Жанр: Триллер
Мистик-ривер
...За восемь лет Дейв ни разу не заговаривал о том, что с ним
случилось и о чем было всем известно. Говорил только, что играл с Шоном и Джимми
и его похитили, а он убежал - и на этом разговор заканчивался. Ни разу она не
слышала от него имен похитителей. Ни разу он не упоминал о спальном мешке. Ничего
этого она не знала. Казалось, что в этот момент происходит пробуждение от иллюзий
их семейной жизни и невольно, против их желания, они остаются лицом к лицу со
всеми разумными обоснованиями и полуправдами, потаенными страстями и
сокровенными "я", на которых все строилось. Чтобы смотреть, как все рушится под
ударами ошеломляющей правды, что никогда-то по-настоящему они друг друга не
знали, а только надеялись когда-нибудь узнать.
- Дело в том, Селеста, - сказал Дейв, - что все это очень похоже на то, что я
говорил тебе про вампиров. По существу, все это - одно. Одна и та же проклятая
штука.
- Какая "проклятая штука"? - прошептала она.
- То, что это не исчезает, не выходит наружу, а, раз попав, сидит в тебе.
Взгляд его был устремлен на кофейный столик, и ей показалось, что, разговаривая
с ней, он успокаивается.
Она прикоснулась к его плечу:
- Что "не выходит наружу", Дейв? Что "сидит в тебе"?
Дейв покосился на ее руку с таким видом, словно еще секунда - и он с рычаньем
вонзит в нее зубы и оторвет ее от запястья.
- Я больше не доверяю своему разуму, Селеста. Предупреждаю тебя: я себе не
доверяю.
Она убрала руку - в том месте, каким рука касалась Дейва, кожу жгло и
покалывало.
Дейв поднялся, пошатываясь. Склонив голову к плечу, он взглянул на нее, как
будто не совсем понимал, кто она такая и как попала сюда, на краешек дивана. Потом
посмотрел на экран, где Джеймс Вудс стрелял из арбалета прямо в грудь какому-то
типу, и прошептал:
- Раздраконь их всех, Охотник! Раздраконь!
С пьяной ухмылкой он опять повернулся к Селесте:
- Я собираюсь прогуляться.
- Хорошо, - сказала она.
- Прогуляться и подумать.
- Ага, - сказала Селеста, - конечно.
- Если я сумею уложить все это в моей голове, то все наладится. Но просто надо
уложить это в голове.
Селеста не спросила, какое "это" он имеет в виду.
- Ну, тогда привет, - сказал он, идя к входной двери. Он открыл дверь и ступил
за порог, и тут же она увидела его руку на косяке - голова его просунулась в комнату.
Не входя обратно, но склонив голову к плечу и внимательно глядя на нее, он
сказал:
- Между прочим, о мусоре я позаботился.
- Что?
- Мусорный пакет, - сказал он. - Тот самый, куда ты положила мою одежду и
прочее, помнишь? Я еще раньше вынес его и выбросил.
- А-а, - сказала она, чувствуя, что ее сейчас вырвет.
- Итак, до скорого, - сказал он.
- Ага, - сказала она, когда голова его опять вынырнула наружу, на лестницу. -
Увидимся.
Она слушала его шаги - как он спускается вниз по лестнице. Вот заскрипела дверь
парадного и Дейв вышел на крыльцо, вот он спустился по ступенькам. Она подошла к
лесенке наверх, ведущей в комнату Майкла, и послушала, как мерно он дышит во сне.
Потом она пошла в ванную, и там ее вырвало.
Он не смог найти место, где Селеста поставила машину. Иногда, особенно в
снегопад, приходится проехать кварталов восемь, прежде чем найдешь место для
парковки, так что, судя по всему, Селеста могла поставить машину и у Стрелки, хотя
неподалеку он углядел кое-какие свободные места. Ну да ладно. По всей вероятности,
он слишком разбит, чтобы садиться за руль. Может быть, хорошая долгая прогулка
пешком проветрит ему мозги.
Он направился по Кресент к Бакинхем-авеню и свернул налево, недоумевая, с
какого такого перепугу он попытался объяснить что-то Селесте. Господи, он ведь даже
имена назвал - Генри и Джордж! И вервольфов упоминал - что-то кричал про них.
