Жанр: Триллер
Тик-так
...енькое чудовище прыгнет оттуда
прямо на него, но в ящиках лежали только принадлежащие ему письменные
принадлежности, карточки для картотеки, папки, дырокол, катушка скотча, ножницы,
карандаши и прочие мелочи.
Дождь, сопровождавшийся порывами жестокого ветра, стучал по крыше, как шаги
бесчисленных марширующих солдат. Крупные капли ударяли в оконные стекла со
звуком, напоминающим отдаленную ружейную пальбу, и Томми неожиданно подумал, что
весь этот шум вполне способен заглушить топот маленьких ног, если кукла начнет
кружить по комнате, прячась от него. Или если она решит зайти сзади...
Он быстро повернулся, но сзади никого не было.
Продолжая свои поиски, Томми пытался убедить себя, что существо со змеиными
глазами слишком мало, чтобы причинить ему реальный вред. Вряд ли оно намного
крупнее крысы, рассуждал он, а ведь крыса, при всем ее уме и хитрости, вряд ли
способна сражаться на равных с сильным мужчиной. В большинстве случаев человек
убивал крысу еще до того, как она успевала его укусить. Кроме того, у Томми не
было оснований предполагать, что маленькое чудовище настроено по отношению к
нему агрессивно и враждебно. На его взгляд, это было все равно что признать, что
обычная домовая крыса может обладать достаточной силой, умом и сознанием, чтобы
планировать убийство человеческого существа.
Тем не менее ему никак не удавалось убедить себя в том, что вылупившееся из
хлопчатобумажного кокона чудовище не угрожает его жизни, и сердце его продолжало
бешено колотиться, а грудь стискивало недоброе предчувствие.
Должно быть, все дело было в том, что он слишком хорошо помнил злые зеленые
глаза с узким зрачком, которые смотрели на него с тряпичного лица с такой
неприкрытой угрозой. Томми знал, что это глаза хищника.
Стоявшая у стола латунная корзинка для бумаг была наполовину заполнена
смятыми листами бумаги, вскрытыми конвертами и использованными самоклеющимися
этикетками. Для начала Томми пнул ее ногой, рассчитывая напугать существо, если
оно зарылось в этот бумажный мусор. Корзина качнулась, бумаги внутри зашуршали,
но в этом звуке не было ничего неестественного, и к тому же он сразу затих.
Но Томми этого было недостаточно. Он выдвинул из стола неглубокий ящик для
карандашей и, выудив оттуда металлическую линейку, несколько раз ткнул ею в
бумажный мусор, но в корзине никто не взвизгнул и не попытался вырвать линейку
из его руки.
Томми удовлетворенно улыбнулся, но сразу же вздрогнул в испуге, когда за
окном вспыхнула целая серия ослепительно желтых молний, а по стенам, словно
черные пауки, разбежались стремительные тени терзаемых ветром деревьев.
Сопровождавший молнию гром грянул с такой силой, что Томми показалось, будто
расколотый молниями угольно-черный купол небес вот-вот обрушится на него.
Он выпрямился и, убедившись, что по крайней мере на этот раз небеса не
рухнули, с подозрением покосился на диван, стоявший у противоположной стены
кабинета. Над ним висели в рамках рекламные плакаты двух самых любимых фильмов
Томми - "Двойной компенсации" Джеймса Кейна с Фредом Мак-Мюрреем, Барбарой
Стейнвики Эдвардом Г. Робинсоном в главных ролях и "Темного перевала" с Хэмфри
Богартом и Лорейн Бэкол.
Время от времени, когда ему не работалось - в особенности когда он
застревал в хитросплетениях сюжета, - Томми ложился на этот диван, подкладывал
под голову две красные декоративные подушечки-думки, выполнял несколько
дыхательных упражнений и расслаблялся, позволяя своему воображению поработать
самостоятельно. Иногда ему удавалось решить проблему в течение часа, после чего
Томми благополучно возвращался к работе, но чаще он просто засыпал, а
проснувшись, испытывал стыд за свою беспробудную лень. В таких случаях ощущение
неловкости и вины бывало таким сильным, что на лбу у него проступала испарина.
