Жанр: Триллер
Пока летит пуля (кризи 2)
...т пощады, за ним стоят большие деньги, по крайней мере ему
хватит, чтобы нанять людей здесь, в вашей стране, причем лучших специалистов, которые
должны будут похитить вас. Так что ваше положение должно бы серьезно вас беспокоить.
- Несмотря на то что вы меня постоянно охраняете?
Австралиец решительно кивнул.
- Да. Вы сами должны быть постоянно начеку и внимательно наблюдать за всем, что
происходит вокруг. Вы, сенатор, человек очень неглупый. Если вы вдруг увидите или
услышите что-нибудь не совсем обычное, вы обязательно должны немедленно сообщить об
этом мне, Макси или Рене. Кризи никогда не предложил бы нам эту работу, если не был бы
совершенно уверен, что что-то произойдет. Радует, правда, то, что Джибриль хочет
поговорить с вами, а не убить. Иначе охранять вас было бы в десять раз труднее. Тогда вам
осталось бы одно - спрятаться где-нибудь за семью замками и сидеть там до тех пор, пока
Кризи не сделает свое дело.
- Ты в курсе того, что он собирается делать?
Миллер покачал головой.
- Нет, но догадаться об этом нетрудно. Я бы не хотел оказаться на месте Ахмеда
Джибриля ни в холодную ночь, ни в жаркую, и вообще я не знаю, куда смог бы от него
скрыться.
Он встал, подошел к двери, чуть приоткрыл ее и выглянул в коридор. Потом широко
распахнул ее. В комнату вошел Макси Макдональд.
- Добрый вечер, сенатор.
- Привет, Макси. Как ты насчет чашечки кофе?
- Нет, сенатор, благодарю вас. Я только что выпил на кухне. - Он обернулся к
Миллеру. - Фрэнк, за последние два часа мимо дома по дороге дважды проезжал синий
"понтиак". В машине сидели два человека.
- Номер записал?
- Да, мы проверили его через службу Кертиса Беннета. Его взяли напрокат в аэропорту
Денвера сегодня утром на два дня. Счет оформлен на какую-то компанию в Лос-Анджелесе.
Платили наличными. Эта компания в Лос-Анджелесе не зарегистрирована.
- Наверное, это их первая прикидка, - пробормотал Миллер, глубоко погруженный в
раздумья. Потом он обернулся к Грэйнджеру и спросил: - Когда мы завтра отправляемся в
Вашингтон?
- Думаю, в конце дня, - ответил Грэйнджер. - Мне надо обязательно быть в Белом
доме рано утром послезавтра, а перед этим придется еще немного поработать.
- Совершенно очевидно, сенатор, что вы - человек обеспеченный, - сказал
австралиец. - Вы могли бы мне сказать, насколько вы богаты?
Со странной откровенностью, не свойственной американцам, когда разговор заходит о
финансовых проблемах, сенатор просто сказал:
- У меня есть около ста двадцати миллионов.
На лице Миллера ничего не отразилось.
- В таком случае, сенатор, когда нам придется летать из Денвера в Вашингтон или еще
куда-нибудь, мы будем это делать на частных самолетах, каждый раз меняя чартерные
компании. Выбирать их будем наобум и заказывать самолет только перед самым вылетом.
Сенатор встал. Выражение его лица было серьезным.
- Я это организую, - сказал он.
- Только не через ваших сотрудников - ни здесь, ни в Вашингтоне, - сказал Миллер.
- У вас должно быть много хороших друзей и деловых партнеров здесь, в Денвере.
- Да, - сказал сенатор, - знакомых у меня много. И не только в Денвере.
- Отлично. Тогда они смогут вам помочь договариваться о полетах. Каждый раз вы
будете просить о такой услуге разных людей. Ваше имя при этом нигде не должно
упоминаться. А сейчас я отправляюсь спать. Спокойной ночи, сенатор.
- Доброй ночи, Фрэнк. - Грэйнджер обошел стол и с улыбкой сказал Макси: - Я
пойду к бару, Макси, коньяку тяпнуть хочется. Ты не выпьешь со мной своего любимого
апельсинового сока?
