Жанр: Триллер
Убийство по-джентльменски (смайли 2)
...одном из этих мерзких
клубов на Пэл-Мэле. Всегдашнее у меня невезение с клубами, а у вас? Но боюсь,
теперь не слишком много смысла в нашей с ним беседе, раз вся эта история выйдет
наружу. Даже и в репетиторы меня не возьмут. Смайли помолчал, подумал.
- Вечером в четверг прошу ко мне - отобедать. Если угодно, и переночевать. Я
приглашу еще одного-двух знакомых. Компания составится. К четвергу самочувствие
ваше улучшится. Поговорим. Возможно, я смогу помочь вам... в память Адриана.
- Благодарю вас. С удовольствием. Помимо той беседы, у меня к тому же в
Лондоне разные мелкие дела требуют упорядочения.
- Хорошо. В без четверти восемь. Байуотер-стрит, Челси, дом 9-а.
Филдинг записал адрес в блокнот-календарь. Рука его нимало не дрожала.
- Галстук черный? - осведомился Филдинг с пером в руке, и некий бесенок
толкнул Смайли ответить:
- Да, но это не суть важно. Минута молчания.
- Надо полагать, - начал Филдинг нащупывающе, - что на суде непременно
получит огласку все связанное со мной и Тимом? Ведь в таком случае я человек
конченый. Безвозвратно конченый.
- Не вижу, как можно избежать огласки.
- Но как бы ни было, а я уже гораздо лучше себя чувствую, - сказал Филдинг. -
Гораздо.
Кратко простившись, Смайли вышел и быстрым шагом направился обратно в
полицию - довольно твердо уверенный в том, что давно не встречал такого
законченного лжеца, как Филдинг.
Глава 17
Кролик, беги!
Он постучал в дверь кабинета Ригби и вошел, не дожидаясь ответа.
- Весьма опасаюсь, что вам придется арестовать Стэнли Роуда, - начал он и
пересказал свой разговор с Филдингом.
- Шефу надо будет доложить, - морща лоб, сказал Риг би. - Вас не затруднит
повторить у него свой рассказ? Если уж сажать под арест карнского преподавателя, то
с ведома шефа. Он вернулся только что. Погодите минутку.
Ригби поднял трубку телефона, попросил соединить с начальником. Несколькими
минутами позже они молча шли уже по устланному ковром коридору. По обеим
сторонам на стенах висели фотографии карнских команд регбистов и крикетистов.
Часть снимков пожелтела и выцвела от индийского солнца, другие были выполнены в
коричневатом тоне сепии - излюбленном тоне карнских фотографов начала века. По
коридору были расставлены огненно-красные пустые ведра с четкой белой надписью:
"Пожарное". В дальнем конце коридора темнела дубовая дверь. Ригби постучал,
подождал. Никакого отклика. Снова постучал, за дверью крикнули: "Войдите!"
Вошедших встретили внимательными взглядами два очень крупных спаниеля.
Позади спаниелей, за громадным столом-бюро, сидел, как водяная крыса на плоту,
бригадный генерал Хэвлок, кавалер ордена Британской империи, начальник кар-нской
полиции.
Через голое его темя шли две-три поперечные седые прядки, тщательно
прилизанные и распластанные, дабы прикрыть побольше лысой площади. Это
придавало Хэвлоку странно мокрый вид, точно он сейчас вот окунался в реку.
Недостачу волоса щедро возмещали усы, желтые, увесисто-слитные. Роста Хэвлок был
очень маленького; на нем был коричневый костюм и жесткий белый воротничок со
скругленными уголками.
- Сэр, - начал Ригби, - разрешите вам представить мистера Смайли из Лондона.
Хэвлок вышел из-за стола, как идут сдаваться - без уверенности, но с
покорностью. Сунул гостю шишковатую ручонку и проговорил без пауз:
- Из Лондона, вот как? Здравствуйте, здравствуйте, - точно заученное наизусть.
- Мистер Смайли здесь с частным визитом, сэр,- продол жал Ригби. - Он знаком
с мистером Филдингом.
- Штучка этот Филдинг, штуч-ка, - отчеканил шеф.
- Именно, сэр, - сказал Ригби и продолжал: - Мистер Смайли сейчас был у
мистера Филдннга, чтобы проститься перед отбытием в Лондон.
