Жанр: Триллер
Пока летит пуля (кризи 2)
... - Все дело в том, что сейчас мы сами имеем шанс определить время и место нападения.
- Каким образом?
Все три телохранителя одновременно улыбнулись. На этот вопрос ответил Рене.
- Дня через два-три вы, сенатор, позвоните из дома и условитесь с молодой женщиной
о свидании... Во время беседы скажите, что на встречу придете без телохранителей.
Сенатор взглянул на них и тоже улыбнулся.
Глава 35
- Я хочу, чтобы ты отрастил усы.
Майкл обернулся и удивленно посмотрел на Кризи.
- Зачем?
- Потому что по статистике пятьдесят процентов молодых палестинцев носят усы. -
Кризи ухмыльнулся. - У некоторых палестинок они, как известно, тоже есть. Кроме того, с
усами ты будешь выглядеть лет на двадцать.
Они сидели рядом на бортике бассейна, спустив ноги в воду.
- Месяца через четыре, - сказал Кризи, переходя на серьезный тон, - ты будешь
готов. Тогда мы и проведем операцию. - Подсчитав что-то в уме, он продолжил: - Леони
уедет отсюда через пять недель. После этого вся твоя подготовка будет проходить здесь. В
подвале я оборудую тир для стрельбы из пистолета, а снайперскую винтовку с глушителем
возьму у Джорджа. Стрелять из нее сможешь в пустынных скалах за Та-Ченчем.
- Джордж говорил мне, что снайперская винтовка - мое самое слабое место, - сказал
Майкл.
- К сожалению, это слабое место всех бойцов отряда Джорджа, включая его самого.
- В чем же здесь дело?
- В темпераменте, - ответил Кризи. - В средиземноморском темпераменте, иначе
говоря, в нетерпении. Это качество прекрасно, когда речь идет о пистолете или автомате. С
автоматом, кстати, ты управляешься отлично, чувствуешь ритм стрельбы. Через четыре
месяца у тебя будет неплохой шанс превзойти самого себя.
- Думаешь, я смогу стрелять так же, как ты?
- Нет, как я, ты стрелять не будешь, но у тебя это получится лучше, чем у меня, когда я
был в твоем возрасте. А когда тебе придется иметь дело со снайперской винтовкой, нужно
будет целиком изменить образ мышления, учиться терпению и сосредоточенности. Тебе
необходимо будет научиться часами лежать не двигаясь. Лучшие в мире снайперы -
гуркхи.
- Гуркхи?
- Да, это народ, живущий в Непале. Они и по сей день служат наемниками в
английской и индийской армиях. Мужчины у них, как правило, очень маленького роста, но
они - лучшие солдаты из всех, каких мне доводилось встречать... и лучшие снайперы.
После отъезда Леони один из них приедет сюда. Ему уже за шестьдесят, он вышел в
отставку, но я, наверное, не ошибусь, если скажу, что этот человек - лучший в мире
снайпер. Он будет учить тебя этому искусству.
- А ты разве плохой снайпер? - распаляясь спросил Майкл.
- Нет, - спокойно ответил Кризи. - Но я и в подметки не гожусь Рамбахадуру Раи.
Он может пролежать совершенно неподвижно в течение сорока восьми часов, а потом
отбить горлышко пивной бутылки, которая будет стоять в четырех сотнях метров от него.
Сразу после отъезда Леони он прилетит сюда и месяц будет учить тебя своему искусству.
- Мне кажется, Леони не хочется уезжать, - тихо заметил Майкл.
- У нее нет другого выхода, - ответил Кризи. - Это предусмотрено нашим
контрактом. Ты же знаешь о нем.
Майкл ударил ногами по воде, так что брызги разлетелись по всему бассейну.
- Знаешь, с тобой почему-то стало гораздо легче иметь дело, - сказал он. - А мне
будет очень недоставать ее стряпни... и тебе тоже.
Кризи пожал плечами и проговорил:
- Да, она отлично готовит. Леони - замечательная женщина. Должен признать, что
первые три месяца я себя с ней вел слишком жестко. Но, как бы то ни было, через пять
недель она должна будет уехать.