- С превеликим удовольствием, сенатор.
Глава 29
Скандал разразился на следующее утро после приезда Майкла из больницы. Закончив
завтрак, Кризи сказал Майклу:
- Надевай плавки и отправляйся в бассейн.
Леони мыла посуду. Сбитая с толку, она обернулась.
- Что ты сказал?
Кризи, не обращая на нее внимания, продолжил:
- С бортика не ныряй, спустись по ступенькам. Не торопясь проплыви бассейн четыре
раза, но потом еще полчаса посиди на ступенях так, чтобы вода доходила тебе до шеи.
Леони подошла к столу, капли воды стекали на пол с ее мокрых рук.
- Ты что, рехнулся?
- Иди-иди, - сказал Кризи Майклу. - Я подойду к тебе через минуту.
Молодой человек поднялся со стула и не спеша вышел из кухни.
Леони встала перед Кризи, уперев руки в бедра.
- Ты с ума спятил? - повторила она.
- А ты что, врач? - спросил он.
- Нет.
- Может, ты на медсестру училась?
- Нет.
- Ты когда-нибудь в жизни имела дело с огнестрельными ранениями?
- Нет, не имела, - выпалила она, - но вчера, когда вы уже уехали из больницы, я
разговаривала по телефону с доктором Гречем. Он сказал, что Майклу нужен полный покой.
Кризи пожал плечами.
- Врач он хороший, но лечить огнестрельные ранения не умеет.
- Надо же, - попробовала съязвить она, - ты в этом, видимо, лучше врача
разбираешься?
- Думаю, не хуже, - спокойно ответил он.
- Ну что ж, - решительно заявила Леони, - тогда я просто не допущу этого.
Она развернулась и вышла из кухни.
Она не сделала и двух шагов, как он опередил ее и железной хваткой до боли сжал ей
руку выше локтя.
- Не надо встревать в наши отношения. - Он повернул ее так, что бы она смотрела ему
прямо в лицо, голос его звучал по-прежнему бесстрастно. - Если ты будешь лезть туда,
куда тебя не просят, тебе придется тут же оставить этот дом и остров и больше сюда не
возвращаться. Ты ведь знаешь, что это для тебя значит? Нотариус не даст тебе никаких
документов... Ты помнишь условия нашего контракта?
Леони долго с ненавистью смотрела ему в глаза. Ее слова прозвучали как пощечина:
- Ну ты и подонок, просто скотина бесчеловечная. Зачем ты его мучаешь?
Сохраняя полнейшее хладнокровие, Кризи ответил:
- Я делаю это для его же блага. Во всех смыслах. - Свободной рукой он сделал
выразительный жест. - В бассейне морская вода, а она очень хорошо залечивает раны -
они быстрее затягиваются. Нагрузка, которую я ему дал, совсем незначительная. Я
прослежу, чтобы он плыл медленно. Каждый день он будет проплывать чуть больше и через
месяц полностью придет в форму. Поверь мне, пожалуйста, в такого рода вещах я неплохо
разбираюсь.
- К чему такая спешка? - снова выкрикнула она. - Почему ты хоть ненадолго не
можешь оставить его в покое?
Кризи вздохнул.
- У огнестрельных ран есть одна особенность: они не только физические, но и
моральные. Если он просто будет лежать и ждать, пока поправится, мысли о ране принесут
ему больше вреда, чем сама рана.
- Я все равно не понимаю, зачем ты все это делаешь, - с горечью сказала Леони. -
Для чего учишь его стрелять из всех этих ружей и пистолетов? К чему ему все это? Ведь, в
конце концов, он всего лишь мальчик.
В голосе Кризи послышалось раздражение.
- Он уже не мальчик! Но он снова им станет, если начать его баловать после всего того,
что ему уже довелось пережить.
Леони иронически рассмеялась.
- Надо же! Баловать! Господи, Боже мой! Ты никому даже в больницу к нему ходить не
разрешил. Какую же участь, черт тебя дери, ты готовишь этому мальчугану?
- Он уже мужчина, - резко ответил Кризи. - И не забывай о контракте. Хватит
вопросов.
- Ну ты и мерзавец. Ты чуть мне руку не сломал.
