Жанр: Триллер
Демогоргон
...вил свои глаза оторваться от глаз Хумени. Да,
теперь он мог ясно его разглядеть, это лицо было таким, как описал Каструни, но НЕ СОВСЕМ таким.
Не совсем, поскольку сейчас Хумени было на тридцать лет больше, и все эти три десятилетия
были годами самого черного зла! Обычная плоть, но даже и такая, как у Хумени - чужая, ворованная,
не в состоянии была выдержать то, чему подвергало ее это чудовищное создание.
Зубы, когда-то бывшие ярко-белыми и крепкими - зубы Ихъи Хумнаса - стали желтыми, как
старая слоновая кость, и кривыми, как сломанные клыки. А крючковатый нос Хумени немного запал -
хотя и не так сильно, как у Джорджа Гуигоса до него - и отсутствовал край левой ноздри. На
одряхлевшем лице белый шрам Якоба Мхирени теперь походил на полоску чуть более бледной кожи, а
волосы превратились в грубые белые пучки на затылке по-волчьи вытянутого черепа. От создания
исходил какой-то запах тления, но даже и при этом сквозь него явственно пробивалось зловоние
протухшего омара - ПОДЛИННЫЙ запах Хумени.
Но хуже всего были его глаза: эти жерла вулканов, светившиеся, подобно гнилушкам, эти окна, за
которыми клубились дьявольские мысли! И снова эти ужасные глаза захватили Трэйса, и снова в его
сознание, в его трещавшую от напряжения голову, как прогорклое масло, стал просачиваться голос
Хумени:
- Но ты должен рассказать мне о себе, Чарльз Трэйс, поскольку я подозреваю, что ты здорово
отличаешься от остальных моих сыновей. Я думал, мне известно о тебе почти все, но теперь я в этом
уже не так уверен. Более того, я бы даже сказал, что ты изменился больше, чем я подозревал. - Трэйс
почувствовал, как с него сдергивают одеяло, и снова в уши полился голос Хумени: - Потому что, хоть
ты и носишь истинный знак, ты не калека. О, у твоих братьев тоже есть знаки, но совсем не такие. Это
знаки Аба, полученные им от рождения, его величайшее несчастье - я знаю это, поскольку Аб и по сей
день живет во мне. Да, и ЭТОТ знак сохранился на протяжении всех столетий, прошедших с тех пор, по
сей день, и вот теперь его носишь ты. Но что же это может означать, Чарльз Трэйс? Что это может
означать?
Трэйс не мог ни закрыть глаза, ни отвести их. Теперь он был полностью во власти Хумени,
полностью подчинялся воле чудовища.
- Скажи мне вот что, - продолжал Хумени. - То ли я столь же мудр, сколь и зол, то ли я просто
большой дурак? На самом деле ты мой сын, Чарльз Трэйс, или, может быть...
В дверь тихо постучали. Хумени тут же отвлекся, и Трэйс наконец вырвался из-под его влияния.
Вошла Амира. Она принесла с собой таз с горячей водой, полотенце и мыло. Увидев стоявшего возле
Трэйса Хумени, девушка воскликнула:
- О!
- Пять минут! - рявкнул он. - Я же сказал - пять минут, мисс Гальбштейн!
Она, казалось, была ошеломлена.
- Но ведь прошло уже гораздо больше времени. А до тех пор пока я не закончу с этими тремя, я
не могу начать приводить в порядок свою комнату.
- Что? - Хумени, пошатываясь, сделал два шага по направлению к ней. - Вам предстоит
пробыть здесь всего одну ночь, но тем не менее вы собираетесь "приводить комнату в порядок"? И вам
невыносима мысль о том, что он будет лежать здесь всю ночь напролет, купаясь в собственном
зловонии? Так кто же из вас кого обольстил, мисс Гальбштейн? Похоже, до сих пор вы вели слишком
замкнутый образ жизни! Впрочем, ладно, начинайте. Просто мне в голову как раз пришла занятная
мысль. - Он бросил взгляд на Трэйса. - Да, мысль действительно занятная, но, в любом случае,
теперь это уже практически не имеет значения. - Он прошел мимо нее, вышел из комнаты и громко
хлопнул за собой дверью.