Именно в этот момент Леони вышла из кухни с подносом в руках, как будто
почувствовала, что мужчины говорят о ней. Она поставила поднос на стол под решетчатым
навесом и громко сказала:
- Обед готов.
На столе стояли аппетитные мясные блюда, салаты, разные сыры и холодное вино. За
едой Майкл взглянул на Леони и спросил ее:
- Я вечером собираюсь в Ла-Гротту. Не хочешь со мной туда пойти?
- Ничего не имею против. Но только при том условии, что ты выпьешь не больше
четырех бутылочек пива. Тебе еще неделю надо соблюдать режим.
- Обещаю, - серьезно сказал Майкл.
- А почему бы нам туда всем вместе не пойти? - спросил Кризи.
Леони в удивлении взглянула на него.
- Всем туда пойти? На дискотеку?
- Конечно. Почему бы и нет? Музыка там отличная, да и пиццу делают неплохую.
- Забавно... И что, ты, может быть, со мной там еще и танцевать собираешься?
- Обязательно.
- Я тоже с тобой танцевать хочу! - воскликнул Майкл.
Их застольную беседу прервал телефонный звонок. Майкл пошел на кухню. Скоро он
вернулся и сказал:
- Это тебя, Кризи. Какой-то мужчина звонит по международной. Имени он не назвал,
только просил передать, что говорит австралиец.
Кризи вернулся через десять минут. Он сел на свое место и сказал:
- Да, давайте сегодня вечером хорошенько повеселимся. Завтра утром мне придется
уехать. Меня не будет неделю, может быть, дней десять.
- Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
Фрэнк Миллер с сильнейшим австралийским выговором ответил:
- Милый, мне тебя тоже очень недостает.
Сенатор Джеймс Грэйнджер хрипло рассмеялся. Они сидели за столиком в дальнем
конце бассейна. Каждый держал исписанный листок бумаги. Миллер очень сдержанно
произнес:
- Сенатор, нужно произнести эту фразу очень выразительно. Это крайне важно. Звонок
этот надо будет сделать сегодня вечером. Вы должны говорить совершенно естественно, это
жизненно важно.
Грэйнджер усмехнулся.
- Ты имеешь в виду, что я должен изобразить беседу с любовницей?
- Именно этого я от вас и добиваюсь. Давайте начнем с самого начала.
Сенатор глотнул виски, бросил взгляд на бумагу и повторил:
- Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
- Милый, мне тебя тоже очень недостает.
Грэйнджер снова разразился хохотом, а австралиец в отчаянии вздохнул.
Успокоившись, сенатор попросил:
- Фрэнк, расскажи мне что-нибудь об этой девушке. Сколько ей лет?
- Думаю, двадцать семь-двадцать восемь.
- Она красива?
- Да, очень.
Сенатор широко развел руками и сказал:
- Знаешь, если бы за столом напротив меня сидела очаровательная молодая женщина, а
не волосатый детина, я бы, наверное, произнес эту фразу гораздо естественнее и без такого
надрыва.
Австралиец в упор уставился на собеседника.
- Может, мне купить себе парик и сделать пару инъекций силикона?
Как раз в этот момент их беседу прервал Макси Макдональд. Он подошел и сказал:
- Сенатор, у меня для вас, к сожалению, невеселые новости. Мне только что позвонили
из Мехико. Мать Мигеля отлично себя чувствует. Настолько, что сегодня утром она со
своим только что вернувшимся и, очевидно, очень разбогатевшим сыном была в ювелирном
магазине. Он купил ей там очень дорогой золотой браслет.
На лице сенатора не осталось и следов веселья. Он обескураженно пробормотал:
- Ну и сволочь... А мы с женой так хорошо к нему относились.
Телохранители хранили молчание, потом Макси спросил:
- Вы хотите, чтоб с ним стряслась какая-нибудь неприятность?
- Какая именно?
Макси пожал плечами.
- Мой приятель, который там живет, официально удалился от дел, но за небольшой
гонорар, который будет скорее всего существенно меньше, чем цена браслета, он с
удовольствием отвинтит Мигелю голову... или любую другую часть тела.