Он отпустил ее локоть и отошел в сторону.
- Решай прямо сейчас, - сказал Кризи. - Либо ты перестаешь лезть не в свое дело,
либо тут же уберешься из этого дома.
- Нет, я никуда отсюда не уеду, - гневно ответила Леони, - но я перейду в свободную
спальню. Хотя ты ко мне и не притрагиваешься, с тобой не то что в одной кровати, но и в
одной комнате находиться противно.
Она повернулась и быстро вышла из кухни.
Леони перенесла вещи в другую спальню и вышла во двор. Майкл сидел на ступенях
бассейна по шею в воде, а рядом с ним - Кризи, свесив ноги в воду. Они спокойно о чем-то
говорили.
Она подошла к мужчинам и резко сказала:
- Я ухожу. Приготовлю обед, когда вернусь.
Майкл с улыбкой взглянул на нее и произнес:
- Не беспокойся обо мне, я четыре раза проплыл бассейн и чувствую себя отлично.
Кризи не сказал ничего. Он не отрывал взгляда от прозрачной воды.
Когда Леони отодвинула в сторону москитную сетку над дверью и вошла в кухню, Лаура
протирала каменный пол шваброй.
Увидев выражение лица Леони, Лаура сразу же всполошилась:
- Что стряслось?
- Ненавижу этого подонка, - ответила Леони. - Мне очень жаль, Лаура, но ты -
единственный человек на этом проклятом острове, с которым я могу об этом говорить. - В
бессильном гневе она разрыдалась.
Пять минут спустя обе женщины сидели во дворе. Лаура подала кофе, а Леони изливала
ей все, что накипело на сердце.
Лаура молча слушала гостью. Она узнала всю историю их отношений: театральное
агентство, брачный контракт на шесть месяцев. Не скрыла Леони и то, что между ней и
Кризи не было даже намека на физическую близость.
- Все закончится тем, что он убьет мальчика, - с горечью заключила Леони. - У
этого подонка нет сердца, он совершенно бесчувственный.
- В этом ты ошибаешься, - мягко ответила Лаура, - сердце у него есть. Только, как
правило, он держит его за семью замками.
Леони фыркнула.
- Ну что касается меня, так мне ключей от этих замков не видать как своих ушей. Если
бы не Майкл, я отсюда уехала бы прямо сегодня. Хотя и потеряла бы квартиру в Лондоне. Я
даже отдаленно представить не могу, какую судьбу он готовит этому несчастному
мальчугану.
- Я тоже не знаю. Но Майкл во многом похож на Кризи. До этого несчастного случая
мне казалось, что и ты особых чувств к Майклу не питаешь. Сейчас, конечно, я вижу, что
была не права, иначе ты сюда не пришла бы. Ты лучше спроси себя сама, какие чувства ты к
нему теперь испытываешь на самом деле.
Слова Лауры привели Леони в некоторое замешательство. Она взглянула вдаль, туда, где
в море лежал островок Комино.
- Материнские, наверное, - пробормотала она. - Я сама не могу в это поверить, но
думаю я о нем как о собственном сыне.
Лаура улыбнулась и налила еще кофе.
- Так оно и должно быть, - сказала она. - Ты просидела у постели мальчика две ночи
напролет, боялась, что он не выживет. Ты ведь, наверное, заплакала, когда узнала, что он
будет жить?
- Да.
- А когда он пришел в сознание, ты сидела около кровати часами и держала его руку в
своей.
- Так оно и было.
- Это же совершенно естественно. Ты воспринимаешь его как собственного ребенка, а
Кризи относится к нему как ко взрослому мужчине. Вот почему ты так ненавидишь его
сейчас.
- Что же мне теперь делать? - печально спросила Леони.
- Контракт ты должна выполнить в любом случае, - оживленно и по-деловому
ответила на ее вопрос Лаура. - В отношения между Кризи и Майклом тебе действительно
лучше не соваться. Я дважды видела, как он сам себя, можно сказать, с того света вытягивал.
В этом самом доме. Я старалась готовить ему самую полезную еду, а он себя буквально по
кусочкам собирал. Кризи прекрасно знает, что тело человеческое может вынести, а что -
нет.
