Жанр: Триллер
Иначе не выжить
...ый... Мне ты, кстати, сразу не понравился, не обессудь. А
вот Зое Степановне приглянулся. Баба - ДУра! Что она понимает? На что в первую очередь
внимание обращает? Мужик здоровый - это еще не значит, что в поле пахать будет. Вон их
сколько, здоровых дармоедов, у тебя под окном! Заставь-ка их пахать - они тебя на смех
подымут! А лицом мужик вышел так на что ему эта смазливость? Он же не девица. Правда,
сейчас и таких развелось сколько угодно. Что еще в тебе она приметила? Тихий, скромный
ты был.
Так в тихом омуте, известно, кто водится...
Саня только кивал в ответ, как бы соглашаясь сразу и с мнением Зои Степановны и с
осуждениями Ивана Серафимыча.
- А на что смотреть надо было? - поинтересовался Шаталин, когда тот замолчал.
- Вот здесь должно быть! - Серафимыч ударил себя кулаком в грудь. - Понял? И еще
здесь, - постучал он себя по лбу. Его бас то ли от выпитой водки, то ли от нервного
напряжения превратился в хрип.
- Но туда ведь не заглянешь, - возразил Саня.
- Правильно мыслишь, Санек. Правильно. Отсюда и беда.
- А может, не только отсюда? - снова возразил ХОЗЯИН.
- На что намекаешь? - Серафимыч поднял тяжелую голову и уставился мутным взором
в Санин подбородок. - На Людочку, на кровинушку мою намекаешь? А какие ты на нее
права имел? Никаких! Она тебе женой не была ни перед людьми, ни перед Богом! Она имела
полное право влюбиться, а влюбившись, выйти замуж без твоего на то согласия! Я отец, а не
ты! Понял? Ты - дерьмо собачье! И все! Вот так мы и порешили на своем семейном кругу.
- Что я - дерьмо собачье, порешили?
- Цыц! Не передергивай! - Серафимыч тяжело вздохнул, и в горле у него что-то
забулькало.
- Ладно вам! Давайте еще по стакану хряпнем, и вы мне расскажете, что у вас там
случилось, - предложил Шаталин, - а то мы так никогда до главного не доберемся.
- Доберемся, Санек, доберемся. Мы с тобой сегодня до всего доберемся.
Последняя фраза насторожила Шаталина. Он подумал о том, что проклятая девка
оставила его без оружия, а звать на помощь он не привык.
- Нет, Санек, пить я больше не буду, - прохрипел Серафимыч, вовремя вспомнив о
своей миссии.
- Бросьте, Иван Серафимыч, я вас все равно в таком виде не отпущу.
Заночуете у меня. Я постелю вам в гостиной.
- Мне постелят, где надо. Не волнуйся. - И вдруг ошарашил:
- Если хочешь знать, она тебя, дурака, любила, а этого хмыря нет!
- Зачем же замуж пошла?
- Мы с Зойкой так хотели. Понравился нам этот хмырь. Обеспеченный всем.
Папа-шишка, начальник санэпидемстанции. - Последнее слово он выговорил с трудом. - А
Людмила привыкла слушаться нас с матерью, вот и пошла за него. Со слезами, но пошла.
Три года терпела, бедняжка, а потом развелась. А с другой стороны если посмотреть, не за
тебя же ее было отдавать, Саня. Ведь у тебя тогда ни фига не было! Сам говоришь, по
общагам мытарился.
- Верно все рассчитали, Иван Серафимыч, и быстро сварганили Людкино замужество,
пока я в Афгане прохлаждался! Всем, короче, счастливую жизнь устроили!
Александр старался говорить спокойно, но уже понимал, к чему сворачивается их
полупьяная беседа. "Что он может знать о гибели дочери? - соображал он. - Только то, что
во время акции в доме Овчинникова находился я. В принципе, и этого достаточно, чтобы
по-свойски разобраться со мной. Здесь явно не обошлось без дочери Овчинникова. Но
откуда он может знать, как распорядился нами жребий? Этого и дочь Овчинникова не знала,
раз подарила мне пупсика".
- Нет, Санек, ты подойди к этому с отцовской позиции, - настаивал на своем
старикан. - Отдал бы ты свою дочь, свою кровинушку за голодранца? А ведь ты был
голодранцем. Вспомни.