Взглянув на сенатора, Фрэнк заметил, что он напряженно размышляет о предложении
Макси. В конце концов Грэйнджер покачал головой.
- Нет, Макси, спасибо тебе, но я этого делать не стану. Пусть такого рода делами
занимаются типы вроде братьев Моретти.
- Как скажете, сенатор.
- Поставь свой стул рядом со стулом мистера Грэйнджера, - сказал Фрэнк,
обратившись к Макси, - и если он снова начнет смеяться, разрешаю тебе хорошенько ему
врезать. - Он кивнул сенатору. - Давайте продолжим, мистер Грэйнджер.
Сенатор взял листок.
- Хорошо, поехали дальше. Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
- Джим, милый, мне тебя тоже очень недостает.
Теперь от смеха чуть не задохнулся Макси Макдональд. Миллер бросил на него
испепеляющий взгляд и со злостью прошипел:
- Иди-ка ты лучше отсюда подальше и займись чем-нибудь полезным.
Родезиец ушел, давясь от смеха.
- Не переживай, - успокаивающе сказал Грэйнджер. - Я знаю, как это важно, и
сейчас сосредоточусь. Не беспокойся за меня, Фрэнк, в колледже я играл в нашем
любительском театре. Должен тебе сказать, я был просто отличным актером. - Он
обезоруживающе улыбнулся. - Любой мало-мальски заметный политик обязательно
должен быть хорошим актером.
Они снова начали репетировать, и на этот раз все прошло гладко. Голос Грэйнджера
звучал совершенно искренне.
- Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
- Джим, милый, мне тебя тоже очень недостает.
- Так больше не может продолжаться. Мы должны встретиться.
- Но как, милый? Если тебя днем и ночью опекают эти телохранители?
Грэйнджер вздохнул.
- Дорогая, если бы это продолжалось несколько дней или даже пару недель, я бы еще
мог с этим смириться. Но такое положение может сохраняться месяцы... Знаешь, я здесь кое
о чем подумал...
- О чем, Джим?
- Я подумал о том, чтобы снять квартиру и время от времени ускользать от своих
телохранителей, хотя бы на пару часов.
- Как же тебе это удастся, Джим?
- Положись на меня, дорогая. Как только я найду приличное место, тут же пошлю тебе
ключ. А потом перезвоню, и мы договоримся о времени.
- Но я уже не могу ждать, любимый... Мне так без тебя одиноко.
- Мне тоже, радость моя. Я уже просто одурел от работы и всей этой нервотрепки с
телохранителями. Мне давно уже пора немного расслабиться.
Миллер попытался выдавить из себя лукавый женский смешок, потом сказал:
- А это, любимый, ты уж мне предоставь.
Грэйнджер усмехнулся, но голос его продолжал звучать серьезно.
- Конечно, дорогая. Слушай, мне уже пора бежать. Я скоро с тобой свяжусь. Чао.
- Чао, - ответил Миллер, оторвал взгляд от текста и одобрительно кивнул. - Неплохо
получилось, сенатор, просто очень хорошо. Еще пару раз порепетируем, и вечером можно
звонить.
- У меня к тебе есть вопрос, - серьезно сказал Грэйнджер.
- Слушаю вас.
- Когда наконец ты и два твоих помощника перестанете величать меня сенатором,
перейдете на ты и будете называть меня просто Джим?
Со столь же серьезным видом австралиец ответил:
- Как только мы перестанем на вас работать, сенатор... Так будет лучше... Долго эта
бодяга не продлится. Думаю, через неделю все завершится. - Он взял со стола карандаш и
легонько постучал им по своему листку бумаги. - Теперь я хочу, чтоб вы перечислили
названия и адреса здешних ресторанов, в которых бываете.
- Хорошо, - сказал сенатор, - только сначала в двух словах набросай мне план
операции.
- Этот план, - ответил Миллер, - на самом деле очень прост, как, впрочем, и все
реалистичные замыслы. Мы проверим все рестораны из списка, который вы мне передадите,
и выберем такой, откуда вы сможете исчезнуть через черный ход. После этого мы подыщем
квартиру, в пяти минутах езды от этого ресторана. Вы договоритесь с парой друзей об
ужине, перешлете Николь ключ и скажете ей номер квартиры. В доме, который мы выберем,
будет несколько свободных квартир. Накануне ужина днем вы позвоните Николь.