Шагнув к дивану и откинув в сторону обе подушечки, Томми убедился, что
тварь не прячется ни под одной из них.
Диван был низким, и его прямоугольное основание стояло прямо на полу, а не
на ножках, так что зеленоглазая бестия не могла прятаться под ним. Вероятно, она
забилась в щель между стеной и спинкой дивана, но для того, чтобы сдвинуть диван
с места, Томми необходимы были обе руки, а он не собирается расставаться с
пистолетом ни на секунду.
Он с беспокойством оглядел комнату.
В ней ничто не двигалось, если не считать слабо фосфоресцирующих потоков
воды снаружи, сбегавших по оконным стеклам.
Подавив вздох, Томми положил пистолет на подушки, но так, чтобы до него
можно было легко дотянуться, и, покряхтывая от натуги, отодвинул тяжелый диван
от стены, совершенно уверенный, что вот сейчас нечто, обмотанное изорванной
белой тканью, с душераздирающим визгом бросится на него из пыль ной темноты.
С беспокойством он подумал о том, насколько уязвимы для маленьких острых
зубов его лодыжки.
Пожалуй, ему с самого начала следовало заправить джинсы в носки или
перехватить штанины тугими резинками, как он непременно поступил бы, если бы
охотился на настоящую крысу. При мысли о том, что какая-то юркая тварь может
проскользнуть под штанину и начать подниматься по ноге, отчаянно царапаясь и
кусаясь при этом, Томми содрогнулся.
К счастью, маленькое чудовище не пряталось за софой.
Чувствуя одновременно и облегчение, и легкое разочарование, Томми снова
взял пистолет. Ставить диван на место он не стал, но тщательно проверил большие
подушки сиденья.
Но и под ними никого не было.
Капля пота скатилась по переносице прямо в уголок его глаза. Глаз больно
защипало. Томми торопливо вытер его рукавом рубашки и быстро-быстро заморгал.
Единственным, что ему оставалось обыскать, был стоявший возле двери шкафчик
красного дерева, в котором Томми хранил запасы бумаги, картриджи для принтера и
прочие нужные для работы вещи. Шкафчик был совсем невысоким, поэтому он просто
встал рядом с ним и заглянул сверху в щель между ним и стеной. Но и там никого
не было.
Оставалось проверить внутри. Дверца шкафчика была двойной, и Томми испытал
сильнейшее желание сначала прострелить ее в нескольких местах и только потом
открывать, но он превозмог свой страх. Отворив сначала одну половинку, потом
другую, он порылся в бумагах, но под ними никто не прятался.
Встав в середине комнаты, Томми медленно огляделся по сторонам, стараясь
сообразить, куда он еще не заглядывал. Он совершил полный оборот на триста
шестьдесят градусов, но ему так и не пришло в голову ничего путного. Похоже,
Томми обыскал все места, где могла бы укрыться крыса или любое другое существо
таких размеров, и теперь терялся в догадках, куда могло деваться странное
существо.
Он был уверен, что маленькое чудовище с зелеными глазами все еще в комнате.
Вряд ли оно могло выскользнуть из комнаты, пока он ходил за пистолетом. Кроме
того, Томми буквально физически ощущал хищное присутствие затаившейся где-то
твари и ненависть, которую она излучала.
Даже сейчас он чувствовал на себе злобный взгляд зеленых змеиных глаз.
Жуткая тварь продолжала наблюдать за ним.
Но откуда?
- Ну давай, покажись! - проговорил он. Несмотря на выступившую на лбу
обильную испарину и на дрожь, которая продолжала время от времени сотрясать его
тело, Томми чувствовал себя теперь гораздо увереннее. Ему казалось, что он
справляется со странной ситуацией и ведет себя мужественно и расчетливо. Даже
сам Чип Нгуэн не мог бы его не одобрить.
