Жанр: Триллер
Зимняя луна
...крати.
- Папа, что случилось?
Но это был не Тоби. Нет. Голос все еще не нес его естественных
интонаций, лицо было вялое, а глаза по-прежнему были "не такими".
- Папа, что ты делаешь?
То-в-Тоби очевидно не осознавало, что его маскарад разоблачен. До сих
пор оно думало, что Джек верит, будто говорит с сыном. Паразит боролся за
продолжение спектакля.
- Папа, что я сделал? Почему ты сердишься? Я ничего не сделал, папа,
правда!
- Что ты такое? - спросил Джек.
Слезы побежали из глаз мальчика. Но неясное что-то было за этими
слезами, самоуверенность кукольника в силе своего обмана.
- Где Тоби? Ты, сукин сын, кто бы ты ни был, верни мне его!
Прядь волос упала Джеку на глаза. Пот заливал лицо. Любому, кто
появился бы сейчас рядом с ними, его чрезвычайный страх показался бы
слабоумием. Может быть, и так. Или он говорил со злым духом, который
управлял его сыном, или он сошел с ума! В чем больше смысла?
- Отдай его мне - я хочу его обратно!
- Папа, ты пугаешь меня, - сказало То-в-Тоби, пытаясь вырваться от
него.
- Ты не мой сын.
- Папа, пожалуйста!
- Прекрати! Не играй со мной - тебе не обмануть меня, ради Бога!
Он вывернулся, обернулся и, споткнувшись о надгробие Томми, повалился
на гранит.
Упав на четвереньки при рывке, с которым мальчик вырвался от него,
Джек сказал яростно:
- Отпусти его!
Мальчик пронзительно завизжал, как будто от удивления, и повернул
лицо к Джеку.
- Папа! Что ты здесь делаешь?
Он снова говорил как Тоби.
- Уф, ты меня напугал! Что ты тут выискивал на кладбище? Мальчик, это
не забавно!
Они не были так близко, как недавно, но Джек подумал, что глаза
ребенка больше не кажутся ему чужими: Тоби, казалось, снова его видит.
- Боже мой, на карачках, рыщешь по кладбищу.
Мальчик снова был Тоби, все в порядке. То, что управляло им, было не
достаточно хорошим актером, чтобы так играть.
Или, может быть, он всегда был Тоби. Раздражающий выбор между
временным сумасшествием или страшным сном снова больно поразил Джека.
- Ты в порядке? - спросил, он, снова садясь на корточки и вытирая
руки о джинсы.
- Я чуть в штаны не наложил, - сказал Тоби и захихикал.
Этот чудесный звук. Это хихиканье. Сладкая музыка.
Джек сжал бедро рукой, сильно сдавил, пытаясь успокоить дрожь. - Что
ты?.. - Его голос задрожал. Он прочистил горло. - Что ты делал здесь?
Мальчик указал на "Фрисби" на жухлой траве. - Ветер снес летающее
блюдце.
Оставаясь на корточках, Джек сказал:
- Иди сюда.
Тоби явно колебался.
- Зачем?
- Иди сюда, Шкипер, просто иди сюда.
- А ты не собираешься кусать меня за шею?
- Что?
- Ну, не собираешься притвориться, что хочешь укусить меня за шею или
что-то такое и снова испугать меня, как сейчас, когда ты подкрался?
Очевидно, что мальчик не помнил их беседы, пока был... под контролем.
Его осведомленность о появлении Джека на кладбище возникла тогда, когда
он, испугавшись, отвернулся от гранитного надгробия.
Вытянув руки, Джек раскрыл ладони и сказал:
- Нет, я не буду ничего такого делать. Просто иди сюда.
Скептично и осторожно, с удивленным лицом, обрамленным красным
капюшоном лыжного костюма, Тоби подошел к нему.
Джек схватил мальчика за плечи, поглядел в его глаза. Серо-голубые.
Ясные. Никаких дымных спиралей за радужкой.
- Что такое? - спросил Тоби, хмурясь.
- Ничего. Все нормально.
Импульсивно Джек прижал мальчика к себе, крепко обнял.
