Жанр: Триллер
Убийство по-джентльменски (смайли 2)
....
- Никто,- ответил Д'Арси и прибавил елейно:- Ужасно потрясла эта история всю
школу.
- Чепуха,- возразил Филдинг. - Мальчики любят смертоносные бедствия. Чем
дальше мы от смерти, тем она притягательней. Для них все это праздник.
- Огласка делу была дана в высшей степени неблагопристойная,- сказал Д'Арси.
- В высшей степени. Сознание этого, считаю я, довлеет в умах большинства наших
преподавателей. - Он повернулся к Смайли. - Пресса, знаете ли, источник вечных
наших огорчений. В прошлом такое не могло бы иметь места. В прежние времена
великие фамилии и общественные установления наши были ограждены от подобных
вторжений. О-граж-де-ны. Ныне же все изменилось. Многие из нас принуждены
выписывать бульварные газетки по этой именно причине. В одной из воскресных газет,
в одном только номере сообщалось не менее чем о четырех бывших учениках Хекта. И
обо всех четырех - в неблагопристойном контексте, смею вас уверить. И разумеется,
эти газеты никогда не преминут упомянуть, что речь идет о карнианце. Я полагаю, вам
известно, что у нас ныне обучается наследный принц. Сам я имею честь направлять его
занятия французским. У нас также учится юный Солей. Во время бракоразводного
процесса его родителей пресса вела себя прискорбно. Крайне прискорбно. Ректор
писал об этом в Совет печати, должен вам сказать. Черновик письма составлен был
мной. Но в связи с нынешним трагическим событием пресса буквально превзошла
себя. Вчера репортеры даже присутствовали у нас на повечерии, представьте, в чаянии
молитвы по усопшей. Заняли полностью две задние скамьи на западной стороне.
Дежуривший в Аббатстве Хект попытался их выдворить. - Д'Арси помолчал, мягкоосуждающе
приподняв брови, затем улыбнулся. - Конечно, это не входит в
компетенцию дежурного, но наш добрый Хект этим мало смущается. - Повернувшись
к Смайли, Д'Арси пояснил: - Хект - один из наших атлетических собратьев.
- На ваш вкус, Стелла была чересчур низкопородна, не правда ли, Феликс?
- Отнюдь нет,- поспешно возразил Д'Арси. - прошу вас, Теренс, такого обо мне
не говорить. Классовых различий я абсолютно не провожу; разборчивость моя касается
только манер. Не спорю, что манеры ее оставляли желать лучшего.
- Она во многом была как раз то, чего нам не хватает,- продолжал Филдинг, не
обращая на Д'Арси внимания и адресуясь к Смайли. - Она воплощала в себе все, от
чего нам вменено в обязанность отворачиваться: муниципальные микрорайоны,
красный кирпич новых городов и университетов - все, являющее собой антитезу
Карна. - Внезапно обернувшись к Д'Арси, он сказал: - А для вас, Феликс, она была
лишь низкопородна.
- Отнюдь нет. Неприемлемо воспитана - вот и все. Филдинг в отчаянии
повернулся к Смайли.
- Вот, извольте,- сказал он. - Мы говорим на ученом жаргоне, носим ученые
мантии. Торжественными обедами отмечаем годовщины, произносим в трапезных
длинные латинские молитвы, которых ни один из нас не может перевести. Ходим на
литургии в Аббатство, и жены наши сидят там в "курятнике" в своих ужасных шляпах.
Но все это пустопорожняя шарада, смысла в которой нет.
Д'Арси тускло улыбнулся.
- Не могу поверить, дорогой мой Теренс, чтобы такой гурман и хлебосол, как вы,
мог столь низко ценить манеры и тонкости обхождения. - Он взглянул на Смайли, как
бы призывая его в свидетели достоинств Филдинга, и Смайли счел долгом поддакнуть.
- К тому же мы здесь к Теренсу привыкли издавна, нас не пугают его громы.
- Знаю, знаю, Феликс, чем вам эта женщина была неприятна. Она отличалась
честностью, а против честности такого рода Карн беззащитен.