Черт.
А теперь все подтвердилось: полиция подозревает его. Они будут начеку. Нечего и
думать о Шоне как о друге детских лет. Дружба их давно в прошлом, и Дейву даже
припомнилось, что и в детстве Шон его раздражал, и он понимал, чем именно:
ощущением своей привилегированности, эдакой уверенностью, что он всегда прав, как
у всех этих ребят, которым повезло - а что это, как не везение? - иметь обоих
родителей, и хороший дом, и красивую одежду, и все, что нужно для спорта.
Будь проклят этот Шон. И прокляты эти его глаза. И голос. И то, что стоит ему
появиться, как бабы тут же чуть ли не раздеваться начинают. Будь проклят он с его
наружностью, и его высокомерным чистоплюйством, и его забавными россказнями и
полицейским бахвальством, и тем, что о нем пишут в газетах!
Дейв тоже не дурак. И еще покажет себя, как только приведет в порядок голову.
Надо только привести в порядок голову. А если для этого понадобится ее свинтить, а
потом опять поставить на место, то он придумает, как сделать даже это.
Вся беда в том, что Мальчишка, Сбежавший от Волков, Который Вырос, стал
слишком назойлив. Дейв надеялся, что его успокоит то, что сделал Дейв субботним
вечером, что это угомонит мерзавца, запрячет его в дебри сознания. Этот Мальчишка, в
тот вечер он жаждал крови, ему нужна была боль. И Дейв поддался, пошел ему
навстречу.
Все начиналось с малого - пара-другая затрещин, пинков. Но потом Дейв потерял
контроль, почувствовал, как в нем закипает ярость, как Мальчишка берет верх. А ведь
этот Мальчишка - настоящая дрянь, вот он и не успокоился, пока не показались
мозги...
Но потом, когда все было кончено, Мальчишка отступил. Он исчез, предоставив
Дейву разбираться с последствиями, и Дейв разобрался. И разобрался хорошо. (Может
быть, конечно, не так хорошо, как рассчитывал, но все-таки довольно хорошо.) И
сделал он это специально, чтобы Мальчишки некоторое время и духу не было.
Но этот мерзавец из мерзавцев опять тут как тут - колотится в дверь, кричит, что
так или иначе вылезет. У нас есть с тобой дела, Дейв.
Авеню слегка зыбилась перед ним, покачивалась из стороны в сторону, когда он
шел по ней, но Дейв знал, что они приближаются к "Последней капле" и
расползшемуся на два квартала трущобному району, убежищу извращенцев и
проституток, купающихся во всем том, что оторвал от себя Дейв.
От меня оторвал, говорит Мальчишка. Ты вырос. И не пытайся взвалить на себя
мой крест.
Хуже всего дети. Они как эльфы. Шныряют, выскакивают из подворотен, из-за
машин и предлагают наркотики. Или за двадцатку - себя. Они на все готовы.
Самый маленький, тот, которого Дейв видел субботним вечером, не старше
одиннадцати. Под глазами у него темные тени, и белая, очень белая кожа, и шапка
спутанных волос, что довершает его сходство с эльфом. Ему бы дома смотреть по
телевизору комедии, а он шляется по улице и предлагает наркотики.
Дейв увидел его на противоположном тротуаре, когда, выйдя из "Последней
капли", стоял у машины. Ребенок, прислонившись к фонарю, покуривал сигарету, и
когда взгляды их скрестились, Дейв это почувствовал. Почувствовал волнение и
желание расслабиться. Взять этого рыжего парнишку за руку и вместе поискать
укромное местечко. Было бы так легко оттаять, сдаться. Сдаться тому, что постоянно в
себе ощущал, по меньшей мере лет десять.
Да, сказал Мальчишка. Пора.