- Теперь наша совместная жизнь станет сущим адом, - сказала Леони.
Лаура покачала головой.
- Лишь в том случае, если ты ее сделаешь такой. Я хорошо знаю Кризи. Он и виду не
подаст, что между вами что-то произошло. Жизнь будет продолжаться точно так же, как и
раньше, но только, если ты сама этого захочешь.
- Если бы я хоть что-нибудь знала об этом человеке, - со злостью сказала Леони, -
мне, наверное, стало бы легче, но он сам о себе ничего не рассказывает и другим не
позволяет. Как какой-то робот бесчувственный.
Лаура положила руку Леони на плечо.
- Это продлится недолго. Только не проболтайся Кризи, что рассказала мне о вашем
брачном контракте. - Она улыбнулась. - Если он спросит, о чем мы разговаривали, скажи,
что долго мне расписывала, какой он подонок. Это он поймет.
Леони устало улыбнулась Лауре.
- Твоя дочь, должно быть, его очень любила, - задумчиво произнесла она. - Или у
нее было просто ангельское терпение.
- Да, она его действительно очень любила, - ответила Лаура. - Что же касается
терпения, поверь мне, у нее его было не больше, чем у меня. - Она улыбнулась. - А здесь
все знают, что у меня с этим неважно. Все дело, наверное, в том, что он ее любил, а если
Кризи что-нибудь делает, то с полной отдачей, на все сто процентов. Она встала. - Мне, к
сожалению, пора возвращаться к работе по дому, черт ее побери. На этом острове все еще
заправляют мужчины.
Леони тоже поднялась, поцеловала Лауру в щеку и тепло сказала ей:
- Спасибо тебе, постараюсь последовать твоему совету.
Лаура проводила ее до дверей.
- Увидимся в субботу вечером.
- В субботу вечером?
Лаура улыбнулась.
- Да, мы будем праздновать в Надуре у родителей Марии помолвку детей.
Мало что в жизни могло бы вывести Кризи из равновесия, но разбушевавшейся Лауре
Шкембри это удалось сделать.
Уже прошло три дня как Майкл вернулся из больницы. После обеда Кризи оставил его с
Леони загорать около бассейна, а сам поехал помогать Джойи перестраивать дом.
Часа через два после начала работы, когда оба они обливались потом под нещадно
палящим солнцем, на тропинке, ведущей к дому, показалась Лаура. Она несла ведерко со
льдом, в котором лежали четыре бутылочки пива. Кризи, взобравшись на леса, заделывал
часть стены.
Память вернула его на пять лет назад - вместо Лауры он увидел Надю. Прошло лишь
несколько дней с тех пор, как он впервые ее увидел. Тогда они с Полом возводили
невысокую известняковую стену на одном из террасных полей, и Надя шла к ним по той же
тропинке с тем же ведерком. Именно тогда все у них и началось.
Когда Лаура приблизилась, Кризи очнулся от нахлынувших воспоминаний. Она
поставила ведерко на землю и обратилась к Джойи:
- Пойди-ка, сынок, искупайся. Можешь поплавать подольше.
Взглянув в лицо матери, молодой человек, не говоря ни слова, повернулся и ушел. Кризи
спрыгнул на землю.
- Лаура, только не надо пилить меня из-за Майкла. Мне уже досталось от Леони. Я
знаю, что делаю. Надеюсь, хоть ты это понимаешь.
Она бросила на него взгляд, который мог бы мгновенно превратить в лед кипящую в
кастрюле воду. Начало ее тирады было весьма впечатляющим.
- Ты, к несчастью, не просто бесчувственный, тупой, безмозглый, толстокожий
ублюдок с неповоротливыми мозгами, - отчетливо выговаривая слова, произнесла она, -
но ты еще и мой зять. Поэтому лучше бы тебе сейчас помолчать и послушать меня
внимательно.
Примерно в том же духе она продолжала еще минут десять, а он, прислонившись к стене
и глядя ей под ноги, стоял и слушал.
Поток ее красноречия завершился неизбежным риторическим вопросом:
- У тебя вообще остались еще хоть какие-нибудь человеческие чувства?
