Жанр: Триллер
Запах смерти
...ющем
мире, впитывая его каждой клеточкой своей кожи. Нечто подобное она испытала в детстве,
когда после долгого похода (а дело было в пионерском лагере, куда Валентину отправляли
каждое лето) их усталый отряд к концу дня вышел к озеру с горячей, почти вскипяченной
палящим солнцем водой. Все они были грязны, по лицам протянулись полосы от налипшей на
пот пыли. Тогда купаться в не отведенных для этого местах им строго-настрого запрещалось,
но все пионеры во главе с вожатым, на ходу сбрасывая одежду, бросились в воду. Валентина на
всю жизнь запомнила прикосновение теплой озерной воды к усталым ногам. Как приятно было
лежать там, на мелководье, смотреть в высокое летнее небо и ни о чем не думать. Ее мысли
обратились к детству, к тому времени, когда она еще не осознала частицы Искусства,
затаившейся в ее теле...
Она даже не заметила, как уснула.
Где она оказалась? Что за странное, мрачное место! Она не могла и представить себе
более зловещего пейзажа: низкие темно-серые тучи нависли над головой, в обе стороны от нее
раскинулись невысокие, мрачные холмы, заросшие пожухлой травой. Кое-где возвышались
какие-то то ли стелы, то ли памятники. Ближайший из них находился слишком далеко, чтобы
Валентина могла хорошенько рассмотреть его.
Куда она попала?
И тут она заметила, что стоит на мосту.
Между холмами вилась узкая речонка, почти ручеек, с матово-черной, как ночное небо,
водой. Вода казалась совершенно неподвижной и, если смотреть сверху, напоминала поток
смолы, застывший, словно по мановению волшебной палочки. По берегам реки замер сухой
камыш. Ни один даже самый легкий ветерок не колыхал его тонкие желтые стебли. А сам мост!
Валентине показалось, что в мгновение ока она перенеслась в какую-то сказку. Не в
веселую детскую сказку, какие обычно печатают в книжках с яркими иллюстрациями, а в
настоящую сказку, достойную страниц колдовских "Хроник подземного". Мост был древним.
Валентина и представить не могла, что камень может до такой степени выветриться - и, тем не
менее, не рассыпаться. На обоих концах моста стояли странные скульптуры, изображающие
горы черепов. Воплощенная в камне и многократно повторенная картина Верещагина... И
что-то витало в воздухе... Валентина глубоко втянула ноздрями воздух. Зло! Опасность! Где-то
рядом затаилась опасность. Кроме опасности, в воздухе чувствовался запах Искусства.
Неужели? Этого не может быть! Наверное, она попала в мир Древних! Но для мира
Древних, если судить по рассказам Викториана, тут слишком привычная обстановка.
А потом Валентина обратила внимание, что она совершенно обнажена. Она стояла
нагишом на выгнутом дугой мосту и оглядывалась, не зная, что делать.
Она отлично помнила, как Викториан колдовал над ней в своей обители. Потом она,
кажется, уснула или потеряла сознание, и вот она здесь.
Где же все-таки она? Куда она попала?
Валентина еще раз беспомощно оглянулась, шагнула вперед... и тут сказалась долгая
спецподготовка. За один шаг - время, необходимое на быстрое движение ноги от одной точки
камня до другой - ее тело вспомнило все, чему его учили. Мышцы ее мгновенно напряглись,
под кожей рельефно проступили мускулы. Она была готова встретиться с любой опасностью.
Она являлась машиной убийства и была готова действовать.
Но что удивило Валентину больше всего: если она и вправду спит в обители Викториана,
то как ступни ее могут чувствовать шероховатый камень моста? Значит, она тут оказалась на
самом деле. Нет, это не самое важное. В первую очередь надо определить, где она находится.
Постараться понять, как она тут очутилась, и выбираться в реальный, известный ей мир.
Осторожный шаг вперед. Еще один шаг.
Неожиданно из-за инфернальной скульптурной композиции выступила какая-то фигура.
