Жанр: Триллер
Лицо в зеркале
...в (счет крохотным жилым домам,
школам, больницам, магазинам шел на сотни) соединялись как железными, так и
асфальтированными дорогами. Модель включала восемнадцать мостов, девять тоннелей. Плюс
множество разнообразных повороти железной дороги, прямые участки, спуски, подъемы. Рельс
и шпал на модели было больше, чем кокосом и Тувалу.
Удивительная конструкция занимала площадь пятьдесят на тридцать два фута, и человек
мог или ходить вокруг, или, открыв калитку, войти внутрь, совершить небольшую экскурсию,
на какое-то время стать Гулливером в стране лилипутов.
Фрику нравилось чувствовать себя Гулливером.
С его легкой руки на площадке появились армии игрушечных солдатиков, и теперь он
одновременно играл и в поезда, и в войну. Учитывая, что солдатиков у него было сколько душе
угодно, игра получалась интересной.
Телефонные аппараты стояли и у массивного стола, и у двери. Когда заиграла его личная
мелодия, Фрик удивился. Ему звонили редко.
Поместье обслуживали двадцать четыре линии. Две относились к системе безопасности,
по одной шел постоянный мониторинг систем обогрева и кондиционирования. Две служили для
получения и отправления фиксов, еще две связывали поместье с Интернетом.
Шестнадцатью из семнадцати оставшихся пользовались члены семьи и обслуживающий
персонал. Линия 24 имела особое предназначение.
Отец Фрика использовал четыре линии, поскольку Весь мир, а однажды даже президент
Соединенных Штатов, хотел с ним поговорить. Ченнингу (или Чену, Ченни, а как-то даже
Чи-Чи, так называла его одна влюбленная актриса) звонили, даже когда его не было в поместье.
Миссис Макби также имела четыре линии, пусть но и не означало, как иногда шутил
Призрачный отец, что миссис Макби начала думать, будто по важности она уже сравнялась со
своим боссом.
Ха-ха-ха.
Одна линия обслуживала квартиру мистера и миссис Макби. Остальные три являлись
служебными.
В обычные дни домоправительнице они и не требовались. Но вот когда миссис Макби
планировала и готовила прием четырех или пяти сотен голливудских кретинов, этих линий еще
и не хватало, чтобы решить все вопросы с компаниями, поставляющими продукты и
занимающимися обслуживанием гостей, цветочниками, многочисленными агентами и
представителями приглашенных, которых следовало заранее оповестить о приближении
незабываемого события.
Фрик не раз задумывался над тем, а стоит ли затрачивать на все это столько средств и
усилий.
К концу приема половина гостей отбывали настолько пьяными или накачанными
наркотиками, что утром уже не могли вспомнить, где провели вечер.
С тем же успехом можно было бы посадить их на пластиковые стулья, сунуть в одну руку
пакет с бургерами, а рядом поставить бадью вина, чтобы они могли, как обычно, напиться до
беспамятства. А потом их бы отправили домой, а утром, тоже как обычно, они бы проснулись,
не соображая, где побывали и чем их там угощали.
Мистер Трумэн, возглавляя службу безопасности, имел в своей квартире два телефона,
личный и служебный.
Из шестерых горничных только две жили в поместье и делили одну телефонную линию с
шофером.
Свой телефон был у садовника, а совершенно жуткий шеф-повар, мистер Хэчетт, и
веселый повар, мистер Баптист, имели одну линию на двоих.
Личный секретарь Призрачного отца, мисс Хепплуайт, пользовалась двумя линиями.
Фредди Найлендер, знаменитая супермодель, известная во Фриксильвании как
Номинальная мать, имела в поместье собственный телефон, хотя развелась с Призрачным
отцом чуть ли не десять лет тому назад, и за это время не оставалась на ночь и десяти раз.
Призрачный отец как-то сказал Фредди, что время от времени звонит ей, чтобы услышать,
что наконец-то она решила вернуться к нему и теперь навсегда останется дома.
Ха-ха-ха. Ха-ха-ха.