Но (и здесь сознание Дейва раскалывалось пополам) в глубине души он знал, что
это был бы самый страшный, непростительный грех; знал, что поступи он так, и, хоть
это куда как заманчиво, пути назад не будет, здоровым и цельным ему не бывать, и это
все равно как навеки остаться в том подвале с Генри и Джорджем. Он твердил это себе,
когда его сильнее всего одолевали искушения - возле остановок школьных автобусов,
возле спортивных площадок или когда летом он проезжал мимо общественных
плавательных бассейнов. Он твердил себе, что не хочет становиться Генри и
Джорджем. Он лучше их. Он воспитывает сына. Он любит жену. Он будет сильным.
Вот что твердил он себе - с каждым годом все с большей страстью.
Но в субботний вечер это не помогало. В субботний вечер желание было
мучительнее, чем когда бы то ни было. И рыжий паренек у фонаря, казалось, знал это.
Покуривая, он улыбался Дейву, и того, как магнитом, тянуло к обочине. Ему казалось,
что он босиком стоит на поросшем шелковистой травой склоне.
А потом подъехала машина, и после недолгих переговоров парнишка влез в нее,
кинув на Дейва из-за капота жалостливый взгляд. Дейв следил, как машина,
двухцветный сине-белый "кадиллак", пересекла авеню, направляясь к задам
парковочной площадки "Последней капли". Дейв сел в свою машину, а "кадиллак", дав
задний ход, подрулил к высоким деревьям, нависавшим над покосившейся изгородью.
Водитель погасил фары, но мотор не выключил, и Мальчишка все шептал ему в ухо:
Генри и Джордж, Генри и Джордж.
Сегодня вечером, не доходя до "Последней капли", Дейв повернул назад, хотя
Мальчишка буквально вопил ему в уши. Мальчишка кричал: "Я - это ты, я - это ты!"
И Дейву хотелось остановиться и заплакать. Прижаться к ближайшему зданию и
зарыдать от сознания, что Мальчишка прав. Мальчишка, Сбежавший от Волков,
Который Вырос, сам превратился в Волка. И в Дейва.
Волк Дейв.
Должно быть, это произошло недавно, хотя Дейв и не помнит тяжких перемен, не
помнит, чтобы душа его, дрогнув, испарилась, уступив место новой сущности. И тем не
менее это произошло. Возможно, во сне.
Но остановиться он не мог. Эта часть авеню слишком опасна - кишит
наркоманами, которые в Дейве, да еще пьяном, увидят легкую добычу. Вот как раз на
той стороне показалась машина - она движется медленно, выслеживает Дейва,
принюхивается, не учует ли исходящий от него запах жертвы.
Сделав глубокий вдох, он постарался идти ровнее, принять вид уверенный и
бесшабашный. Он распрямил немного плечи, подпустил в глаза легкого цинизма и тем
же путем, что и пришел, направился домой; в голове не прояснилось, Мальчишка попрежнему
вопил ему в уши, но Дейв решил не обращать на него внимания. Ему это по
силам. Он выдержит. Ведь он Волк Дейв.
И Мальчишка сник, голос его стал глуше, тише, и когда Дейв добрался до Плешки,
он говорил более мирно: "Я - это ты, - говорил теперь Мальчишка, говорил
дружески, доверительно. - Я - это ты".
Выйдя из дома с сонным Майклом, прикорнувшим у нее на плече, Селеста
обнаружила, что Дейв взял машину. Она припарковала ее немного дальше по улице,
еще удивившись, что нашла свободное место в будний день и так поздно, но теперь на
этом месте стоял синий джип.
Это не входило в ее планы. Она воображала, как сядет за руль, посадив Майкла
рядом, а вещи положит на заднее сиденье, и как проедет три мили по автостраде до
"Эконом-приюта".
- Блядство! - сказала она вслух, борясь с желанием закричать.
- Мама? - пробормотал Майкл.
- Все в порядке, Майк.
И может быть, она не соврала, потому что, оглянувшись, увидела, как с Пертшир на
Бакинхем-авеню завернуло такси. Селеста подняла руку, на которой висела сумка, и
такси подъехало прямо к ней, в то время как Селеста подумала, что может позволить
себе потратить шесть долларов, чтобы облегчить путь до "Эконом-приюта". Она
потратила бы и больше, и целую сотню, лишь бы в ту же минуту убраться отсюда
подальше и обдумать все на свободе, не опасаясь того, что каждую минуту может
повернуться ручка двери и появится человек, который, возможно, уже вбил себе в
голову, что она - вампир, достойный разве что кола в сердце с последующим
быстрым отсечением головы для пущей верности.