Обязательно назовете ей номер дома, но номер квартиры не укажете. Кроме того, вы
скажете, что позже перезвоните ей в снятую квартиру, потому что точно не знаете, когда
сможете прийти, но покинуть ее вы должны ровно в одиннадцать вечера. Макси будет
сопровождать вас на ужин, он сядет с вами за столик. Рене, как обычно, будет стоять у входа
в ресторан. Я буду в снятой квартире вместе с Николь. После первого блюда вы отправитесь
в туалет, а оттуда выйдете из ресторана через заднюю дверь. Там вас будет ждать машина.
На ней вы доедете до дома, где мы снимем квартиру. Это первый из двух опасных моментов
нашего плана, я к нему вернусь позже. - Миллер потянулся к стоявшему перед ним стакану
и отпил глоток минеральной воды. - Всю эту информацию, - продолжил он, - Моретти
получат, прослушивая ваши телефонные разговоры. Они будут знать адрес дома, но не
номер квартиры. Также они будут знать, когда вы выйдете из дома, а когда вы туда
приедете, будет им неизвестно. Если у них есть мозги - а они у них есть, - Моретти
попытаются вас похитить, когда вы будете выходить из дома прямо у дверей.
- Почему бы им это не сделать внутри самого дома?
- Потому что в ближайшие два-три дня мы снимем там на вымышленные имена еще
несколько квартир. Таким образом, даже если Моретти достанут список жильцов дома,
номер квартиры, где вас будет ждать Николь, они не смогут определить.
Грэйнджер кивнул, потом подумал и сказал:
- Но ведь как только я скажу Николь по телефону номер дома, они установят за ним
наблюдение.
- Так они и сделают. Но днем и в начале вечера они увидят, как в здание входят
несколько молодых женщин, каждая из которых вполне могла бы сойти за любовницу
сенатора. Что касается Николь, то она придет в нужную квартиру загодя, и они даже не
узнают, как она выглядит.
Грэйнджер взвесил слова Миллера, потом спросил:
- А что за второй рискованный момент?
- Он наступит, когда вы будете выходить из дома в одиннадцать часов. Я буду стоять
прямо за вами, но несколько секунд вы будете открыты для снайпера. После этого вы
вернетесь в дом и останетесь там, пока все не завершится. Думаю, это займет не больше
тридцати секунд. - Австралиец посмотрел сенатору прямо в глаза и сказал: - Я готов так
рисковать лишь потому, что мы на девяносто пять процентов уверены - они планируют
похитить вас, а не убить.
- Но риск все-таки есть? - спросил сенатор.
- Несомненно, - ответил Миллер. - В такого рода делах риск есть всегда.
Когда-нибудь раньше вам доводилось бывать под огнем?
- Да, я участвовал в Корейской войне. Был там ранен в бою.
- Ну что ж, сенатор, можете считать, что здесь вы тоже на войне, которая, конечно,
отличается от Корейской, но риск от этого меньше не становится. Странно, что благодаря
этому дерьму - я имею в виду Мигеля - мы получили такое существенное преимущество.
Теперь мы сами можем определить время и место засады. - Он взглянул на часы. - А
теперь, думаю, пришло время нанести визит вашей доброй соседке - Глории.
- Зачем?
- От нее мы позвоним Кертису Беннету. Мне надо с ним переговорить.
- О чем?
- О наблюдении за боевиками Моретти. Если в ближайшие сутки после вашего первого
звонка Николь многие из них уедут из Детройта, значит, они проглотили наживку. Я хотел
бы сообщить вашему другу несколько кодовых фраз, чтоб он смог нам звонить сюда. Когда
он позвонит, я буду слушать ваш разговор по параллельному аппарату.
Сенатор встал и потянулся.
- Хорошо, - сказал он. - Кстати, хотел вас спросить, где вы нашли эту женщину -
Николь?
