Жанр: Триллер
Демогоргон
...ец моего отца на этой земле - Демогоргон!
Демогоргон... Это имя вдруг ударило Трэйса как электрический разряд. Оно все подтверждало, все
сводило воедино. Так значит это происходит с ним на самом деле и должно начаться прямо сейчас!
Под нижней границей кипящих прямо над ними туч вдруг угрожающе сверкнула белая молния.
Молния, оглушительный треск которой был отчетливо слышен, хотя грома за ней и не последовало.
Хумени задрал голову вверх, и капюшон с его головы упал. Он рассмеялся, и его изможденное лицо,
освещаемое мелькавшими среди туч вспышками, казалось, впитывало их энергию. Теперь его голос
окреп и превратился в какое-то чудовищное басовитое карканье.
- ОТЕЦ, Я ЧУВСТВУЮ ТВОЕ ПРИСУТСТВИЕ В НЕБЕСАХ, ГДЕ ТЫ ОБИТАЕШЬ. И Я
ЗНАЮ, ЧТО СЕЙЧАС ТЫ ЗРИШЬ НА МЕНЯ ГЛАЗАМИ ДЕМОГОРГОНА! ДА БУДЕТ ТАК! СНОВА
НАСТАЛО ВРЕМЯ СПУСКАТЬСЯ ПОД ЗЕМЛЮ, ЧТОБЫ СНОВА ВОССТАТЬ И ИСПОЛНЯТЬ
ТВОЮ ВОЛЮ ОБНОВЛЕННЫМ И ПОЛНЫМ СИЛ.
БЫТЬ ПО СЕМУ! ВОТ ТОЛЬКО МЫ ЗДЕСЬ НЕ ОДНИ. МЕНЯ ОКРУЖАЮТ ТЕ, КТО ХОТЕЛ
БЫ ПОВРЕДИТЬ МНЕ, А ЧЕРЕЗ МЕНЯ И ТЕБЕ! Я ХРАНИЛ ВЕРНОСТЬ ТЕБЕ НА ПРОТЯЖЕНИИ
ДВУХ ТЫСЯЧ ЛЕТ, А СЕЙЧАС ПРОШУ ТВОЕЙ ПОМОЩИ.
ИСПОЛЬЗУЙ СВОЕ АДСКОЕ ПЛАМЯ, ПОЗВОЛЬ ДЕМОГОРГОНУ ДОХНУТЬ ИМ НА МОИХ
НЕДРУГОВ!
- Нет! - закричал вдруг профессор Гальбштейн. Он вытащил откуда-то тонкий как карандаш
фонарик, опустился на одно колено и отчаянно замигал им в сторону холмов, очевидно подавая какойто
условный сигнал.
- Отец! - взвизгнула Амира, падая на землю рядом с ним. - Отец, мы же на линии огня! - Но
она тоже понимала, что это необходимо.
Виттори стоял к старику ближе всех и отреагировал первым. Он молниеносно шагнул вперед и
рубанул его ребром ладони по горлу - но сигнал Гальбштейна уже был замечен. С вершин холмов изпод
нависших туч протянулись яркие трассы. Они буквально на какие-то доли секунды опередили
грохот выпустивших их пулеметов. Горячий свинец обрушился на развалины чуть позади группы
Хумени, а потом - по мере того как стрелки корректировали огонь - смертоносный шквал стал
подползать ближе.
Трэйс тут же распластался на земле. Деккер, Габелла и Виттори тоже. Два зомби, которых Хумени
называл своими сыновьями, начали дергаться из стороны в сторону, совершенно беспомощные, сам же
Хумени воздел к небу костлявые руки и разразился хохотом, совершенно не обращая внимания на
приближавшиеся смертоносные струи огня. А тем временем вверху над его головой молнии стали еще
ярче, образовав настоящую паутину белого света, сосредоточились в ее центре и - обрушились вниз!
Трэйс уже видел нечто подобное и знал, чего следует ожидать. Одно... два... три... четыре... пять...