- Папа?
- Ты не помнишь, да?
- А?
- Ну и хорошо.
- У тебя сердце как одичало, - сказал Тоби.
- Все в порядке, я нормально, все в порядке.
- Я, правда, чуть в штаны не наложил. Один - ноль в твою пользу!
Джек отпустил сына и с трудом встал, пот на лице казался маской изо
льда. Он откинул волосы назад и протер ладони о джинсы.
- Давай пойдем домой и выпьем немного горячего шоколада.
Подняв "Фрисби", Тоби сказал:
- А мы не можем поиграть сначала, ты и я? Вдвоем в "Фрисби" играть
лучше.
Кидать тарелку, пить шоколад. Нормальность не просто вернулась, она
обрушилась как десятитонная. Джек усомнился, что сможет кого-то убедить в
том, что Тоби совсем недавно был глубоко в грязном омуте
сверхъестественного. Его собственный страх: и его восприятие чужой силы
исчезало так же быстро, и он уже не мог точно вспомнить эту силу, чье
действие он испытывал на себе. Тяжелое серое небо, все клочки голубого
бегут за восточный горизонт, деревья дрожат на ледяном ветру, жухлая
трава, вельветовые луга, игра с "Фрисби", горячий шоколад. Весь мир ожидал
первых хлопьев зимы, и ничто в ноябрьском дне не допускало возможности
существования призраков, бестелесных существ, чужой силы и других
потусторонних явлений.
- Можем, пап? - спросил Тоби, размахивая тарелкой.
- Хорошо, немного. Но не здесь. Не на этом...
Так глупо прозвучит - не на этом кладбище. Может, плавно перейти в
один из этих гротесков - "Войди-Туда-И-Попробуй-Возьми!" из старых
фильмов. Потом надо сделать второй дубль и, закатив глаза, опустив руки,
провыть: - "Ноги мои, не подведите меня!"
Вместо всего этого, он сказал:
- ...Не так близко к лесу. Может быть... Внизу, около конюшни.
Размахивая летающим блюдцем "Фрисби", Тоби промчался между
столбиками, вон с кладбища.
- Чур, кто прибежит последним, - обезьяна!
Джек не погнался за мальчиком.
Сжав плечи под холодным ветром, погрузив руки в карманы, он уставился
на четыре могилы, снова обеспокоенный тем фактом, что могила Квотермесса
плоская и заросшая травой. Причудливые мысли пришли ему в голову. Сцены из
фильмов Бориса Карлова. Грабители склепов и вурдалаки. Осквернение.
Сатанинские ритуалы на погосте йод луной. Даже учитывая то, что он пережил
только что с Тоби, его темнейшие мысли казались слишком фантастичными для
объяснения лишь того, почему одна могила из четырех выглядит более
нетронутой. Однако, сказал он себе, объяснение, когда он узнает его, будет
совершенно логичным и вызовет не меньше мурашек на коже, чем вариант с
упырями.
Фрагменты беседы, которую он вел с Тоби, зазвучали у него в голове
без порядка:
- Что они делают, там, внизу? Что значит смерть? Что значит жизнь?
- Ничто не длится вечно.
- Все длится.
- Ничто.
- Все становится.
- Становится чем?
- Мной. Все становится мной!
Джек почувствовал, что у него в руках достаточно фрагментов, чтобы
сложить по крайней мере часть ребуса. Он просто не мог разглядеть, как они
соединяются. Или не видел этого. Может быть, он отказывается складывать
их, потому что даже несколько кусочков, которые у него есть, соединившись,
проявят такую жуть, с которой лучше не встречаться. Хотел ли разгадать,
или думал, что хотел, но трусливое подсознание пересиливало.
Когда он поднял взгляд с искалеченной земли на три камня, его
внимание было привлечено каким-то внезапно возникшим предметом, воткнутым
в узкую трещину между горизонтальной основой и вертикальной плитой
гранита. Черное перо, в три дюйма длиной, шевелимое бризом!