Д'Арси неожиданно рассердился не на шутку:
- Теренс, я протестую против подобных слов. Категорически протестую. Я
считаю своим долгом - да и все бы должны считать это своим долгом - возрождать
и утверждать здесь, в Карне, высокие нормы общественного поведения, которым война
нанесла столь прискорбный ущерб. Я сознаю, что в связи с этим не раз уже мог
вызвать по отношению к себе недружелюбные чувства. Но комментарии мои или
советы никогда - прошу это заметить,- никогда не касаются личностей, а бывают
направлены исключительно лишь против изъянов поведения, против нарушений
благопристойности. Не спорю, Теренс, что не единожды я принужден был обращаться
к Роуду в связи с поведением его жены. Но это сфера, чрезвычайно далекая от
личностей. И я никому не позволю утверждать, что якобы я питал личную неприязнь к
миссис Роуд. Такое утверждение, огорчительное в любое время, в нынешних
трагических обстоятельствах особенно прискорбно. Воспитание и... э-э... среда миссис
Роуд не могли, естественно, приготовить ее к нашему здешнему укладу, но это вопрос
совершенно иной. Что, однако, позволяет мне вновь подчеркнуть: цель моя не
осуждение, а нравственное просвещение. Ясно ли я выразил мысль?
- Куда уж ясней,- сухо ответил Филдинг.
- А жены сослуживцев относились к ней приязненно? - спросил Смайли.
- Жены! О мой бог! - простонал Филдинг, прижав руку ко лбу. Сделал паузу. -
Не одну из них она здесь, думаю, скандализировала своей простенькой одеждой.
Притом ходила в общественную прачечную, что тоже не могло прийтись по вкусу. И
вдобавок не молилась в нашей церкви...
- А были у нее подруги среди преподавательских жен? - не унимался Смайли,
- Кажется, с ней дружила молодая миссис Сноу.
- Вы говорили, она была здесь в гостях в самый день убийства?
- Да,- тихо сказал Филдинг,- в среду. А Феликсу с сестрой пришлось потом
оказать помощь бедному Роуду...- Он взглянул на Д'Арси.
- Да-да,- коротко подтвердил Д'Арси. Он покосился на Филдинга и - показалось
Смайли - переглянулся с ним. - Нам никогда не забыть, никогда... Теренс, простите
за экскурс в сферу узкопрофессиональную, но письменный грамматический разбор
Перкинса невообразим: подобных ляпсусов мне еще не приходилось встречать. Что он,
нездоров? Мать его - культурнейшая женщина, Сэмфордам доводится родней, мне
говорили.
Смайли вгляделся в Д'Арси. Смокинг на Д'Арси выцветший, позеленевший от
старости. Смайли не удивился бы, услышав: "Смокинг унаследован мною от деда".
Кожа лица настолько лишена морщин, что создается какое-то жирненькое
впечатление, хотя Д'Арси нетолст. Голос настроен на одну слащаво-вкрадчивую ноту,
и все время он улыбается - при разговоре и когда молчит. Улыбка навечно
вштампована в гладкое лицо, она обнажила ровные зубы и оттянула уголки румяных
губ словно невидимыми пальцами дантиста. Но лицо Д'Арси невыразительным не
назовешь. Напротив. Мельчайшее движение губ, носа, бровей, малейший взглядик
уловимы и читаются. И ясно, что он хочет уйти от темы. Не от Стеллы Роуд (к ней он
вернулся сам немного погодя), а от вечера, когда произошло убийство, от точного
пересказа событий. Более того, у Смайли не было сомнений, что и Филдинг заметил
увертку Д'Арси и что переглянулись они, как будто связанные страхом, и взгляд был
предостережением, что ли, ибо с этого момента Филдинг переменился: надулся, ушел в
себя, и долго затем Смайля ломал себе голову над этой переменой.
Обратясь к Смайли, Д'Арси заговорил слащаво-интимно:
- Прошу прощения, что согрешил, посудачил о школьных делах. Вы, вероятно,
находите, что мы здесь несколько замкнулись в своей сфере? Я знаю, нас часто
обвиняют в отгороженности. Карн, дескать, школа снобов. Об этом трубит ежедневно
бульварная пресса. Но что бы ни утверждали наши авангардисты,- Д'Арси хитровато
взглянул на Филдинга,- я могу заверить, что нет человека, менее грешащего
снобизмом, чем Феликс Д'Арси.