Человек был одет в странные одежды, и если бы Валентина встретила его где-то на улице, то,
наверное, долго бы смеялась. Но странный, похожий на средневековые самурайские доспехи
костюм выглядел совершенно естественно на фоне бежевых холмов, пожухлой травы и
искрошенных временем камней.
Валентина замерла. Кто перед ней? Друг? Враг? Прохожий? Можно ли встретить
постороннего человека во вселенной, созданной сознанием другого человека? (Само по себе это
было забавным вопросом, не правда ли?)
Она шагнула вперед, словно кошка - огромная кошка, в любой момент готовая взвиться
в прыжке и, выпустив когти, вонзить их в своего врага.
- Стой, женщина! - голос незнакомца был хриплым, неестественным, и хотя он говорил
почти шепотом, его голос громко разнесся по замершим в ожидании холмам. - Кто ты? Зачем
собираешься потревожить покой моего господина?
В руке его блеснул меч. Что-то среднее между самурайским клинком и саблей
континентального Китая. В чем в чем, а в оружии рукопашного боя Валентина разбиралась
неплохо - но никогда еще не видела ничего похожего, столь устрашающего.
Решив не отступать, она смело шагнула вперед.
- Кто твой господин? Где я?
- Тут вопросы задаю я.
Незнакомец угрожающе качнул мечом. Он не был новичком в своем искусстве.
Несколько медленных круговых движений полусогнутыми руками, и она была готова.
Она снова очутилась на ринге в тренировочном лагере, снова ее противником был ненавистный
инструктор, и она должна была победить. Никакой пощады. Движения и смерть.
- Остановись, женщина! Никто не должен входить в эти владения.
Голос доносился из-под рогатого шлема "самурая", но лица противника Валентина видеть
не могла. "Воин-призрак" - так назвала она его про себя, и теперь ее сжигало желание
победить этого призрака. Сцепиться с ним, опрокинуть, услышать под ребром ладони треск
ломающейся кости.
- Дальше ни шагу! - объявил незнакомец. - Иначе я должен буду тебя убить.
Если бы не окружающая мрачная атмосфера и эта зловещая тишина, Валентина бы
рассмеялась ему в лицо. Однако лучше смеяться над уже поверженным противником. Ноги
Валентины сами собой медленно перемещали тело, она шла, описывая широкий полукруг,
центром которого был воин.
И тут Валентина заметила, насколько древними были доспехи ее противника. Сеть
трещин покрывала иссеченный ударами нагрудник и наплечники воина - но, несмотря на это,
Валентина была совершенно уверена: эти доспехи выдержат прямое попадание из гранатомета.
Надо было действовать осторожно: приблизиться к противнику, обезоружить, свалить с ног,
нанеся максимальный ущерб. Так ее учили.
Легкое обманное движение. Прыжок. Но противник уже очутился в другом месте,
метнувшись, словно молния и избежав разящего удара босой ноги Валентины. Та не ожидала от
незнакомца такой прыти. "Только бы коснуться его кожи, и тогда он мой!" - мысленно
прошептала она сама себе. Но похоже, легче было бы схватиться с десятком обычных людей,
чем с этим средневековым чудовищем.
Наконец Валентина решилась. Она даже не пыталась бить в броню противника. Тут
пришлось применить нечто из айкидо. Плавное движение мимо. Враг, нацелив на нее
смертоносный меч, сделал выпад. Это была его ошибка. Пальцы Валентины вцепились в
грубую ткань рукава. Рывок, подсечка. Валентина действовала совершенно автоматически и
даже не почувствовала боли, когда закованная в железо нога воина ударила ее в голень. Рыцарь
с грохотом врезался в каменную пирамиду черепов, зашатался. Тогда Валентина с разворота
ударила ногой по шипастым доспехам. Там с треском что-то сломалось. Воин взвыл от боли и
сполз по камню на землю.
Валентина на мгновение остановилась, замерла над поверженным противником.
Нестерпимо болела нога. Из раны, там, где кожу разодрали шипы доспехов, сочилась кровь.