Трэйс и Амира переглянулись.
- Жертва ради жертвы, - наконец пошутил он. Но тут пот, который каким-то чудом до сих пор
удерживался в порах его тела, вдруг хлынул наружу, словно вода из чересчур мокрой губки. Он
почувствовал слабость от только что пережитого потрясения - ведь он едва себя не погубил! Если бы
не вошла Амира, ему наверняка пришлось бы ответить на все вопросы чудовища. Теперь же он получил
возможность перевести дух и попытаться снова взять себя в руки.
Амира начала обтирать его.
- Что ему было нужно? - спросила она.
- Он спросил меня, в самом ли деле я его сын, - ответил Трэйс и услышал, как она ахнула.
- Чарли, он ЧТО? Но ведь это значит... Так ты думаешь, он догадался...
- Нет, - отрезал Трэйс. - Кажется он вполне уверен, что эта моя нога - его фирменный знак.
Кроме того, ты же сама слышала: теперь это практически не имеет значения. Ему нужны трое, и сын я
ему, или там не сын, мне все равно предстоит быть одним из них. Вот только сдается мне, он
попытается еще раз расспросить меня. Он знает, что со мной дело нечисто - во всяком случае
подозревает.
- Так значит ты окончательно решил присоединиться к нам, - спросила она.
Он нахмурился и недоуменно взглянул на нее.
- Что?
- Ведь у тебя был шанс, - пожала плечами она. - Ты бы мог рассказать ему о брате, сообщить,
что его настоящий сын мертв. Совершенно ясно, почему ты его так заинтересовал: он знает, что к тебе
приходил Димитриос Каструни, и если он еще не знает о вашей встрече с Солом Гоковски, то скоро
узнает - когда Деккер расскажет ему, как погиб Клейн. Так что... ты МОГ БЫ попытаться избежать
всего этого. Вряд ли это сработало бы, поскольку ему уже поздновато менять планы, но по крайней
мере попытаться ты точно мог. А раз ты этого не сделал, значит...
- Ни к кому я не собираюсь присоединяться! - отрезал Трэйс. - Я хочу, чтобы этот ублюдок
умер, ничуть не меньше вас - но по чисто личным причинам. В основном, из-за своей матери. Ну и,
возможно, из-за Каструни. К тому же, теперь у меня есть преимущество - я вовсе не так беспомощен,
как он считает. Так что, сама понимаешь, если твои не сумеют одолеть его, я-то уж точно попытаюсь.
Больше всего меня волнует - просто не знаю как и быть - это то, что он... - Трэйс замолчал и
растерянно пожал плечами. - Даже не знаю, гипнотизирует меня, что ли!
- Так и есть, - подтвердила Амира. - Со мной у него это не очень получается, поскольку я
плохо поддаюсь внушению, но в принципе он очень мощный гипнотизер. Так ты, значит, опасаешься,
что он прочтет твои мысли, увидит тебя насквозь?
- Ну, вроде того.
- Нет, сегодня ночью ему это не удастся. - Она закончила обмывание и вытащила шприц.
- Ой, нет, не надо! - тут же воскликнул Трэйс и попытался сесть. - Я уже знаю, что эта дрянь
со мной сделает!
Амира покачала головой.
- Только не в этот раз, Чарли. Это самое обычное снотворное - чтобы ты спокойно проспал
ночь. Конечно, это тоже нечто вроде наркотика, но ничего даже отдаленно похожего на тот укол,
который я сделала тебе в Пигадии. Другие тоже получат его, но утром они будут чувствовать себя
препаршиво, поскольку всю дорогу получали полные дозы. Ты же почувствуешь лишь слабость - это
вполне естественно - но в то же время сумеешь полностью контролировать себя.
Трэйс отстранил ее.
- Нет, я не хочу никаких...
- Чарли, доверься мне.
- Да ты хоть понимаешь, о чем просишь? - взвился он. - Чтобы я сам позволил отключить
себя, усыпить в ЭТОМ месте?