Смайли отметил, что волос у Д'Арси тонкий, рыжеватый и начинается высоко над
розовым загривком.
- Возьмем, к примеру, злополучного Роуда. Я нимало не ставлю бедняге Роуду в
укор среду, взрастившую его. Классические школы, без сомнения отлично выполняют
свою функцию. К тому же Роуд вполне приемлемо освоился с нашим укладом. Именно
так и отозвался я в беседе с ректором, подчеркнув, что Роуд превосходно исполняет
свои обязанности по церкви. Более того, смею думать, что здесь сыграли роль мои
наставления. При надлежащем руководстве ими люди эти, заметил я ректору,
способны усвоить наши обычаи и даже наши манеры; и ректор со мной согласился.
Бокал Смайли был пуст, и Д'Арси, не спрашивая у хозяина, налил из графина. Руки
у Д'Арси по-девичьи холены и безволосы.
- Но,- продолжал он, - я должен честно признаться - миссис Роуд не проявила
подобной готовности примениться к нашему укладу. - По-прежнему улыбаясь, он
изящно отхлебнул из своего бокала. Следы заметает, подумалось Смайли.- Она-то
никогда не стала бы вполне приемлемой, хотя при жизни ее я, понятно, не высказывал
вслух своего мнения. Ей помешали бы ее среда и воспитание. И это не вина ее, а беда.
Если же говорить откровенно и доверительно, то у меня есть основания думать, что
именно ее прошлое послужило причиной ее смерти.
- То есть как это? - встрепенулся Смайли, и Д'Арси пояснил, бегло взглянув на
Филдинга:
- Факты говорят, что она ожидала нападения.
- Моя сестра любит собак,- продолжал Д'Арси. - Воз можно, это вам уже
небезызвестно. Ее коронная отрасль - черно-рыжие той-спаниели. В прошлом году
она получила первый приз на северо-дорсетской выставке и вскоре затем удостоилась
почетного отзыва у Крафта за свою Королеву Карна. У нее имеется клиентура в
Америке, знаете ли. Осмелюсь утверждать, что мало кто в Англии так эрудирован в
той-спаниелях, как Доротея. Именно это нашла случай выразить супруга ректора
неделю назад. Ну-с, как вы знаете, Роуды нам соседи, а Доротея своими
добрососедскими обязанностями отнюдь не склонна пренебрегать. Где речь идет об
обязанностях, там у нее нет места снобизму, смею вас уверить. Роуды привезли с собой
собаку - беспородный, но весьма разумный пес. (В сторону замечу, что имею крайне
смутное представление о том, где Роуды жили до Карна.) Собаку свою они любили, и
думаю, что это не было притворством. Роуд стал было брать ее с собой на матчи регби,
но я нашел случай ему отсоветовать. Собака вызывала у воспитанников неприличное
оживление. Я успел уже это испытать, прогуливая Доротеиных спаниелей.
Подхожу теперь к главному пункту. Доротея пользуется услугами Гарримана -
ветеринара, личности незаурядной в своем роде. Он проживает близ Стерминстера.
Недели две тому назад у Королевы Карна открылся сильный кашель, и Доротея
послала за Гарриманом. Сука подобных достоинств требует к себе серьезнейшего
отношения, смею вас уверить.
Тут Филдинг застонал, но Д'Арси и бровью не повел.
- Я был как раз дома, и Гарриман остался на чашку кофе. Он, как я уже сказал,
возвышается над уровнем своей среды. В разговоре Гарриман упомянул о собаке
Роудов, и оказалось, что миссис Роуд накануне привезла к нему свою собаку и
попросила умертвить ее. Сказала, что собака укусила почтальона. Говорила длинно и
путано - мол, почта подаст в суд, полиция уже приходила и бог весть что еще. И все
равно, дескать, пес этот не способен защитить, а только лает. Так и сказала Гарриману:
"Он все равно не защита".
- И ей не жаль было собаку?- спросил Смайли.