"Интересно, если это все лишь моя фантазия, то как я могла повредить ногу?"
Воин! Одним молниеносным движением Валентина сорвала с его головы шлем. Перед ней
лежал Жаждущий. Мертвый Жаждущий - неестественно вывернутая шея, злобно оскаленный
рот, из уголка которого по подбородку протянулась темная струйка крови. Остекленевшие
глаза ничего не видящим взором уставились в небо. Еще одно движение руки, и Валентина
опустила ему веки. Мертвые должны спать, а не взирать на окружающий мир.
"Зачем я убила его? Изменит ли это что-то в реальном мире? Может, это как раз и есть то
действо, что должна я совершить в волшебном сне?"
Валентина не знала ответов ни на один из этих вопросов, но ей казалось, что смертью
Жаждущего все не закончится... иначе слишком уж простой оказалась бы ее миссия.
В любом случае глупо было и дальше стоять над трупом. Нагнувшись, Валентина стала
раздевать мертвеца. Было неудобно, но Валентина по части раздевания мужчин имела
кое-какой опыт. Она стянула с трупа нечто среднее между халатом и броней. Наплечники,
налокотники и ножные латы она оставила. Ей вполне хватит одного платья-халата.
Одежда мертвеца оказалась грязной и заношенной до невероятности. Серое в пятнах
нижнее белье, черные жирные полосы на шее "халата" - толстого негнущегося сооружения,
собравшего воедино ватную подкладку, металлический панцирь, толстые шерстяные рукава и
юбку грубой вязки с нашитыми на них кусками кожи и металла. Но Валентина все равно
решила его одеть. Лучше носить хоть что-то, чем бегать нагишом, пусть даже во сне.
Интересно, если бы Жаждущий убил ее здесь, что случилось бы с ней там, в реальном мире?
Или тут сработала бы одна из сказок Викториана... Возможно, то, что сейчас окружает ее,
Валентину, и впрямь столь же реально, как мир, в котором существовали ее родители,
Викториан, "завуч" и все остальные.
Сапоги мертвеца оказались на три размера больше, и Валентина оставила их рядом с
трупом. Подпоясавшись, она повесила на пояс его меч, предварительно немного покрутив
клинок в воздухе, проверяя баланс.
Убрав оружие в ножны, легким, упругим шагом она направилась дальше - по едва
заметной тропке, уходящей к холмам.
Идти было легко, но при каждом шаге ноги Валентины поднимали облака мельчайшей
серой пыли. В этом мире было достаточно тепло, а в "халате" оказалось до невозможности
жарко. Валентина чувствовала, как ручейки пота стекают со лба, ползут по спине вдоль
позвоночника. Точно так же, как когда-то в пионерском лагере... А может, именно это
привязчивое воспоминание детства и диктовало ее ощущения? Викториан говорил, что
причинно-следственная связь в этом мире может нарушаться. "Все дальше и дальше, все
страньше и страньше".
Скоро она едва дышала. Халат давил на нее могильным саваном. Валентина тонула в
липкой духоте и потоках пота, смешанного с пылью. И тогда, словно пловец после прыжка в
воду, стремящийся как можно быстрее всплыть на поверхность, глотнуть живительного
воздуха, она, не в силах сдерживаться, сорвала халат, отшвырнула его, как мерзкую ненужную
тряпку. Разбросав рукава, подстреленной птицей полетел он в серую кучу пыли и замер там.
Теперь Валентине стало легче. Правда, руки у нее были заняты. Она не решилась надеть
грубую перевязь с мечом на голое тело, боясь стереть кожу, и несла клинок в руках.
Пейзаж и не думал изменяться. Валентина уже начала уставать, но, к своему удивлению,
голода или желания спать не чувствовала. Ее прогулка напоминала кошмарный сон, когда в
карусели алкогольного опьянения тебе кажется, что ты мчишься или быстро идешь по
нескончаемым лабиринтам коридоров, открывая одну дверь за другой.