- Вылезай! - снова сказал Томми. - Где ты прячешься, мерзкое существо?
За окнами снова сверкнула молния, черные тени деревьев метнулись по залитым
водой стеклам, а трескучий раскат грома, раздавшийся подобно гласу свыше,
заставил Томми обратить свое внимание на оконные занавески.
Они были достаточно короткими и свисали лишь на два или три дюйма ниже
подоконника, поэтому сначала Томми даже в голову не пришло, что тварь может
прятаться за ними. Теперь он, однако, подумал о том, что она, возможно, каким-то
образом вскарабкалась на подоконник, находящийся на высоте двух с половиной
футов от пола, или просто подпрыгнула достаточно высоко, чтобы уцепиться за
ткань, а потом подтянулась и повисла на занавеске со стороны окна.
В кабинете было два окна, и оба выходили на восток. На каждом из них на
простых латунных карнизах висело по две занавески из синтетической ткани,
имитирующей красно-золотую парчу. Обращенная к улице подкладка занавесок была
сделана из белого полотна.
Складки на всех четырех полотнищах выглядели аккуратно, и было вовсе не
похоже, что какое-то существо размером с крысу прицепилось к ним со стороны
окна.
Впрочем, плотная парча была достаточно тяжелой, и маленькому чудовищу,
вылупившемуся из чрева тряпичной куклы, возможно, все же не хватало веса, чтобы
нарушить строгую геометрию красно-золотых складок.
Томми посильнее сжал рукоятку пистолета и, взведя ударник, легко
прикоснулся пальцем к спусковому крючку. Держа оружие наготове, он осторожно
приблизился к первому окну и, взявшись за драпировку свободной рукой, сильно и
резко встряхнул ее.
Никто не заворчал в ответ, никто не свалился на пол, никто не завозился,
стараясь взбежать по занавеске повыше.
Тем не менее Томми отвел полотнище довольно далеко от стены, слегка
расправил, насколько это можно было сделать одной рукой, и заглянул за него, но
на белой полотняной подкладке никого не было.
Тогда он повторил операцию со второй драпировкой, но с тем же результатом.
И за ней тоже не пряталось маленькое злобное чудовище с глазами змеи.
У второго окна внимание Томми на мгновение привлекло обесцвеченное
выражение его собственного бледного лица, отразившегося в залитом дождевой водой
стекле, и он со стыдом отвел взгляд. В своих собственных глазах он увидел страх,
отнюдь не сочетавшийся с уверенностью и мужеством, с которыми Томми так недавно
себя поздравил. Правда, он не чувствовал себя напуганным настолько, насколько
это можно было предположить по отражению его перекошенного лица, однако вполне
вероятно, что он просто временно подавил свой ужас в надежде, что все
происходящее в конце концов окажется просто не слишком удачной шуткой. На данный
момент Томми решил об этом не думать, боясь, что если он даст волю чувствам,
отразившимся в его глазах, то страх и нерешительность снова парализуют его волю.
Тщательная разведка, произведенная со всеми предосторожностями, показала,
что за левой занавеской второго окна никто не прячется.
Ему оставалось проверить только одну занавеску. Красно-золотая, тяжелая,
она свисала с лагунного стержня безупречными прямыми складками.
Томми потряс ее, но безрезультатно. Да Томми и сам чувствовал, что она
ничем не отличалась от предыдущих трех драпировок.
Расправив материал и отведя его подальше от стены, Томми наклонился вперед,
заглядывая в промежуток между занавеской и окном. Стоило ему посмотреть вверх,
как он увидел прямо над собой мерзкую тварь, которая вовсе не держалась за
драпировку или за подкладку, а висела вниз головой, зацепившись за латунный
карниз черным блестящим хвостом, торчащим из лохмотьев хлопчатобумажной ткани.