- Мы с вами разные люди, Иван Серафимыч, и нам друг друга трудно понять.
- Мы - разные люди. Это верно. Но почему ты не захотел сам во всем разобраться?
Пришел бы к нам домой, выпили бы с тобой, как сейчас, и прояснили, глядишь, ситуацию.
Гордость не позволила? Почему после армии ты к нам ни разу не пришел? Ведь не чужие мы
тебе были...
- Я любил ее, - пробормотал Саня, - и у меня вот здесь кое-что разорвалось. - Он
постучал себя кулаком в грудь. - Вы несете околесицу, Иван Серафи-мыч. Люда вышла
замуж за полгода до окончания моей службы. Последние ее письма не отличались
нежностью. Неужели я должен был выяснять, по любви она вышла замуж или нет? Мне это
было безразлично. Я потерял ее навсегда.
- После развода она сохла по тебе. Так и знай. Но гордость не позволила ей найти тебя.
Не позволила гордость. Вот как.
- Не смешите меня. Вы со своим запоздавшим на десять лет комментарием все
превращаете в анекдот, в "мыльную оперу". Вы хотите свалить все на меня, чтобы очистить
совесть. Не надо этого делать, Иван Серафимыч. Каждому - свое.
- Ах ты Боже мой! Послушать тебя - так прямо ангел! А часовенку-то строишь для
чего? Есть, значит, грех на душе? Тяжкий грех! Ведь это ты, гаденыш, Лю-дочку убил!
Ты-ы-ы! - взревел Серафимыч раненым зверем. - Из-за тебя вся жизнь моя пошла
наперекосяк! Зоенька даже на похороны не смогла пойти, паралич ее скрутил, как узнала!
Сколько она мучилась, бедная! Все из-за тебя, гаденыша, все из-за тебя! - Он расстегнул на
груди клетчатую рубаху - тяжко давался этот разговор. Потом сунул руку под мышку и
вытянул оттуда пистолет на резинке - излюбленный фокус героев гангстерских фильмов.
Нельзя сказать, что при этом он продемонстрировал чудо ловкости. - Вот, значит, Санек,
часовенкой не отделаешься! Я тебе Людочки и жизни моей искалеченной не прощу! Так и
знай.
Вот. - Он явно медлил. Чего-то ему не хватало для полной картины. - Может,
покаешься напоследок?
- Ас чего вы решили, что это я? Любопытство пересилило страх. Этот вопрос мучил
Шаталина с самого начала.
- А что тебе до того? Я тебя предупреждал о своей находчивости.
- А все-таки?
- Полгода назад один человек...
- Дочь Овчинникова? Не юлите, Иван Серафимыч, мне ведь все равно на тот свет
отправляться. Зачем же скрывать?
- Ну, предположим, она.
- Она видела меня там и запомнила?
- Запомнила, - подтвердил старикан.
- Но ведь это еще ничего не значит. Нас было пятеро.
- А Людочку убил ты! Об этом я узнал только позавчера.
- От нее же? - Серафимыч кивнул. - Она что, ясновидящая? С чего она это взяла?
- Ладно, хватит базарить! Будешь каяться?
- Буду, но не перед вами! - заявил Александр. - А если хотите меня прикончить, то не
советую этого делать в доме. Выстрел услышит охрана, и вы отправитесь вслед за мной.
- Ты думаешь, гаденыш, мне охота жить, после того как ты все испоганил?
- И все же есть более разумный выход. Мы садимся в мой автомобиль, уходим от
опеки, выбираем укромное местечко, и вы мне стреляете в затылок.
Идет?
- Да пошел ты!.. - прохрипел Серафимыч, но снова медлил.
Шаталин видел, как тяжело дается ему роль палача. До последней минуты он не верил,
что Серафимыч способен выстрелить, пока тот не взвел курок.
В этот миг широко распахнулась входная дверь, и это бы только ускорило развязку,
если бы женский голос не окликнул рокового гостя:
- Серафимыч! Это - я!
В темноте гостиной не очерчивался даже силуэт вошедшего.
Старикан улыбнулся, вздохнул и начал возродившимся басом:
- Ну вот, теперь...