Но вот вдали, на фоне так и не приблизившихся ни на йоту холмов, замаячило какое-то
темное пятнышко. Подойдя ближе, Валентина остановилась, зачарованно любуясь очертаниями
готического особняка. Дом, позаимствованный из хичкоковского "Психо". В таком доме мог
жить только психопат-убийца. На верхнем этаже у него, конечно, хранится мумия матери, а в
подвале дома он устроил небольшое кладбище для неосторожных гостей. В болоте за домом
должна находиться подводная автостоянка для машин, чьи хозяева нашли вечный приют в
доме. Однако Валентина понятия не имела о таких вещах. Она решительно направилась к
строению, надеясь найти там кого-нибудь - или, по крайней мере, отыскать нормальную
одежду.
Вблизи дом оказался еще более мрачным. Готика Нового Света - именно так можно
было охарактеризовать архитектурный стиль сооружения, основание которого казалось много
уже нависающего верхнего этажа.
Валентина осторожно ступила на крыльцо. Обычные доски. Тогда она решительно
подошла к двери и постучала. Но никто не ответил. В доме, как и во всем этом мире, царила
мертвая тишина. Казалось, Валентина осталась одна во всей вселенной, но после встречи с
Жаждущим-стражем она знала, насколько обманчиво такое впечатление. Еще раз громко
постучав и не получив ответа, Валентина осторожно толкнула дверь и вошла.
Внутри дом оказался еще более удивительным, чем снаружи. Валентину поразила
старинная обстановка, резная мебель красного дерева с множеством затейливых узоров, кресла
с шелковой обивкой и причудливо изогнутыми ножками, бронзовые лампы в стиле барокко и
куча всяких безделушек, заботливо расставленных тут и там. Да и сам дом - резные перила,
балки, деревянные панели - прекрасно гармонировал с мебелью, так что при первом взгляде
было трудно различить, где кончается мебель и начинаются витиеватые украшения стен.
Из боковой двери навстречу Валентине шагнула молодая женщина в платье, которое
могли бы носить дамы в конце девятнадцатого века. Она не была красавицей, но выглядела
очень мило. Ее тонкие, четко очерченные губы расплылись в улыбке. Рыжие волосы были
собраны в аккуратную прическу.
- Дорогая...- заговорила она мягким грудным голосом, ничуть не удивляясь наготе
Валентины. - Я так рада. У нас здесь почти ничего не происходит. Гости бывают очень редко.
Она выглядела столь чарующе и приветливо, что Валентина невольно насторожилась,
боясь обнаружить за этой обаятельной внешностью врага. Рука крепко впилась в рукоять
клинка, готовая рвануться при первом же признаке опасности, обнажить полосу смертоносного
металла. Но хозяйка продолжала улыбаться, словно не замечая напряжения Валентины.
- Я стучала, - медленно сказала гостья. - Мне никто не открыл... Тогда я вошла.
- Ах, милочка, извините, я была в задних комнатах, услышала ваш стук, поспешила...
но, знаете, как это бывает... Дом большой...
Лицо хозяйки покраснело. Она определенно не умела врать, и это позволило Валентине
немного расслабиться.
- Я хочу узнать, где я.
- Тут. У меня дома.
- Тогда скажите, кто вы? Где находится этот дом? Куда я попала?
- Ах, милочка, - голос хозяйки по-прежнему звучал очаровательно и нежно. - Вы
задаете столько трудных вопросов. Вы в долине Павла.
- Долине Павла?
- Да. Так говорят легенды - хотя я, честное слово, совершенно не верю всем этим
пересудам кумушек-соседок. Легенды гласят, что после гибели Христа апостол Павел
поселился здесь, вот и долину назвали в честь его.
Валентина слушала хозяйку, пытаясь хоть как-то сориентироваться в происходящем.
"При чем тут Христос? Какое отношение Павел имеет к апостолам?"
- Меня зовут...- хозяйка неразборчиво произнесла какое-то имя и махнула рукой. - Да
вы проходите. Вижу, вы с дороги. Сейчас я поставлю чайку. Посидим, посплетничаем...