ослепительных лезвий молнии вырвались из живого смерча Демогоргона и обрушились вниз. И в этот
момент, когда небо стало светлым, как днем, Трэйсу показалось, что он видит в крутящихся тучах
огромную рогатую голову, страшное лицо, из глаз которого изливаются потоки разящей энергии. И тут
же пулеметный огонь с холмов прекратился, щелчки пуль вокруг стихли, и воцарилась тишина. Пять
похожих на залпы ударов молний - пять оглушительных взрывов - и к небу из-за высоких холмов
поднялись пять грибов огня и дыма. Какое-то мгновение на этих, кажущихся такими близкими, склонах
мелькало несколько фигурок - живые факелы, отчаянно вопившие в предсмертной агонии. Воздух
снова сотрясли взрывы, скалы и небо побагровели от света погребальных костров взвода лучших
израильских солдат.
После этого... мелькание вспышек в тучах понемногу успокоилось.
- Время уходит, - сказал Хумени. Сейчас его голос напоминал довольное урчание
насытившегося зверя. - Деккер, возьмите фонарик этого старого идиота и ступайте вперед.
Но Деккеру уже явно расхотелось спускаться вниз. Он достаточно хорошо разбирался во всем
противоестественном, но вот в сверхъестественном.. ? Поднявшись с земли и пытаясь отряхнуться
дрожавшими руками, толстяк пробормотал:
- Я? Туда - вниз? Может быть, Лу хочет...
- Деккер, - резко перебил его рокочущий голос Хумени. - Мне еще раз обратиться к небу? И
назвать молниям, которыми я повелеваю, ваше имя?
- Нет-нет! - Деккер поспешно поднял руки. Он, спотыкаясь, направился туда, где Амира
пыталась привести в чувство своего отца, нагнулся и, подняв с земли фонарик, проверил - работает ли
он. - О'кей, - сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. - О'кей, можно идти.
Когда Деккер начал спускаться по каменным ступеням вниз, Хумени повернулся к своим
подопечным. Ему достаточно было лишь сделать им знак рукой - и "братья" Трэйса покорно
последовали за толстяком. Среди них шел Виттори, а потом настала очередь Трэйса. Он сделал вид, что
тоже направляется к отверстию - но в самый последний момент схватил Хумени за иссохшую руку и
толкнул его в зияющую дыру.
Чудовище потеряло равновесие, несколько мгновений отчаянно размахивало руками и наконец все
же упало вниз. Но в падении ему удалось раскинуть руки в стороны и зацепиться ими за края отверстия,
а потом на ощупь найти под собой невидимые в темноте ступеньки. Его руки вполне могли бы
сломаться при этом, однако не сломались. Хумени наконец твердо встал на ноги, взглянул на Трэйса и
указал на него трясущейся рукой.
- Ты... - прошипел он, видимо не в состоянии подыскать слов для выражения охватившей его
ярости. - ТЫ..!
За спиной Трэйс вдруг услышал громкий металлический щелчок - нож Лу Габеллы!
Затем... сразу несколько событий, причем одновременно:
Трэйс обернулся. Габелла был уже почти прямо перед ним - и в руке его в свете далеких пожаров
сверкало лезвие ножа...
- Нет! - как-то пугающе пронзительно заверещал Хумени. - Не трогай его! Он нужен мне
живым!
Но грозная фигура Габеллы все приближалась, и тут из развалин Хоразина вдруг появились две
тени, вскоре принявшие очертания людей. Невероятно знакомых людей.
- Враги! - прохрипел Хумени.
Снизу донеслись приглушенные невразумительные вопросы: это Деккер и Виттори начинали
паниковать.
- Тихо! - рявкнул им Хумени. - Спускайтесь вниз и ждите!
Габелла наконец отвернулся от Трэйса и уставился на новоприбывших. Одетые во все черное и с
укрытыми лицами, они остановились - но лишь на мгновение. Затем один из них шагнул вперед,
сорвал с лица шарф, и стало видно его лицо. Хумени схватил факел, торчавший возле крышки-плиты,
полетели искры из-под колесика зажигаемой трясущейся костлявой рукой зажигалки. Наконец старые
пропитанные смолой тряпки загорелись, и пламя тут же разогнало тени. Хумени поднял факел над
головой, пристально взглянул на человека, который уже подошел к Габелле вплотную - и его глаза
чуть не вылезли из орбит.
- Каструни! - прокаркал он.
Габелла бросился вперед, лезвие его ножа описало сверкающую дугу. Но в том, что касалось
ножей, Каструни был явно не новичком. И теперь в свете факела Хумени блистали уже два остро
отточенных лезвия.