Фрик получил свою личную телефонную линию в шесть лет. Никому не звонил, за
исключением одного раза, когда, воспользовавшись контактами отца, достал отсутствующий в
телефонных справочниках домашний номер мистера Майка Майерса, актера, который
озвучивал главного героя мультфильма "Шрек", чтобы сказать ему, что Шрек абсолютно, и
сомнений тут быть не могло, абсолютно потрясающий.
Мистер Майерс поговорил с ним очень тепло, и голосом Шрека, и многими другими
голосами, заставив смеяться до боли в животе. Эти боли, вызванные перенапряжением мышц
брюшины, обусловило не только умение мистера Майерса смешить людей. Просто в последнее
время Фрику не удавалось тренировать эту группу мышц, как хотелось бы.
Отец Фрика, который свято верил в существование паранормальных явлений, оставил
последнюю линию для звонков мертвых. И тому был повод.
И вот теперь, впервые за восемь дней после последнего звонка Призрачного отца, Фрик
услышал характерную мелодию, зазвучавшую в телефонах железнодорожной комнаты.
Своя мелодия была у каждого из тех, кому в поместье полагалась телефонная линия.
Телефоны Призрачного отца издавали простенькое брррррр. Телефоны миссис Макби звенели,
как колокольчики. У мистера Трумэна - наигрывали первые девять нот саундтрека древнего
полицейского телевизионного сериала "Драгнет" . Мистер Трумэн, как и Фрик, находил сие
глупостью, но терпел.
Всего телефонная станция, обслуживающая поместье, могла воспроизводить двенадцать
мелодий. Восемь - стандартных, четыре, вроде "Драгнета", по желанию заказчика.
Фрик оставил себе самую тупую из стандартных мелодий, которую производитель
охарактеризовал как "веселый, радующий ребенка звук, наиболее подходящий для комнаты, где
спит новорожденный, или для спален младших детей". Ответа на вопрос, почему младенцы в
колыбельках или малыши, которые только учились ходить, должны иметь собственные
телефоны, у Фрика так и не нашлось.
Чтобы они могли связаться с магазином детских игрушек и заказывать резиновые кольца
со вкусом лобстера для режущихся зубов? Или чтобы позвонить матери и сказать: "Эй, я тут
навалил в подгузник, и мне совершенно не нравится лежать в говне. Глупость.
"Ооодилии-ооодилии-оо", - тренькали телефоны в железнодорожной комнате.
Фрик ненавидел этот звук. Ненавидел еще в шесть лет, а теперь ненависть эта только
усилилась. "Ооодилии-ооодилии-оо".
Этот звук могла издавать какая-нибудь пушистая, кругленькая, розовая зверушка,
полумедведь, полусобака, в идиотском видеошоу для дошкольников, которые думали, что такие
глупые передачи, как "Телепузики" - вершина юмора и совершенства.
Униженный этим звуком, пусть и в железнодорожной комнате никого, кроме него, не
было, Фрик повернул два тумблера, отключив подачу электричества к поездам, и снял трубку
после четвертого звонка.
- Ресторан "У Боба" на Тараканьей ферме, - ответил он. - Сегодняшнее блюдо дня -
сальмонелла на гренке с шинкованной капустой всего за бакс.
- Привет, Эльфрик, - ответил мужской голос.
Фрик то ожидал услышать голос отца. Если бы услышал голос Номинальной матери, то у
него точно бы остановилось сердце, и он, уже бездыханный, повалился бы на пульт управления
железной дорогой.
Все работники поместья, за исключением, возможно, мистера Хэчетта, скорбели бы о нем.
Глубоко, искренне сожалели о его безвременной кончине. Глубоко-глубоко,
искренне-искренне. Примерно сорок минут. А потом занялись бы делами, занялись бы
подготовкой поминок, на которые получили бы приглашение согни знаменитых или почти
знаменитых голливудских пьяниц, наркоманов и жополизов, жаждущих Приложиться губами к
золотой заднице Призрачного отца.