Ему помешали договорить два оглушительных выстрела. На лице Серафимыча
изобразилось крайнее удивление, когда он повалился на пол - без стона, без крика, как
трухлявый, подгнивший буфет, в котором давно не держали посуды, а выбросить на помойку
было жаль.
Напуганная до смерти охрана внесла на кухню обезоруженную девушку, заломив ей
руки за спину. Она отчаянно вырывалась, а Шаталин остолбенел - он не ожидал столь
дорогого подарка.
- Отпустите ее! - распорядился он. - Она спасла мне жизнь.
Девушка вырвалась из медвежьих лап оторопевших охранников. Один из парней
протянул Александру изъятый у нее пистолет.
- Зря вы не дали нам его обыскать, - указал другой на труп старикана.
Третий поинтересовался:
- Где у вас телефон? Надо сообщить о случившемся боссу.
- Ну, ты даешь! - воскликнул четвертый. - Телефон у тебя в штанах! Или ты со страху
так обложился, что он вышел из строя?
Парни громко заржали над растерявшимся охранником, и тот поспешил удалиться.
Отсмеявшись, они засыпали Шаталина вопросами:
- Что будем делать с трупом?
- Милицию вызывать?
- Может, нам взять на себя убийство? Последнее благородное предложение
преследовало единственную цель - обелить охрану в глазах босса.
Саня, казалось, ничего не слышал. Ее глаза - глаза затравленного зверька - молили о
пощаде. Она отвернулась к стене.
- С девушкой могут возникнуть проблемы, - продолжал развивать тему тот, что хотел
взять убийство на себя. - Есть ли у нее разрешение на оружие?
Она опустила голову. Саня видел, как дрожит ее тень на стене, как она заламывает
пальцы.
- А девушка неплохо стреляет, - заметил другой, опустившись на корточки перед
трупом.
- В такую тушу трудно не попасть! - засмеялся первый.
- Но дважды в яблочко угодить - надо иметь меткую руку! Пули вошли одна в другую,
это и дураку понятно!
При этих словах она резко повернула голову и бросила на него уже кричащий взгляд.
Саня не мог двинуться с места и растерял слова. Видно, алкоголь только сейчас дал себя
знать.
Из темноты гостиной вынырнул третий охранник, смущенный смехом товарищей.
- Босс только что уехал от "Сэма". Телефон в машине не отвечает, а домой ему я не
стану звонить.
Остальные одобрительно закивали - Лось не любил, когда его беспокоили в домашней
обстановке.
- Оставьте нас! - наконец решился Шаталин. - Я сам решу, что делать, кого вызывать!
- Добро, начальник! - отозвался предложивший взять на себя убийство. - Но над моим
предложением стоит подумать.
Они один за другим вышли из гостиной. Саня подошел к девушке неровной походкой.
Голова кружилась - то ли от водки, то ли от нервов, то ли от счастья, что она снова рядом.
Положил руки ей на плечи. Тень на стене разжала пальцы. На девушке оказался плащ из
тонкой ткани, отливавшей фиолетово-розовым. Плащ намок - она бежала сюда по дождю. Ей
не хотелось отделяться от стены, но она сделала над собой усилие. Он обхватил ладонями ее
лицо с мутными от пудры бороздами на щеках, с неудачно замазанным синяком под глазом и
принялся нежно его целовать, как целовал только одну женщину в мире.
- Людочка, любимая...
- Не называй меня больше этим именем, - всхлипнув, попросила она.
- А как тебя звать?
- Никак. Уведи меня куда-нибудь отсюда! - закричала вдруг безымянная гостья. -
Неужели ты не понимаешь?
Он подхватил ее на руки и пронес через темную гостиную наверх, в спальню. На
лестнице она обронила туфлю, и та стукнулась об пол где-то внизу.
- Сейчас сбегаю за ней!
- Не надо, - попросила она. Он положил ее прямо в одежде на кровать, включил свет.
- Может, хочешь выпить? Там осталось немного водки... Ах да!.. - Он притронулся
пальцами ко лбу. Она снова заплакала, не пряча лица. - Послушай, - обратился к ней
Шаталин, - тебе надо рассказать все по порядку.
- Не сейчас.
- Я, честно говоря, ничего не понимаю... Ты собиралась меня убить? - Она замотала
головой. - Ты - дочь Овчинникова?