- Я тут ни при чем, сенатор, - ответил Миллер. - Ее нашел Кризи.
- Она его подружка?
- Я его об этом не спрашивал.
На следующий вечер в восемь часов позвонила Мэри Беннет. Грэйнджер сидел с
Миллером за стойкой бара. Сенатор снял трубку.
- Джим, - сказала она, - это Мэри. Как там у тебя дела?
- Отлично, дорогая. - Он сделал знак Миллеру, который соскользнул с табурета,
быстро прошел на кухню и снял трубку параллельного телефонного аппарата.
- Джим, - спросила Мэри, - ты собираешься в Вашингтон пятого числа следующего
месяца?
- Конечно, дорогая. Я прилечу в конце этого месяца и пробуду там три недели. Мне бы
хотелось купить себе квартирку поменьше. Может быть, ты найдешь время и поможешь мне
с мебелью, обстановкой... Ты же знаешь, какой я в этом бестолковый.
- Буду рада тебе помочь, но вкус у меня совсем не такой, как у Хэрриот.
- Мне твой вкус очень по душе, Мэри. Все должно быть просто, без претензий. А что
будет пятого числа?
- Будет воскресенье, и мы кое-кого пригласили на обед. Ничего грандиозного, конечно,
мы устраивать не собираемся, обещали прийти человек десять, но все они очень милые. Так
ты будешь?
- Ничто меня не остановит, - сказал он. - Может быть, тогда ты выкроишь минутку и
мы поговорим о новой квартире? Когда приезжать?
- Около часа. Настройся на то, что быстро обед не кончится. Ты же Кертиса хорошо
знаешь. До шести не строй никаких планов. Надеюсь, тебе у нас понравится. Компания
соберется очень пестрая.
Сенатор улыбнулся.
- Да, друзья у тебя бывают иногда со странностями. С нетерпением жду встречи. Пока,
дорогая.
Миллер вышел из кухни, держа в руке листок бумаги, на котором было кратко записаноГлава 38
Джеймс Грэйнджер был напряжен, но страха не чувствовал. Наступало время первой
опасной ситуации. Две минуты назад он прошел через кухню и, любезно раскланявшись с
удивленным шеф-поваром, вышел из ресторана с черного хода. Оказался он на широкой
улице, обсаженной высокими деревьями. Синий "форд" стоял именно там, где сказал
Фрэнк. Он же объяснил сенатору, что до выхода на улицу его будут прикрывать, поэтому он
будет в относительной безопасности. Сенатор натянул белые нитяные перчатки, которые
дал ему Фрэнк.
Напряжение нарастало. На улице, в самой гуще движения, глаза его неотрывно следили
за проезжавшими мимо автомобилями, а когда сенатор остановился на красном сигнале
светофора, - за пешеходами.
Грэйнджер доехал до нужного ему дома, расположенного на тихой, спокойной улице с
трехполосным движением, всего за три минуты. Машину, как ему велели, он поставил в
пятидесяти ярдах от здания. Волнение все усиливалось. Сенатор чувствовал, как сильно он
нервничает. Он огляделся. На противоположной стороне улицы пожилая женщина
выгуливала ухоженного карликового пуделя. Дальше, взявшись за руки, шла влюбленная
парочка. Он дождался, пока они поравнялись с машиной, быстро вышел из нее, запер дверь
и пошел следом за молодыми людьми. Когда они подошли к дому, сенатор свернул к
подъезду.
В стене около двери была вмонтирована панель домофона. Он встал прямо перед ней,
загородив собой цифровую панель от посторонних взглядов, и набрал двести четвертый
номер. Ему тут же ответил голос Николь. Следуя инструкции Фрэнка, он произнес в
микрофон:
- Это Джим. Пятьсот пять.
Щелкнул язычок замка, дверь открылась.
С глубоким облегчением сенатор вошел в подъезд.