Передние конечности бывшей куклы больше не напоминали варежки; из обтрепанных
белых рукавов торчали пятнистые, черно-желтые кисти, которые существо плотно
прижимало к своей хлопчатобумажной груди, но Томми сумел разглядеть, что на
каждой руке твари было по пяти пальцев - четыре прямых и один противостоящий,
как у человека. На этом сходство и заканчивалось. Пальцы чудовища были
костлявыми, чешуйчатыми и заканчивались маленькими, но довольно острыми и сильно
изогнутыми когтями.
В течение нескольких не правдоподобно длинных секунд, когда казалось, что
само время остановилось, Томми и тварь в упор разглядывали друг друга. Яркозеленые
глаза чудовища смотрели на него сквозь дыры в белом тряпичном колпаке,
который все еще оставался на голове невиданной твари, и Томми подумал, что этот
странный головной убор очень напоминает тот, что носил Человек-слон в старом
фильме Дэвида Линча. Но самое сильное впечатление на него произвел черный
раздвоенный язычок, торчавший между двумя рядами мелких черных зубов, которые,
несомненно, и перегрызли те пять крестообразных стежков, что обозначали рот
куклы.
Ослепительная вспышка молнии помешала этому взаимному разглядыванию длиться
дольше. Время, которое текло медленно, словно сползающий с континентального
шельфа ледник, неожиданно рванулось вперед со скоростью цунами.
Тварь зашипела.
Ее хвост дрогнул и отделился от карниза.
Растопырив лапы, чудовище полетело прямо в лицо Томми.
Он инстинктивно пригнулся и отпрянул в сторону.
Раскат грома сотряс дом, и Томми в панике нажал на спусковой крючок.
Как и следовало ожидать, пуля прошила занавеску и, не причинив никакого
вреда твари, засела в потолке.
Маленький ящер, свирепо шипя, приземлился прямо на голову Томми. Его
крошечные когти проникли сквозь его густые волосы и впились в кожу головы.
Взвыв от боли и страха, Томми попытался сбросить тварь свободной рукой, но
она держалась крепко.
Тогда он нащупал загривок маленького чудовища и, безжалостно сдавив ему
шею, с трудом оторвал его от себя.
Тварь в его руке яростно извивалась и корчилась. Она оказалась гораздо
сильнее и изворотливее любой крысы. Ее рывки были такими резкими и такими
мощными, что Томми едва удерживал врага на безопасном расстоянии от своего лица.
Кроме того, он каким-то образом запутался в занавеске и никак не мог
освободиться. Он даже не мог поднять оружия, потому что мушка пистолета, хоть и
была совсем маленькой, зацепилась за подкладку драпировки, и Томми отчаянно
дергал свой "хеклер и кох", пытаясь высвободить его из складок плотной тяжелой
ткани. - Тварь гортанно, с клекотом зарычала, оскалила зубы, стараясь укусить
Томми за руку, и отчаянно заработала когтями, чтобы снова вонзить их в его
плоть.
Подкладка с треском подалась, и Томми выдернул пистолет из складок
портьеры.
Холодный и гладкий хвост твари обвился вокруг его запястья, и Томми едва не
вырвало от отвращения. Издав какой-то нечленораздельный звук, он взмахнул рукой
и швырнул мерзкое существо через всю комнату с силой, которая сделала бы честь
любой бейсбольной звезде.
Он услышал пронзительный визг твари, который неожиданно оборвался на самой
высокой ноте, когда отвратительное существо врезалось в противоположную стену.
Томми от души надеялся, что сломал врагу позвоночник, но он не увидел, как тварь
ударилась о стену, так как от сильного рывка латунный карниз вырвался из
кронштейнов и обрушился на голову Томми вместе с тяжелыми портьерами.
Проклиная все на свете, Томми сорвал с головы плотное покрывало с витыми
шнурами, чувствуя себя Гулливером, силящимся вырваться из плена лилипутов.
Маленькое чудовище валялось на ковре возле самого плинтуса, неподалеку от
входной двери. На мгновение Томми показалось, что оно мертво или, по крайней
мере, оглушено ударом, но тварь неожиданно зашевелилась и подняла голову.