- Нет. Я же сказала - не сейчас.
- Но я должен хоть что-то знать, когда придут менты.
- Тебе мало того, что ты уже знаешь?
- Ты вернулась, чтобы спасти меня? - догадался Александр.
Она отвернулась, подтянув колени к животу. Вторая туфля упала на пол.
По телу девушки прошла судорога, и громкие рыдания наконец выплеснулись наружу.
Шаталин окончательно растерялся. Он не знал, что в таких случаях делают. С минуту
стоял неподвижно, а потом опустился рядом с ней на кровать.
Погладил ее осторожными пальцами по щиколотке.
- Ты успокойся, Лю... - Слова как-то не склеивались одно с другим, и пугала ее
безымянность. - Пойми, Серафимыч - камикадзе. Он до завтрашнего дня все равно бы не
дожил. Я предлагал ему сесть со мной в машину, уйти от охраны и там... Короче, он не
согласился. Пришел сюда, чтобы умереть.
Она вдруг успокоилась. Снова перевернулась на спину, вытирая ладонями глаза.
Разбитый глаз еще больше заплыл, превратился в щелочку, да и здоровый теперь мало
отличался от него. Девушка была бы похожа на светловолосую, сероокую китаянку, если бы
такие существовали. Саня поймал себя на том, что любуется ею даже в эти минуты.
- Ты предложил это Серафимычу? - переспросила она. Саня кивнул, и в тот же миг
голова его дернулась от сокрушительной пощечины. - Дурак! Я бы тогда не смогла тебе
помочь! Ведь я тебя обезоружила!
- У меня есть охрана, - пробурчал Шаталин, сразу забыв о пощечине.
- Многого стоит твоя охрана!
- А я бы не стал стрелять в Серафимыча, даже если бы ты меня не обезоружила, -
выдал он вдруг себя. - Это старая история. Ты зря торопилась. - И уже смелее погладил ее
по голой щиколотке.
- Саша, тебе не кажется... - Она впервые обратилась к нему по имени.
- Кажется, - ответил он.
- Что это?
Он пожал плечами.
- Когда ты исчезла, мне стало все равно. Понимаешь? Вообще все. Ведь раньше я
как-то жил без тебя?
- Я тебя ненавидела, - призналась девушка, - потому что мне все про тебя известно.
Или почти все. И вдруг... Мне было так плохо, будто отняли ребенка! Я знала, в котором
часу он придет, чтобы отомстить за дочь. За Люду...
Не называй меня так больше никогда! Слышишь? Никогда! Я не могла этого вынести!
Рыдания снова вырвались из ее груди. Он накрыл ее своим телом, просунул руки ей
под спину и стал баюкать, как дитя.
"А Серафимыч все еще на кухне, в луже крови!" - свербило в мозгу. В какой-то миг
Шаталину показалось, что дверь у него за спиной открывается и в спальню неторопливой
походкой входит старикан. Он встрепенулся. Отстранился от нее.
- Что случилось?
- Надо звонить.
- Подожди...
- Ты боишься?
Она помотала головой.
- Ты хочешь уйти?
- Нет. Только не это. Знаешь... - Она задумалась. - Ты не хочешь меня трахнуть?
- Ты серьезно?
Она помычала в ответ.
- Что, прямо сейчас? Прямо здесь?
- Ну не на кухне же! - Она захохотала надрывно, через силу. Потом, захлебнувшись
смехом, еле слышно пролепетала:
- Мне это нужно...
Саня хотел выключить свет, но не успел. Девушка притянула его к себе и впилась
большим горячим ртом в его губы. Поцелуй отчаянной, смертельной страсти длился так
долго, что ему показалась тесной эта пятидесятиметровая спальня, в которой при желании
можно было устроить баскетбольный матч. Она только разрешила снять с себя трусики,
оставшись в юбке, блузке и даже в плаще. Он боялся, что при сложившихся обстоятельствах
будет не на высоте, но, почуяв запах ее кожи - запах коры какого-то тропического дерева,
которого, может, и в природе не существует, - Саня испытал сладкую истому, будто поддел
арбузный мякиш на острие ножа и отправил в рот чудесную влагу во время изнурительного
похода по знойной пустыне.