Грек парировал выпад Габеллы, пошел с ним на сближение, затем молниеносно нанес удар снизу
вверх. Нож вошел Габелле в сердце, но Каструни для верности еще немного провернул его в ране, и
только потом резко выдернул. Габелла рухнул сначала на колени, после этого - лицом вниз, и жизнь
покинула его тело вместе с долгим "Аааааххх! ".
Хумени снова попытался получить поддержку от мелькавших в тучах молний. Он воздел руки к
небесам и вскричал:
- Отец, я в опасности. Враги окружили меня! Позволь же Демогоргону...
Каструни размахнулся и метнул нож. Лезвие сверкнуло в воздухе и вонзилось в правое плечо
чудовища чуть пониже ключицы. В этом месте у Хумени был старый шрам - след ранения, которое он
очень хорошо запомнил и знал, что Каструни выбрал это место не случайно. Он дернулся, гортанно
вскрикнул, схватился за торчавший из плеча нож и вырвал его. Но Каструни на этом не закончил. В его
руке появился второй нож, он снова замахнулся и метнул его что было сил. На сей раз нож был нацелен
прямо в сердце чудовища.
Хумени успел прикрыть грудь обеими руками и пригнуться. Нож пробил обе его ладони, скрепив
их вместе, но грудь едва оцарапал. Хрипло визжа, чудовище разъединило руки, и нож с лязгом упал на
каменистую землю. Затем Хумени покачиваясь, отступил назад, снова схватил выроненный им было
факел, и, справившись с болью, опять обратил свое иссохшее лицо к кипящему небу.
- Демогоргон, - воззвал он, - сторожи их как следует. Пусть остаются здесь до моего
возвращения. - Под конец - когда он уже исчез во тьме отверстия - голос его донесся с новой силой:
- ПОСКОЛЬКУ ОНИ ЗАСЛУЖИЛИ ПРАВО ИСПЫТАТЬ МУКИ, С КОТОРЫМИ НИЧТО НЕ
СРАВНИТСЯ!
Трэйс взглянул на небо и увидел, что там, как и до этого, начинает образовываться паутина белых
молний. К нему наконец вернулся голос, и он воскликнул:
- Давайте спустимся вслед за ним - пока не поздно!
- Нет! - возразил знакомый голос. Второй незнакомец тоже скинул с лица шарф: Сол Гоковски.
- Нет, Чарли, - повторил он, подходя ближе. - Пусть себе идет. Уверяю тебя - обратно он уже не
выйдет. Мы планировали этот момент заранее и... - Но договорить он не успел.
Вверху копилась колоссальная энергия. Волосы на головах мужчин и девушки встали дыбом и
начали потрескивать от статического электричества. Все небо теперь было пронизано пульсирующими
жилами голубоватого света и на них быстро опускалась мерцающая сеть, сотканная из сверкающих
нитей живой энергии.
Через какое-то мгновение они оказались полностью окружены куполом пульсирующего голубого
огня.
Затем сеть начала стягиваться, и, когда круг сузился до диаметра менее чем в сотню футов, по
сторонам ловушки в землю начали с треском бить разряды, предупреждая о смерти, грозящей всякому,
кто попытается бежать.
Отец Амиры наконец пришел в сознание и быстро оценил ситуацию.
- Сол! - закричал он. - Вторая плита! Если эта штука стянется сильнее, мы не сможем ее
одолеть!
Гоковски набрал полную грудь воздуха и сказал:
- Тогда помогайте мне. Ты, Димитриос, тоже. - И он начал нараспев произносить те самые
непонятные слова со второй Хоразинской плиты, то самое, изгоняющее злые силы заклинание, которое
Трэйс слышал еще в монастыре на Карпатосе. Гальбштейн и Каструни тут же подхватили, и когда их
голоса присоединились к голосу Гоковски, шатер электрической энергии запульсировал, и по нему
побежали яростные красные сполохи. Треск разрядов стал еще громче, а свет вспыхнул ярче - зло
подпитывало себя, высасывая энергию из клубящихся туч, удваивая свою силу, чтобы устоять против
жалких созданий, попавших в ловушку. И после совсем недолгой паузы круг снова начал сужаться.