- Здесь абсолютно безопасно, - возразила она. - Зато Хумени до тебя уж точно не доберется.
Нам следует беспокоиться о том, что предстоит в Хоразине. Послушай, Чарли, я знаю о чем говорю. По
крайней мере - помоги мне Бог! - я надеюсь и молюсь, что это так! А теперь давай руку.
Трэйс понял, что она права, скрипнул зубами, замер и отвернулся.
- О'кей, - наконец произнес он. - Давай.
Чувствуя, как игла входит в вену и содержимое шприца попадает ему в кровь, он обводил
взглядом полутемную комнату и столы, на которых лежали его "братья". Насколько он понимал, они
тоже были совершенно безвинны... Затем в комнате стало темнеть, но не потому, что заходило солнце.
Амира помогла ему улечься обратно на каталку и, наклонившись, прошептала:
- Я люблю тебя, Чарли Трэйс, и наложу на себя руки, если с тобой случится что-нибудь плохое.
Но я люблю и этот мир и хотя это очень-очень старое избитое клише, он гораздо больше, чем мы оба.
Если Хумени выиграет, то весь мир проиграет, Чарли...
Последнее, что он почувствовал - это ее губы на своих, постепенно немеющих и наконец
переставших вообще что-либо чувствовать, как, впрочем, и все его остальное тело...
Пришло утро, а с ним - звуки движения в большом доме. Трэйс проснулся и некоторое время
лежал неподвижно, прислушиваясь. Обитатели дома уже встали и начали расхаживать взад-вперед. На
соседней каталке застонал один из его "братьев". "Представляю, каково тебе, " - подумал Трэйс,
мысленно обследуя свое тело. Все как будто функционировало исправно. Значит, то, что вколола ему
Амира, действительно было просто снотворным, успокоительным и не более того.
Но, все же, впечатление было такое, будто его руки и ноги кто-то привинтил к каталке. Медленно,
с трудом, Трэйс сел, почти слыша скрип суставов. Он был голоден как волк - и страшно хотелось пить.
Особенно пить! Во рту стоял вкус протухшей рыбы или чего-то столь же вонючего. Чувствовал он себя
достаточно плохо, но, по крайней мере, его не тошнило.
Шаги за дверью послышались как раз в тот момент, когда он спускал ноги с каталки. Он не видел
смысла притворяться, да и в любом случае времени лечь обратно у него уже не оставалось. Он просто
застыл - дверь открылась, и вошел незнакомый мужчина невысокого роста, коренастый, с очень
бледным лицом. На сломанном в свое время носу красовались темные очки... да и весь вид незнакомца
говорил о том, что он очень "крутой".
- Эй! - окликнул он. - Ты живой?
Следом за ним в комнате появился Деккер.
- Да, еще какой живой, - прохрипел толстяк. - Не так ли, Чарли, малыш? Ничего, зато по
крайней мере он может ходить - надеюсь. Отведи его в туалет, Лу, а я пока начну готовить остальных.
Коротышка схватил твердой ручищей Трэйса за руку, помог ему дотащиться до двери, затем,
придерживая, провел по коридору к туалету и душевой. Когда они оказались внутри небольшого
помещения, он спросил:
- Сам справишься? На горшок там сходить, душ принять?
Трэйс молча кивнул.
- О'кей, тогда я снаружи подожду. Только смотри, не торчи там целый день.
Акцент у незнакомца был американский. Скорее всего, он из Нью-Йорка, предположил Трэйс. По
крайней мере, это не был ни протяжный техасский говор, ни гнусавый выговор уроженцев Новой
Англии, хотя говорил он довольно грубо.
Трэйс бросил халат в угол, облегчился, принял душ. Когда он уже вытирался, снова вошел тип со
сломанным носом и помог ему надеть чистый длинный махровый халат.
- Тебе не мешало бы и побриться, - проворчал коренастый. - На! - Он сунул в рот Трэйсу
сигарету и дал прикурить. Трэйс уже прополоскал рот под душем, и теперь вкус сигареты казался ему
каким-то экзотичным, прямо-таки райским удовольствием. - Клево, да? - осведомился коренастый.
- Ну и кайфуй.
