, в одиночку
плавающие через океаны, всегда либо великие писатели, либо философы. Им
это нужно для ведения журналов, записей, для долгих раздумий. А Говард -
абсолютно мирское существо. Я не думаю, что ему это понравится. Долго он
не выдержит. Вы знаете, он ужасно приятный, умеет делать кучу разных
вещеей, с ним исчезают все мелкие проблемы, но если вы спросите: "Говард,
что, ты думаешь, ждет нас в грядущем?" - он будет очень удивлен. Могу вам
почти дословно сказать, что ответил бы. Он сказал бы: "Кто-то думает, оно
будет, а кто-то думает - не будет ничего. Я думаю, наверняка тут ничего не
скажешь".
- Как вы полагаете, вы хорошо его знаете?
- Знаете, все шесть недель на "Саламандре" я думала, что ничего не
осталось несказанного иежду нами. После того, как Говард привел ее назад в
Лодердейл, Том спросил меня, имею ли я какие-
...Закладка в соц.сетях