Хэвлок стрельнул глазами-бусинками на Смайли, словно сомневаясь, а способен ли
тот на такую дальнюю поездку.
- Мистер Филдинг дал что-то вроде показания и подкрепил новыми, только ему
известными фактами. Касательно убийства, сэр.
- И далее? - вопросил шеф с неким вызовом.
- Он сказал, что убийца - муж. Стэнли Роуд,- повел дальше рассказ уже Смайли.
- Филдинг показал, что, когда староста принес ему портфель Роуда с
экзаменационными ра ботами...
- Какими это экзаменационными?
- Как вы помните, Роуд в тот день проводил письменные экзамены. Из класса он
шел дежурить в Аббатство, а затем вечером ему предстоял обед у Филдинга. Удобства
ради он дал Перкинсу портфель и велел отнести...
- Перкинс - это жертва несчастного случая? - перебил Хэвлок.
- Да.
- Вы отменно осведомлены, - заметил загадочно Хэвлок.
- Филдинг сказал, что открыл принесенный Перкинсом портфель, желая
взглянуть, как выполнил Перкинс экзаменационную работу. От этой работы зависели
перевод и будущее мальчика, - продолжал Смайли.
- Работа, работа, только и слышишь нынче о работе, - горько сказал Хэвлок. -
В те времена, когда я здесь учился, было по-иному, смею вас уверить.
- Открыв портфель, Филдинг увидел там, помимо экзаме национных работ,
пластиковый плащ, пару кожаных старых перчаток и пару резиновых сапоге
обрезанными голенищами.
Пауза.
- Великий боже! Вы слышите, Ригби? Ведь это же все обнаружено в посылке, в
Лондоне. Великий боже!
- И вдобавок он увидел в портфеле отрезок толстого кабеля. Как вы помните, за
этим именно портфелем Роуд возвращался к Филдингу в вечер убийства, - заключил
Смайли. (Словно ребенка кормил - по ложечкам.)
Последовало затяжное молчание. Затем Ригби, изучивший уже своего шефа,
сказал:
- Мотив убийства - забота о карьере, сэр. Миссис Роуд не проявляла желания
занять более высокое положение в сбще-. стве, одевалась затрапезно, не принимала
участия в религиоз ной жизни школы.
- Минуточку, - сказал Хэвлок. - Роуд спланировал убийство заранее - верно я
говорю?
- Так точно, сэр.
- С намерением придать делу вид убийства с целью ограбления.
- Так точно, сэр.
- Взяв оставленный портфель, он идет обратно к Северным полям. И как, значит,
он далее действует?
- Он надевает плащ и капюшон, галоши и перчатки. Вооружается кабелем, сэр.
Входит через заднюю калитку, проходит садом и звонит с парадного, сэр. Жена
открывает ему. Он ударом валит ее с ног, тащит по снегу в теплицу и убивает там.
Отмыв свою одежду под краном, прячет в посылку. Запаковав u завязав посылку, идет
- на этот раз к воротам, ступая по дорожке, сэр, зная, что следы его скоро затрутся
другими следами. Выйдя на твердую дорогу, где следов не видно, он поворачивает и
снова идет в дом, разыгрывая роль убитого горем мужа и не забыв наложить отпечатки
своих пальцев, сэр, поверх перчаточных следов на трупе. Но оставалась вещь, которую
слишком опасно было отсылать, сэр. Орудие убийства.
- Добро, Ригби. Арестуйте его. Мистер Борроу даст вам ордер, если надо, а не то я
позвоню лорду Солею.
- Слушаю, сэр. Я пошлю также сержанта Лоу, чтобы взял у Филдинга показания
по всей форме - да, сэр?
- Какого дьявола, однако, Филдинг раньше молчал?
- Надо будет спросить его, сэр, - с деревянным бесстрастием ответил Ригби и
вышел из кабинета.
- Вы не карнианец? - спросил Хэвлок, тычком переправляя гостю через стол
серебряный портсигар.
- Нет-нет. К сожалению, нет, - ответил Смайли.
- Откуда же знаете Филдинга?
- Мы познакомились в Оксфорде после войны.
- Сомнительная штучка Филдинг, пресомнительная. Ваша, говорите, фамилия
Смайли?
- Да.