Кто вы? - спросил Фрик.
Наслаждаешься игрой в поезда, Фрик? Фрик никогда не слышал этого голоса.
Определенно, с ним разговаривал не работник поместья. Следовательно, незнакомец.
Большинство тех, кто работал в поместье, не знали, что Фрик в железнодорожной
комнате, а посторонний человек вообще не мог об этом знать.
Откуда вы знаете насчет поездов?
О, я знаю многое из того, что неизвестно другим людям. Так же, как ты, Фрик. Так же, как
ты.
Волосы на загривке Фрика встали дыбом, превратились в лес пик.
Кто вы?
Ты меня не знаешь. Когда твой отец возвращается из Флориды?
Если вы так много знаете, может, сами скажете мне?
- Двадцать четвертого декабря. Вскоре после полудня. В канун Рождества, - ответил
незнакомец.
Этим он Фрика не удивил. Миллионы людей знали о нынешнем местопребывании его
старика и планах Последнего. Всего лишь неделю тому назад Призрачный отец выступил в
"Энтетейнмент тунайт" , рассказал о фильме, в котором снимается, и о своих планах пронести
рождественские каникулы дома. Фрик, я бы хотел стать твоим другом.
- Вы что, извращенец?
Фрик слышал об извращенцах. Черт, скорее всего, встречался с сотнями извращенцев. Он
не знал, что они могли сделать с ребенком, не знал, что им нравится делать больше всего, но
знал, что они существуют, с их коллекциями заспиртованных детских глаз, с ожерельями из
костей своих жертв.
- У меня нет ни малейшего желания причинить тебе вред, - ответил незнакомец.
Ничего другого извращенец сказать и не мог. - Совсем наоборот. Я хочу помочь тебе, Фрик.
- Помочь в чем?
- Выжить.
- Как вас зовут?
- У меня нет имени.
- Оно есть у всех, пусть даже это имя - Годзилла.
- У меня его нет. Я - единственный среди множества, без имени. Надвигается беда,
юный Фрик, и тебе нужно подготовиться к ее приходу.
- Какая беда?
- Ты знаешь место в доме, где ты можешь спрятаться, чтобы тебя никто не нашел? -
спросил незнакомец.
- Странный вопрос.
- Тебе понадобится место, где ты сможешь так спрятаться, чтобы тебя никто не нашел.
Никому не известное, очень секретное убежище.
- Спрятаться от кого?
- Этого я тебе сказать не могу. Давай назовем его Чудовищем-в-Желтом. Но убежище
тебе понадобится скоро.
Фрик знал, что он должен положить трубку, что это опасно - продолжать разговор с
таким психом. Скорее всего, он имел дело с извращенцем, которому каким-то образом
посчастливилось раздобыть его телефон, и скоро тот начнет обращаться к нему с
неприличными предложениями. Но этот парень на другом конце провода мог оказаться и
колдуном, чары которого действовали на расстоянии, или даже злым психиатром, который мог
загипнотизировать его по телефону и заставить грабить винные магазины и приносить ему
деньги, при этом кудахча, как курица.
Осознавая все эти и многие другие риски, Фрик тем не менее оставался на линии. Никогда
раньше он не вел столь интересного телефонного разговора.
На случай, если человек без имени может оказаться
тем самым Чудовищем-в-Желтом, от которого ему придется прятаться, Фрик сказал:
"Между прочим, у меня есть телохранители, а у них автоматы".
- Это неправда, Эльфрик. Ложь не принесет тебе ничего, кроме горя. Да, поместье
охраняется, но охрана не поможет, когда придет час испытаний, когда появится
Чудовище-в-Желтом.
- Это правда, - стоял на своем Фрик. - Мои телохранители - бывшие коммандос
отряда "Дельта", а один из них до этого был мистером Вселенная. Они любого скрутят в
бараний рог. Незнакомец не отреагировал.
- Эй? - спросил Фрик через пару секунд. - Вы здесь?