- Мы проигрываем! - Голос Гоковски был хрипл. Сеть Демогоргона продолжала стягиваться, и
он бросился к тому месту, где невысокая полуразрушенная стена отбрасывала темные тени. Завеса
энергии была уже почти над самой стеной - как раз в этот момент Гоковски добежал до нее. Потом...
Гоковски вскинул руку, как будто пытаясь защититься ... Его рука на мгновение коснулась
пульсирующих нитей, он тут же отлетел назад и распростерся на земле.
Но в то же самое время завеса начала колебаться, и ее находившиеся в постоянном движении
голубоватые прожилки вдруг пронзили уже золотистые, а не красные нити. Волны золотого света
двинулись вперед, огибая остатки стены и то место, где стоял Каструни - место, где он спрятал вторую
Хоразинскую плиту!
А затем, внезапно ослабнув, сеть Демогоргона начала нехотя отползать назад, задрожала и
наконец снова выровнялась. Прожилок золотистого цвета становилось все меньше и меньше и наконец
они окончательно исчезли. Завеса по-прежнему угрожала им - неземное сияние, локализованное в
дьявольской энергетической клетке - но мощь находившейся в земле плиты удерживала ее на
расстоянии и не позволяла подползти ближе.
Димитриос Каструни подбежал к Гоковски и опустился рядом с ним на колени. Тот медленно сел,
принялся растирать плечо и руку, лицо его исказилось от боли.
- Она здесь, - указал он на кучу песка и камней у основания древней стены. - Я закопал плиту
здесь. А теперь помогите мне поднять ее. Чудовище там внизу думает, что поймало нас, но на самом
деле это мы поймали его!
Они начали разбрасывать песок руками, и профессор Гальбштейн тут же бросился им на подмогу.
Амира же поспешила к Трэйсу. Потому что в самый разгар заклинания, Трэйс все же не выдержал и
рухнул на землю недалеко от входа в подземелье. Девушка оттащила его подальше и несколько раз
несильно шлепнула по щекам. Наконец он пришел в себя и тут же попытался подняться на ноги.
- Лучше полежи спокойно, Чарли, - сказала она. - Хотя бы чуть-чуть. Пока ничего не должно
случиться - во всяком случае до полуночи.
Трэйс взглянул туда, где у подножия стены лихорадочно трудились трое мужчин.
- Я должен им помочь, - пробормотал он.
Невзирая на протесты Амиры, Трэйс встал, с трудом доковылял до них и принялся помогать.
Очень скоро их труды увенчались успехом: стала видна каменная продолговатая плита толщиной в пять
дюймов, длиной почти три фута и восемнадцати дюймов шириной. Вся она была испещрена глубоко
вырезанными странными значками: заклинанием, изгонявшим злые силы.
Пальцы Трэйса коснулись плиты, и он тут же почувствовал покалывание, его голова закружилась.
Наверное, такое же чувство испытывает космонавт, когда он, покинув корабль и крутясь в невесомости,
видит, как вокруг него быстро вращается звездный свод, - свое полное ничтожество в присутствии до
этого казавшихся совершенно невероятными сверхъестественных сил и понятий - в которые теперь он
просто не мог не уверовать.
- С вами все в порядке? - На него внимательно смотрел Сол Гоковски.
- Нет, - ответил Трэйс, - мне паршиво - хуже некуда. А чего еще ожидать? Мне плохо от
недоедания, от последствий инъекций наркотиков и неподвижности, от этой проклятой электрической
ШТУКИ, которая сторожит нас. А еще - страх!
- Эта "проклятая электрическая штука" - демон, - вмешался Каструни, поднимаясь на ноги. -
Я знаю, так как уже встречался с ним раньше - причем трижды. Это Демогоргон, призванный
антихристом Хумени. Он - посланец его отца здесь, на земле. Сторожевой пес сатаны. И пес
свирепый! Если мы уничтожим Хумени, то он уберется восвояси. Сейчас мы и попытаемся поймать его
в ловушку там, внизу, при помощи плиты. Для этого нам нужно уложить плиту над входом в
подземелье.
- Лендровер, - кивнул в сторону машин Гальбштейн. - Лендровер и цепь.
Хумени придумал правильно: и я именно так вытащил плиту оттуда: установил лебедку на скале и
вытянул камень в естественное окно, а потом поднял на вершину при помощи лендровера.
- Пойду пригоню машину, - сказал Трэйс.