Хозяйка повернулась и направилась в глубь дома. Валентина осторожно последовала за
ней и тут заметила такое, отчего по коже ее поползли мурашки, а пальцы снова до боли
вцепились в рукоять сабли. Когда гостеприимная хозяйка поворачивалась, Валентина увидела
на ее шее несколько кроваво-красных полос. Такие полосы оставляют острые когти кошки, если
неаккуратно играть со зверем. Что-то тут было не так. Ощущение надвигающейся опасности
стало еще острее. Валентина почувствовала, как тревога опять сжала ее сердце.
Хозяйка привела ее на кухню, выдержанную в том же стиле. Тут она водрузила на
огромную плиту гигантский чайник и стала хлопотать, доставая что-то из буфетов,
перекладывая варенье из больших трехлитровых банок в маленькие вазочки, протирая чашки,
пересыпая и раскладывая печенье.
Валентина осторожно присела на массивный резной стул, положив саблю с перевязью на
край стола. Она чувствовала, что ее нагота не подходит стилю этого дома. Но не выпрашивать
же одежду. А хозяйка тем временем двигалась, ни на мгновение не останавливаясь. Вот она
очутилась возле Валентины. Ее руки коснулись перевязи. Очарованность исчезла. Резким
движением Валентина перехватила руку хозяйки, коснулась ее кожи.
- В моем доме оружие вам не понадобится, а мы можем поставить сюда вот эту вазочку
с вареньем и вазочку с тминным печеньем.
- Оставьте, - медленно и спокойно произнесла Валентина. - Мое оружие останется со
мной.
- Вы знаете, - продолжала ворковать хозяйка, словно не расслышав замечание
Валентины, - тминное печенье во много раз вкуснее яблочного и шоколадного. К тому же оно
очень хорошо действует на пищеварительный тракт...- Она говорила и говорила, городя
несусветную чепуху. Валентина, понадеявшись на свой дар, позволила хозяйке забрать саблю и
отнести ее на столик к окну.
Хозяйка продолжала трещать, двигаясь по кухне, а потом... Валентина даже не поняла,
как это случилось. Видимо, усыпленная монотонным и бессмысленным монологом, Валентина
утратила бдительность. На мгновение женщина оказалась у нее за спиной. А потом...
Страшный удар обрушился на голову. Чем ее ударили? Скорее всего, одной из этих бессчетных
вазочек. И все же в ту долю секунды, что пролегла между ударом и тьмой, навалившейся на
женщину-воина, она успела дотянуться до "струны" хозяйки.
"Бац!"
Но "бац!" не получилось. Струна оказалась тонкой. Она поранила Валентине пальцы.
Обожгла расплавленным железом. Это была та струна, которую Валентина никогда не смогла
бы порвать... Но об этом она не успела подумать.
Она успела лишь мысленно потянуться, коснуться "струны" - и отпрянуть от боли,
проваливаясь в черный омут беспамятства.
Боль в кистях рук. Нестерпимая боль.
И еще боль в суставах!
С трудом ей удалось разлепить веки.
Она висела. Висела, подвешенная за кисти рук в тускло освещенном помещении без окон
со стенами из зловещего красного кирпича. Вдоль стен были расставлены какие-то столы,
приспособления и механизмы непонятного назначения, отчего подвал (а это, скорее всего, был
какой-то подвал) напоминал лабораторию средневекового Франкенштейна.
Что же произошло?
Валентина вспомнила радушную хозяйку, а потом предательский удар. Но как же ее дар!
Ее дар отказал ей! Или нет? Может, хозяйка все же умерла? Неважно. Сейчас нужно
попробовать освободиться, выйти отсюда и поинтересоваться у хозяев, что тут происходит.
Валентина подобралась. Рывок вверх отозвался дикой болью в плечах. Кто бы ни связал
ее, он сделал это умело, и Валентина не смогла подавить стон.