- Как же, как же. По словам Гарримана, она явилась к нему в слезах. Миссис
Гарриман пришлось напоить ее чаем для успокоения. Они предложили ей
повременить, а собака пусть пока побудет у них в питомнике. Но миссис Роуд была
тверда и непреклонна. Гарриман с женой не знали, что и подумать.
Обсудив потом между собой, они пришли к выводу, что поведение миссис Роуд
трудно назвать нормальным. Вернее, невозможно назвать нормальным. Поразил их
также вид собаки: наличествовали серьезные признаки дурного обращения. На спине
были следы побоев.
- И Гарриман не стал уточнять смысл ее фразы: "Он все равно не защита"? Как
понял Гарриман эти слова? - допытывался Смайли, не сводя глаз с Д'Арси.
- Она повторила их в разговоре с миссис Гарриман, но ни звука не сказала в
объяснение. Однако я считаю, смысл их и так очевиден.
- Вот как? - произнес Филдияг.
Д'Арси склонил голову набок и жеманно подергал себя за мочку уха.
- В каждом из нас есть немножко от сыщика,- сказал он. - Мы с Доротеей
обсудили это после... э-э... кончины. Мы решили, что еще до переезда в Кари Стелла
Роуд завела дурно пахнущего свойства знакомство, а в последнее время связь эта
возобновилась... быть может, против ее воли. Оголтелый ка кой-нибудь мерзавец,
прежний обожатель, обозленный нынешним преуспеванием миссис Роуд.
- Что, сильно был укушен почтальон? - спросил Смайли. Д'Арси опять
повернулся к нему.
- В том-то и сюрприз. В том-то и вся изюминка, дорогой мой. Собака его вовсе не
кусала. Доротея навела справки. Весь рассказ был сплошной цепью лжи от начала до
конца.
Встав из-за стола, они перешли в кабинет Филдинга, куда мисс Трубоди подала
кофе. Разговор продолжал вертеться вокруг трагического события. Д'Арси не уставало
возмущать неблагоприличие всего этого - назойливость репортеров, грубая
бесчувственность полиции, неопределенность происхождения миссис Роуд,
злополучие ее супруга. Филдинг все еще был странно молчалив, погружен в свои
мысли и лишь взглядывал враждебно на Д'Арси время от времени. Ровно без четверти
одиннадцать Д'Арси пожаловался на усталость, и все трое вышли в обширный холл.
Там Смайли взял у мисс Трубоди свое пальто, а Д'Арси - пальто, теплое кашне и
шапку. Д'Арси поблагодарил за гостеприимство, Филдинг ответил хмурым кивком.
Повернулся к Смайли:
- А дело, по которому вы мне звонили,- в чем оно конкретно состояло?
- Ах да, по поводу письма, написанного Стеллой Роуд в самый канун убийства,-
туманно ответил Смайли. - Сейчас им занимается полиция, но там не придают ему...
значимости. Совершенно не придают. У миссис Роуд, по-видимому, был комплекс
преследования. - Смайли смущенно улыбнулся. - Не знаю, правильно ли я
выразился. Но мы можем как-нибудь еще поговорить об этом, вы должны отобедать у
меня в "Гербе Солеев" до моего отъезда. А в Лондоне вы бываете? Можно было бы в
Лондоне встретиться, в конце семестра.
Стоя на пороге, Д'Арси глядел на свежевыпавший снег, безупречной белой пеленой
одевший мостовую.
- Так-так,- сказал он с многозначительным смешком. - Долгие ночи, а, Теренс?
Долгие ночи.
Глава 6
Защита от дьявола
- Что значит выражение "долгие ночи"? - спросил Смайли. Они с Д'Арси быстро
шли от Филдинга по свежему снежку, направляясь к подворью Аббатства.
- Местная примета гласит, что долгие ночи в Карне обильны снегом. Долгие ночи
- здешнее традиционное название великопостных ночей,- ответил Д'Арси. - До
Реформации у монахов Карнского аббатства в великий пост бывали молитвенные
бдения на всю ночь - от повечерия до заутрени. Вероятно, это вам небезызвестно.
Поскольку в Реформацию монашество упразднили, то и обычай некому стало блюсти.
