Жанр: Триллер
Демогоргон
...олстый. Он организует наш отлет отсюда.
"Вот так здорово, - подумал Трэйс, - Интересно в каком же виде полечу я? В каком-нибудь
сундуке в багажном отсеке? "
Будто во второй раз прочитав его мысли, она сказала:
- Ты полетишь как Клейн - тот человек, что погиб в монастыре. В принципе, вы не так уж
непохожи друг на друга. Его одежда будет тебе почти как раз, а его паспорт остался у нас. Конечно, же
и Клейн и Деккер имеют израильские визы. Для меня это вообще не проблема - ведь я гражданка этой
страны. Что же касается твоего состояния, то вот и легенда. У тебя постоянно повторяются приступы,
во время которых ты впадаешь в полукататоническое состояние. В Галилее есть клиника, где лечат как
раз такого рода заболевания, и для тебя там уже зарезервировано место. Но этот приступ случился на
шесть месяцев раньше обычного и застиг тебя врасплох во время отдыха. Так что перемещаться ты
теперь можешь только в инвалидном кресле. Это не проблема: у Деккера очень острый и расчетливый
ум. Вчера он заказал такое кресло на Родосе, и скоро оно будет здесь.
Трэйс ухитрился медленно моргнуть - намеренно медленно. Он несколько секунд подержал глаз
закрытым, а потом так же медленно снова открыл его.
Подмигивание в принципе ничего не означало, кроме, возможно, того, что он вообще способен
как-то реагировать. Амира почти сразу это поняла. Она взяла его за руку и спросила:
- Можешь сжать мне руку?
Трэйс медленно, с огромным усилием сжал пальцы.
- Я чувствую! - возбужденно воскликнула Амира. - Здорово. Тогда пусть одно пожатие будет
означать "да", а два - "нет", договорились?
Трэйс снова сжал пальцы.
- Ты веришь, что я ни в чем не виновата?
Он сжал ей руку сначала один раз, потом дважды. "И да и нет". Он все еще не был уверен.
- Что ж, тут ничем не поможешь. Но ведь ты наверняка заметил, что я хотела все тебе рассказать
буквально перед тем как появился Деккер? Если бы он вошел секундой позже, то все услышал бы - и
тогда мне пришлось бы убить его! Ничего, все равно скоро тебе придется мне поверить. Но пока не
случилось чего-нибудь еще - пока ты не совершил какой-нибудь ошибки - ты должен кое-что узнать.
Нечто очень важное, Чарли, поскольку в дальнейшем это, возможно, будет означать для тебя либо
жизнь, либо смерть! А когда речь может идти о твоей жизни... я очень беспокоюсь, сама не знаю
почему. До того как мы встретились, ты не очень-то интересовал меня, потом - чуть больше, но
теперь...
Трэйс сжал ей руку. "Да", он понимает, что она имеет в виду.
Она наклонилась к нему и быстро поцеловала. Он почувствовал прикосновение ее губ, но, к
сожалению, не в состоянии был ответить тем же.
- И знаешь, - продолжала она, - я с самого начала не могла поверить, что ты тот, за кого тебя
принимают. Уж очень ты казался наивным - чтобы быть сыном этого чудовища! Тем не менее, теперь
послушай, Чарли, и попытайся понять. Тебе в самом деле придется продолжать тупо играть свою роль.
Да, еще тупее чем сейчас, глупенький! Я тебе все объясню:
Ты должен делать вид, что Каструни ничего тебе не рассказывал и ничего не давал. Ну разве что
мельком упомянул о своем друге, у которого в Пигадии винный магазин - только упомянул! - а когда
ты приехал сюда отдохнуть, то естественно заглянул к нему. Что же касается твоего визита в
монастырь: ты просто любовался окрестностями, и все. Клейн затеял с тобой драку или что-то в этом
роде, но ты не знаешь почему, а потом в ходе драки он оступился и упал. Доходит до тебя, или нет? Ты
понимаешь, что именно это ты должен рассказывать, если кто-нибудь начнет задавать тебе подобные
вопросы?