Джек откинул голову назад и напряженно сощурился на ветреный свод
прямо перед собой. Небеса нависли низко. Серые и мертвые. Как пепел. Небо
крематория. Однако в них ничто не двигалось, исключая крупную пену
облаков.
Приближалась большая буря.
Он повернулся к единственному разрыву в низкой каменной стене, прошел
мимо столбиков и поглядел вниз, в сторону конюшни.
Тоби почти добежал до этого длинного прямоугольного здания. Он
внезапно затормозил, оглянулся на своего неповоротливого отца и, помахав
рукой, запустил "Фрисби" в воздух.
Диск нетерпеливо вонзился в высь, затем вырулил на юг и был пойман
порывом ветра. Как космический корабль из другого мира, он завертелся по
мрачному небу.
Много выше, чем там, куда мог залететь "Фрисби", под нависшими
облаками, одинокая птица крутила над мальчиком. Как ястреб, ведущий
наблюдение за своей вероятной добычей, хотя птица более походила на
ворону, чем на ястреба. Кругом и кругом. Кусочек ребуса в виде черной
вороны, скользящей в восходящем потоке. Молчаливой, как охотник во сне,
идущий по следу, - терпеливый и таинственный.
18
Послав Джека выяснить, что Тоби делает среди могил, Хитер вернулась в
свободную спальню, где разбиралась со своими компьютерами. Она видела из
окна, как Джек взобрался по холму на кладбище. Минуту он постоял с
мальчиком, затем сел рядом с ним на корточки. Издалека все казалось в
порядке, никаких признаков беды.
Очевидно, она волновалась совершенно беспричинно. Слишком много чего
происходило в совсем недавнее время.
Она села на стул, вздохнула по поводу своей чрезмерной материнской
заботы и занялась компьютерами. Некоторое время исследовала винчестер
каждой машины, прогоняла тесты, чтобы убедиться в том, что все программы
на месте и ничего не испортилось во время перевозки.
Потом ей захотелось пить, и прежде чем пойти на кухню за пепси, она
шагнула к окну, проверить, что поделывают Тоби с Джеком. Они были почти
вне зоны ее видимости, около конюшни, перекидывались "Фрисби".
Судя по тяжелому небу и по тому, каким ледяным оказалось окно, когда
она его тронула, снег начнет падать весьма скоро. Ей этого ужасно
хотелось.
Может быть, перемена погоды принесет изменения и в ее настроении и,
наконец, поможет ей стряхнуть с себя городскую горячку, которая никак не
отпускала. Будет довольно тяжело продолжать цепляться за старые
параноидальные ожидания от жизни, привычные для Лос-Анджелеса, когда они
окажутся посреди белой страны чудес, искристой и нетронутой, как картинка
в блестках на рождественских открытках.
Открыв банку с пепси и налив шипящую жидкость в стакан, она вдруг
услышала рокот мотора приближающейся машины. Решив, что это Пол Янгблад
платит им неожиданным визитом, взяла блокнот с верха холодильника и
положила его на стойку, так, чтобы было меньше шансов забыть его отдать,
прежде чем гость уедет.
К тому времени, когда она спустилась в холл, открыла дверь и вышла на
крыльцо, экипаж уже остановился перед дверьми гаража. Это не был белый
"бронко" Пола, но похожий, металлически-голубой автомобиль, размерами с
"бронко", но больше, чем их собственный "Эксплорер". Определенно, другой
модели, с которой она не была знакома.
Стало любопытно, неужели в этих краях кто-то еще водит автомобили?
Впрочем, конечно, она видела кучу автомобилей в городе, около
супермаркета. Но даже там, пикапы и грузовички с четырьмя ведущими
колесами превосходили числом легковушки.
Она спустилась по ступенькам и пересекла двор, направляясь к
посетителю, чтобы поприветствовать его, сожалея, что не задержалась в доме
и не накинула куртку. Жгучий воздух проникал даже сквозь ее уютно толстую
фланелевую рубашку.
Мужчина, который выкарабкался из машины, был лет тридцати, с
беспорядочной копной каштановых волос и светло-карими глазами, чей взгляд
был гораздо мягче, чем весьма резкие черты лица. Захлопнув за собой
дверцу, он улыбнулся и сказал:
- Привет. Вы, должно быть, миссис Макгарвей?