Кризи медленно поднял голову, взглянул Лауре прямо в глаза и сказал:
- Нет. Все мои чувства похоронены под обломками того самолета. Единственное, что
во мне еще живо, это ненависть.
- Ты что же, теперь стал ненавидеть всех без исключения?
- Нет, только тех, кто это сделал.
- А чувств элементарной человеческой привязанности у тебя ни к кому не осталось? -
продолжала настаивать на своем Лаура.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - голосом, лишенным всякого выражения ответил
он. - В моем словаре таких слов нет.
- А как же мы с Полом и Джойи?
- Вы - моя семья, - просто ответил он.
- Что это для тебя значит?
- Что я вас люблю... Слушай, Лаура, ты ведь прекрасно знаешь, как мне трудно
говорить на эти темы.
Он ужасно разнервничался от этого разговора, Лаура это видела. Она обняла его и
спокойно произнесла:
- Мы все тебя тоже очень любим, Кризи. Я сердцем чую, что ты задумал, и от всей
души желаю тебе успеха, потому что знаю: если ты этого не сделаешь, эти подонки никогда
ни перед каким судом не ответят за то зло, которое причинили стольким людям. Только
выслушай, пожалуйста, меня внимательно и пойми, что я и в страшном сне не хотела бы
тебя обидеть. Я тебе сейчас наговорила кучу чепухи. Я очень зла на тебя была и высказала
все, что у меня накипело. Сейчас я тебе еще одну ужасную вещь скажу... потому что просто
не могу держать это в себе. Если бы Надя была жива и видела, как ты хладнокровно мучаешь
Леони, ей стало бы очень стыдно. Не за себя, а за тебя.
Оба они застыли в том положении, в котором стояли, - она продолжала обнимать
Кризи, который неподвижно стоял, прислонившись к стене дома. Через некоторое время
Лаура отстранилась и заглянула ему прямо в глаза. Она увидела в них боль, бездонное
страдание. Лаура снова прижалась к его щеке. Через какое-то время он тоже обнял ее, и она
почувствовала, что щека ее стала влажной от слез. Но она не плакала.
Поначалу перемены были столь незначительными, что Леони даже не обратила на них
внимания. Она почувствовала, что что-то изменилось лишь на празднике в честь помолвки
Джойи и Марии.
Леони сначала даже не хотела туда идти, опасаясь, что будет чужой на этом важном
семейном торжестве. Она так и сказала Кризи:
- Вам, думаю, лучше туда поехать вдвоем с Майклом.
- Нет. Если ты не придешь, Джойи, я думаю, очень расстроится.
- Расстроится? - удивленно спросила она.
- Да, и Лаура тоже. Праздник устраивают по всем правилам. - Он слегка улыбнулся и
сказал: - Есть и еще одна причина. Сегодня вечером я обязательно напьюсь. Об этом и
Джойи позаботится, и отец Марии - Пепе. Торжество затянется надолго, и Майкл может
устать. Я бы предложил поехать туда на двух машинах. Если будет в том нужда, ты
сможешь забрать его домой пораньше. Не возражаешь?
Так что приехали они втроем. Вечер удался на славу - на нем были представлены все
поколения гоцианцев - от грудных детей до седых стариков.
Помолвки на Гоцо отмечают почти так же, как свадьбы. Священник благословляет
молодых, они обмениваются кольцами. Подарки занимают несколько столов. Дом
родителей Марии был большим, сад тоже.
Рассмотрев подарки, гости высыпали в сад. Там был сооружен импровизированный бар,
где заправляла пара приятелей Джойи.
Лаура была занята с родственниками Марии, Майкл болтал со своими друзьями.
Леони стояла в одиночестве и начала уже было жалеть о том, что пришла, когда к ней
подошел Кризи, взял под руку и сказал:
- Пойдем, я хочу тебя кое-кому представить. - Галантно поддерживая Леони под
руку, он провел ее сквозь толпу приглашенных к священнику. - Это - отец Луис, -
сказал Кризи. - Впервые мы встретились с ним двадцать лет назад в стране, которая тогда
называлась Родезией. - Улыбнувшись святому отцу, он обернулся к Леони: - Отец Луис
был там миссионером, он обращал местных жителей в любителей спиртного.