Выставив пистолет перед собой, Томми шагнул к своему врагу, собираясь
добить его, но зацепился за упавшие на пол занавески и, потеряв равновесие,
растянулся во весь рост.
Падая, он больно ударился подбородком, и в первые секунды все окружающее
двоилось у него перед глазами. Придя в себя, Томми обнаружил, что лежит,
прижимаясь щекой к ковру. В этом положении он, несомненно, видел мир примерно
таким, каким он представлялся и твари, хотя Томми продолжало казаться, что
комната как-то подозрительно накренилась. В следующее мгновение Томми увидел
своего врага, который успел подняться на задние лапы.
Тварь стояла на нижних конечностях довольно уверенно, хотя, возможно,
дополнительную устойчивость ей придавал волочившийся сзади шестидюймовый хвост.
Во многих местах ее тело все еще скрывалось под обрывками белой ткани, из
которой была сшита странная кукла.
Гроза за окнами бушевала во всю силу; ослепительные молнии сверкали одна
задругой, а гром гремел почти беспрерывно. Ураганный ветер свирепо завывал за
окнами, и свет в кабинете то заметно тускнел, то снова ярко вспыхивал, но, к
счастью, пока не гас.
Тварь ринулась на Томми. Изорванная белая ткань трепетала и развевалась за
ее спиной.
Томми лежал, вытянув перед собой правую руку, в которой все еще был зажат
пистолет. Подняв его дюйма на четыре от земли, он взвел ударник нажатием на
рычаг и выстрелил два раза подряд.
Должно быть, одна из пуль все же попала в тварь, поскольку она отлетела
обратно к стене.
Учитывая небольшие размеры маленького ящера, пуля сорокового калибра должна
была быть для него тем же, чем мог бы стать для обычного человека
крупнокалиберный артиллерийский снаряд на поле битвы. Тварь должно было убить на
месте, превратить в лохмотья, как разорвало бы на куски человека, в грудь
которому случайно угодил выстрел из гаубицы. Ее должно было размазать,
разметать, раздробить, разорвать на клочки...
Но мерзкое существо, казалось, вовсе не пострадало. Правда, сначала оно
лежало на полу, разбросав в стороны свои странно изящные конечности, тело его
сотрясали резкие судороги, гибкий хвост колотил по ковру словно в агонии, от
обожженных тряпок поднимался едкий дымок, но она была совершенно целой!
Томми слегка приподнял голову, чтобы лучше видеть. На ковре возле двери он
не заметил ни единой капли крови! Ни одной - нигде!
Тварь перестала корчиться и перекатилась на спину. Потом она села и с
присвистом выдохнула воздух, и Томми вдруг показалось, что этот вздох был вызван
не болью или сожалением, а удовлетворением. Можно было подумать, что выстрел в
грудь с расстояния в несколько футов является для нее любопытным и удивительным
переживанием - не больше.
Томми приподнялся на колени.
Тварь на противоположном конце кабинета снова зашевелилась и положила свои
жуткие крапчатые лапы на обожженное, все еще дымящееся брюшко... Нет, она
засунула их внутрь себя и сделала такое движение, как будто доставала что-то из
собственных кишок.
Несмотря на расстояние в несколько шагов, Томми увидел то, о чем уже
догадался: тварь держала в своих тонких лапах деформированную пулю от патрона
сорокового калибра. Вот она отшвырнула ее от себя и снова зашевелилась.
Чувствуя противную слабость в трясущихся коленях, Томми выпрямился во весь
рост и ощупал голову. Ранки, оставленные острыми когтями твари, все еще саднили,
но, когда он посмотрел на пальцы, на них почти не было следов крови.
Он не ранен. Во всяком случае, ничего серьезного.
Пока...
Его противник тоже встал на задние лапы.
Несмотря на то, что Томми был раз в семь выше своего врага и примерно в
тридцать раз тяжелее, он чувствовал себя настолько испуганным, что еще немного,
и он мог бы обмочиться.