- Точно, - сказала она, пожимая протянутую ей руку.
- Тревис Поттер. Рад с вами встретиться. Я ветеринар в Иглз Руст.
Один из ветеринаров. Человеку нужно заехать на край земли, чтобы встретить
и там конкурентов.
Большой золотой ретривер стоял на заднем сиденье автомобиля. Его
пышный хвост беспрерывно мелькал, и он весело скалился на них через
стекло.
Проследив направление взгляда Хитер, Поттер сказал:
- Прекрасен, да?
- Роскошная собака. Он чистопородный?
- Чище не бывает.
Джек и Тоби обогнули угол дома. Белые облачка дыхания разлетались от
их лиц; они, очевидно, бежали с западной, верхней стороны конюшни, где
раньше играли. Хитер представила их ветеринару. Джек отбросил "Фрисби" и
пожал тому руку. Но Тоби был так очарован видом собаки, что забыл о всех
своих манерах и направился прямиком к машине, чтобы восхищенно уставиться
через окно на обитателя багажника.
Подрагивая, Хитер сказала:
- Доктор Поттер?
- Пожалуйста - Тревис.
- Тревис, не зайдете выпить кофейку?
- Да, зайдите, посидите у нас хоть чуток, - сказал Джек, словно был
деревенским мальчишкой всю свою жизнь. - И на ужин останьтесь, если
сможете.
- Увы, не могу, - сказал Тревис. - Но спасибо за приглашение. Я
задержусь ненадолго, если вы не возражаете. Прямо сейчас я получил вызовы
- пара хворых лошадей, которым нужен уход, и корова с больным копытом. С
этой грядущей бурей хочу оказаться дома как можно скорее. - Он сверился с
часами. - Уже почти четыре.
- Десятидюймовый снегопад, мы слышали, - сказал Джек.
- Вы не слышали последних известий. Первая буря только набирает силу,
вторая будет не позже чем через день, а скорее всего, через два часа за
первой. Может намести слой в два фута, прежде чем все закончится.
Хитер была теперь рада, что они закупили этим утром все возможное и
что теперь полки буфета ломятся от провизии.
- Вообще-то, - сказал Тревис и указал на собаку, - я остановился
из-за этого вот приятеля. Он присоединился к Тоби у окна автомобиля.
Джек обуял Хитер, чтобы помочь ей сохранить тепло, и они встали за
Тоби.
Тревис положил два пальца на стекло, и собака лизнула другую сторону
с большим энтузиазмом, завыла и замахала хвостом еще яростней, чем прежде.
- У этого миляги отличный характер. Не так ли, Фальстаф? Его зовут
Фальстаф.
- Правда? - сказала Хитер.
- Кажется, не очень справедливо, да? Но ему уже два года, и он это
доказал. Я слышал от Пола Янгблада, что вы хотите как раз такого зверя,
как Фальстаф.
Тоби открыл рот и ошалело уставился на Тревиса.
- Если ты будешь держать рот распахнутым так широко, - предупредил
его Тревис, - то туда-заберутся какие-нибудь маленькие летучие твари и
выстроят себе гнездо. - Он улыбнулся Хитер и Джеку. - Вы о таком думали?
- Почти точно, - сказал Джек.
Хитер сказала:
- Вообще, мы думали о щенке...
- От Фальстафа вы получите все веселье хорошей собаки и никакого
щенячьего беспорядка. Ему два года, он взрослый, домашний, хорошо
воспитанный. Не будет гадить на ковер или грызть мебель. Но он все еще
молодой пес, у него много лет впереди. Как, подходит?
Тоби поглядел на родителей с тревогой, как будто считал, что такая
огромная и превосходная штука не может стать его без возражений родителей
или даже без того, что земля разверзнется и проглотит его заживо.
Хитер поглядела на Джека, а тот сказал:
- А почему нет?
Смотря на Тревиса, Хитер поддакнула: - Почему нет?
- Да! - Тоби удалось произнести лишь одно слово, чтобы выразить весь
свой взрывной восторг.