Мужчина заговорил шепотом:
- Похоже, ко мне гость, Фрик. Позвоню позже. - Шепот стал еще тише. Фрику
пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слона. - А пока начни искать это глубокое и
секретное убежище. Времени у тебя немного.
- Подождите, - вскинулся Фрик, но связь оборвалась.
Глава 14
С пистолетом в руке, направив ствол к потолку, Этан проходил комнату за комнатой
необъятной квартиры Данни Уистлера, пока не добрался до спальни.
На прикроватном столике горела лампа. В изголовье большой кровати Этан увидел
декоративные подушки в наволочках из расшитого шелка, аккуратно разложенные
домоправительницей.
Лежала на кровати и торопливо сброшенная мужская одежда. Мятая, в пятнах, еще
влажная от дождя. Брюки, рубашка, носки, нижнее белье.
В углу валялась пара туфель.
Этан не знал, в чем ушел Данни из больницы Госпожи Ангелов. Но мог бы поставить
последний цент, что именно эта одежда и валялась сейчас на кровати.
Подойдя к ней, почувствовал тот самый неприятный запах, который уловил еще в лифте.
Теперь с легкостью распознал некоторые составляющие этого запаха: мужской пот, какая-то
едкая мазь на основе сульфата, моча. Запах болезни, идущий от тех, кто прикован к постели и
для кого водные процедуры заключаются в протирании тела влажной губкой.
Этан понял, что фоновый шум, шипение, источником которого он полагал дождь, на
самом деле доносится из примыкающей к спальне ванной: там текла вода.
В щель между косяком и приоткрытой дверью проникал не только шум, но свет и пар: там
горела лампа и лилась горячая вода.
Этан полностью распахнул дверь.
Увидел золотистый мрамор пола и стен, черный гранитный столик с двумя раковинами из
черной керамики и золотыми кранами.
Вдоль столика тянулось большое зеркало, помутневшее от конденсата, в котором едва
отражался его бесформенный силуэт.
В воздухе клубился пар.
К ванной примыкала туалетная кабинка. За открытой дверью виднелся унитаз. В кабинке
никого не было.
Данни чуть не утонул в этом самом унитазе.
Соседи с четвертого этажа услышали, как он боролся за жизнь, кричал, звал на помощь.
Полиция прибыла быстро и поймала обратившихся в бегство убийц. Данни нашли рядом с
унитазом. Он лежал на боку, в полубессознательном состоянии, выхаркивал воду.
К тому времени, как подъехала машина "Скорой помощи", впал в кому.
Нападавшие, они заявились то ли за деньгами, то ли чтобы отомстить, то ли и за тем, и за
другим, в последнее время не имели с Данни никаких дел. Они отсидели по шесть лет,
только-только освободились и пришли, чтобы решить какой-то давнишний вопрос.
Данни, возможно, и надеялся, что полностью и окончательно порвал с криминальным
прошлым, но в тот день ему пришлось расплачиваться за старые грехи.
Теперь на полу ванной лежали два смятых, влажных черных полотенца. Два сухих
остались висеть на вешалке.
Душевая находилась в дальнем правом углу от двери. Даже с такого расстояния из-за пара
и матовых стенок душевой Этан не мог разглядеть, есть ли кто внутри.
Приближаясь к кабинке, Этан попытался представить себе, какого Данни Уистлера он
ожидал увидеть. С болезненно бледной, местами серой кожей, которая неспособна порозоветь
от горячей воды. Сероглазого, с покрасневшими от кровоизлияний белками.
По-прежнему с пистолетом в правой руке, левой он ухватился за ручку дверцы душевой
кабинки и, после короткой заминки, открыл.
Никого. Вода падала на мраморный пол и стекала в сливное отверстие.
Всунувшись в кабинку, он добрался до крана и выключил воду.
Внезапно установившейся тишиной он столь же явно объявил о своем присутствии в
квартире, как если бы громко позвал Данни.
Нервно повернулся к двери в спальню, словно ожидая некой реакции, но не зная, какой
она будет.