Ее голова металась по подушке. Густые длинные волосы то закрывали лицо, то
рассыпались вдруг густой волной от какого-то непонятного внутреннего взрыва. Она
извивалась всем телом в искрометном танце, задавая ритм партнеру.
"А Серафимыч все еще на кухне!" - продолжало свербить в мозгу. Это и будоражило, и
отвлекало. Шаталин машинально оглядывался на дверь и этим портил танец, сбивался. Но
вот она сжала свои тонкие губы так, что они побелели, и прорвался крик, перешедший в
шепот:
- Миленький мой! Родной мой! Еще, пожалуйста! Ну, еще! Ах, какой ты!
Какой ты!..
Новый крик длился так долго, что она охрипла. Она просила еще, она умоляла
продлить забытье, и он работал исправно, как паровой двигатель, как турбогенератор, как
бензопила "Дружба". Дверь не давала покоя. Усталости он не чувствовал и вообще ничего не
чувствовал. Ниже пояса все онемело.
- Ты не устала? - спросил Саня после очередного крика. Он насчитал их восемь, а
потом сбился со счета.
- У тебя не получается? - забеспокоилась вдруг она. - Может, поменяемся местами?
Он не стал спорить. Она скинула плащ - взмокла, он стянул с нее блузку. Она
расстегнула лифчик. Он избавился от рубахи. Юбка - последний штрих - взметнулась над
головой.
Он взял ее под мышки, расплющив ладонями грудь, и тихо коснулся губами шеи,
слизнув языком капельку пота. Почувствовал, как в ладонь уткнулся набухший сосок.
- Ложись и ничего не делай! - властно приказала она.
Саня опрокинулся на спину.
Безымянная гостья, подарок судьбы, та, которую больше нельзя было называть Людой,
довела его сначала до кондиции, хорошенько помассировала языком и пожевала губами
угасшую плоть, а потом запросто уселась на заново действующий вулкан и даже целиком
втянула его в промежность. Дверь потонула в тумане.
Девушка взлетала, как на качелях, и опускалась вниз, и Шаталина в конце концов
пробрало. Он крепко сжал ей бедра, когда она в очередной раз приземлилась, и тут их крики
слились и горячая лава обожгла ее изнутри.
Выжатая до последней капли, она повалилась на кровать. Саня сквозь наглухо
зашторенные окна пытался разглядеть время на часах. С момента гибели Сера-фимыча
прошло уже больше двух часов.
- А теперь звони куда хочешь, - выдохнули ее припухшие губы. - Я буду спать...
Пит Криворотый в сопровождении долговязого следователя Беспалого вошел в дом
Шаталина через двадцать минут после его звонка.
- Ты не будешь против, если мы тут у тебя немного похозяйничаем? - обратился Пит к
хозяину дома и, не дождавшись ответа, свистнул из открытого окна гостиной своих ребят.
- Что вы собираетесь делать? - не понял следователь.
- Надеюсь, мы обойдемся без эксперта, ведь ситуация предельно ясна.
Убийца известен. Что еще надо?
Криворотый не церемонился с Пал Палычем и прихватил его с собой лишь ради
формальности: пусть оформит, как это у них полагается, а возиться с экспертом времени нет.
Время не ждет. Дочь Овчинникова с каждым часом становится все опасней. Пусть лучше
возьмет след девицы, а не задает глупых вопросов. Ищейки не задают вопросов, они берут
след.
Трое парней из команды босса выстроились в гостиной в ожидании приказа.
- Уберите эту падаль с кухни! - распорядился Пит. - А вы, Пал Палыч, вместо того
чтобы крутиться под ногами, вызовите машину из морга! И допросите хорошенько
охранника, который стрелял в старика! Почему они, черт возьми, не обыскали его?! У меня
на этот счет строго... Ты, Саня, не переживай и успокой Лося: парню ничего не грозит, он
вел себя как надо. Просто, раз уж мы занимаемся этим делом... - Он развел руками и не
потрудился докончить фразу.
- Ты уж прости, Пит, угостить тебя нечем. Не ждал сегодня гостей.
Они сели за овальный стол в гостиной.