Трэйс сжал ей руку один раз. "Да", он все прекрасно понимает. Они знали, что он все равно не
пойдет на заклание покорно, как агнец. Но если бы ему вдруг еще и стало известно, кто является
хозяином бойни - и какой "забойщик" его там поджидает... Нет, он совершенно ясно понимает, что
знать слишком много - чересчур опасно.
- Хорошо! Это очень важно. Если они поверят, что тебе почти ничего не известно, то за тобой
перестанут следить так пристально. И, в этом случае, нам возможно удастся что-нибудь придумать. Но
если они все же заподозрят, сколько ты знаешь на самом деле - а знаешь ты, я чувствую, гораздо
больше, чем говоришь...
Стоя на коленях, она обняла его и, на мгновение прижав к себе, отпустила. А потом снова
пристально уставилась на него.
- Чарли, ты кое в чем обвинил меня. Так вот, знай: меня с Хумени никогда ничего не было... в
этом смысле. Когда увидишь его - сам поймешь, что для меня это просто невозможно. Клянусь, я
скорее бы умерла! Впрочем, он вообще не интересуется женщинами. Деккер говорит, он... он
использует для этого животных. Тогда на Кипре он действовал исключительно по необходимости -
чтобы получить для себя потомство. О, да, мне известно об этом. Каструни несколько лет был нашим
другом, и мы с ним обменивались информацией.
Но то, что ты сказал два дня назад - что ты не его сын - и у тебя был звероподобный братблизнец,
который и БЫЛ его настоящим сыном - это правда?
Трэйс снова сжал ей руку.
- А Сол Гоковски знал об этом?
Он сжал ей руку дважды: "Нет", а потом - один раз: "Да, теперь он это знает. "
Она задумалась, облизнула губы и негромко пробормотала себе под нос:
- Каструни этого не знал, следовательно - не знает и Хумени! - Потом спросила : - А где
сейчас этот брат?
Трэйс мог только дважды сжать ей руку.
- Он умер?
Новое пожатие.
- При рождении!
"ТЕЛЕПАТИЯ! - подумал Трэйс - и снова его охватили сомнения на ее счет.
Ясно было только одно - что она знает достаточно много. - "Да", - снова сжал он ее руку.
- Слава Богу! - она с облегчением вздохнула. - Моя роль заключалась в том, чтобы соблазнить
тебя, но когда я поняла, что мне это нравится - ДО ТОГО как я поняла это - я уже и вправду начала
казаться себе самой какой-то извращенкой!
Когда напряжение на ее лице сменилось легкой улыбкой, с улицы вдруг послышались негромкие
шаги. Амира быстро встала, приложила палец к губам (жест, который, если бы не эта ситуация, Трэйс
счел бы довольно забавным, но который он тем не менее прекрасно понял) и отвернулась от него.
Буквально через несколько секунд во дворе появился Деккер и быстро прошел в дом.
Он взглянул на Трэйса своими неулыбчивыми поросячьими глазами, затем повернулся к Амире.
- Как он - в порядке?
- Кажется, да, - холодно ответила она.
- Он слышит и понимает, что ему говорят?
- Да. Возьмите его за руку. Одно пожатие - да, два - нет.
Деккер взял Трэйса за руку пухлой потной лапой.
- Тук-тук, дома есть кто-нибудь?
Трэйс сжал его руку, пожалев, что не может сделать это сильнее - ему страшно хотелось бы
сжать не руку, а горло мерзкого ублюдка.
- О'кей, тогда слушай, - хрипло начал Деккер. - Через пару часов, когда действие наркотика
пройдет, ты сможешь шевелиться. По крайней мере, достаточно, чтобы проглотить пищу. И тогда
получишь что-то вроде супа. И советую тебе, кушать хорошенько, малыш Чарли, поскольку потом ты
пару дней не будешь получать ни крошки. Усекаешь?
Трэйс снова сжал его руку.
- Ближе к вечеру ты уже сможешь вставать. И мы с тобой сходим в сортир. Это очень хорошо,
потому что тогда тебе больше не придется ходить под себя! Но после этого, чтобы ты чересчур не
распрыгивался, мы с тобой выпьем пару маленьких таблеточек - в дополнение к укольчику, который
тебе уже засадили. Понял?