Даже с выключенной водой пар по-прежнему продолжал выходить из душевой, клубясь
над стеклянной дверью и вокруг Этана.
Несмотря на пропитанный влагой воздух, во рту у него пересохло. Прижатые друг к
другу, язык и небо с неохотой разлепились, как две половинки "велкро" .
Когда Этан направился к двери ванной, его внимание вновь привлекло движение
собственного смутного и бесформенного отражения на затуманенном зеркале над раковинами.
И тут же, увидев невероятное, он остановился, как вкопанный.
В зеркале, под пленкой конденсата отражалось что-то бледное, такое же размытое, как и
отражение Этана, но тем не менее узнаваемое: фигура то ли мужчины, то ни женщины.
Но Этан был один. Быстро оглядевшись, он не заметил ни какого-либо предмета, ни
архитектурной формы, которые затуманенное зеркало могло бы выдать за призрачную
человеческую фигуру.
Этан закрыл глаза. Открыл. Призрачная фигура в зеркале никуда не делась.
Слышать он мог только биение своего сердца, которое стучало все быстрее и быстрее,
соревнуясь в скорости с отбойным молотком, гоня и гоня в мозг кровь, чтобы очистить его от
видений, которые не объяснялись законами логики.
Конечно же, его воображение по-своему обыграло какую-то тень, упавшую на зеркало,
точно так же, как он сам не раз и не два видел людей, драконов и много чего еще в плывущих
по летнему небу облаках.
Но в это самое мгновение человек, дракон, кто бы он ни был, шевельнулся. Во всяком
случае, Этан увидел, как шевельнулось отражение.
Не очень заметно, на чуть-чуть, но достаточно, чтобы сердце Этана, превратившееся в
отбойный молоток, пропустило удар-другой.
Понятное дело, и шевеление в затуманенном зеркале было воображаемым, но если и было,
то он снова вообразил это шевеление. Фигура знаком предлагала ему подойти ближе,
подзывала к себе.
Этан никогда бы не признался ни Рисковому Янси, ни любому другому копу, с которым
служил, ни даже Ханне, будь она жива, что, протягивая руку к зеркалу, ожидал коснуться не
мокрого стекла, но другой руки, войти в контакт с холодным и запретным Потусторонним.
Он стер дугу тумана, оставляя за своими пальцами блестящую мокрую полосу.
Но одновременно с его рукой двигался и фантом, уходя от чистой полосы. Ускользающий,
он оставался за завесой конденсата... и двигался прямо перед Этаном.
Если не считать лица, отражение Этана в зеркале было темным, поскольку темными были
его одежда, волосы. А теперь прячущаяся за конденсатом форма поднималась, бледная, как
лунный свет, и, пусть такого и быть не могло, перекрывала его отражение.
Страх стучался к нему в сердце, но впускать его Этан не собирался, как прежде, на
службе, попадая под огонь преступников, не впускал панику.
Да и чувствовал он себя так, словно вошел в транс, принимая невероятное столь же легко,
как если бы ему все это снилось.
Фантом наклонился к нему, будто пытался с той стороны зеркала разглядеть его
сущность. И точно так же он наклонялся к зеркалу, чтобы получше изучить фантом.
Вновь подняв руку, Этан осторожно стер узкую полосу конденсата, в полной уверенности,
что, оказавшись лицом к лицу со своим отражением, увидит не свои глаза, а серые Данни
Уистлера.
Опять фантом в зеркале переместился, быстрее, чем рука Этана, оставаясь размытым за
пеленой конденсата.
И только когда воздух с шумом вырвался из груди, до Этана дошло, что все это время он
не дышал.
И на вдохе услышал, как в дальнем конце квартиры что-то загремело в перезвоне
разбитого стекла.
Сдавая кровь на анализ в Паломарскую лабораторию, Этан попросил определить, нет ли в
ней наркотических веществ, на случай, что ему ввели их без его ведома. Потому что именно в
этом Этану виделось объяснение случившегося с ним в доме Рольфа Райнерда.