- Куда едем? - спросил таксист, когда Селеста, положив вещи на заднее сиденье,
примостилась там же вместе с Майклом на плече.
"Куда угодно, - хотелось ей сказать, - куда угодно, только бы не оставаться
здесь".
Облагораживание
22
Рыба-охотник
- Ты оттранспортировал его машину? - спросил Шон.
- Ее оттранспортировали, - сказал Уайти. - Есть разница.
Когда они, выехав из утренней пробки, приближались к пандусу на выезде из ИстБакинхема,
Шон спросил:
- А по какой такой причине?
- Она была брошена, - сказал Уайти и, легонько насвистывая сквозь зубы,
повернул на Розклер.
- Где? - спросил Шон. - Возле его дома?
- Вот и нет, - сказал Уайти. - Машину обнаружили в Роум-Бейсин, на Аллее.
Для нас еще счастье, что Аллея - это территория полиции штата, ведь правда?
Похоже, кто-то умыкнул ее просто покататься, а потом бросил. Такое бывает, знаешь
ли.
В это утро Шон проснулся, оторвавшись от сна, в котором он держал на руках свою
дочь и называл ее по имени, которого не знал и не помнил теперь, что это было за имя,
поэтому сейчас мысли его слегка путались.
- Мы нашли кровь, - сказал Уайти.
- Где?
- На переднем сиденье машины.
- И много?
Уайти показал количество - чуть-чуть, самую малость, - раздвинув большой и
указательный пальцы.
- Капельку. И в багажнике - там побольше.
- В багажнике, - повторил Шон.
- Вообще-то там здорово побольше.
- Ну и?..
- Ну и ее исследуют в лаборатории.
- Я не про то, - сказал Шон. - Я хотел сказать, ну и что из того, что в
багажнике обнаружена кровь? Кейти Маркус не была ни в каком багажнике.
- Это, конечно, портит дело.
- Все твои хлопоты с машиной, сержант, пустая трата времени.
- Не согласен.
- Да?
- Машина украдена и брошена на подведомственной штату территории.
Исключительно из соображений безопасности и, смею добавить, в интересах
владельца...
- Ты обыскал машину и составил рапорт?
- Какой шустрый мальчик!
Они подъехали к дому Дейва Бойла, и Уайти поставил машину, вырулив ее в
сторону парка. Двигатель он выключил.
- У меня достаточно материала, чтобы забрать его для допроса. Это все, что мне
пока надо.
Шон кивнул, зная, что спорить с этим человеком бессмысленно. Уайти и звание-то
получил в.
Отделе убийств за собачье упорство, которое проявлял, превращая в
доказательство малейшее подозрение. Если он что-то заподозрил, переубедить его
было невозможно: то, что он втемяшил себе в голову, из него приходилось буквально
вышибать.
- Что говорит баллистическая экспертиза?
- Тоже не совсем ясно, - сказал Уайти. Они сидели, глядя на дом Дейва, но
Уайти словно не собирался пока вылезать из машины. - Пистолет -
тридцативосьмикалиберный "смит", как мы и предполагали. Из оружейного запаса,
украденного у торговца в Нью-Хэмпшире в восемьдесят первом году. Такая же пушка,
какой действовали здесь, участвовала в налете на винный бар в восемьдесят втором
году. Не далее как здесь, в Бакинхеме.
- На Плешке?
Уайти покачал головой:
- Подальше, в Роум-Бейсин, бар назывался "Спиртные напитки Чокнита".
Грабителей было двое, и оба в резиновых масках. Внутрь они проникли через черный
ход уже после того, как владелец запер переднюю дверь. И первый парень начал с того,
что сделал предупредительный выстрел. Пуля прошибла бутылку виски и застряла в
стене. Остальное все прошло как по маслу. Но вот та первая пуля была найдена.
Эксперты считают, что это мог быть тот самый пистолет, из которого стреляли в Кейти
Маркус.