Он заковылял к лендроверу (снова эта его проклятая нога, только еще хуже чем обычно), с трудом
завел двигатель и рывками подогнал машину туда, где ожидали остальные. Сеть Демогоргона явно както
влияла на зажигание: двигатель то и дело захлебывался. Затем он развернул лендровер и стал ждать,
пока остальные не обвяжут плиту цепью. Наконец Каструни уселся в кабину рядом с ним.
- О'кей, Чарли, трогай. До полуночи осталось двадцать минут. Но все может начаться в любую
минуту!
Трэйс подъехал к темному зеву входа в подземелье, протащив плиту всего ярдов двадцать.
Расстояние по любым меркам незначительное, но если бы людям пришлось нести тяжеленную
гранитную плиту на руках, оно показалось бы им милей. Затормозив, Трэйс удивленно произнес:
- Начаться? А разве мало того, что уже произошло?
- Помните, что я рассказывал вам о мухах и саранче? - прокричал Каструни, стараясь
перекрыть внезапно усилившиеся треск и шипение сети. - Так вот, должно быть и еще что-то. Похоже,
что в ту ночь самое худшее я пропустил. Жабы и мошки... Так во всяком случае считает Сол.
- Правда? И мы все это увидим?
- О, да! Хумени предупреждал своего бандюгу, чтобы тот не пугался. Я слышал их разговор из
укрытия, и наверняка речь шла именно об этом. Впрочем, этот убийца, в отличие от нас, уже ничего не
увидит!
Каструни вылез из машины и поспешил на помощь профессору Гальбштейну и Солу Гоковски,
которые с трудом пытались уложить плиту поперек входа в подземелье шириной в двадцать четыре
дюйма. Слева и справа оставались щели, но с этим ничего поделать было невозможно. Наконец они
закончили.
- Теперь ему не выйти, - удовлетворенно заметил Гоковски. - Вес плиты, конечно, не
остановил бы его, но ее власть наверняка остановит.
До полуночи оставалось пятнадцать минут. Их по-прежнему окружала мерцающая, шипящая и
потрескивающая сеть, в небе все так же клубились кипящие тучи. На темных склонах холмов догорали
трупы израильских солдат и техника. У Трэйса по спине побежали мурашки от предчувствия чего-то
ужасного.
Остальные ощутили то же самое.
- Начинается, - хрипло заметил Гоковски.
Трэйс дотронулся до рукава черного маскировочного одеяния Каструни.
- Прежде чем "начнется", хотел кое-что у вас спросить: вы же погибли - я сам был тому
свидетелем... ?
- Нет. - Лицо Каструни блестело от пота в синем свете, заливавшем все вокруг. Он покачал
головой. - Вы видели лишь лондонское такси, в которое ударила молния - работу Демогоргона. Но
меня там не было. Я заметил, что эта штука преследует меня, и когда такси свернуло за угол,
выпрыгнул из машины, прокатился по дороге до газона как раз в тот момент, когда такси взорвалось.
Меня отбросило в кусты, от удара я потерял сознание. Демогоргон больше не чувствовал моего страха и
решил, что я мертв. Как, очевидно, и вы. В себя я пришел от воя сирен и тут же убрался от греха
подальше. Что же до бедняги-таксиста и другого пассажира... - Он пожал плечами. - В их смерти
повинен я.
- Или я, - отозвался Трэйс. - Ведь вы пришли, чтобы предупредить меня, помните? - Он
удивленно уставился на Каструни. - Какой другой пассажир?
- Человек, который подсел в машину, когда мы уже подъезжали к вашему дому, - ответил грек.
- Он мне незнаком, и, наверное, это к лучшему. Короче говоря, день или два я скрывался, а потом
отправился на Карпатос. Сол организовал за вами наблюдение. Я прилетел как раз после того, как вы
отправились в Израиль. Сол был готов к отъезду, и мы тут же последовали за вами. С тех пор у нас
буквально ни минуты свободной не было.
- Двенадцать минут. - К ним подошел профессор Гальбштейн. - Думаю, сейчас нам лучше
отойти от подземелья подальше. - Он еще не успел договорить, как из щелей по обе стороны от
лежавшей поперек отверстия плиты начали просачиваться наружу какие-то тени. Все пятеро в испуге
отступили назад и, спрятавшись за лендровером, принялись наблюдать.