И опять одно пожатие.
Деккер выпрямился, улыбнулся своему беспомощному пленнику и отвесил ему три обманчиво
легкие пощечины. Трэйс их почти не почувствовал, но тем не менее это его сильно оскорбило.
"Ничего, будет и на моей улице праздник, жирная образина! - про себя пообещал он. - И тогда
ТЫ, клянусь Богом, - почувствуешь это на своей поганой шкуре, вот дай только прийти в себя..."
ГЛАВА ВТОРАЯ
Но пока Трэйс на такой подвиг способен не был - даже если бы ему предложили в качестве
награды золото, равное его собственному весу. Остаток дня и вечер прошли именно так, как расписал
Деккер.
Однако, перед походом в туалет (единственное событие, которого Трэйс по непонятной даже ему
самому причине боялся больше всего, хотя не столь отдаленное будущее сулило ему ужасы и вовсе не
представимые, а не какую-то там дверь уборной) Амира ухитрилась проскользнуть к нему и снова взять
его за руку. Это произошло, когда толстяк ушел на другую половину виллы, но гарантии, что он
пробудет там долго не было. Наверху, на спальной галерее была маленькая завешенная портьерой
дверь, на другую половину дома. Трэйс обнаружил ее после ночи, проведенной с Амирой; тогда она
оказалась заперта. Потом он забыл о ней. И это оказалось серьезной ошибкой. Именно оттуда и
появился Деккер, застав его врасплох. И именно этой дверью он сейчас мог в любой момент
воспользоваться снова.
Торопливо, на едином дыхании Амира прошептала ему:
- Чарли, как бы все ни шло плохо, терпи и не теряй надежды. Происходит гораздо больше, чем я
могу тебе рассказать. Просто поверь мне, все не так безнадежно, как кажется. Во всяком случае пока.
Ты мне веришь?
На сей раз его пожатие было гораздо более сильным, и он почувствовал, что если бы попытался,
то мог бы даже кивнуть. Да, он верил ей. Вынужден был верить. Амира стала его единственной
надеждой.
Потом она отошла от него и снова появился Деккер, а через час состоялся поход в туалет - вовсе
не такая ужасная процедура, как опасался Трэйс и, по крайней мере, не более приятная для Деккера, чем
для него самого - после чего Трэйс уже был даже рад проглотить "белые таблеточки". Затем - снова
ничего...
Время потеряло значение... Для Трэйса оно заключалось только в частых недолгих моментах
бодрствования, когда он приходил в себя. И даже тогда все казалось ему столь странным, что он даже
не был уверен - не снится ли ему все это?
В первый раз он очнулся на борту самолета "скайвэн" и понял, что находится где-то на половине
пути между Карпатосом и Родосом. Трэйс с трудом заставил себя приподнять кажущиеся свинцовыми
веки и увидел перед собой узкий центральный проход салона самолета, как-то странно искаженный и
словно уходивший в бесконечность. Пассажиры были, в основном, местными греками-островитянами,
но чуть правее и впереди Трэйса сидела средних лет пара явно английских туристов. Сначала он решил
, что у них что-то не в порядке с речью, поскольку, громко болтая между собой, они явно говорили
вполовину медленнее, чем обычно разговаривают люди. Но вскоре до него дошло: просто на него снова,
как и раньше, действует наркотик.
С величайшим усилием Трэйс ухитрился чуть повернуть голову влево одновременно пожав руку,
которая едва заметно касалась его руки. Амира сидела рядом с ним, но только на дюйм или два ниже -
это дало Трэйсу основания предположить, что он сидит в инвалидном кресле посреди прохода.
Супруги-англичане оглянулась на него (может, он что-то невнятно пробормотал?), заметили, что
глаза его открыты, кивнули ему, а потом очень медленно переглянулись и улыбнулись Амире. В ответ
она тоже нервно улыбнулась им, вяло поднесла палец к губам.
- Т-с-с-с! Е-м-у-н-е-л-ь-з-я-в-о-л-н-о-в-а-т-ь-с-я!