Священник улыбнулся в ответ.
- А этот безбожник был тогда моей правой рукой. Я мог бы вам как-нибудь на досуге
много забавных историй рассказать о тех временах.
Тут Леони ждал первый сюрприз. Кризи, пребывавший в отличном настроении,
повернулся к священнику и неожиданно сказал ему:
- Почему бы, святой отец, не сделать это прямо сейчас? Расскажи-ка пока Леони, что
помнишь, а я должен найти Паулу Зарба. Этот мерзавец две недели назад пообещал мне
починить в джипе радиоприемник, но с тех пор я так его и не видел.
Кризи оставил Леони со священником.
Набравшись храбрости, она решилась сама задать вопрос.
- Как вы встретились с Кризи? - спросила Леони.
За первым сюрпризом последовал второй: священник на ее вопрос ответил.
- В то время я возглавлял небольшую миссию недалеко от Мозамбика. Война за
независимость была тогда в самом разгаре. Миссия моя находилась в одном из отдаленных и
опасных районов страны. Неподалеку от нее был лагерь "Скаутов Селоуза". Они выполняли
там две задачи: охраняли миссию и уничтожали лагеря повстанцев, расположенные за
границей. Этим отрядом командовал Кризи.
- "Скауты Селоуза"?
- Да, так назывались лучшие, отборные подразделения родезийской армии.
- Но ведь Кризи - американец.
Священник кивнул.
- Да, но в то время в родезийскую армию охотно набирали людей со всего света.
Положение у правительства было уже просто безвыходным.
- Значит, Кризи был наемником?
- Да, - ответил он. - В то время там служило много наемников. Слава Богу, это была
последняя настоящая война, в которой наемники сыграли важную роль.
- И тем не менее вы стали его другом? - спросила она.
Священник усмехнулся.
- О да! Хорошим другом.
Она решила как-то подбодрить священника, заставить его рассказать что-нибудь еще.
- Тогда вы и в самом деле были в опасности? - спросила Леони.
Он с серьезным видом кивнул и просто сказал:
- Да. Я жизнью обязан вашему супругу. Поэтому если сегодня вечером он напьется до
положения риз, я отвезу его домой. - Священник снова усмехнулся. - А сегодня вечером
он наверняка напьется. Ходят слухи, что эта помолвка - во многом его рук дело. Джойи
обязательно захочет ему отомстить.
Он посмотрел в противоположную сторону сада, где стоял убранный цветами
роскошный стол, на котором высился огромный розовый торт и несколько бутылок
шампанского. К нему направлялись Джойи с Марией.
- Теперь я должен приступать к работе, - сказал священник. - Жизнь - тяжкое
бремя. Если я не выпью по меньшей мере полбутылки шампанского, обе семьи будут на
меня смертельно обижены.
Гости собрались вокруг стола. В центре стояли Джойи и Мария, между ними -
священник. Леони заметила, что Кризи стоял рядом с Полом и Лаурой. Она видела, как он
кивнул Майклу, вместе с другими молодыми людьми занявшему место по другую сторону
стола. Молодой человек подошел к Кризи. Леони снова почувствовала себя одинокой и
лишней на этом торжестве, однако тут ее ждал третий сюрприз. Кризи наклонился к
Майклу и что-то прошептал ему на ухо. Юноша кивнул и улыбнулся. Он приблизился к ней,
взял за руку и повел туда, где расположилась семья Шкембри.
Отец Луис благословил кольца и надел их на пальцы Джойи и Марии. Стали резать торт
и открывать бутылки с шампанским. Под салютные выстрелы пробок все отпраздновали
важное событие в жизни молодых.
Леони стояла рядом с Кризи. Голосом, в котором звучал не то страх, не то
благоговейный трепет, она спросила:
- Ты, оказывается, наемник?
Он кивнул головой.
- Бывший наемник. Я с этим делом завязал несколько лет назад.
- Почему? - спросила она и в ответ получила четвертый сюрприз.
- Не люблю говорить о том времени, - ответил Кризи, - о нем многое знает Лаура.