Мы, однако, отдаем ему дань тем, что в течение великого поста служим повечерие -
последнюю службу канона пред отходом ко сну. Ректор, питающий большое уважение
к подобным традициям, восстановил старые названия канонических часов. Приму
служили на рассвете, как вам, без сомнения, известно; терция же - третий дневной
час, сиречь девять часов утра. Таким образом, мы говорим не "утренняя молитва", а
"терция". Я нахожу это прелестным. Подобным же образом в рождественский и
великий посты мы служим в Аббатстве сексту - ровно в полдень.
- Присутствие на всех этих службах обязательно?
- Разумеется. Иначе пришлось бы чем-то занимать воспитанников, не
посещающих молитв. А сие нежелательно. Помимо этого, не забывайте, что Карн
основан как заведение религиозное.
Ночь стояла великолепная. Проходя подворьем, Смайли поднял глаза на башню
Аббатства. В лунном свете она казалась меньше и как-то умиротворенней. От белизны
нападавшего снега само небо посветлело; на фоне его Аббатство рисовалось так
явственно, что даже увечные статуи святых были видны каждой печальной
подробностью своих увечий - убогие фигуры, потерявшие цель и смысл; безглазым,
им нечем видеть меняющийся мир.
Вышли на перекресток к югу от Аббатства.
- Боюсь, что отсюда нам в разные стороны,-сказал Д'Арси, подавая руку на
прощание.
- Вечер чудесный,- живо ответил Смайли. - Не возражаете, если я пройдусь с
вами до вашего дома?
- Пожалуйста,- сухо сказал Д'Арси.
Повернули, пошли по дороге, ведущей к Северным полям. Сбоку дорогу окаймляла
высокая каменная стена, а с другого боку широко простерлись игровые поля -
двадцать или больше площадок для регби. Поля протянулись вдоль дороги на полмили
с лишним, и это расстояние было пройдено молча; потом Д'Арси остановился и
тростью указал на небольшой дом у кромки полей.
- Вон там - дом Роудов. Раньше в нем жил смотритель Северных полей, но
несколько лет назад у нас прибавился новый учебный флигель и дом передали
преподавательскому персоналу. Мой дом побольше и расположен дальше по дороге. К
счастью, я любитель пеших прогулок.
- Вот здесь и увидели вы Стэнли Роуда в ту ночь? Д'Арси ответил не сразу.
- Нет, ближе к моему дому - на четверть примерно мили. Он был в ужасном
состоянии, бедняга, в ужасном. Я не выношу вида крови. Знай я, какой у него будет
вид, я не набрался бы духу вести его в дом. Но благодарение богу, сестра моя Доротея
- чрезвычайно компетентная женщина.
Некоторое время шли молча, затем Смайли сказал:
- Из ваших слов за ужином ясно, что миссис Роуд была мужу неподходящей
парой.
- Совершенно верно. Если бы умерла она не столь ужасной смертью, то я сказал
бы, что Роуду следует благодарить небо за счастливое избавление. Она была особа
насквозь злонамеренная, задавшаяся целью делать из мужа посмешище. Другие
думают, Смайли, что здесь не было злонамеренности. Я же считаю, что была, и имею
на то основания. Ей доставляло удовольствие предавать мужа на посмеяние.
- Не только мужа, но и Карн, очевидно.
- Именно так. Ныне в развитии Карна - критический момент. Многие публичные
школы уступили черни, шумно требующей перемен - перемен за всякую цену. Карн
- я счастлив это сказать - не присоединился к стаду одержимых бесами свиней,
мчащихся к своей погибели. Тем более важно, чтобы мы ограждали себя от заразы не
только извне, но также изнутри. - Все это Д'Арси проговорил с удивительным жаром.
- Но неужели она была так неисправима? Ведь муж мог бы поговорить с ней
решительно?
- Смею вас уверить, что никогда не подавал мужу подобной мысли. Не в моих
обычаях вмешиваться в супружеские отношения.
Они подошли к дому Д'Арси. Он весь был скрыт высокой лавролистной живой
изгородью. С дороги видно было только два слитных ряда дымовых труб; по этим
трубам Смайли определил, что дом велик и выстроен в викторианском стиле.
- Я не стыжусь викторианских вкусов,- сказал Д'Арси, медленно отворяя калитку.