Они пошли к багажнику, и Тревис открыл дверцу.
Фальстаф выскочил из автомобиля на землю и немедленно начал
взволнованно обнюхивать ноги всех, вертясь по кругу, туда-сюда, шлепая по
ногам хвостом, вылизывая им руки, когда они пытались его погладить.
Ликование горячего языка, холодного носа и надрывающих сердце карих глаз.
Когда он утихомирился, то выбрал себе место для сиденья рядом с Тоби,
предложив ему поднятую лапу.
- Он умеет здороваться! - завопил Тоби и поспешил взять лапу и помять
ее.
- Он знает кучу разных трюков, - пояснил Тревис.
- А откуда он? - спросил Джек.
- Жил у одной пары в городе. Леона и Гарри Сиквистов. У них всю жизнь
были золотые ретриверы. Фальстаф - их последний.
- Он кажется таким милым - не жалко им его отдавать?
Тревис кивнул.
- Тут печальный случай. Год назад у Леоны нашли рак, и она умерла уже
как три месяца. А несколько недель назад с Гарри случился инфаркт, и у
него теперь парализована левая рука. Речь плохая, да и с памятью проблемы.
Пришлось переехать в Денвер к сыну, но семья того не хотела собаку. Гарри
плакал как ребенок, когда прощался с Фальстафом. Я обещал ему, что найду
для пса хороших хозяев.
Тоби был уже на коленях, обняв ретривера за шею, и тот лизал его в
лицо.
- Мы будем ему самыми лучшими хозяевами, которых не было никогда ни у
одной собаки, правда, мам, пап?
Хитер сказала Тревису:
- Как мило, что Пол Янгблад сказал вам о нас.
- Ну, он услышал, как ваш мальчик говорил, что хочет собаку. А у нас
тут не настоящий город, все живут в двух шагах друг от друга. И у всех
очень много свободного времени, чтобы вмешиваться в дела других людей. - У
Поттера была широкая, очаровательная улыбка.
Холодный бриз становился все сильнее, пока они разговаривали.
Внезапно он рванулся и превратился в свистящий ветер, пригибая потемневшую
траву и сдувая волосы Хитер ей на лицо, и пронизывая ледяными иголками.
- Тревис, - сказала она, снова пожимая ему руку, - когда вы сможете
заехать к нам на ужин?
- Ну, может быть, в следующее воскресенье...
- В следующее воскресенье, - повторила она. - В шесть часов.
Тоби она сказала:
- Орешек, иди в дом.
- Я хочу поиграть с Фальстафом.
- Ты можешь познакомиться с ним и внутри, - настаивала она. - Здесь
слишком холодно.
- Но у него же мех, - запротестовал Тоби.
- Я о тебе забочусь, глупышка. Ты отморозишь нос, и он станет черным,
как у Фальстафа.
На полпути к дому, вертясь между Тоби и Хитер, пес остановился и
оглянулся на Тревиса Поттера. Ветеринар помахал рукой, делая ему знак идти
дальше, и это оказалось вполне достаточным разрешением для Фальстафа. Он
сопроводил их вверх по ступенькам и в теплый холл.
Тревис Поттер привез с собой пятидесятифунтовый пакет сухой собачьей
еды. Он выгрузил его из багажника "рэндж-ровера" и поставил на землю у
заднего колеса.
- Я подумал, что у вас не будет собачьего корма под рукой, если
только рядом не пройдет кто-нибудь с золотым ретривером. - Он объяснил,
чем и как следует кормить собаку фальстафовых размеров.
- Сколько мы вам должны? - спросил Джек.
- Забудьте. Он мне ничего не стоил. Это была про: сто услуга по
отношению к бедному Гарри.
- Зло очень хорошо. Спасибо. Но собачья еда?
- Об этом не беспокойтесь. Пройдет несколько лет, и Фальстафу
понадобятся регулярные счета, чтобы я за ним приглядывал. Когда вы
привезете его ко мне, я уж с вас возьму побольше. - Усмехаясь, он
захлопнул дверцу багажника.