- Да брось ты! У меня - полная машина напитков. Пей - не хочу! Мне, Саня, сегодня
нужно быть трезвым. Знаешь, почему? Сегодня я охочусь на крупную дичь. На очень
крупную. Ты меня, между прочим, отвлек, а в капкан-то кое-кто угодил. Сидит сейчас в
кабинете, дожидается моего возвращения. Как ты думаешь, кто?
- Ну да, мне самое время загадки разгадывать, - пробурчал Шаталин.
- Никогда не догадаешься!
Что-то ребяческое проснулось в Пите, чего раньше Саня в нем не замечал. Видно,
мафиозные интриги всколыхнули в памяти детские игры в "казаков-разбойников", в
"Штирлица и Мюллера".
- Наверно, папу римского заарканил? - усмехнулся Александр.
- На кой он мне?! - фыркнул Криворотый. - А вот господин Балуев - в самый раз!
- Балуев! Помощник Мишкольца? Ты спятил?
- Ни в коем случае. Он кое-что пронюхал об этой девке, дочери Овчинникова, и не
хочет делиться. Вот гад! Пусть посидит у меня в кабинете, подумает!
- Он знает, что она - дочь Овчинникова?
- Не исключено, хотя вряд ли.
- Ты понимаешь, чем это может нам грозить? - встрепенулся Шаталин.
- Думаешь, ты один такой умный? Эта девка появилась не вовремя. Она плохо себе
представляет масштабы катастрофы, которая может произойти благодаря ее воскресению. И
уж больше ей точно никогда не воскреснуть! Она умудрилась задеть интересы сразу четырех
организаций, правда, Поликарп пока еще в неведении, это меня здорово потешает. Карпиди -
и вдруг в неведении! Анекдот!
Из этого может что-нибудь получиться! А главное, девица способна подмочить
репутацию нынешнего мэра. Соображаешь? Он-то пришел к власти после того, как было
покончено с ее папашей! Вот почему я так усердствую, вот почему иду на самые крайние
меры, вот почему пленил господина Балуева.
- Мишкольцу-то чем она насолила?
- Темная история, Шурик. Давай лучше поговорим о другом. Этого мужика... Как его
там? Серафимыча... Ты его хорошо знал? Почему охрана бездействовала? Почему не
обыскали?
- Он - отец горничной, - коротко пояснил Саня.
- Оба-на! - хлопнул в ладоши Пит. - Это какая-то уже банда мстителей получается!
- Согласись, что их тоже можно понять, - опустил голову Шаталин.
- Еще чего не хватало! Да ты никак ударился в религию? В покаяние?
Рановато, брат, рановато. Еще не все дела сделаны!
Слова Пита болью отозвались где-то в позвоночнике. Потом боль перекинулась вверх,
и ему показалось, что голова затрещала, как спелый арбуз.
Но почему, не мог понять Саня. Ведь месяц назад, неделю назад, позавчера и даже
вчера он говорил себе те же слова! Почему такая боль? Что изменилось за это время?
- Не вздумай только нашему дорогому менту рассказывать о горничной! - предупредил
Криворотый. - Да, кстати, взгляни-ка сюда. - Он протянул Шаталину свернутый вдвое
листок. - Это фоторобот нашей красавицы, дочери Овчинникова.
Саня только бросил беглый взгляд на портрет девушки и с облегчением вздохнул.
Фоторобот не имел ничего общего с его "подарком".
- Зря игнорируешь, взгляни получше, - посоветовал Пит. - Она может попасться тебе
на глаза.
- Уже... - прошептал Шаталин, когда внимательней вгляделся в лицо девицы.
- Где?! - закричал Криворотый с таким азартом, будто на кон была поставлена его
жизнь.
- Вчера в клубе, - припоминал Саня, - она кокетничала с моим заместителем.
- Уму непостижимо! Ты только прикинь, какая тварь! У вас ведь закрытый клуб! Как
она пробралась?
- У нас бывают дни открытых дверей, - объяснил тот. - Может, вчера как раз и был
такой день. Я не интересовался.
- Ты можешь позвонить своему заму?
- Да, да, - в задумчивости согласился Саня. Он вспомнил, что хотел с утра расспросить
Мишу об этой незнакомой девке в клубе, за которой тот так страстно, но тщетно ухаживал.
Однако было не до того.
- О чем думаешь? Звони скорей! - торопил его Криворотый.