Трэйс увидел впереди у самой кабины маленького самолета широкую багровую шею Деккера,
складками спадающую на воротник рубашки. Толстяк был чем-то занят и ничего не заметил. Он
смотрел прямо вперед, возможно изучая очертания Родоса, уже появившегося вдали.
Затем Амира склонилась к Трэйсу (он даже испугался, поскольку из-за странно искаженного
зрения ее лицо внезапно стало разбухать, и вскоре стало огромным), чтобы прошептать:
- Ч-ар-ли! П-о-х-о-ж-е у т-е-б-я в-ы-с-о-к-а-я с-о-п-р-о-т-и-в-л-я-е-м-о-с-т-ь. И-с-к-л-ю-ч-и-т-е-ль-н-а-я
т-о-л-е-р-а-н-т-н-о-с-т-ь. Э-т-о з-д-о-р-о-в-о! Т-ы в п-о-р-я-д-к-е?
Он сначала утвердительно сжал ей руку один, а затем два раза подряд.
Никогда в жизни ему не было так плохо. К горлу подступала желчь, и это ощущение из-за
замедленности его реакций было особенно неприятным.
Амира заметила, как он вдруг судорожно сглотнул, а на лбу выступили капли пота. Одним словом,
она тут же вытащила откуда-то коричневый бумажный пакет. А после этого Трэйсу пришлось пережить
настоящий кошмар тошноты и рвоты.
Когда наконец все кончилось, он закрыл глаза, позволил голове бессильно откинуться назад, а
затем почувствовал легчайшее прикосновение - это Амира вытирала ему рот и щеки, по которым
медленно катились слезы.
Естественные слезы, вызванные противоестественным возмущением желудка, вынудившим его из
последних сил открывать рот. Но Амира не знала, что у его слез была и другая причина. Об этом знал
только сам Трэйс.
Поскольку они были слезами отчаяния, быстро нараставшей ненависти и презрения. Чуть позже,
выплакавшийся и слишком слабый, чтобы сопротивляться, Трэйс снова погрузился в сон...
... Но на сей раз, позволяя темноте снова сомкнуться вокруг себя, он отчаянно пытался вспомнить
последовательность незнакомых слов, услышанных им в старинном греческом монастыре... слова,
которые громко произносил вслух Сол Гоковски - заклинание со второй Хоразинской плиты,
изгонявшее темные силы.
Как бы события ни развивались дальше, и независимо от того, правду говорила Амира, или нет,
уверяя, что положение не столь безвыходное, Трэйс решил, что отныне будет готов ко всему. И он вовсе
не собирается сдаваться без борьбы...
Потом был Родос... Вечером Трэйс проснулся (интересно, сколько времени прошло с того
пробуждения в самолете? Тот же это день, а может, прошла уже целая неделя?) в саду под
виноградными лозами и долго глядел на отливавшее золотом в свете вечернего солнца море и уже
появившиеся звезды. Воспользовавшись тем, что он предоставлен самому себе, Трэйс попытался
превозмочь паралич и снова начать шевелить руками и ногами - но при этом случайно задел ногой
тормоз своего кресла. Оно стояло на дорожке с небольшим уклоном и сразу покатилось вперед. Кричать
он не мог, а только издавал на ходу какие-то горловые звуки или хрип, пока, наконец, левое колесо не
задело поребрик, и он не полетел в густые заросли мяты под лимонным деревом.
Зелень смягчила удар, но кресло опрокинулось набок и зазвенело на плитках дорожки. Мгновение
спустя в белокаменном доме в другом конце сада зажглись огни. Из дома выбежала Амира, на бегу зовя
его, и Трэйс, будь он в состоянии, наверное, зарыдал бы от радости. Но в нынешнем своем положении
он мог лишь позволить ей удостовериться, что остался цел и невредим, а затем она, задыхаясь от
усилий, с огромным трудом снова усадила его в кресло и покатила к дому, а потом за дом.
- Родос, - сказала она, когда перед ними вдруг возникла россыпь бесчисленных городских
огней. - Последний раз, когда мы здесь были, я думала, ты... другой. Я знала, что тебе предстоит
умереть, но тогда меня это мало волновало. А теперь я просто не могу позволить тебе умереть, чего бы
мне это ни стоило. Как ты думаешь, у нас есть шансы, Чарли?