Они обошли "рэндж-ровер" и встали у самой дальней от дома стороны,
используя машину как укрытие от кусачего ветра.
Тревис сказал:
- Я знаю, Пол вам сказал в частной беседе о Эдуардо и его енотах. Он
не хотел волновать вашу жену.
- Ее нелегко взволновать.
- Так вы сказали ей?
- Нет. Не знаю почему. Хотя... у нас уже и так много всего в голове,
целый год нервотрепки, куча перемен. Во всяком случае, то, что Пол сказал
мне, - это не очень важно. Просто, еноты вели себя странно, вышли при
свете дня, бегали по кругу и упали потом замертво.
- Я не думаю, что это все, - Тревис замялся. Он откинулся и
прислонился спиной к боку "ровера", согнул ноги в коленях, наклонив слегка
голову, скрываясь от пронизывающего ветра. - Я думаю, Эдуардо скрывал
что-то от меня. Эти еноты делали что-то гораздо более странное, чем то, о
чем он рассказал.
- Зачем ему было скрывать?
- Сложно сказать. Он был такой старик, с причудами. Может быть... я
не знаю, может быть, он видел что-то, о чем ему казалось смешным говорить,
что-то, во что я не поверю. Он был большой гордец, этот старик, не хотел
говорить ничего такого, из-за чего его могли бы осмеять.
- А какие-нибудь догадки у вас есть?
- Не-а.
Голова Джека находилась под крышей "ровера", и от ветра не только
немело его лицо, но, казалось, слой за слоем сдиралась кожа. Он откинулся
спиной к машине, согнул колени и наклонился, подражая ветеринару. Не глядя
друг на друга, они принялись разглядывать долины на юге, не переставая
говорить.
Джек сказал:
- Вы, как и Пол, думаете, что было что-то такое, от одного взгляда на
которое Эдуардо схватил сердечный приступ, что-то связанное с енотами?
- И это заставило его зарядить ружье, не забудьте. Я не знаю. Может
быть. Не могу с этим разобраться. Более чем за две недели до его смерти я
говорил с ним по телефону. Занятная была беседа. Я позвонил, чтобы
сообщить результаты тестов тканей енотов. Не найдено следов никакой
известной болезни.
- Разбухание мозгов?
- Точно. Но никакой очевидной причины. Он хотел знать, я просто
послал образцы ткани мозга или делал полное вскрытие.
- Вскрытие мозга?
- Да. Он спросил, вскрывал ли я мозги по всему пути, - казалось,
ожидал, что если бы я так сделал, то нашел что-то, кроме разбухания. Но я
ничего не нашел. Тогда он спросил меня об их спинном мозге, не было ли
чего-нибудь там постороннего.
- Постороннего?
- Странно звучит, да? Спросил, осмотрел ли я их позвоночники по всей
длине и не заметил ли чего-нибудь присоединенного. Когда я спросил, что он
имеет в виду, он сказал, что это может выглядеть как опухоль.
- Выглядеть как опухоль?
Ветеринар повернул голову направо и посмотрел в лицо на Джека, а Джек
глядел перед собой, на монтанский пейзаж.
- Вы тоже удивились. Очень занятно звучит, да? Не опухоль. Может
выглядеть как опухоль, но не настоящая. - Тревис снова бросил взгляд на
поля. - Я спросил его, не скрывает ли он чего-нибудь, но он поклялся, что
нет. Попросил его позвонить мне сразу же, как только он увидит, что
какой-нибудь зверь ведет себя похожим на енотов образом - белки, кролики,
что угодно, - но он не звонил. И меньше чем через три недели умер.
- Вы его обнаружили?
- Не мог добраться до него по телефону. Приехал сюда, чтобы
навестить. Он был там, лежал у открытой двери и сжимал ружье.
- Он не стрелял из него?
- Нет. Его свалил обычный инфаркт.
От ветра высокие травы луга зарябили коричневыми волнами. Поля
напоминали колышущееся грязное море.