Затем он провел Трэйса через весь дом в прохладную комнату с большими квадратными окнами,
выходившими на просторный сад с бассейном посередине. За бассейном виднелась высокая каменная
стена, увитая плющом и какими-то цветущими растениями. Из-за стены торчали темно-зеленые
верхушки кажущихся неподвижными пальм. Трэйс рухнул в шезлонг и тут же ощутил в руках
электробритву. Человек по имени Лу воткнул шнур в розетку и сказал:
- Брейся.
Трэйс, не торопясь и стараясь вести себя так, будто он гораздо более вял, чем на самом деле, начал
бриться, а сам тем временем оглядывал комнату и находившихся в ней людей. Здесь были Лу - как он
уже решил для себя, человек мафии - и еще один, явно его коллега, который сидел, положа ноги на
невысокий столик, панама натянута на глаза. Длинноносый, похожий на палестинца тип, постоянно
появлялся и исчезал, накрывая большой стол к завтраку. Вот пока и все. И никаких признаков Амиры и
Хумени.
Трэйс решил, что сейчас около десяти утра, следовательно до часа "зеро" оставалось еще полдня.
Он покончил с бритьем и откинулся на спинку кресла. Душ и все остальное практически лишили его
сил. Следовательно, о том состоянии, в котором находились его "братья", и говорить было нечего. Он
постепенно задремал и очнулся - ненадолго, когда в комнату принесли одного из зомби и усадили в
кресло. Наконец, им овладел сон, который мог бы быть приятным - если бы не заклинание Сола
Гоковски, раз за разом повторявшееся у него в подсознании...
... Его разбудили.
- Завтрак, малыш Чарли, - просипел Деккер, тряся его за плечо. Затем послышался характерный
голос Хумени: - Похоже, ты справляешься лучше, чем остальные, Чарльз. Так что можешь подойти к
столу и поесть.
Трэйс медленно поднял глаза и увидел чудовище. На Хумени была его длинная накидка, в тени
капюшона горели дьявольские глаза.
Народу в комнате стало больше. В воздухе чувствовались какое-то ожидание и готовность к
действию. Трэйс попытался самостоятельно сесть прямо, едва не рухнул обратно (или, по крайней мере,
сделал вид, что это вот-вот произойдет), и тут же заметил возле себя Амиру, которая поддержала его.
Он сказал:
- Ничего... ОХ! О'кей, - И высвободился. Сделав три неверных шага, Трэйс тяжело уселся на
стул и медленно обвел взглядом сидевших за столом людей. Двое из них, в инвалидных креслах,
пребывали в полубессознательном состоянии. Смысла спрашивать, кто они такие, не было, но Трэйс на
всякий случай присмотрелся к ним повнимательнее. Один должен был быть греком, а другой - турком!
Это ясно! Но это не помогло ему решить, кто из них кто. Одетые в такие же, как у Трэйса халаты они
казались даже очень похожими на Трэйса, хотя, конечно, были гораздо смуглее. Заметив это, он
испытал чувство какого-то мрачного удовлетворения: один и тот же человек - Хумени - и в самом
деле вполне мог оказаться отцом всех троих. Рядом с одним из "братьев" сидела Амира, кормя его с
ложечки и не притрагиваясь к своей пище. За вторым ухаживал тип, которого звали Лу. Дальше, за
противоположным концом стола, расположился Деккер.
Тип с панамой, сидел слева от Трэйса, только теперь панама лежала у него на коленях, а сам он
шумно хлебал суп. Еще двое, явно слепленных из того же теста, что и он, сидели справа от Трэйса,
завершая картину. Хумени за стол садиться не стал, а, дожидаясь, пока они не поедят, подошел к окну и
уставился во двор. Слуга же по-прежнему бегал взад-вперед, поднося еду и напитки.
Трэйс за завтраком намеренно продолжал вести себя как полупаралитик и ни с кем не
разговаривал, хотя, впрочем, разговоров за столом и так слышно не было. Он заметил, что Амира то и
дело поглядывает на него - но как-то хмуро! Возможно, его поведение вводило в заблуждение и ее
тоже. Но, хотя со стороны казалось, что он ест медленно и с трудом, на самом деле он старался съесть
как можно больше. Он чувствовал, что вскоре ему понадобится максимум сил.