- Ну, это-то как раз уводит нас в другую сторону, разве не так? - сказал Шон. -
В восемьдесят втором Дейву было не больше семнадцати, занимался он бейсболом и
вряд ли очень интересовался барами.
- Из чего следует, что эта пушка не могла в конце концов перейти к нему. Тебе
ведь известно, мальчик мой, что оружие имеет способность переходить из рук в руки.
- И не так уверенно, как накануне, но все же достаточно решительно Уайти
продолжил: - Пойдем брать его, - и распахнул дверцу со стороны водителя.
Шон вылез с другой стороны, и они пошли к дому Дейва, причем Уайти на ходу
ощупывал спрятанные у него на бедре наручники, словно надеялся, что будет повод
ими воспользоваться.
Джимми припарковался и пошел по потрескавшемуся гудрону парковочной
площадки к Мистик-ривер, неся на картонном подносе кофе в чашечках и кулек
пончиков. Наверху, на металлических пролетах моста громыхали автомобили, а Кейти
склонилась над водой, и с ней был Простой Рей Харрис, и оба они вглядывались в
речную воду. Дейв Бойл тоже был здесь, а рука его распухла так, что стала похожа на
боксерскую перчатку. Дейв сидел в провисшем шезлонге рядом с Селестой и Аннабет.
Рот Селесты прикрывал какой-то намордник на молнии, а Аннабет курила две
сигареты разом. На этих троих были темные очки, и на Джимми они не глядели. Они
глядели вверх, на переплет моста, с видом полнейшей безучастности - дескать, будем
вам очень признательны, если вы оставите нас в покое в наших шезлонгах.
Джимми поставил кофе и пончики перед Кейти и тоже склонился над водой, как
она и Простой Рей.
В воде он видел свое отражение, как и отражение их обоих, и увидел, что они
обернулись к нему, а в зубах Рея зажата большая рыбина, которая еще трепыхается.
Кейти сказала:
- Я уронила в реку платье.
Джимми сказал:
- Не могу его разглядеть.
Рыбина, вырвавшись у Рея изо рта, плюхнулась обратно в реку и теперь плавала на
поверхности, бултыхая хвостом.
Кейти сказала:
- Она достанет платье. Это рыба-охотник.
- А по вкусу напоминает курятину, - заметил Рей.
Джимми чувствовал теплую руку Кейти у себя на спине, а потом Рей положил свою
ладонь ему на затылок, а Кейти сказала:
- А почему бы и тебе, папа, не поохотиться за ним?
И они потащили его к самой воде. Джимми увидел черную глубину и
приподнимающуюся ему навстречу рыбью морду и понял, что сейчас утонет. Он
разинул рот, чтобы закричать, и рыба запрыгнула прямо вовнутрь, перекрыв ему
кислород, а вода была черная, как деготь, когда лицо его погрузилось в воду.
Он открыл глаза и, повернувшись, увидел на часах шестнадцать минут восьмого, а
ведь он даже не помнит, когда лег. И все же, наверное, он лег, если сейчас он в
постели, и рядом спит Аннабет, и за окном лучезарное утро, а у Джимми через час с
небольшим назначена встреча - ему предстоит выбирать надгробие, и Простой Рей
Харрис и Мистик-ривер стучатся у его дверей.
Главная гарантия успешного допроса - это выиграть побольше времени до того,
как подозреваемый потребует себе адвоката. Закоренелые преступники - мошенники,
бандиты, гангстеры, групповые насильники - обычно с ходу требуют защиты своих
интересов. Можно попытаться их немного запутать или попугать до прихода адвоката,
но обычно рассчитывать с ними можно только на вещественные доказательства. Шону
редко удавалось на допросах разговорить таких крутых парней - их допрашивай не
допрашивай, толку не будет.
А вот с добропорядочными гражданами или впервые оступившимися основная
работа - это допрос. Именно так раскрыл Шон случай с "дорожной яростью", до сих
пор одно из самых удачных его дел. Произошло это возле Миддлсекса. Вечером парень
направлялся домой, и ни с того ни с сего на скорости восемьдесят миль в час
соскочило его правое переднее колесо. Соскочило и покатилось поперек дороги. Его
"сав" перевернулся раз девять или десять, и водитель Эдвин Гурка погиб на месте.