Он сжал ей руку один раз: "Да, БОЖЕ, КАК Я НА ЭТО НАДЕЮСЬ! "
- Я сидела здесь, смотрела на огни и, должно быть, задремала, - продолжала она. - А потом
сквозь сон вдруг услышала, как перевернулось кресло - наверное, шум его падения меня и разбудил.
Слава Богу, что с тобой ничего не случилось! Но почему это произошло? Случайно? - Она явно
рассердилась. - Ведь ты мог бы серьезно покалечиться.
"Да, - сжал он ей руку, - случайно. "
- Ладно, забудем об этом, - Она вздохнула, видимо все же не вполне поверив. И, уже гораздо
более страстно: - Вообще-то, я даже рада, что ты пришел в себя. Мне нужно тебе кое-что рассказать -
просто для того, чтобы ты хоть немного успокоился. Я ведь прекрасно представляю, каково тебе.
"Неужели? - подумал Трэйс. - Господи, Амира, ты даже отдаленно этого не представляешь. Я
чувствую себя омерзительно, я голоден, меня тошнит, я грязен, все тело зудит - а если тебе не
приходилось оказываться в положении, когда страшно хочется почесаться, а ты не можешь этого
сделать, ты просто не в состоянии представить себе, каково мне сейчас! "
- Б-э-э-ж-ж! - ухитрился выдавить он, что должно было означать "Боже! "
- Что? - удивленно спросила она. - Чарли, в твоем состоянии ты вообще не должен ни
двигаться, ни думать... а вместо этого ты ухитряешься опрокинуть кресло и даже пытаешься говорить!
Знаешь, сколько порций этих таблеток он тебе дал? Три. Последнюю дозу ты получил всего несколько
часов назад и должен был оставаться без сознания до утра. Ты проявляешь удивительную
сопротивляемость! Но позволь мне рассказать тебе о завтрашнем дне.
Днем тебя снова покормят - слегка, только чтобы ты не умирал с голоду. Но если хочешь,
сегодня вечером, когда все угомонятся, я принесу тебе немного мяса. А может, лучше супа? Бульоном
могу напоить тебя прямо сейчас, если только ты в состоянии будешь его проглотить. Нет? Ладно, потом
в 2. 00 мы вылетаем самолетом в Израиль и будем в Тель-Авиве в 3. 30. Завтра вечером в это же время
мы будем уже в Дженине на полпути между Тель-Авивом и Галилеей и там ты в первый раз увидишь
Хумени - и еще двоих, которых он считает твоими сводными братьями от других женщин. - Она
замолчала, потом спросила: - Ты успеваешь следить за тем, что я говорю?
Он сжал ей руку и произнес:
- Эрррк.
- Боже, ну и упрямец же ты, Чарли Трэйс! - Она пылко обняла его. - Но позволь, я расскажу
дальше. Сегодня мне удалось убедить Деккера, что ему нужно немного расслабиться, сходить в город и
выпить. Понимаешь, я совершенно его не переношу. Короче, все в порядке, вот только он совершенно
непредсказуем. Я не представляю, когда он вернется и в каком к тому времени будет расположении
духа...
Трэйс продолжал слушать, зная, что Амира говорит очень важные вещи, но поскольку он был
накачан наркотиками, ее слова почти не доходили до него.
Даже в этой тоненькой струйке информации вполне можно было захлебнуться. До сих пор он еще
как-то ухитрялся понимать все сказанное ею, но это оказалось для него очень нелегким делом. А ведь у
него было еще столько вопросов, на которые хотелось бы получить ответы, если бы у него только были
силы задать их. Прежде всего, почему там - на вилле "Улисс" - она убеждала его, что все не так
безнадежно, как кажется. А насколько все может обернуться плохо? Что ВООБЩЕ происходит? Но
кроме этих самых срочных и необходимых вопросов, за то время, пока он находился в бессознательном
состоянии сформировалось еще несколько. Например, если Хумени и Сол Гоковски поставили друг
друга в патовое положение, то зачем Хумени вдруг попытался убить Гоковски там, на Карпатосе? Разве
его больше не волнует, что Гоковски тоже может потерять терпение и известить о целях и намерениях
Хумени? Или следующее перерождение уже так близко, что Хумени может позволить себе пойти на
риск, поскольку, прежде чем кто-либо начнет действовать против него - ЕСЛИ только кто-нибудь
вообще решит, что время для этого пришло - все уже кончится и он станет кем-то другим? Или,
вернее, трое других станут им...