Теперь, покидая заполненную паром ванную, он чувствовал себя столь же сбитым с толку,
как и в тот момент, когда, получив по пуле в живот и грудь, очутился за рулем "Экспедишн"
целым и невредимым.
Что бы ни происходило, или вроде бы происходило, в зеркале, он больше не мог
полностью доверять своим чувствам. А потому двинулся дальше с еще большей
осторожностью, твердя себе: то, что он видит, и действительность могут разниться.
Он прошел по комнатам, которые уже осмотрел, Потом оказался на новой территории,
наконец попал на кухню. Осколки стекла блестели на столе для завтрака, на полу.
Также на полу лежала серебряная рамка, исчезнувшая со стола в кабинете. Фото Ханны из
нее вытащили.
Тот, кто взял фотографию, слишком спешил, чтобы развернуть четыре зажима,
удерживающие на месте заднюю стенку рамки. Вместо этого разбил стекло.
Этан увидел, что дверь черного хода распахнута.
За нею был большой холл, общий на оба пентхауза. Другая дверь вела на лестницу. Чуть
дальше находился грузовой лифт, предназначенный для перевозки холодильников и
громоздкой мебели.
Если кто-то и воспользовался лифтом, чтобы спуститься вниз, он уже добрался до цели.
Потому что мотор лифта не шумел, то есть кабина стояла на месте.
Этан поспешил к двери пожарной лестницы. Открыл, прислушался, застыв на пороге.
Стон, меланхолический вздох, звяканье цепей... даже призрак издал бы хоть какой-то
звук, но с лестницы доносилась только мертвая тишина.
Этан быстро спустился вниз, восемь пролетов до первого этажа, еще два до подземного
гаража. Не встретил ни жильца из плоти и крови, ни призрака.
Запах болезни, пота и немытого тела, который Этан уловил в лифте, исчез. Его заменил
слабый запах мыла, словно через холл прошел человек, только что принявший ванну. И пряный
запах лосьона после бритья.
Открывая стальную дверь пожарной лестницы, входя в гараж, он услышал шум
работающего двигателя, до него долетел запах выхлопных газов. Из сорока парковочных мест
многие, по случаю рабочего дня, пустовали.
Неподалеку от ворот автомобиль выезжал с места парковки. Этан узнал темно-синий
"Мерседес" Данни.
Приведенный в действие пультом дистанционного управления, электромотор поднимал
ворота.
С пистолетом в руке Этан побежал к автомобилю, который уже подкатил к воротам. Они
поднимались медленно, так что "Мерседесу" пришлось остановиться. Через заднее окно Этан
видел силуэт головы сидящего за рулем мужчины, но кто именно сидел за рулем, понять не
мог: освещенности не хватало.
К "Мерседесу" он приближался по широкой дуге, с тем чтобы получить возможность
взглянуть в окно дверцы водителя.
Автомобиль рванулся к воротам еще до того, как те успели полностью подняться. Крыша
"Мерседеса" и нижний их торец разминулись на считанные миллиметры, и по крутому пандусу
автомобиль вылетел на улицу.
Проезжая под воротами, водитель успел нажать кнопку "CLOSE" , и к тому моменту,
когда Этан добрался до них, они начали опускаться. А "Мерседес" успел скрыться из виду.
Этан постоял, глядя сквозь уменьшающийся зазор в серый свет непогоды.
Дождевая вода потоком лилась по пандусу, пенились у прорезей решеток сливной
канализации.
На бетоне пандуса лежала маленькая ящерица, наполовину раздавленная колесом, но еще
живая, пытающаяся выбраться из потока воды. С невероятным упорством, дюйм за дюймом,
она ползла вверх, будто верила, что на вершине пандуса какая-то сила излечит все ее раны.
Не желая становиться свидетелем неизбежного поражения крошечного существа и гибели
ящерицы на канализационной решетке, Этан отвернулся.
Сунул пистолет в наплечную кобуру.
Посмотрел на руки. Они тряслись.