- Некий однофамилец ваш женился на Энн Серком, кузине лорда Солея.
Чертовски красивая девушка - и нате вам, вышла за этого штафирку. Какой-то шут
гороховый из гражданской службы, с орденом империи и часами именными. Солей
был адски раздосадован. (Смайли промолчал.) Сын Солея учится здесь, в Карне.
Слышали?
- В газете, помнится, читал.
- Скажите-ка, Роуд этот... он из классической, не так ли?
- Да, по-моему.
- Дьявольски странная история. Эксперименты к добру не ведут, согласны?
Традиция новшеств не любит.
- Да, не любит.
- В чем и беда теперешних времен. Возьмите Африку. Как будто не понимает
никто, что с места в карьер общества не построишь. Столетия требуются, чтобы
выработать тип джентльмена. - Хэвлок глубокомысленно нахмурился, поигрывая
лежащим на столе ножом для бумаг.
- Интересно, как он ухитрился забросить в кювет кабель, которым жену убил. С
ночи убийства он в течение двух суток не выходил у нас из-под надзора.
- Для меня это загадка, - сказал Смайли. - Это и пункт, касающийся Джейни
Лин.
- Какой такой пункт?
- Я не верю, чтобы у Роуда хватило духу вернуться в дом тотчас после убийства,
если он знал, что Джейни Лин видела, как он убивал. Если сделать допущение, что
Роуд это знал - а такое допущение весьма правдоподобно, - то от Роуда
потребовалось бы чрезмерное хладнокровие... всякую уж меру переходящее.
- Странно, чертовски странно, - проворчал Хэвлок. Он взглянул на часы,
отставив левый локоть быстрым кавалерий ским движеньицем, которое показалось
Смайли комичным и чуть-чуть печальным. Минуты шли. Не уйти ли, подумал Смайли,
но его удержало смутное чувство, что Хэвлок нехочет остаться один.
- То-то шуму будет, - сказал Хэвлок. - Не каждый день карнский
преподаватель обвиняется в убийстве. - Он со стуком опустил нож на стол. -
Плетьми бы эту журналистскую погань, плетьми! - разразился Хэвлок. - Прочтите
только, что они печатают о королевской семье. Сколько там злобы!- Он встал, пересек
комнату, сел в кожаное кресло у камина. Один из спаниелей подошел и лег у ног.
- Но что его толкнуло, какой дьявол дергал? Ведь собственную жену свою... Есть
же на свете субъекты. - Хэвлок сказал это с искренним недоумением, как бы взывая:
"Просветите, люди добрые",
- Я не думаю, - медленно проговорил Смайли,- чтобы возможно было когдалибо
исчерпывающе узнать, что именно толкает человека на поступки.
- Вы глубочайше правы, Смайли... А могу ли я узнать род ваших занятий?
- После войны работал некоторое время в Оксфорде. Пре подавал, вел
исследования. Теперь в Лондоне.
- Из этих, значит, интеллектуалов?
Хоть бы Ригби скорее вернулся, подумал Смайли.
- Не знаете, у этого субъекта Роуда есть семья? Отец, мать живы?
- По-моему, умерли оба, - ответил Смайли. На столе Хэвлока резко зазвенел
телефон, и Ригби доложил, что Стэнли Роуд исчез.
После бала
Смайли уехал в Лондон в час тридцать дня. Он чуть не опоздал на поезд из-за
спора в отеле в связи со счетом. В полиции он оставил для Ригби записку со своим
лондонским адресом и телефоном и с просьбой позвонить ему сегодня же вечером,
когда станут известны результаты экспертизы. Больше в Карне делать было нечего.
Поезд медленно набирал скорость, и Джордж Смайли с растущим облегчением
смотрел, как один за другим тонут в холодном февральском тумане знакомые силуэты
Карна. Да, он не хотел сюда ехать. Боялся встречи с родиной жены - мест боялся, где
прошло ее детство. Но ничто здесь не напоминало о ней хотя бы слабо - ни
безжизненные очертания замка Солеев, ни окрестные поля. Осталась только сплетня -
и останется, покуда живы Хэвлоки и Хекты, кичащиеся тем, что вхожи в первый дом
Карна.