Но Амира все продолжала говорить и Трэйс, задумавшись, перестал ее слушать. Поэтому он на
время оставил свои внутренние вопросы и снова начал вникать в ее слова, пытаясь ухватить нить ее
рассказа.
- ... один из людей Хумени, который служит ему уже много лет, впрочем, ты его знаешь. Ужасно
толстый, уродливый и противный. К тому же, не слишком большого ума человек: он и понятия не
имеет, что на самом деле представляет из себя Хумени и я даже не пыталась просветить его на этот
счет. Его ничего не волнует до тех пор, пока Хумени платит ему хорошие деньги. А ведь Хумени ВСЕМ
своим людям платит очень хорошие деньги! К тому же через Деккера он поддерживает связь с
английской наркомафией. Деккер постоянно курсирует между Англией, Амстердамом и США, и я
подозреваю, что Хумени взял его к себе исключительно ради удобства: просто Деккер оказался в
Англии в подходящий момент. Нет, дело вовсе не в том, что Деккер ни на что не способен или ленив:
напротив, он очень способный человек! Правда, я знакома с ним всего неделю - с тех пор как мы
покинули Англию - но знаю, что человек он просто страшный. Любит только наркотики и убийства. И
еще мне кажется, что в Лондоне он большой человек в бизнесе, связанном с проституцией! Как,
впрочем, и Хумени - но этот-то эксплуатирует все пороки - или, по крайней мере, столько, сколько
ему удается, причем по всему миру...
Амира на мгновение замолчала, бросила взгляд на темные аллеи и прислушалась. Но не услышав
ничего, кроме стрекота цикад и глухого биения пульса города, снова задышала ровно. Через несколько
мгновений она продолжала:
- Человек, которого ты... ну, тот, который погиб в монастыре, Филлип Клейн... Он был нанят,
поскольку являлся членом мафии. Хумени вообще охотно и часто пользуется услугами мафиози -
нанимает их так, как обычно нанимают специалистов по интерьеру!
Но Трэйс уже начал уставать. И ведь он так еще и не услышал от нее - действительно ли она на
его стороне, или просто хитрая сучка использует свои чары и тело в интересах этого чудовища Хумени?
Если она ему друг, то почему бы ей просто сейчас не взять да и не укатить его отсюда прямо в этом
кресле к чертовой матери? Ведь могла бы она, например, отвезти его в местную полицию? Рассказать
там всю историю - или, по крайней мере, достаточно, чтобы они заинтересовались и проверили.
Пока он думал все это, она смотрела ему прямо в глаза и, возможно, заметила, что в его взгляде
мелькает сомнение. И снова, когда она отвела глаза, потупилась и прикусила губу, Трэйс подумал
"ТЕЛЕПАТИЯ", но тут же страстно пожелал, чтобы она снова взглянула на него, и, наконец, она так и
сделала со словами:
- Я знаю, о чем ты думаешь, Чарли, но... Мы не можем вот так просто взять и уйти от всего
этого. Чтобы посадить моего отца на крючок, Хумени пригрозил ему, что убьет меня, а меня припугнул
тем, что убьет его. Он всегда так действует. Более того, если я сейчас сорвусь и все испорчу, то под
угрозой окажется не только жизнь моего отца... а нечто гораздо большее. Понимаешь, Чарли, Хумени
хочет свести всех троих своих сыновей в Галилее. Зачем?
Возможно, тебе известно об этом больше, чем мне. Но, насколько я понимаю, это единственное,
что может заставить Хумени лично прибыть в Галилею. А там-то он нам и нужен. Поэтому, до тех пор
пока он считает тебя одним из своих сыновей...