В конце помещения отворилась дверь, и вошли двое мужчин в старинных костюмах с
факелами. Взглянув на Валентину, один из них тут же вышел обратно, а второй, ни слова не
говоря, воткнул факел в кольцо на стене и стал что-то делать на одном из рабочих верстаков.
Он стоял спиной к Валентине, и она ничего не видела.
Снова открылась дверь, и в сопровождении двух слуг вошел Жаждущий. Тот, кого она
видела у моста. Значит, он остался жив? Она не убила его? Или это другой человек? А может...
Догадок было слишком много, а фактов мало... Жаждущий был одет в дорогие средневековые
одежды, словно какой-нибудь герцог или барон. Он вместе со слугами направился к Валентине,
и тут она заметила одну несообразность. Валентина не могла рассмотреть лиц его слуг. Вначале
она решила, что у нее что-то со зрением, но, приглядевшись повнимательнее, убедилась, что
первое впечатление было правильным. У слуг не было лиц. Точнее, лица были, но невозможно
было разглядеть черт, потому что они все время перетекали, меняя очертания. Нелюди! Кто
они? Валентина вспомнила, что находится в вымышленном мире - мире, созданном каким-то
участком разума Жаждущего. Викториан предупреждал ее, что тут возможно все.
Тем временем Жаждущий подошел ближе, внимательно разглядывая ее тело. Один из слуг
предложил ему стул, и Жаждущий сел перед Валентиной.
- Я рад приветствовать гостью в своих владениях, - голос его был
равнодушно-усталым.
- Гостей не встречают подобным образом.
- Гости не убивают стражей границ.
- Значит, меня подвесили сюда из-за того, что я убила безумного берсерка у моста?
- Да.
"Вранье! - сказала сама себе Валентина. - Он врет и юлит. Хозяйка, которая меня
оглушила, не могла знать о том, что я убила стража". Похоже, Викториан был прав,
причинно-следственные связи тут не слишком-то соблюдаются, а если так... Через тело
Валентины прошла волна мелкой дрожи, потому что она испугалась, когда подумала, в какой
кошмар может превратиться это путешествие. Если, конечно, Жаждущий попросту не
обманывал.
- Что же вы хотите от меня? - стараясь говорить надменно, поинтересовалась она.
- Мы будем развлекаться, - и Жаждущий захохотал. - Ты, девочка, попала в мир
развлечений. Моя жена давно мне надоела. Ее тело для меня словно исписанная книга, некуда
более приложить кисть художника...
- Что вы собираетесь со мной делать?
- Пытать. - Жаждущий улыбнулся, показав гнилые пеньки зубов. Валентине
показалось, что она чувствует зловоние, исходящее у него изо рта. - Но вначале я хочу, чтобы
ты увидела произведение моего искусства.
Вошла женщина, что встретила Валентину у дверей. Но теперь она была обнажена, как и
Валентина - если не считать толстого металлического ошейника и наручников на
выкрученных за спину руках.
Ее лицо по-прежнему ничего не выражало, а тело представляло собой сплошную рану.
Исполосованная, истерзанная, обожженная плоть. Валентина зажмурилась. Такое видение
почище любого кошмара.
Тот слуга, что возился у верстака, подошел к Жаждущему и что-то вручил ему.
- Готово, господин.
Жаждущий с улыбкой покрутил в руках приспособление.
- Посмотри, - обратился он к Валентине. - Это моя новая игрушка. Я не использовал
ее раньше. Не люблю, когда те части моей жены, что открыты для чужих глаз, выглядят
непристойно, но с тобой мы начнем именно с этого.
Штуковина в руках Жаждущего пугала. Никогда раньше Валентина ничего подобного не
видела. Больше всего этот предмет напоминал гибрид плоскогубцев и дырокола.
- Это очаровательное приспособление используется для удаления ногтей на руках и
ногах. Вот сюда зажимается пальчик. Вот иголочки, которые прокалывают ноготь, а потом...
видишь?.. Когда я сдавливаю ручки, ноготь начинает медленно выдергиваться из плоти. - И
неожиданно Жаждущий повернулся к той, которую называл своей женой. - Тебе нравится,
дорогая?