Такси доставило его домой в Челси; он поднялся с чемоданом в спальню и
распаковал его там с заботливостью человека, привыкшего жить одиноко. Теперь
принять ванну. Но прежде он решил позвонить Эльсе Бримли, Телефон у кровати.
Присев на край постели, он набрал номер. Жестяной, манекенный голос пропел:
"Юнипресс" слушает вас, добрый день". Он попросил к телефону мисс Бримли.
Продолжительное молчание, затем: "К сожалению, мисс Бримли занята. Не сможет ли
другой сотрудник удовлетворить ваш запрос?"
Запрос, подумал Смайли, при чем тут запрос? Почему не "вопрос", не "дело"?
- Нет, - ответил он. - Только передайте ей, что звонил мистер Смайли.
Он положил трубку, пошел в ванную и пустил горячую воду. Возясь с запонками,
услышал треск телефона. Звонила Эльса Бримли,
- Джордж? Мне кажется, вам стоит незамедлительно приехать. У нас гость.
Мистер Роуд из Карна. Прибыл поговорить с нами.
Натягивая на бегу пиджак, он выскочил на улицу и остановил такси.
Расправа с легендой
Битком набитый эскалатор вез вниз служащих "Юнипрес-са" - окончивших
рабочий день, осовелых. Вид толстого господина средних лет, взбегающего по
соседней лестнице, доставил им нежданное развлечение, и под остроты рассыльных и
смех машинисток Смайли еще резвей засигал через ступеньки. На втором этаже он
задержался у громадного щита с перечнем доброй четверти общебританских
ежедневных газет. Наконец под рубрикой "Технические и разные" он отыскал
"Христианский голос" - комната 619. Лифт не шел, а, казалось, полз вверх. Сквозь
плюшевую обивку сочилась бесформенная музыка, и подросток в куцей курточке
подрагиванием бедер отмечал ударения ритма. Золоченые дверцы со вздохом
разошлись, лифтер сказал: "Седьмой", - и Смайли торопливо вышел в коридор. Через
минуту он уже стучался в дверь комнаты 619. Ему открыла Эльса Бримли.
Джордж, как хорошо, - сказала она обрадованно. - Мистеру Роуду ужасно
приятно будет вас видеть. - И без дальних слов повела его к своему столу. В кресле у
окна сидел Стэнли Роуд, карнский педагог, в аккуратном черном пальто. Смайли
вошел - он встал, протянул руку.
- Я благодарен зам, что пришли, сэр, - сказал он дере вянно.- Весьма. - Та же
вялая манера, тот же тщательный выговор.
- Чем могу помочь вам? - сказал Смайли.
Сели. Смайли предложил мисс Бримли сигарету, зажег ей спичку.
- Я по поводу некролога, начал Роуд. - Мне страшно неудобно, вы проявили
такую заботу о Стеллиной доброй памяти, так сказать. Я знаю, вы с наилучшими
намерениями, но прошу вас не писать некролога.
Смайли ничего на это не ответил; Эльса как женщина умная тоже промолчала. Да и
весь последующий разговор вести с Роудом она предоставила Смайли. Того пауза не
тревожила, но Роуду было, видимо, не по себе от наступившего молчания.
- Было бы неправильно, нехорошо. Мистер Гластон согласился со мной, я
говорил вчера с ним перед его отъездом, и он со мной согласен. Я просто не могу
позволить написать такое.
- А почему?
- Слишком многие знают о Стелле правду. Я и с мистером Кардью советовался.
Он много знает, и о Стелле знает, и я посоветовался с ним. Бедный мистер Кардью, он
понимает и то, почему я ушел из молельни: я не мог смотреть, как она приходит туда
каждое воскресенье, на колени встает. - Он покачал головой. - Это было все ложь.
Обращало твою веру в насмешку.
- Что же сказал вам мистер Кардью?
- Он сказал, не нам осуждать. Бог ей судья. Но я сказал ему, что это ведь будет
дурно - люди ведь знают ее, знают поступки ее, каково же им будет читать эту статью
в " Голосе". Им же дико покажется. Но он, видно, иначе смотрит, он просто сказал:
"Предоставим вершить суд господу". Но я не могу, мистер Смайли.
Опять молчание. Роуд сидел неподвижно, чуть-чуть только подергивая головой.