Порасспроси ее, она тебе все расскажет.
- Не думаю. Я как-то задала ей какой-то вопрос о тебе, но она отказалась отвечать.
- Теперь Лаура будет отвечать на все твои вопросы.
И тут она получила пятый сюрприз: он произнес то, что, как она считала, вообще не
вязалось с ним.
- Я должен перед тобой извиниться, - сказал он. - Тебе, наверное, трудновато
пришлось, и это нехорошо.
Она еще не успела ответить, как подошел Пол.
- Я заметил, что Майкл выпил уже два стакана шампанского. Думаю, ему хватит.
- Да, ты прав, - согласился Кризи. - Он еще не вполне поправился.
Его глаза искали в толпе молодого человека. Леони взяла Кризи под руку.
- Я найду его и присмотрю за ним. Скажешь мне только, когда надо будет отвезти его
домой.
В ответ она получила шестой сюрприз за вечер:
- Реши, пожалуйста, сама, когда он будет готов, - ответил ей Кризи.
Очередную новость Ахмед Джибриль узнал от полковника Джомаха. Она пришла от
человека Джомаха, работавшего в сирийском посольстве в Вашингтоне. Агент сообщал, что
похищение сенатора Джеймса Грэйнджера должно состояться через три недели. Он же
добавил, что из-за важности объекта цена похищения составит пятьсот тысяч американских
долларов, не считая тех семидесяти пяти тысяч, которые он уже заплатил за месячную
слежку за ним.
В сообщении также говорилось, что через пять дней человек Джибриля должен прибыть
в Денвер. Там для него будет приготовлена безопасная квартира. Если Джибриль хочет,
чтобы сенатор после допроса был ликвидирован, операция удорожает еще на сто тысяч
долларов. Если сенатора надо держать под замком, это будет стоить пятьдесят тысяч в
неделю. Ответ необходимо выслать незамедлительно.
Джибриль, вызвав к себе своего заместителя Далкамуни, обсудил с ним новость.
В конце концов они сошлись во мнении, что решение о ликвидации сенатора или его
содержании под стражей в качестве заложника можно будет принять лишь после того, как
он ответит на все вопросы.
- Недешево нам эти ребятки обойдутся, - сказал Далкамуни. - Может быть, стоило
бы все-таки послать туда наших людей?
Джибриль покачал головой.
- В Америке у нас только один надежный человек. Чтобы внедрить еще нескольких,
нам понадобился бы не один месяц. Мы создавали свои отделения в Европе годами. В
Америке эти люди считаются лучшими специалистами в такого рода операциях.
- И тем не менее они всего-навсего преступники, - заметил Далкамуни. -
Единственно, ради чего они работают, - деньги.
- Да, это так, - согласился Джибриль. - Но эти преступники действуют очень
успешно, у них прекрасная организация... В любом случае нам с тобой известно, что деньги
- вполне убедительный мотив.
Два дня спустя Кертиса Беннета проводили в кабинет сенатора Джеймса Грэйнджера.
Дверь ему открыл бельгиец Рене Кайяр, который запер ее, как только заместитель директора
ФБР вошел в комнату. После этого он снова занял свое место рядом с дверью.
Сенатор сидел за большим письменным столом орехового дерева и читал какие-то
бумаги. Оторвав от них взгляд, он приветливо улыбнулся.
- Привет, Кертис. Бери себе стул. Я сейчас закончу, и мы займемся нашими делами.
Дочитав страницу, Грэйнджер сделал какие-то пометки в желтом блокноте и спросил:
- Ну, из-за чего ты на этот раз панику поднял? - Он взглянул на часы. - Только если
можно, Кертис, пожалуйста, побыстрее. Через десять минут у меня начнется совещание.
- Я тебя не задержу, - деловым тоном сказал Беннет. - ЦРУ удалось частично
расшифровать код, которым сирийское министерство иностранных дел обменивается
информацией со своими посольствами в разных странах. Должен сказать, что сирийцы
активно поддерживают несколько палестинских и других террористических организаций.
Главная из них - ФНОП-ГК, базирующаяся в Дама
...Закладка в соц.сетях