- Жабы! - ахнул Трэйс. Хоть Каструни и предупредил его, но поверить в то, что это происходит
на самом деле, было трудно. - Откуда же они берутся? Вот дьявольщина..! Да их ТЫСЯЧИ!
- Извращенный вариант бедствий, насланных Моисеем на Египет, - пояснил профессор
Гальбштейн. - Благодаря этому сынам Израилевым удалось вырваться из фараонова рабства. А тут
Хумени вырывается из рабства своей умирающей плоти - обретая новую плоть, точно так же как Дети
Израиля обрели новую жизнь. Богохульное искажение библейского сюжета.
Каструни дрожал. Трэйс, тесно прижавшийся к нему, почувствовал это.
- Вы знаете, что это означает, Чарли? - голос грека был исполнен ужаса.
- Это означает, что он растворит их, поглотит их, СТАНЕТ ими! То же самое произошло бы и с
вами, если бы спустились в подземелье. Я рад, что вы избежали такой участи.
- Значит вы не стали бы удерживать меня, да? - буркнул Трэйс.
- Если бы вы сами не попытались сопротивляться, это было бы практически равно признанию
его правоты, - ответил Каструни, - Тем самым вы как бы и в самом деле признали себя его сыном.
Мы должны были быть уверены.
Поток жаб все тянулся мимо лендровера , совершенно не обращая внимания на завесу энергии
Демогоргона, преодолевал ее и растворялся в ночи. Настал черед мошкам.
Трэйс не ожидал, что их может быть так много и что они окажутся столь отвратительны.
Мошки! - мириады мошек! Они вырвались из подземелья бешено крутящимися облаками, целые
армии мошек бессмысленно сталкивались в воздухе. Затем они достигли лендровера и набросились на
пятерых скорчившихся за ним людей.
Амира вскрикнула и в ужасе заметалась, хлопая себя ладонями по телу. Все остальные
последовали ее примеру, приплясывая будто на раскаленных углях и пытаясь стряхнуть с себя орду
крошечных вампиров. Но никого из них так ни разу и не укусили, не высосали ни капли крови.
Поскольку мошки - раздувшиеся и толстые, как клещи, насытились еще там, внизу.
- Эти бедняги в подземелье... - всхлипывала Амира в объятиях Трэйса. когда мошки наконец
исчезли, - ведь ты мог стать одним из них. О, Чарли, Чарли! Я бы покончила с собой, если...
- Шесть минут, - перебил ее отец.
Гоковски вытащил из-под своего черного одеяния какой-то предмет, напоминавший
радиоприемник в черном пластиковом корпусе. - Дадим ему еще четыре минуты, - сказал он. - К
тому времени трансформация будет завершена - он уже поглотит своих несчастных обреченных
сыновей, а возможно, заодно и Деккера или того, второго бандюгу. В любом случае, в живых он никого
не оставит - свидетели ему не нужны. Затем он полезет наверх и тут-то мы его и накроем! - Он
вытянул из прибора антенну и повернул какую-то ручку до щелчка. На приборе замигала крошечная
лампочка, осветив красную кнопку.
- Так вы заминировали пещеру! - догадался Трэйс.
Профессор Гальбштейн кивнул.
- Именно. Взрывчатки вполне достаточно, чтобы превратить всю эту проклятую адскую дыру в
настоящее пекло: столько, сколько я осмелился заложить. Будь ее чуть больше - он наверняка
обнаружил бы ее. А довершит дело радиовзрыватель Сола.
- Т-с-с! - остановила его Амира. - Что это?
Перекрывая грозное потрескивание электрического голоса Демогоргона, вдруг послышались -
крики? Да, крики, доносившиеся из расположенных под землей пещер - но подобные звуки еще
никогда не достигали их ушей. Вернее, одному из них довелось пережить такое, но всего лишь раз в
жизни.
- О, Боже! - Каструни пытался удержать дрожь в голосе. - Неужели мне придется испытать
все ЭТО еще раз!
Но тут истошные вопли заглушил новый звук: сумасшедшее жужжание массы каких-то летящих
насекомых.
- Мухи! - ахнул Трэйс. - Ваши проклятые мухи, Димитриос. Я ведь помню, как вы мне
рассказывали: "... мясные мухи - те, что зарождаются в гниющем мясе".