- Знаешь... - Саня посмотрел прямо в глаза старому приятелю. - Если бы эта девчонка
пришла меня убивать, я бы, наверно, не сопротивлялся.
- С такой охраной, как у тебя, можно и не сопротивляться! - не понял его Пит и
приказным тоном распорядился:
- Хватит рассуждать! Звони заму!
Бородатый Миша неохотно шел на разговор, неудача в его флирте была налицо, а
мужчины не любят признаваться в этом. Он делал вид, что вообще не понимает, о ком идет
речь, пока Шаталин не пригрозил ему увольнением. Конечно, бородатый, как и следовало
ожидать, все перевернул с ног на голову. Это девица весь вечер липла к нему, а он только и
делал, что отбивался. Голос Миши при этом почему-то дрожал, и до Александра наконец
дошло: он совершил непоправимую ошибку, позвонив заместителю домой. Рядом наверняка
стоит, уперев руки в боки, дотошная супруга и с жадностью крокодилицы, присущей всем
ревнивым женам, ловит каждое слово мужа.
- Этот бородатый козел сегодня не доится! - с досадой сообщил Шаталин.
- Козлы и в природе не доятся, - заметил Пит.
- Я узнал от него только, что вчера на самом деле был день открытых дверей и что
девушка представилась ему Алисой. Кто она и как оказалась в клубе, он не знает.
Пока Саня пересказывал изнурительную беседу с замом, в гостиную вернулся
Беспалый и чуть ли не на цыпочках прокрался к свободному креслу. Саня снова вгляделся в
портрет преступницы и вдруг засомневался.
- А может, я ошибся? Та, в клубе, была светловолосой и носила чудную прическу, а
здесь, - ткнул он пальцем в фоторобот, - ей вроде не хватает волос.
- Это она, можете не сомневаться, - подал голос следователь. - Во-первых, девка могла
воспользоваться париком, а во-вторых, ту, которую мы ищем, тоже зовут Алисой.
- Алисой?! - удивился Шаталин и посмотрел на Криворотого так, что тот сразу понял:
это касается только их двоих.
- Машина из морга пришла? - спросил босс.
- Сейчас придет.
Пал Палыч тоже не лишен был проницательности и давно заметил, что двух старых
приятелей и преступницу связывает какая-то тайна, которую тщательно скрывают от него.
Он приблизительно догадывался, что это может быть, потому что сохранил магнитофонную
запись с голосом Серафимыча, ныне покойного. Месть - вот что заставило молоденькую
девушку и старикана взяться за оружие! Для его же безопасности лучше, чтобы он никогда
не узнал, в чем тут дело, но, с другой стороны, как же будет развиваться следствие, если от
него прячут важную информацию и, возможно, даже ключевую.
- Пойду прослежу за погрузкой, - недовольно пробубнил он и вышел.
- Ну, что там у тебя? - сразу набросился на Шаталина Пит. - Ты так явно таращишь
глаза, что наш многоуважаемый мент скоро составит на нас полное досье!
Саня пропустил последнее замечание Криворотого мимо ушей и загадочно произнес:
- Дочь Овчинникова звали не так.
- Откуда ты знаешь?
- Мне это сказал Витяй, перед тем как покончить с собой. Он следил несколько дней за
домом Овчинникова по заданию Поликарпа и перехватил какое-то письмо, адресованное
дочери председателя. Ее звали Настя. Это я хорошо запомнил... Так звать мою маму, -
добавил он почти шепотом.
- Значит, Настя, - задумался Пит, что было ему несвойственно. - Витяй бы нам сейчас
пригодился, - погоревал он. - Кому, на хрен, нужно было, чтобы он лез в петлю?
- Ему, Петя, нужно было. Ему. Кому же еще?
- На кой? Не понимаю...
- Я тоже не понимал... - многозначительно признался Шаталин. - Он мне в последнем
нашем разговоре сказал: "Иначе не выжить". Это здорово врезалось мне в память.
- Что он имел в виду?
- Тогда я подумал, на Витяя подействовала гибель Макса, и он просто решил
распрощаться с Поликарпом, тем более все чаще вспоминал завод, на котором мы с ним до
армии проходили практику посл
...Закладка в соц.сетях