Затем он снова заговорил:
- Я сперва не верил старому мистеру Гластону. Он говорил мне, она нехорошая, а
я не поверил. Они жили тогда на горе, Горс-хилле, рукой подать от молельни. Стелла
вдвоем с отцом. Прислуга у них не задерживалась подолгу, и Стелла сама всю почти
работу делала по дому. Я по воскресеньям иногда после молельни приходил к ним по
утрам, Стелла смотрела за отцом, готовила ему и так далее, и я не представлял, как это
решусь когда-нибудь попросить у мистера Гластона ее руки, Гластоны были в
Брэнксоме люди именитые. Я тогда преподавал в классической школе. На степень
готовился, мне на это время позволили на полставки. И я решил - сдам на бакалавра и
тут же делаю предложение.
Когда стали известны результаты сдачи, я в ближайшее воскресенье утром из
молельни пошел к ним. Мистер Гластон сам отворил мне. Провел меня прямо в
кабинет. Там из окна видна половина всех гончарен Пуля, а за гончарнями - море. Он
пригласил меня сесть и сказал: "Я знаю, зачем вы пришли, Стэнли. Но ведь вы ее не
знаете, - говорит, - вы се не знаете" - "Як вам хожу уже два года, мистер Гластон,
- отвечаю, - и я не с бухты-барахты решаю". Тогда он стал говорить о ней. Я
никогда не думал, что человек так может говорить о родной дочери. Он сказал, что она
скверная - у нее в сердце скверна. Что она полна злобы. Потому и прислуга у них не
уживается. Рассказал, как она умеет, добренькая, ласковая, выведать у людей
подноготную, а после ранит их злыми, ехидными словами - полуправдой,
полуложью. И многое еще порассказал, но я не поверил ни слову. Мне, видно, гнев
ударил в голову - я обозвал его старым эгоистом, не желающим лишиться экономки,
лживым и ревнивым стариком, что до самой смерти хочет держать дочь у себя в
прислугах. Это у него в сердце скверна, а не у Стеллы. "Лжете, лжете!" - кричал я
ему. Он, будто не слыша, качал головой только. Я выбежал в холл, позвал Стеллу. Она
была в кухне, что ли, и вышла ко мне, обняла и поцеловала.
Месяц спустя мы поженились, я принял невесту из рук самого старика. На
венчании он пожал мне руку и сказал, что я хороший человек, а я подумал - ну и
лицемер же старый. Он дал нам деньги - не ей, а мне - две тысячи фунтов. Я
подумал, это он, верно, хочет загладить, и потом я написал ему, что не держу на него
зла за те слова. Он не ответил, и впоследствии мы виделись нечасто.
Год или больше мы прожили в Брэнксоме счастливо. Она была такой, как я и
думал, - простой, опрятной. Прогулки любила, поцелуи у перелазов. Любила иногда
щегольнуть - пойти в "Дельфин" обедать, нарядившись. Отрицать не буду, тогда для
меня это много значило - бывать в надлежащих местах дочерью мистера Гластона.
Он был членом муниципалитета и ротарианского клуба - важная фигура в Брэнксоме.
Стелла подсмеивалась над этой моей гордостью и на людях дразнила тоже, что меня
задевало. Помню, пошли раз в "Дельфин". Там в официантах служил малый по имени
Джонни Рэглан, я вместе с ним учился. Шалопай порядочный и лоботряс, с окончания
школы только и знал, что за девушками бегать и в беду попадать. Стелла где-то с ним
познакомилась и, только мы сели, тут же помахала ему. Он подошел, и она пригласила
его взять стул, подсесть к нам. Хозяин ресторана глядел на это волком, но не посмел
перечить дочери Сэмюеля Гластона. Джонни весь обед просидел с нами, Стелла его
расспрашивала о школе, обо мне. А Джонни рад и доволен - обнаглел и давай плести
на тему, какой я в школе был свойский парень и тому подобное и как он, Джонни, мне
прикурить давал. Вранье почти сплошь, а она знай его поощряет. Я после сделал ей
внушение, сказал, что не для того плачу в "Дельфине" хорошие деньги, чтобы слушать
россказни Джонни Рэгла-на. А она на меня как окрысится. Это ее деньги, говорит, и
Джонни в любую погоду нисколько не хуже меня. Потом она сказала: "Не сердись",
поцеловала, и я сделал вид, что прощаю.