Чип Нгуэн, крутой детектив, никогда бы не потерял над собой контроль до
такой степени и не допустил бы подобного унижения, но Томми Фану вдруг стало в
высшей степени плевать на то, что сделал бы в подобной ситуации его любимый
литературный персонаж. Чип Нгуэн был одуревшим от виски идиотом, слишком
полагавшимся на огнестрельное оружие, искусство рукопашного боя и крепкие слова.
Томми, в свою очередь, был уверен, что самый точный и мощный майя-гери, не
остановил бы сверхъестественное существо - неожиданно ожившую дьявольскую куклу,
которая продолжала двигаться как ни в чем не бывало даже после того, как
получила в живот пулю сорокового калибра.
И это была неопровержимая истина. Не та истина, о которой рассказывают в
вечерней программе новостей, не та истина, которой учат в школе или в церкви.
Это даже не была истина в последней инстанции, которую провозглашали Карл Сейган
"Карл Сейган - американский астроном и популяризатор науки, ведущий на
американском телевидении цикл передач "Космос"." и разного рода научные
учреждения. И тем не менее, с точки зрения Томми, это была действительно истина,
хотя сообщить о чем-либо подобном мог только какой-нибудь грязный листок типа
"Нэшнл энквай-эрер" в обзорной статье, посвященной либо участившимся случаям
проявления демонизма в наш апокалиптический век, либо неизбежности решающей
битвы между Святым Элвисом и воплощением Сатаны, которая обязательно произойдет
в преддверии третьего тысячелетия.
Томми снова направил пистолет на тварь и почувствовал, как внутри его
поднимается безумный смех, но он сумел с ним справиться. Он вовсе не был
сумасшедшим. Лишь в самом начале Томми боялся, что сходит с ума, но теперь этот
страх прошел. Должно быть, вся Вселенная превратилась в лечебницу для
душевнобольных, да и сам Бог-Творец, наверное, спятил, если допустил
существование этой мерзкой и хищной твари, хоть и под личиной тряпичной куклы.
Неожиданно Томми подумал о том, что если перед ним действительно
сверхъестественное существо, то сопротивляться ему глупо, а главное -
бесполезно, однако он почему-то не мог отшвырнуть пистолет и подставить горло
для последнего, смертельного укуса. По крайней мере, пуля сорокового калибра
сбила тварь с ног и ненадолго оглушила ее. Может быть, ему и не удастся
пристрелить эту гадкую ящерицу, но он, по крайней мере, может удерживать ее на
почтительном расстоянии.
Во всяком случае, до тех пор, пока у него не кончатся патроны.
Томми выстрелил уже три раза. Первый патрон он истратил, когда тварь
бросилась на него с карниза, и два, когда лежал на полу, запутавшись ногами в
занавеске.
В магазине оставалось еще десять патронов. В тумбочке в спальне хранилась
еще целая коробка боеприпасов, которая могла помочь ему оттянуть развязку, но
Томми не знал, сумеет ли он до нее добраться.
Тварь приподняла свою обмотанную белым тряпьем голову и посмотрела прямо на
него. Ее свирепые зеленые глаза излучали ненасытный голод. Обрывки белой ткани,
свисавшие твари налицо, напоминали дешевый парик.
Томми неожиданно подумал о том, что раскаты грома, несомненно, заглушали
выстрелы, но рано или поздно жители мирного городка Ирвина поймут, что где-то по
соседству идет нешуточная битва, и вызовут полицию.
Тварь снова зашипела.
Да что же это. Господь Всемогущий? Последняя схватка Героя и Чудовища в
лагунах Сумеречной Зоны ?
Когда прибудет полиция, ему придется долго объяснять, что, собственно,
здесь произошло, но хуже всего, что сам Томми будет при этом выглядеть как
наглядное пособие по изучению параноидального синдрома для медицинского
колледжа. После этого тварь либо покажется блюстителям порядка - и тогда весь
нормальный мир погрузится в кошмар вместе с ним, - либо хитрый маленький демон
спрячется где-нибудь за диваном и позволит полиции отвезти бессвязно лопочущего
клиента в хорошо освещенную комнату без окон, с запирающимися только снаружи
дверьми и со стенами, отделанными мягкими резиновыми матами.