- Не скрою, вообще мы здесь в Карне не держимся нынешней моды. В доме этом
некогда жил пастор церкви Северных полей, но теперь там правит службы священник,
приходящий из Аббатства. Дом же остается во владении школы, и я имел счастливую
возможность получить его в пользование. Покойной ночи. Прошу до отъезда ко мне на
рюмку хересу. Вы к нам надолго?
- Нет, пожалуй,- ответил Смайли. - Но у вас, я думаю, теперь и так забот полон
рот.
- Вы о чем? - резко осведомился Д'Арси.
- О прессе, полиции, обо всем этом переполохе.
- Да, да, именно. Именно так. Но тем не менее общественная жизнь должна
продолжаться. Мы с сестрой всегда устраиваем небольшой прием в середине семестра,
и я считаю крайне важным не отступить от этого обычая именно в данный момент.
Завтра я пришлю вам в "Герб Солеев" приглашение. Сестра моя будет в восторге.
Покойной ночи. - Он с лязгом захлопнул калитку, и в ответ из-за дома откуда-то
яростно залаяли собаки. Распахнулось окно, суровый женский голос окликнул:
- Это ты, Феликс?
- Да, Доротея.
- Неужели ты не можешь без этого проклятого шума? Опять собак разбудил. -
Окно гневно захлопнулось, и Д'Арси, так и не взглянув больше на Смайли, быстренько
скрылся в тени дома.
Смайли тронулся в обратный путь. После десятиминутной ходьбы он остановился,
повернулся опять к полям, к дому Роудов, расположенному ярдах в ста от дороги. Дом
прятался в тени еловой рощицы, загадочно чернеющей на белизне полей. К дому вела
узкая проселочная дорога, уходящая дальше - должно быть, на Пилль. У развилки
стоял почтовый ящик на кирпичной тумбе и новенький дубовый столбик-указатель.
Дощечка указателя была запорошена снегом; Смайли смел его рукой и прочел надпись:
"Северные поля", выполненную вычурной готической вязью, в новомодном "дачном"
стиле, к вящему, надо думать, неудовольствию Д'Арси. Снег на проселке лежал
нетронутый. Сегодня подсыпало свежего, а движение между Пиллем и Карном
оживленным, видимо, не назовешь. Быстро оглядевшись в обе стороны по дороге,
Смайли свернул на проселок, сжатый с боков высокими живыми изгородями. И вскоре
Смайли не различал уже ничего, кроме бледного неба над собой да прутьев лозняка,
топорщащихся, тянущихся к небу. Раз ему почудились шаги вплотную за спиной, он
замер, но услышал только тайное поскрипывание отягченных снегом веток. Его стал
ощутимей пробирать и хватать холод, словно застоявшийся, висящий в этой
промозглой рытвине меж изгородей, как в нежилом доме. Затем слева вместо лозняка
пошла негустая цепь елей - должно быть, началась роща, виденная им с дороги. Снег
под елями покрывал почву не везде, и голая земля лежала странно клочковатая,
уродливая.
Проселок сделал плавный поворот влево, и как-то разом перед Смайли возник дом,
мрачный и шершаво-каменистый в лунном свете. Стены, сложенные из кирпича и
песчаника, были полускрыты буйно разросшимся плющом, с крыльца свисали его
спутанные космы.
Смайли окинул взглядом сад. Роща, огибаемая проселком, подступала почти
вплотную к углу дома и тянулась до дальнего края газона, заслоняя дом от полей.
Убийца подошел к дому тропинкой, ведущей с проселка сквозь рощу на газон. Если
приглядеться, можно различить эту тропку под снегом на газоне. Белая застекленная
дверь слева - очевидно, дверь теплицы... И Смайли понял, что боится - и этого дома,
и широко темнеющего сада. Понял внезапно, как внезапно ощущаешь боль. Стены
словно тянулись к нему плетями плюща - так старуха голубит и тянет упирающегося
ребенка... Дом, большой и закоптелый, пятнился жуткими тенями, маслянисточерными
в резких контрастах лунного света. Дом притягивал, и Смайли, несмотря на
боязнь, подступил поближе. Тени смялись, метнулись быстро и застыли в новых
контурах, прячась в гущу плюща, сливаясь с чернотой окон.