Пот проступил у Роуда на лице. Он говорил спеша, слова, казалось, сбивали друг
друга с ног. Он словно рассказывал страшный сон, что жив еще в памяти, и ужас еще
жив наполовину. Сделав паузу, он прищурился на Смайли, точно ожидая его рештаки,
но Смайли глядел куда-то мимо, лицо Смайли было бесстрастно, мягкие контуры его
жестко застыли.
- Потом мы переехали в Карн. Я как раз начал выписывать "Таймс", увидел там
объявление. Им требовался преподаватель, я съездил туда. Мистер Д'Арси имел со
мной беседу, и меня приняли. И только после переезда в Карн я понял, что отец ее
говорил правду. Раньше она не слишком увлекалась религией, но в Карне сразу же
зачастила в молельню. Она знала, что здесь на это посмотрят косо, что мне это будет в
ущерб. В Брэнксоме храм наш большой и красивый, там посещать молельню - ничего
зазорного. Иное дело в Карне, здесь молельня небольшая, захудалая, под жестяной
крышей. Но Стелла прикинулась смиренной богомолкой - в отличку от всех, назло
Карну и мне. Не обидно бы, если б она это искренне. Но она притворялась, и мистер
Кардью понял. Он Стеллу понял. Ему отец ее рассказал, по-моему. Мистер Кардью
жил раньше на Севере и хорошо знал Гластонов. Он написал мистеру Гластону, что ли,
или же съездил к нему.
Начало-то у нее было неплохое. Горожанам она всем понравилась - такого еще не
случалось, чтобы жена карнского преподавателя ходила к ним в молельню. Потом она
занялась благотворительностью - сбором вещей и так ддяее. Мисс Д'Арси, сестра
мистера Д'Арси, уже вела сбор от школы, но Стелла решила ее перещеголять -
больше собрать по молельне, чем та по школе. Но я знал подоплеку, и мистер Кардью
знал, и горожане в конце концов тоже Стеллу распознали. Она прислушивалась, жадно
подбирала каждый грязный обрывок сплетни, накапливала. По средам и пятницам она
занята была своими религиозными делами, а вернувшись вечером, бывало, сбросит
пальто и расхохочется как сумасшедшая,
"Все они у меня в кулаке - до одного человека! - говорит. - Вызнала все их
секретики. Все теперь у меня в кулаке, Стэн". Вот ее слова, бывало. И те, кто распознал
се, стали ее бояться. Они все сплетничают, спору нет, но не с корыстной целью, не как
Стелла. Она коварная была - все хорошее, бывало, все порядочное запачкает и
опоганит. Сумела подобрать ключи к десяти, если не больше, здешним жителям.
Скажем, мебельщик Маллиган - у него дочь живет близ Лемингтона, с ребенком.
Стелла дозналась откуда-то, что эта дочь не замужем - Маллиганы ее отправили к
тетке в Лемингтон, чтобы родила там и начала жизнь заново. Как-то Стелла позвонила
Маллигану - по поводу уплаты, что ли, за перевозку мебели Саймона Сноу,-
позвонила и говорит: "Кланялись вам, мистер Маллиган, из Лемингтона, с курорта.
Нам требуется немножко вашего содействия". Она мне сама рассказала - пришла
домой и чуть не падает от смеха. Но в конце концов с ней рассчитались. Полностью
расквитались!
Смайли медленно кивнул, глядя теперь в упор на Роуда.
- Да, - помолчав, сказал он. - Расквитались полностью.
- Обвиняли тут юродивую Джейни, но я не верил. Джейни скорей родную мать
убила бы, чем Стеллу. Их, Стелла хвасталась, водой было не разлить. Задержусь
иногда на дополнительных занятиях или на заседаниях обществ, а они весь вечер
проговорят вдвоем. Стелла ей варила, давала одежду, деньги. Джейни перед ней
раболепствовала, и это Стелле давало ощущение власти. Оттого она и прикармливала
нищенку - не по доброте, а от жестокости своей.