Поначалу Томми даже не думал о том, какой из двух возможных сценариев ему
нравится больше. В любом случае ему казалось, что он будет избавлен от кошмара,
и тогда, возможно, сумеет не намочить брюк. Он получит возможность перевести
дух, подумать обо всем как следует, может быть, даже найти какое-то мало-мальски
рациональное объяснение тому, что с ним случилось, хотя вероятность последнего
была не особенно велика. Скорее уж он узнает, в чем смысл жизни...
Чудовищная тварь снова зашипела.
Томми вздрогнул, но не от этого жуткого звука, а от того, что ему на ум
пришла новая, не предусмотренная им возможность. Его ненавистному врагу ничего
не стоило последовать за ним в лечебницу, чтобы продолжать мучить свою жертву
весь остаток ее несчастной жизни, предусмотрительно избегая санитаров и врачей.
Зато врачи получат почти идеальную клиническую картину острого психического
заболевания.
Но вместо того, чтобы напасть на него снова, рептильная тварь неожиданно
метнулась к дивану, который был все еще отодвинут от стены. Томми сопроводил ее
стволом пистолета, но маленькое чудовище двигалось слишком быстро, и он не
рискнул выстрелить, чтобы не тратить зря оставшиеся в магазине патроны.
Тварь юркнула за диван.
Отступление врага слегка приободрило Томми. Он даже позволил себе крошечную
надежду, что выпущенная им пуля все-таки причинила твари какой-то вред и
заставила ее вести себя осмотрительнее. Поспешность и неожиданность, с какой она
обратилась в бегство, заставили Томми вспомнить о своем бесспорном превосходстве
в росте и весе, и его губы тронула улыбка. Утраченная было уверенность в своих
силах отчасти вернулась к нему.
Бесшумно ступая по ковру, он сделал несколько шагов к противоположной стене
комнаты, стараясь заглянуть за диван. Дальний от Томми край дивана по-прежнему
был плотно придвинут к стене, и Томми был уверен, что тварь сама загнала себя в
ловушку, поскольку под диван ей тоже было не протиснуться.
Но твари там не было.
Потом он увидел дыру в обивке, по краям которой висели неопрятные клочья
ткани, и понял, что зеленоглазая зверюга пробралась в диван и спряталась внутри.
Но зачем?
А зачем спрашивать "зачем?"
С того самого момента, когда на голове куклы лопнули первые стежки и Томми
увидел живой глаз чудовища, глядевший на него сквозь отверстие в ткани, он
больше не задавал себе вопросов. Эти вопросы годились для нормальной жизни, в
которой правили логика и здравый смысл, а не для того безумного и странного
мира, в котором он очутился. Самым главным вопросом для него стало "как?". Как
ему остановить тварь? Как спастись? Кроме того, Томми не мог не задумываться о
том, что же будет дальше, хотя ответа на этот вопрос он боялся. Совершенная и
полная иррациональность всего происшедшего с ним за последние несколько часов не
позволяла ему сделать верный прогноз на остаток ночи, но Томми, по крайней мере,
должен был попытаться выяснить, что за этим стоит и какую цель преследует
страшная кукла. Чего она добивается?
"КРАЙНИЙ СРОК - РАССВЕТ".
Он так и не понял, что означает это послание на экране его компьютера.
Какой крайний срок? Для чего?! Или, может быть, для кого? Кто его установил? Что
должен Томми успеть сделать до рассвета?
"ТИК-ТАК".
О, это сообщение Томми понимал очень хорошо! Время истекало. Его время.
Ночь летела к концу с такой же скоростью, с какой летели к земле дождевые капли
снаружи. И если он не начнет дей
...Закладка в соц.сетях