Джек мучился, раздумывая, стоит ли рассказать Тревису о том, что
случилось на кладбище совсем недавно. Однако описать пережитое было бы
сложно. Он мог перечислить сухие факты, пересказать странный диалог между
ним и Тем-в-Тоби. Но у него не находилось слов - а может быть, и не могло
найтись, - чтобы точно передать, что он чувствовал, а именно его ощущения
были ядром происшедшего.
Чтобы выиграть время, он сказал:
- А какие-нибудь теории у вас есть?
- Подозреваю, что, быть может, в деле замешан какой-то яд. Знаю,
здесь, в этих краях, нет гор промышленных отходов. Но существуют
натуральные яды, которые могут спровоцировать бешенство у диких зверей,
заставить их действовать так же необычно, как и людей. А что у вас? Видели
что-нибудь странное за то время, что вы здесь?
- По правде говоря, да. - Джек чувствовал облегчение от того, что
позы, которые они приняли по отношению друг к другу, позволяли избегать
глаз ветеринара, не вызывая при этом подозрений. Он рассказал Тревису о
вороне на окне этим утром - и то, как позже, она летала малыми кругами над
ним и Тоби, пока они играли с "Фрисби".
- Занятно, - сказал Тревис. - Это может быть связано, мне тоже так
кажется. С другой стороны, ничего странного в ее поведении нет, даже
клевание стекла. Вороны могут быть чертовски тупыми. Она все еще где-то
здесь?
Они оба отошли от "ровера" и встали, задрав головы, разглядывая небо.
Ворона исчезла.
- При таком ветре, - заметил Тревис, - птицы обычно стараются
укрыться. - Он повернулся к Джеку. - А кроме вороны?
Это рассуждение о токсическом веществе убедило Джека отказаться от
мысли пересказать Тревису Поттеру все, что касалось кладбища. Они
обсуждали две совершенно различные загадки: яд против сверхъестественного.
Токсичное вещество как оппозиция призракам, демонам и всем тем, которые
бродят по ночам. Случай на кладбищенском холме был свидетельством строго
субъективного свойства, даже больше чем поведение вороны: он не давал
никакого доказательства того, что нечто необъяснимо странное происходит на
ранчо Квотермесса. У Джека не было никаких подтверждений того, что это
вообще все происходило. Тоби определенно ничего не помнил и не мог ему
помочь. Если Эдуардо Фернандес видел что-то необычное и скрыл это от
Тревиса, то Джек теперь понимал старика. Ветеринар был явно предрасположен
к той идее, что случилось нечто экстраординарное, потому что он нашел
разбухание мозгов при вскрытии енотов. Но совсем не было похоже, что он
серьезно собирается поучаствовать в разговорах о духах, закабалении души и
жутких беседах, проводимых на кладбище с существом извне.
- Что-нибудь, кроме вороны? - спросил его Тревис.
Джек покачал головой.
- Это все.
- Ну, может быть, то, что повалило енотов, уже прекратило
действовать. Нам никогда не узнать. Природа полна такими странными
маленькими загадками.
Чтобы не встречаться с ветеринаром глазами, Джек оттянул рукав своей
куртки и поглядел на часы.
- Я задержал вас слишком надолго. Если вы собираетесь закончить свой
объезд до снегопада...
- Да у меня и надежды на это не было, - признался Тревис. - Но нужно
вернуться домой до того, как на дороге возникнут заносы, с которыми
"роверу" не справиться.
Они пожали друг другу руки, и Джек сказал:
- Не забудьте, через неделю, в воскресенье, ужин в шесть. Привозите и
других гостей, если у вас есть леди...
Тревис улыбнулся.
- Вы угадали, хотя и не могу понять, как. Тут есть одна молодая леди,
которой очень хочется, чтобы ее видели со мной. Ее зовут Джанет.
- Был бы рад с ней встретиться, - сказал Джек.
Он оттащил пятидесятифунтовый мешок собачьего корма от "ровера",
поставил его на дорожку, и стал глядеть, как ветеринар разворачивается и
выруливает от гаража.
Посмотрев в зеркало заднего обзора, Тревис Поттер помахал рукой.
Джек помахал в ответ и остался стоят
...Закладка в соц.сетях