Из Брэнксома она привезла с собой дворняжку. Как-то несколько месяцев назад
прихожу домой и вижу - песик лежит в гараже, скулит, испуган насмерть. Нога
подбита, спина в крови. Стелла избила. Осатанела, очевидно. Я знал, она и раньше
била, но не так. Так - впервые. И тут что-то лопнуло во мне - я заорал на нее, она в
ответ засмеялась, и я ударил ее. Не очень, но все же сильно. По лицу. И дал ей
двадцать четыре часа - или собаку устрани, или заявлю в полицию, Стелла подняла
крих, что это се пес, она плевать хотела и будет делать, что ей угодно. Но утром надела
свою черную шляпку и увезла собаку к ветеринару. Сочинила ему небылицу, наверно.
Она о чем угодно сочинить могла, выдумщица была отменная. Входила в роль и
доигрывала до самого конца. Вспомнить, как она беженцев настропалила. Мисс Д'Арси
при-
ютила у себя как-то беженцев, а Стелла им такого наговорила, что они сбежали, и
пришлось их увезти обратно в Лондон. Мисс Д'Арси и за проезд их заплатила и все
такое, даже вызвала сотрудницу из Лондонского центра, чтобы та убедила их остаться.
Думаю, что мисс Д'Арси и до сих пор не знает, кто это ей удружил. Но я-то знаю -
Стелла мне сказала. И посмеялась обычным своим хохотком: "Вот тебе и светская
дама, Стэн. Оскандалилась благотворительница".
После случая с собакой она стала делать вид, что боится меня. Подойду к ней -
она съежится, загородится рукой, точно я: всегда ее бью и опять ударить собираюсь.
Сочинила даже, будто я замышляю ее убить, - пошла и нажаловалась мистеру
Кардью. Сама-то не верила, смеется временами над своей выдумкой, говорит: "Теперь
уже, Стэн, меня убивать не годится - все будут знать, кто убил". А временами хнычет,
гладит меня, просит не убивать. "Долгие ночи придут, и ты убьешь меня!" -
восклицает с воплем. Ей слова эти нравились: "долгие ночи", звук их нравился, она их
смаковала, как актер, и вокруг них сплетала целые истории. "Ох, Стэн, - причитает,
- не тронь, береги меня в долгие ночи". А знаете, как оно бывает, когда ты ни сном ни
духом, а тебя, несмотря на это, умоляют настойчиво: не делай. Поневоле начнешь
наконец сомневаться в себе и подумывать.
Мисс Бримли беззвучно, на вдохе, ахнула. Смайли встал и подошел к Роуду.
- Поедемте-ка лучше домой ко мне, перекусим,- сказал он. - Обсудим там
спокойно. В дружеском кругу.
Они взяли такси. Роуд, уже поуспокоившийся, сидел рядом с Эльсой Бримли, а
Смайли, примостясь на откидном сиденье напротив, глядел на Роуда изучающе. И ему
подумалось: то, что у Роуда нет друзей, - вот важнейшая его особенность.
Вспомнилась сказка Бюхнера о ребенке, которого бросили одного в пустынном мире.
Не с кем было и заговорить ему, лишь луна ему улыбалась, и он пошел к луне, но она
оказалась из гнилого дерева. И когда обернулись трухой и луна, и солнце, и звезды, он
попытался вернуться на землю, но и земля исчезла.
То ли от усталости, то ли понемногу начинал уже Смайли стареть, но его вдруг
охватил порыв жалости к Роуду - так дети жалеют нищих, а родители - детей. Роуд
из всех сил старался: выучил язык Карна, одевался надлежащим образом, даже,
насколько мог, мыслил надлежащими мыслями - и остался безнадежно на отшибе,
безнадежно одинок.
Эльса Бримли пошла в кулинарию на Кингс-роуд за супом и яйцами, а Смайли
зажег в гостиной газовый камин, налил виски с содовой себе и Роуду, и тот молча
выпил глоточками.
- Я не мог не рассказать кому-то, - сказал Роуд, помолчав. - И подумал -
хорошо бы вам. Притом я не хотел, чтобы вы печатали некролог. Слишком уж многие
знали.
- А многие ли были действительно в курсе дела?
- Думаю, только те, кому она успела насолить. Человек двенадцать, думаю. И
мастер Кардью, конечно. Она была ужасно хитрая. Сплетни передавала нечасто. Знала
в точности, насколько далеко могла заходить. По-настоящему знали только те, к кому
она подобрала ключи. И Д'Арси
...Закладка в соц.сетях