Лифт находился прямо перед ним, лестница - правее. Следуя инструкции, он поднялся
по лестнице на третий этаж. В дверном проеме двести четвертой квартиры стоял Миллер. В
правой руке он держал пистолет. Австралиец на шаг отступил, пропустил Грэйнджера в
квартиру, а сам остался у двери еще минуты две, прислушиваясь, не раздастся ли
каких-нибудь подозрительных звуков. В комнате сидела женщина. Она и впрямь была
красива: длинные темные прямые волосы, высокие скулы, полные алые губы. Одета она
была совсем не как любовница важного человека - на ней была джинсовая рубашка,
заправленная в джинсы.
Когда он вошел, женщина продолжала спокойно сидеть на софе. Грэйнджер подошел к
ней, хотел было поздороваться, но она приложила палец к губам. Сенатор обернулся и
увидел, что стоявший у раскрытой двери Миллер чутко к чему-то прислушивается. На нем
был черный плащ до колен, раздувавшийся спереди и с боков. Не обнаружив никакой
опасности, австралиец закрыл дверь, подошел к обеденному столу, положил на него
пистолет и снял плащ. Грудь его закрывал десантный жилет с многочисленными карманами
и какими-то специальными приспособлениями. С левого плеча у него свисал странный
обрез с очень коротко спиленными четырьмя стволами, с правого - очень маленький
автомат со сложенным прикладом. Из подсумка выглядывали три запасных обоймы. Фрэнк
расстегнул жилет. Потом взял со стола пистолет и сунул его в кобуру, надетую на левый
бок. Он улыбнулся и сказал:
- Ну что ж, пока вроде все идет хорошо.
Женщина встала с софы. С таким видом, как будто он работал в службе знакомств,
Миллер представил их друг другу.
- Джим, это - Николь. Николь, это - Джим.
Она протянула руку, сенатор ее очень сдержанно пожал. Он как-то не мог подыскать
нужных слов - в такой ситуации ему бывать не приходилось. Николь улыбнулась,
высвободила руку и прошла к небольшому бару в углу комнаты.
- Мне сказали, Джим, что вы предпочитаете виски с содовой, - сказала она.
Потом Николь вопросительно взглянула на Миллера, который покачал головой.
- Мне ничего не наливай. - Миллер посмотрел на Грэйнджера. - Не торопитесь
пить, сенатор, в ближайшие пару часов вы получите только три порции.
Николь подошла к сенатору и дала ему стакан. Потом снова села на софу, взяла со
стоявшего рядом журнального столика иллюстрированный женский журнал.
Со стаканом в руке Грэйнджер подошел к Миллеру.
- Что мы теперь будем делать?
- Ждать, - ответил тот. - Нам надо знать, насколько глубоко они заглотнули
наживку.
- Как мы об этом узнаем?
Фрэнк кивнул в сторону стола. Рядом с оружием лежала небольшая черная
металлическая коробочка, с которой ни Миллер, ни два других телохранителя никогда не
расставались. Около приемно-передающего устройства лежали блокнот и карандаш.
- Когда эта штука начнет пищать, мы узнаем обо всем, что нас интересует.
Тем временем в ресторане, из которого "скрылся" сенатор, Макси Макдональд
изображал, будто отчаянно ищет своего подопечного. Он осмотрел не только мужскую
комнату, но даже заглянул в женскую. Задав несколько вопросов шеф-повару, Макси быстро
вышел через запасной выход. Там во взятой напрокат машине его уже дожидался Рене.
Грэйнджер обратил внимание, что и Николь, и Фрэнк были в таких же, как у него, белых
перчатках. Он уже поглощал вторую порцию виски с содовой, когда из коробочки донесся
первый сигнал. Звуки раздавались несколько минут, а Миллер что-то помечал в блокноте.
После окончания передачи он пять раз с разными интервалами нажал на кнопку. Потом
обернулся к Грэйнджеру с улыбкой на лице.
- Да, наживку нашу они заглотнули крепко.
Сенатор подошел к Фрэнку и через плечо заглянул в блокнот. Несколько рядов
беспорядочно разбросанных по странице букв ничего ему не сказали.
- Это что, азбука Морзе? - спросил он.
- Нет, - ответил Миллер, - это наш код.
- И что же это значит?
Миллер встал, слегка размялся и поправил кобуру на плече.
- Это значит, - сказал он, - что поблизости у Моретти наготове стоят две машины.