Поднимаясь по пожарной лестнице на пятый этаж, он опять уловил запахи мыла и лосьона
после бритья. Только на этот раз к двум первым запахам прибавился третий, очень слабый, но
тревожащий.
По всему выходило, что Данни Уистлер - живой человек, а не оживший труп. Ибо с
какой стати ходячему мертвяку заявляться домой, принимать душ, бриться и переодеваться в
чистую одежду? Абсурд.
На кухне Этан нашел совок, щетку и собрал осколки стекла.
В раковине увидел ложку и открытый контейнер с мороженым. Вероятно, недавно
воскресших так и тянуло на шоколадно-карамельное лакомство.
Он убрал контейнер в морозильник, отнес пустую рамку в кабинет.
В спальне на несколько мгновений задержался перед дверью в ванную. Ему хотелось еще
раз взглянуть на зеркало, увидеть, затуманено ли оно, двигается ли то, чего в зеркале не должно
быть.
Но решил, что намеренная встреча с фантомом - идея не из лучших. Поэтому вышел из
квартиры, предварительно погасив везде свет, и запер за собой дверь.
В лифте, спускаясь, подумал: "По той же причине, по которой вошедший в поговорку
волк надевает овечью шкуру, чтобы стать незаметным в овечьем стаде".
Вот почему ходячий мертвяк будет принимать душ, бриться, надевать хороший костюм.
А когда лифт доставил Этана на мерный этаж, он уже знал, что чувствовала Алиса, падая
в кроличью норку.
Отключив железные дороги, Фрик оставил мерзких нацистов с их черными замыслами,
поменял нереальность железнодорожной комнаты на нереальность многомиллионной
коллекции автомобилей в гараже и побежал к лестнице.
Он мог бы воспользоваться и лифтом. Но слишком уж медлительным для его нынешнего
настроения был механизм, поднимающий и опускающий кабину посредством мощного
гидравлического поршня.
А двигатель Фрика работал на полных оборотах. Телефонный разговор со странным
незнакомцем, которого Фрик окрестил Таинственным абонентом, стал высокооктановым
горючим для мальчика со скучной жизнью, богатейшим воображением и множеством
утекающих сквозь пальцы часов, которые следовало чем-то заполнить.
Он не поднимался по ступеням, он атаковал их. Резво перебирая ногами, перехватывая
рукой за перила, Фрик оставил позади подвал, покорил два, четыре, шесть, восемь длинных
пролетов, вознесся на самый верх Палаццо Роспо, где на третьем этаже находились его
апартаменты.
Похоже, только Фрик знал значение названия, которое присвоил особняку его первый
владелец: Палаццо Роспо. Понятное дело, едва ли не все знали, что Palazzo - дворец на
итальянском, но никто, за исключением разве что нескольких задирающих нос европейских
режиссеров, понятия не имел, что означает слово rospo.
Справедливости ради следует отметить, что людей, которые приезжали в поместье,
совершенно не интересовало ни то, как называется особняк, ни что означают слова,
образующие его название. Их занимали куда более серьезные заботы: к примеру, кассовые
сборы за уик-энд, рейтинги вечерних телепередач, последние изменения в высшем руководстве
киностудий и телекоммуникационных компаний, кого удастся нагреть в готовящейся сделке и
насколько, как запудрить мозги тому, кого предстоит нагреть, чтобы он ни о чем не догадался,
где найти нового поставщика кокаина, и не стала бы их карьера успешнее, если б первую
подтяжку лица они сделали в восемнадцать лет.
Среди тех немногих, кто задумывался о названии особняка, единства не было: сторонники
имелись у нескольких версий.
Некоторые верили, что дом назван в честь знаменитого итальянского политика, философа
или архитектора. В киноиндустрии число людей, которые что-нибудь знали о политиках,
философах и архитекторах, не превышало числа тех, кто мог прочитать лекцию о структуре
материи на субатомном уровне, поэтому данная версия легко принималась за истину и никогда
не оспаривалась.
Другие не сомневались, что Роспо - или девичья фамилия любимой и незабвенной
матери первого владель
...Закладка в соц.сетях