Наконец Хумени задернул занавески, так что в комнате воцарился сумрак, и, повернувшись к
остальным, заговорил:
- Все вы мои гости, по крайней мере, до сегодняшнего вечера. Поскольку вечером... - Он пожал
плечами, - ... мне предстоит закончить небольшое дельце в пустыне - после чего, разумеется, всем
вам будет заплачено в полном соответствии с предыдущей договоренностью. Джентльмены, - Хумени
на мгновение замолчал и кивнул в сторону Амиры, - прошу прощения, и мадам, конечно же, - мы
отправляемся на "раскоп"! Мне отлично известно нужное место и то, сколь огромные богатства таятся
там под землей. Некоторая их часть тоже будет передана вам в благодарность за ваши хлопоты -
разумеется, если все выйдет так, как я того ожидаю.
"Лжец! - подумал Трэйс. - Ту же самую лапшу ты вешал на уши и в 1936! "
И возымела она примерно такой же эффект: послышались перешептывания, за которым
последовало напряженное молчание, прерванное лишь стуком ложки, которую тип с панамой на
коленях резко бросил на стол.
- Зарытое сокровище? - Его голос дрожал от жадности; и по тому, как он это спросил, стало
ясно, что это не вопрос, а, скорее, констатация факта.
Хумени бросил на него яростный взгляд.
- Что я там собираюсь искать - мое дело. Попрошу больше меня не перебивать... Когда мы
здесь все закончим - то есть, когда я вам все объясню - приготовьтесь уехать отсюда. Постарайтесь
не забывать своих вещей - не оставляйте ничего! Порядок такой: я поеду на "скорой", которую
поведет мистер Деккер. Мисс Гальбштейн со своими тремя подопечными будет находиться там же.
Мистер Лу Габелла с товарищами поедут за нами на армейских лендроверах, которые сейчас стоят за
домом. Эти машины, хоть и списаны, но в довольно приличном состоянии, к тому же в них есть наборы
запчастей. Конечный пункт недалеко, однако дорога тяжелая, а я не хочу никаких поломок или аварий.
Поэтому мы будем ехать медленно, со скоростью между двадцатью пятью и тридцатью милями в час.
По дороге нам вполне могут попасться патрули, так что заранее приготовьте все необходимые
документы. Однако в этом плане я не ожидаю никаких неприятностей и убедительно прошу вас по
возможности их избегать.
Если у кого-нибудь из вас имеется оружие, избавьтесь от него сразу же, как только мы окажемся в
пустыне. Оружие останется только у мистера Виттори - автомат, который мы заранее спрятали в
одном из лендроверов. - Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на кислолицего типа с
панамой. По-видимому это и был Виттори - тот вытер рот тыльной стороной ладони и согласно
кивнул.
- Приехав в обитель, - через мгновение продолжал Хумени, - мы сразу же запрем тамошних
монахинь в одной из их спален и расположимся со всеми удобствами, приняв определенные меры
предосторожности. С наступлением темноты двинемся дальше... в приятной компании профессора
Гальбштейна, оказавшего мне неоценимую помощь. Он тоже получит специальное вознаграждение.
Однако, двоим из вас придется остаться в обители до нашего возвращения. Должен же кто-то охранять
настоятельницу и ее подопечных.
- Только не я! - практически одновременно воскликнули Деккер и Габелла.
Похоже, они уже полностью пребывали во власти мечты о сокровищах. Виттори тоже не заставил
себя ждать: - И я не останусь, - прорычал он.
Трэйсу, внимательно наблюдавшему за лицом Хумени, показалось, что глаза у того загорелись
потаенной улыбкой, как если бы кто-то подкинул дров в едва тлевшее пламя.
- Очень хорошо, - медленно кивнул он. - В таком случае решено: в обители останутся мистер
Роско и мистер Лэнсинг.
Те двое, что сидели справа от Трэйса, продолжали молча смотреть на явно ожидавшего их реакции
Хумени.