Каструни лишь молча кивнул.
И тут они вырвались из-под земли - жужжащие мириады мух - сразу окружив людей и машину
живой завесой из синего с металлическим отливом хитина, затем устремились вверх и прочь от
подземелья, не обращая внимания на дьявольскую энергию клетки Демогоргона.
Ночной кошмар достиг апогея.
- Я больше этого не вынесу, - сорвалось с дрожащих губ Гальбштейна. - Как только увидим
саранчу, Сол, умоляю тебя, нажми эту чертову кнопку.
Потому что если чудовище как-то ухитрится вырваться оттуда... - Он не договорил и замолчал.
В этот момент как будто вызванная их все нарастающим ужасом, вверх рванулась нескончаемым
потоком стрекочущего прожорливого ужаса саранча - что явилось сигналом для Гоковски.
Пригнувшись и посоветовав остальным сделать то же самое, он нажал кнопку. Крошечный красный
огонек погас.
Затем...
- Бум! Бум! Бум! Откуда-то из недр земли тремя приглушенными ударами донеслись три взрыва.
Профессор Гальбштейн растерянно открыл рот и в бессильной ярости сжал кулаки. На лице у него
застыло выражение отчаяния.
- Но ведь должно было быть шесть взрывов! - воскликнул он. - А три заряда не сработали...
или он их обнаружил.
Сол Гоковски снова и снова лихорадочно давил на кнопку детонатора, но все было напрасно. Он
вполголоса выругался и отшвырнул бесполезное устройство. В этот момент земля у них под ногами
внезапно дрогнула.
- Земля оседает! - крикнул Гоковски.
- И он ранен! - Каструни едва ли не пританцовывал от возбуждения. -
Смотрите! Смотрите на эту завесу из адского пламени!
Сеть Демогоргона явно была повреждена. Она беспорядочно пульсировала... наконец разошлась и
снова затянулась, но лишь для того, чтобы снова лопнуть... теперь уже в нескольких местах. Завеса
энергии билась и колыхалась, словно под порывами сильного шквалистого ветра. Ее постоянно
менявшие цвет огненные нити шипели и трещали уже менее яростно и, по мере того как облака саранчи
с шумом преодолевали завесу и исчезали в ночи, голубоватое свечение сети начинало слабеть; наконец
ее резкий электрический "голос" превратился в шипение и окончательно стих.
Порожденный грозой посланец сатаны, оттягивал свою паутину энергии обратно в сумрачное
небо.
- Мы... возможно, мы победили! - Срывающийся голос Гальбштейна во внезапно наступившей
тишине показался неожиданно громким.
- А может и нет, - проворчал Каструни. Он бросился в темноту - туда, откуда они с Гоковски
столь неожиданно появились. Но за мгновение до того, как он скрылся, Трэйс заметил на его лице
странное выражение мрачного насмешливого предвкушения... чего?
- Куда это он? - спросил Трэйс.
- Мы там кое-что привезли с собой, - ответил Гоковски. - Идея Димитриоса. На самый
крайний случай - если все остальное провалится.
- Полночь, - прошептал Гальбштейн. - Сейчас мы узнаем, победили мы или нет.
Земля снова дрогнула, края входа в подземелье начали обваливаться, поднялись тучи пыли,
несколько сохранившихся древних стен рухнули, превратившись в груды камней, а лендровер чуть
накренился. Снизу донеслись звуки ужасающего грохота; из щелей по обеим сторонам второй
Хоразинской плиты вырвались клубы пыли и дыма.
Затем послышался леденящий душу звук, от которого все четверо заскрипели зубами - до них
донеслись приглушенные вопли, которые на сей раз определенно издавал Деккер. Он все-таки выжил и,
обезумев от пережитого, сейчас стремился наверх, гонимый ужасом и смертельной мукой!
Толстяк появился снизу с резкой и потрясающей внезапностью, отбросив плиту в сторону так,
будто она вообще ничего не весила: в овладевшем им безумии он стал вдесятеро сильнее нормального
человека. С ног до головы его покрывали грязь и кровь, один бок дымился, а правая рука явно была
перебита и бессильно висела. Деккер выскочил наружу что-то бессвязно бормоча. Какое-то мгновение
он замер, оглядываясь, затем, смеясь неестеств
...Закладка в соц.сетях