Она скорчила гримасу, которую Валентина могла бы принять за гримасу недовольства.
Так строят рожи красивые содержанки, когда их богатые владельцы отказывают им в
очередной прихоти.
- Мой милый, мне так жаль, что ты не сможешь подарить мне эту радость.
- Видишь? - Жаждущий снова повернулся к Валентине. - Она - первая из моих
жертв, она очень хочет боли. Боль приносит ей радость, и от этого мучить ее неинтересно. Но
ты из-за моста, ты пришла из-за границы моего королевства, и я надеюсь, что ты боишься
боли... что ты станешь страдать.
Он сделал знак одному из слуг, но стоило тому шагнуть вперед, как Валентина,
извернувшись, качнулась вперед на цепях и нанесла ногой точно рассчитанный удар. Движение
дикой болью отозвалось в ее суставах, но сраженный слуга повалился на каменный пол. Шея
его была выгнута неестественным образом.
- Ты убила одного из моих слуг! - Жаждущий чуть ли не расхохотался от радости. -
Вот потеха! Давно мне не было так весело! - И он повернулся к двум оставшимся слугам. -
Приведите свиней, - потом он упал на стул и, откинувшись на спинку, стал созерцать
обнаженное тело Валентины. Его "жена", опустив голову, стала рядом.
Вскоре слуги привели свиней - здоровенного борова и свиноматку. Животные были
самого неухоженного вида, грязные, от них нестерпимо воняло, и над ними кружились рои мух.
Пока один из слуг сдерживал свиней у двери, поглаживая их по загривкам и почесывая за
ушами, другой подошел и раздел мертвеца. По приказу Жаждущего свиней отпустили, и те,
словно голодные волки, накинулись на мертвечину.
- Вот как мы поступаем с покойниками, - улыбнулся Жаждущий. - Человеческая
плоть грязна. Она - часть отбросов цивилизации, побочный продукт и поэтому идеальная
пища для свиней, наряду с отбросами кухни.
Но Валентина не слышала его слов. Она, широко открыв глаза, смотрела на то, как свиньи
пожирают человечину, острыми зубами отдирая ломти сочного мяса. В лагерях по
спецподготовке она видела многое. Ее учили пытать людей, но не кроваво. Там не требовалось
никакого цирка. Нужно было уметь заставить пленного заговорить, по возможности не оставляя
следов. Здесь же пытки были превращены в зрелище. И... Валентина не заметила, как сзади к
ней подкрался один из слуг и, навалившись всем телом, обернул тугой петлей веревки обе ее
ноги, а потом затянул петлю.
- Вот ты и попалась, моя дорогая, - улыбнулся Жаждущий. Он шагнул вперед, и
Валентина увидела то, чего издали было не разглядеть. Да, перед ней был Жаждущий, но это
был не совсем тот же самый человек, рядом с которым она лежала в подземелье Колдуна. Этот
Жаждущий казался лет на десять старше, и в лице его проглядывало нечто демоническое.
Может быть, так выглядел Жаждущий, когда убивал людей?
Ловким движением Жаждущий надел свое странное приспособление на большой палец
правой ноги Валентины...
И тут появились мухи. Они появились в помещении вместе со свиньями, но, действуя,
словно разумные существа, держались подальше от Валентины, пока пыточный инструмент не
был надет на ее ногу. Теперь же, то ли осмелев, то ли почувствовав в Валентине жертву, или
просто привлеченные запахом пота, который сбегал между грудей и лопаток Валентины, они
стали садиться на тело, впиваясь в кожу мохнатыми лапками, слизывая жвалами пот. Мухи -
союзники Жаждущего, его друзья детства.
Наклонившись над ногой Валентины, Жаждущий что-то подкручивал и регулировал в
своем ужасном приборе. Валентина попыталась собраться, сконцентрироваться. Она не должна
почувствовать боли. Боль будет, но будет где-то там, в другом мире. Так ее учили.
Мысленно напрягшись, она потянулась
...Закладка в соц.сетях