- Значит вы согласны ? - наконец спросил он.
- Без комментариев, - наконец пожал плечами один из них. - Мы профи, и в деле давнымдавно.
Нам уже заплатили, причем неплохие деньги. А когда начинаешь совать нос не в свое дело -
даже пытаешься сунуть, или только собираешься сунуть - очень скоро лишаешься его. Своего рода
воровская честь, понимаете? Будем делать что прикажете.
Хумени кивнул.
- Очень хорошо. И можете не сомневаться, на вашу долю тоже что-нибудь останется. Итак, есть
еще вопросы?
"Всего двести или триста! " - подумал Трэйс.
- Нет? Прекрасно! Тогда на этом и закончим. Я хочу, чтобы мы выехали отсюда через час и были
в обители около Вифсаиды в два тридцать. - Он повернулся, проковылял через комнату и исчез за
дверью...
Ровно в 2. 25 ворота в высокой каменной стене распахнулись, и из них в клубах пыли выехала
"скорая помощь" в сопровождении пары изрядно потрепанных серо-зеленых лендроверов. Солнце,
отражавшееся от наружных зеркал заднего вида, задних стекол и одной-двух блестящих деталей кузова,
ослепило наблюдателя - он следил за ними с находившегося в трех четвертях мили балкона одного из
минаретов Дженина.
На наблюдателе была полевая форма со знаками различия полковника израильской армии.
Опустив бинокль, он потер глаза и повернулся к капитану, что стоял рядом.
- Это они. Отдайте по радио приказ убрать с их пути все блокпосты и пограничные наряды.
Пусть ребята стараются не попадаться на глаза. Я не хочу, чтобы им что-либо мешало. Затем свяжитесь
с обителью и сообщите о том, как идут дела. Там будут знать, что делать...
- Есть, сэр! - Капитан нырнул под круглую арку и, оказавшись в небольшой комнатке,
заговорил с сидевшим за столом перед радиопередатчиком связистом.
Полковник тем временем снова навел бинокль на маленький караван, слушая, как его приказы
передаются в эфир на лаконичном радиожаргоне. Он нахмурился и поджал губы. Три машины
продолжали ползти под палящим солнцем как три пыльных жука. Три очень важных жука, с
исключительно важным грузом. Но с каким? Полковник пожевал губу, и, продолжая держать бинокль
одной рукой, похлопал себя по правому нагрудному карману - просто желая удостовериться, что
приказ по-прежнему при нем и все это ему не снится. Вот и рассказывай потом про необычные задания!
Приказ поступил от самого главнокомандующего, который, в свою очередь, лишь выполнял
указания свыше, координируя и выполняя некие коллективные требования.
А подписи под этими требованиями... - нет, это просто невероятно! Конечно, это был всегонавсего
клочок бумаги, а копия, лежавшая в кармане у полковника, всего лишь ксерокопией - и тем не
менее он с радостью сохранил бы ее на память. Правда, на это он не имел права: сверхсекретную бумагу
после окончания операции ее следовало уничтожить. Но... о, какие подписи!
Среди них, например, были личные подписи самого израильского премьера, архиепископа
Кентерберийского, Его Святейшества Далай-Ламы, Масаки-Шана, Верховного Жреца Ко-су-Ку на
Хоккайдо и даже росчерк самого Папы!
Для Трэйса первая половина пути прошла довольно сносно, зато вторая оказалась просто
кошмаром. Он, например, не понимал, почему его и "братьев" уложили на матрасах на полу "скорой
помощи", правда, долго размышлять об этом не пришлось. Где-то по дороге, почти сразу за Назаретом,
который небольшой караван объехал стороной, асфальтовая дорога снова превратилась в грунтовую, а
затем они помчались по усеянной камнями пересеченной местности, направляясь к холмам к северу от
Галилеи. Трэйс еще ухитрялся, вцепившись в матрас, хоть как-то оградить себя от ушибов, но Амире,
которая следила за другими двумя, здорово досталось.