Оказывается, на обеих передних его колесах болтались крепежные гайки. Поэтому
все шло к непредумышленному убийству, это еще в лучшем случае, потому что, по
общему мнению, виноват был какой-нибудь оплошавший с перепоя механик, тем более
что Шон вместе со своим напарником Адольфом выяснили, что погибший за
несколько недель до катастрофы менял шины. Но в бардачке у жертвы Шон нашел
клочок бумаги с наскоро нацарапанным на нем автомобильным номером, и находка эта
его беспокоила; он провел номер через компьютер и заполучил фамилию Алана
Барнса. Он заявился в дом к Барнсу и осведомился у парня, открывшего ему дверь, не
он ли Алан Барнс. Парень, дико разволновавшись, сказал:
- Да, а в чем дело? - И Шон, весь напружинившись, произнес:
- Я бы хотел обсудить с вами, почему некоторые крепежные гайки на колесах
разбалтываются.
Парень сломался сразу, еще в дверях, и рассказал Шону, что хотел лишь самую
малость попортить ту машину, попутать немного ее хозяина, разозлить его, как
разозлился он сам, когда тот стал подсекать его при въезде в туннель возле аэропорта.
В результате парень, рассвирепев, что отстал и пропустил назначенную встречу,
выследил дом, где жил этот Эдвин Гурка, и, дождавшись, когда тот лег и погасил в
доме свет, принялся за дело с этими втулками.
Люди глупы. Они убивают друг друга по глупейшим причинам, а убив, не бегут -
словно ждут, когда же их схватят. Они уверяют суд, что невиновны, дав следователю
полное признание за своей собственноручной подписью. Ясное понимание людской
глупости - лучшее оружие полицейского. Пусть говорят. При малейшей возможности.
Пусть сбрасывают с себя груз вины в то время, как ты потчуешь их кофе и крутятся
кассеты магнитофона.
А когда наконец они попросят адвоката - а обычный подследственный почти
всегда в конце концов его просит, - надо нахмурить брови и осведомиться, уверены
ли они, что именно присутствие адвоката поможет делу, и пусть по комнате пробежит
легкий холодок, чтобы дать им почувствовать, что уж лучше сохранить дружбу
следователя и его расположение, и тогда, может статься, они успеют рассказать еще
что-нибудь, пока не прибыл адвокат и не нарушил царящую в комнате идиллию.
Но Дейв адвоката не попросил. Ни разу. Он сидел на стуле, спинка которого
прогибалась, если откинуться на нее чуть сильнее; сидел испитой, раздраженный и
негодующий, особенно на Шона, но вовсе не испуганный и не нервничающий, и Шон
видел, что и до Уайти это начинает доходить.
- Послушайте, мистер Бойл, - сказал Уайти, - нам известно, что вы покинули
Макджилса раньше, чем сказали. Известно, что на парковочной площадке возле
"Последней капли" вы очутились на полчаса позже, примерно в то же время, когда
Кейти Маркус выходила из бара. И мы на все сто уверены, что руку вы повредили не
об стену и не за бильярдом.
Дейв застонал.
- Как насчет "Спрайта" или чего-нибудь в этом роде, а, сержант? - сказал он.
- Одну минуту, - произнес Уайти, не в первый раз за те полчаса, что они уже
провели в этой комнате. - Мистер Бойл, расскажите, что на самом деле произошло в
тот вечер.
- Я уже рассказывал.
- Это неправда.
Дейв пожал плечами:
- Это ваше личное мнение.
- Нет, - сказал Уайти. - Это факт. Насчет того, когда вы ушли из "Макджилса",
вы солгали. Эти чертовы часы встали на пять минут раньше того, как, по вашим
словам, вы ушли.
- На целых пять минут раньше!
- По-вашему, это смешно?
Дейв слегка откинулся на спинку стула, и Шон ждал, что раздастся характерный
треск и спинка прогнется, но этого не произошло - она чуть-чуть подалась, но не
прогнулась.
- Нет, сержант, по-моему, это не смешно. Я устал. У меня похмелье. А мою
машину мало того, что угнали, так вы еще не хотите ее мне вернуть. Вы говорите, что я
ушел из "Макджилса" на пять минут раньше того времени, которое назвал?