В смятении он ощутил первый непроизвольный приступ настоящего страха.
Паники. И тут внезапно все чувства слились в дружном вопле ужаса, когда образ, звук,
касание уже неразличимы в исступленной судороге мозга. Он повернулся, отбежал к
калитке. На бегу через плечо оглянулся на дом.
На тропинке стояла женщина и глядела на него, а за ней поодаль медленно
покачивалась на петлях дверь теплицы.
Какую-то секунду женщина стояла неподвижно, затем повернулась, побежала
обратно к теплице. Забыв о страхе, Смайли последовал за ней. Дошел до угла дома и
увидел, к своему удивлению, что она встала у двери и раскачивает ее тихонько взадвперед,
как забывшийся ребенок. Стоит спиной к Смайли, но вот неожиданно
обернулась к нему и дорсетским протяжным говором сказала нараспев, как дети и
дурачки:
- Я думала, мистер, ты дьявол, а ты без крыльев. Смайли заколебался. Подойти -
она испугается опять и убежит. Стоя на снегу, он вгляделся в нее издали. На голове как
будто чепец или платок и темная какая-то накидка на плечах. В руке веточка с
листьями; помахивая легонько этой веточкой, она заговорила:
- А ко мне, мистер, не подступишься, я от тебя падубом оборонюсь. Стой, мистер,
где стоишь,- Джейни тебя не подпустит.
Она замахала на него энергичней и негромко засмеялась, одной рукой по-прежнему
держась за дверь и свесив голову набок.
- Отступись от Джейни, мистер, хоть раскакая будь Джейни красивая.
- Да, Джейни,- мягко сказал Смайли,- ты красивая, я вижу. И накидка на тебе,
Джейни, красивая.
Видимо, польщенная, она прихватила свою накидку за края и не спеша
прокружилась на месте, как девочка, подражающая светской щеголихе. И Смайли
увидел, что по бокам у Джейни болтаются рукава пальто, надетого внакидку.
- Пускай их над Джейни смеются,-сказала она с обиженной ноткой в голосе,- зато
кто из них видел, как дьявол летает? А Джейни видела, мистер, Джейни видела. И
крылья у него серебряные, как у рыбы. Джейни видела.
- Откуда у тебя это пальто, Джейни?
Ока всплеснула руками и медленно покачала головой.
- Он злой. Ух, он злой, мистер. - И тихо засмеялась. - Я видела, как он летел,
его мчал ветер,- она снова засмея лась,- а за спиной луна и светит ему дорогу! Дьявол с
луной, что брат с сестрой.
Следуя внезапной мысли, Смайли оборвал со стены побег плюща и, протягивая
Джейни, стал не спеша подходить.
- Любишь цветы, Джейни? Вот тебе цветы - красивые цветочки для красивой
Джейни.
Он подошел уже близко, но тут она бросилась прочь, с удивительной быстротой
пробежала по газону - за деревья, на проселок - и скрылась из виду. Смайли не стал
догонять. Он был весь в поту, хоть выжми.
Вернувшись в отель, он немедля позвонил розыскному инспектору Ригби.
Церковь короля Артура
Диванная "Герба Солеев" ничего так не напоминает, как тропическую оранжерею
Лондонского ботанического сада. Относящаяся к эпохе, когда самым фешенебельным
растением был кактус, а непременным спутником его - бамбук, диванная была
задумана как архитектурное подобие полянки в джунглях. Стальные стояки,
суставчатые в подражание стволу пальмы, поставлены были держать на себе высокую
стеклянную крышу, чей державный купол заменял африканское небо. В огромных
кадках из бронзы и зелено оглазуренной глины красовалось все, что есть изысканного
и плодоспособного в кактусовом царстве. А между кадками на бамбуковых тонконогих
диванчиках кейфовали в те далекие времена гости отеля, приятно попивая горячий
кофе и вспоминая кочевой неуют африканских охотничьих экспедиций.
Усилия Смайли добыть в половине двенадцатого ночи бутылку виски и сифон
содовой увенчалис
...Закладка в соц.сетях