При такой тряске поговорить не было ни малейшей возможности - тем более в присутствии
Хумени, что занял место рядом с водителем. Когда дорога становилась особенно плохой, он
оборачивался и бросал хмурый взгляд сквозь стеклянную перегородку, в остальное же время - смотрел
вперед, внимательно изучая окрестности. И вот наконец они подъехали к уединенной обители на берегу
Галилейского моря всего в миле или около того от древних развалин, когда-то бывших Вифсаидой.
Вифсаида. Да, Господь, наряду с Хоразином и Капернаумом, проклял и ее.
Троица обреченных. И теперь Трэйс размышлял о причинах : прокляты ли три несчастных города
за то зло, что находилось там еще при Его жизни, или за зло, которое, как Он знал, угнездится в них в
далеком будущем - настоящем Трэйса - когда Его жизнь, если не Его дело, в этом мире будет
завершена? Потому что теперь Аб (Гуигос, Хумени) снова объявился здесь - они все остальные, кем
он успел побывать за прошедшие века, снова вернулись вСвятую Землю, чтобы в последний раз
обновить себя.
К тому времени, когда "скорая" наконец остановилась, в кузове было просто невыносимо жарко.
Деккер вылез из кабины и, обойдя фургон, опустил откидную рампу; Амира с радостью поспешила на
свежий воздух. Появились и четверо мафиози; они вытащили из кузова Трэйса и других двоих на яркий,
но не показавшийся после фургона палящим солнечный свет. Разложив кресла на колесах, они усадили
в них всех трех "инвалидов". Теперь Трэйс получил возможность осмотреться и понять, где он
находится.
Вид кругом открывался просто удивительный, даже немного страшный, и Трэйс искренне
пожалел, что не может насладиться им как следует. Поднимаясь от самого берега на целые мили к
востоку и западу тянулись желтоватые рыхлые скалы. Между двух, скругленных ветром верхушек,
казалось, была подвешена в воздухе обитель.
"Похоже все монахи и монахини, - подумал Трэйс, - причем независимо от вероисповедания,
предпочитают именно такие высокие труднодоступные места... "
Караван остановился на относительно ровной площадке, расположенной чуть выше и немного в
стороне от головокружительного обрыва. От непрошеных посетителей обитель охраняли невысокие
стены из грубо обтесанных каменных плит. От площадки к единственному сводчатому входу в обитель,
скрывавшемуся в оливковой рощице, вели широкие, вырубленные в скале ступени. В начале этой
лестницы, со скрещенными на груди руками, кисти которых прятались в широких рукавах ее облачения,
широко улыбаясь гостям, стояла мать-настоятельница, в ожидании, пока чудовище наконец не
приблизится к ней и не представит себя и своих спутников.
- Хумени, - Он протянул ей руку. - Джордж Хумени.
- Наш благодетель, - по-прежнему улыбаясь, но не делая ни малейшей попытки пожать его
протянутую руку, сказала мать-настоятельница. И тут Трэйс заметил, что улыбка застыла на ее лице как
приклеенная. Хумени тоже обратил на это внимание. Он быстро отвернулся от нее и окинул тревожным
взглядом скалистые склоны вокруг, внимательно осмотрел пыль и гравий, покрывавшие площадку, на
которой остановились машины. Затененные капюшоном брови мрачно сошлись вместе над
провалившимся носом. Он снова обернулся к ней и уже собрался было задать вопрос...
... но она опередила его:
- Добро пожаловать. Я - Анна, мать- настоятельница, а сестры ждут вас там внизу.
Хумени явно нервничал, был внимателен и насторожен. Он поднял голову и сильно втянул в себя
воздух , проковылял несколько шагов в одну сторону, потом в другую. А затем спросил:
- А еще кто-нибудь здесь есть? Другие здесь БЫЛИ - недавно?
- Другие? - Она недоуменно подняла брови. - Здесь ваш друг - профессор Гальбштейн, но...
Хумени, больше не обращая на нее внимания, повернулся к своим людям.
- Мне здесь не нравится. Какое-то предчувствие. С тех пор как мы покинули Дженин, что-то
произошло. Никаких постов на дорогах, никаких пограничных нарядов. Уж слишком
...Закладка в соц.сетях