Все это звучало достаточно логично, но усилия, затраченные на то, чтобы столь длительное время
сосредоточенно слушать, в конце концов оказались для Трэйса непомерными. Значит, он просто
наживка, так? Приманка в капкане. По крайней мере, часть ее. А что же будет дальше - после того, как
они заманят Хумени в Израиль? Знают ли и понимают ли они, с чем в действительности имеют дело?
Ведь Каструни, например, знал это определенно - возможно, лучше чем кто-либо еще - и где теперь
Каструни?
Трэйс снова погрузился в сон, и снова ему снились Сол Гоковски и его заклинание. И то ли под
влиянием наркотика, или переутомления, того и другого вместе, а может и чего-то еще - точно он
сказать бы не мог - но на сей раз ему показалось, что произносимые Гоковски незнакомые слова стали
ему гораздо более знакомыми, как будто неоднократное их повторение постепенно проясняло их смысл.
Однако, последним, что он запомнил, уже когда вокруг смыкалась темнота, был голос Амиры,
накладывавшийся на воображаемый им речитатив заклинания.
- Чарли? Как ты? Ты что - снова засыпаешь, да? - Затем она снова обняла его - может быть
немного более отчаянно - он даже услышал всхлип и, наконец, будто откуда-то издалека, до него
донеслось: - Прости меня, Чарли. Пожалуйста, прости...
Этой ночью (Трэйс решил, что это могла быть только та же самая ночь, поскольку дом был тем же
самым - на горе в Родосе), когда город спал, а в невероятно ясном небе бриллиантово - ярко сверкали
звезды, Амира тайком прокралась в комнату и разбудила его. С трудом проснувшись, он понял, что его
кресло наклонено назад под углом в сорок пять градусов. Трэйс слегка испугался, но затем, узнав запах
ее духов, почувствовав прикосновение губ ко лбу, понял, кто это.
Она зажгла крошечную масляную лампу, подкатила кресло к открытому окну, через которое в
комнату струился теплый ночной воздух.
- Поешь, - Перед ним была миска с крупными кусками мяса в густой подливке. - Они хотят,
чтобы ты чувствовал слабость, а я хочу сохранить твои силы. И постарайся не глотать таблетки,
которые завтра даст тебе Деккер. Ты всегда можешь сделать вид, что еще спишь, или просто ничего не
соображаешь - и затолкнуть таблетки за щеку, а потом как-нибудь избавиться от них.
Умоляю тебя только об одном: как бы хорошо ты себя ни чувствовал, не пытайся одолеть его! Ты
должен пообещать мне это, Чарли!
"Да, " - сжал он ей руку, глотая суп, которым она принялась кормить его с ложки. О, да, конечно
же он обещает, что не будет пытаться одолеть Деккера.
Уж это действительно смеху подобно! Да он сейчас не только Деккера, но и щенка слепого не
смог бы одолеть! И, тем не менее, дела обстояли не так плохо, как могли бы. В перспективе, конечно.
Да, он все еще медлителен, все еще с трудом соображает, все еще неловок, но, по крайней мере, все пять
его чувств сейчас борются с наркотиком и борются отчаянно.
- Хочешь немного размяться? Как ты думаешь, а говорить сможешь?
Два пожатия. Шутит она, что ли? Но, с другой стороны... одно пожатие. "Возможно".
Амира помогла ему подняться, осторожно положив его левую руку себе на плечи и приняв на себя
всю тяжесть его тела. Неплохо, совсем неплохо! Затем они, спотыкаясь, начали ходить взад и вперед по
комнате, до тех пор, пока все тело не закололо и не защипало. Тогда он просигналил: "Нет, достаточно!
" и она усадила его обратно в кресло.
- Деккер спит, - прошептала она. - Спит как убитый и храпит как свинья. Да он и ЕСТЬ самая
настоящая свинья! Он... он вернулся вдрызг пьяный, и с минуту или две мне казалось, что он
изнасилует меня, пока, наконец, этот мерзавец не понял, что ничего не выйдет.
Трэйс медленно повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Крохотная лампа почти не давала света,
и все же... не с
...Закладка в соц.сетях