Одна на улице, недалеко от дома. В ней сидят трое, включая одного из братьев Моретти. Его
узнали по фотографии из досье, которое нам передал Кертис Беннет. Им должны были очень
неплохо заплатить, чтоб они пошли на такой риск. Должно быть, бешеные деньги отвалили.
- Он приблизился к выходившему на улицу окну, чуть отодвинул штору и выглянул
наружу. Потом бросил через плечо: - Отсюда ничего не видно, но я знаю, что машина
стоит чуть левее, ярдах в сорока от дома. Черный "понтиак". От меня его заслоняют деревья.
Автомобиль прикрытия находится за углом, в нем только один человек. Они держат
запасную машину на случай, если "понтиак" выйдет из строя. Предусмотрительные ребятки.
- Интересно, какой у них план? - спросил Грэйнджер.
Миллер отошел от окна и сел за стол.
- Скорее всего есть три варианта, - сказал он. - Во-первых, можно поставить их
машину рядом с вашей. Бандиты смогут дождаться, пока вы выйдете к своему автомобилю,
и схватить вас около него. Или же, когда вы выйдете из подъезда, "понтиак" быстро
поравняется с вами, въедет на тротуар, из нее выскочат люди и втолкнут вас в машину. -
Он улыбнулся. Грэйнджеру показалось, что его телохранитель очень собой доволен. Тем
временем Миллер продолжил: - Однако, по нашему мнению, почти наверняка они
используют третий вариант.
- Какой?
- Без четверти или без десяти одиннадцать, незадолго до того как вы должны будете
выйти из дома, рядом с подъездом появится какой-нибудь человек. Может быть, слегка
подвыпивший прохожий, может быть, хорошо одетый бизнесмен, который никак не найдет
нужную ему квартиру. Это может быть кто угодно, но наверняка он будет молод и в
хорошей физической форме. Как только вы выйдете из подъезда, он обратится к вам с
каким-нибудь вопросом. Например, спросит вас; как ему найти нужный адрес, или
пьянчужка станет клянчить у вас доллар-другой, чтобы пропустить еще стаканчик. В общем,
он может задать вам любой вопрос. Потом попытается подойти к вам поближе и либо
просто схватит вас и будет держать, либо вынет пистолет и направит его на вас, дожидаясь,
пока подъедет машина и вас в нее втолкнут.
- Что же мне в этом случае делать?
- Самое главное, не дать этому человеку подойти к вам ближе, чем на четыре ярда. Как
только он приблизится на это расстояние, вы должны повернуться и направиться к двери,
которая будет слегка приоткрыта.
- А если он выхватит пистолет и выстрелит мне в спину?
Австралиец покачал головой.
- Он этого не сделает. Как только вы повернете обратно к двери, этот человек будет
убит. Потом начнется жестокое, но недолгое сражение. Вы останетесь за дверью, пока вам
не подадут сигнал. - Миллер трижды постучал по столу костяшками пальцев, потом сделал
паузу и стукнул еще три раза. - Как только вы услышите эти звуки, не мешкая выходите на
улицу. - Он встал со стула и начал расхаживать по комнате, каждый раз возвращаясь к
столу, на котором лежало его оружие. - Дело в том, что нам пока не хватает двух-трех
человек, - продолжил он.
- Нам не хватает? Ты же говорил, что у нас всего шестеро.
Миллер покачал головой.
- Вы неправильно меня поняли, сенатор. Мы еще не знаем, куда делись двое или трое
их боевиков. Четверо сидят сейчас в двух машинах, один будет слоняться около входа в дом.
Значит, всего их здесь будет пятеро. Нам же известно, что с их стороны в операции
задействованы еще три-четыре человека. Один из них наверняка остался на их квартире, а
двое или трое должны быть где-то еще.
- Где же они могут быть? - спросил сенатор.
- Учитывая их опыт и тщательную подготовку к этой операции, мы считаем, что у них
где-то есть страховочная команда. Логично было бы предположить, что она будет ждать вас
на пути отсюда к вашему дому. - Он взглянул на
...Закладка в соц.сетях