- По меньшей мере, на пять.
- Прекрасно. Пусть так. Возможно, это правда. Видимо, я не сверяю время по
часам так часто, как привыкли это делать вы. Поэтому, если вы говорите, что я
покинул "Макджилс" без десяти час, а не без пяти, я согласен. Признаю, что,
возможно, так и было. Извиняюсь. Но это - все. После я направился прямиком домой.
И ни в каком другом баре не был.
- Но вас видели на парковочной площадке возле...
- Нет, - сказал Дейв. - Видели "хонду" с вмятиной возле передней дверцы, не
так ли? Вам известно количество "хонд" в нашем городе? Ну не стесняйтесь, отвечайте
же!
- "Хонд" с вмятинами там же, где у вашей, мистер Бойл?
Дейв пожал плечами:
- Бьюсь об заклад, что не один десяток.
Уайти покосился на Шона, и тот понял, что дела их плохи. Он прав: можно найти
штук двадцать таких "хонд" с вмятиной возле дверцы со стороны пассажира. И с
легкостью. А если Дейв парировал этот удар, то можно себе представить, сколько
несообразностей в их обвинении обнаружит адвокат.
Обойдя спинку стула Дейва и встав с другой стороны, Уайти сказал:
- Объясните нам, пожалуйста, как в машину попала кровь.
- Какая кровь?
- Кровь, которую мы обнаружили на переднем сиденье. Начнем с этого.
- Как насчет обещанного "Спрайта", Шон? - сказал Дейв.
- Со временем, - сказал Шон.
Дейв улыбнулся:
- Понял. Ты ретивый полицейский. А увальня из нижних чинов послать нельзя,
пока ты занят?
Шон, уже привставший со стула, опять опустился на него.
- Слушай, Дейв, ты тут не командуй. Видимо, тебе придется немного подождать.
- Ну да, тут командуют другие. Не мы с тобой, правда, Шон?
При этих словах глаза Дейва зажглись бешеным огоньком, какой-то
самодовольной, наглой и издевательской усмешкой, и у Шона даже зародилась мысль,
что, может быть, Уайти и прав. Интересно, сохранил бы отец Шона свое мнение о
Дейве Бойле, увидь он его сейчас?
Шон сказал:
- На переднем сиденье твоей машины, Дейв, найдены следы крови. Ответь
сержанту.
Дейв опять вскинул глаза на Уайти:
- У нас во дворе изгородь с проволочной сеткой. Знаете, такие колючки, сверху
загибаются вовнутрь? Вчера я работал во дворе. Мой хозяин стар, и я помогаю ему по
дому, а он за это делает мне скидку на арендную плату. Вот я и подрезал кустарник в
глубине двора - длинные такие прутья, как бамбуковые...
Уайти вздохнул, но Шон словно не услышал этого.
- ...и поскользнулся. У меня в руке был электросекатор, и я не хотел его ронять,
поэтому когда я поскользнулся, то упал на изгородь и поранился о проволоку. - Он
похлопал себя по груди. - Вот тут поранился. Не сильно, но кровищи натекло будь
здоров. А минут через десять, наверное, мне надо было забирать сына с бейсбольной
тренировки, и когда я влез в машину, рана, должно быть, еще кровоточила. Только так
я могу это объяснить.
- Так, значит, это ваша кровь на переднем сиденье? - спросил Уайти.
- Как я и сказал, по-другому я объяснить это не могу.
- Какая у вас группа крови?
- "В", отрицательная.
Широко улыбнувшись, Уайти опять обошел вокруг его стула и примостился на
краешке стола.
- Здорово. Кровь именно этой группы мы и обнаружили на переднем сиденье.
Дейв воздел вверх руки:
- Ну, тогда ура!
Уайти скопировал его жест.
- Ура, да не совсем. Может быть, вы потрудитесь заодно объяснить и кровь в
багажнике? Эта кровь уже не группы "В", резус отрицательный.
- Про кровь в багажнике мне абсолютно ничего не известно.
Уайти фыркнул:
- Ни малейшего представления
...Закладка в соц.сетях
