Жанр: Триллер
Иначе не выжить
...м дамам.
Здание, в котором располагался клуб, представляло собой двухэтажный особняк начала
века в стиле модерн, реставрированный год назад то ли турками, то ли румынами. В
советские времена в нем размещался какой-то НИИ, быстро лопнувший во время
перестройки. Но Шаталин впервые попал сюда пять лет назад, когда особняк уже
принадлежал Лосю, и ему как-то не приходило в голову заходить через окно или через
крышу. Впрочем, из кухни бара обязательно должен быть выход, но бармен, как пить дать,
поинтересуется, что ему вдруг понадобилось на кухне. К тому же известно, что бармен -
первый стукач в клубе. Нет, такой вариант его не устраивает. Никто не должен видеть, как он
уходит.
Саня поднялся на второй этаж, после того как обнаружил, что еще один запасной
выход, возле туалетов, во время реконструкции замуровали за ненадобностью, а окошко в
туалете оказалось таким узким, что при его габаритах он мог уподобиться Винни-Пуху,
отобедавшему у Кролика.
На втором этаже его ждало еще большее разочарование: окна в туалетах не раздались
вширь, а при выходе через окно банкетного зала можно было спокойно сломать шею даже
бывшему десантнику и опытному боевику Шаталину. Оставалась крыша, на которую не надо
было взбираться по чердачной лестнице. Туда вели каменные ступени, что несколько
обескуражило Саню. Значит, и там какое-то увеселительное заведение?
Он оказался прав, но не на все сто процентов. Турки, а может быть, румыны
превратили крышу в летнюю мансарду из стекла. Если бы кто-то предусмотрительный не
раскрыл тут окна, то у Сани возникло бы полное ощущение, что он теплолюбивый овощ в
чьем-то парнике. Еще не совсем потемневшее небо позволяло ориентироваться, выдавая
очертания предметов. Хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: "отец" задумал на
крыше клуба бассейн. В центре пола был выдолблен правильной формы прямоугольник,
выложенный кафельной плиткой. Вокруг бассейна громоздились уложенные в штабеля
мраморные плиты, и было ясно, что в будни здесь вовсю ведутся строительные работы.
Шаталин обошел крышу-мансарду вдоль и поперек, и обострившийся приступ помог
ему найти все необходимое для побега. Крыша соседнего дома почти вплотную примыкала к
зданию клуба, расстояние между ними было метра в два. К тому же соседний особняк не
реконструировался, и его покатая железная крыша находилась чуть ниже стеклянной
мансарды, так что оказаться на ней не составило бы для Шаталина особого труда. Он сразу
понял, что это учреждение, а значит, внутри есть сторож, и выйти через чердак
беспрепятственно нечего и думать. Придется воспользоваться пожарной лестницей. Там она
должна быть - дом не ремонтировался лет тридцать, если не больше.
Казалось бы, все в порядке, путь открыт, но возникал один банальнейший вопрос. Как
потом вернуться назад? Его возвращение тоже должно пройти незамеченным. Однако, чтобы
без разбега запрыгнуть с покатой крыши в окно мансарды, которая к тому же находится на
полметра выше, нужно иметь крылья вместо рук.
Оттого, что небо было близко, немного полегчало, но дышалось по-прежнему тяжело.
Его выручила стройка. Здесь он откопал железный трос и веревку. Трос закрепил за трубу,
проходившую под окном и служившую то ли для отопления мансарды, то-ли для подачи
воды в бассейн. Другой конец троса забросил на соседнюю крышу. Веревку спрятал в карман
пиджака. Посмотрел вниз. В сгущавшихся сумерках расщелина между домами выглядела
бездонной пропастью...
Как только ступни ног обожгло, он потерял равновесие и, если бы отклонился назад,
летел бы уже головой вниз, но былая сноровка не подвела.
Падая, Саня перевернулся на спину и, прокатившись по железной кровле, ухватился
обеими руками за парапет. Приведя в порядок дыхание, принялся укреплять другой конец
троса, зацепив его за парапет. Теперь оба дома были связаны тросом.
Приступ кончился. Он свесил ноги с крыши и вдохнул полной грудью воздух
наступающей ночи. Для дальнейшего продвижения требовалось остановить дрожь в членах.
Руки тряслись так, что противно было на них смотреть. "Потерял квалификацию, Саня",
укорил он себя. Точно также они тряслись, когда он на кухне расплачивался с охранником,
после того как Люда выстрелила в потолок. Он снова мысленно вернулся к ней здесь, на
крыше, болтая ногами над "пропастью".
Если она пробралась в дом незаметно ночью - ведь входная дверь была открыта, он
вообще редко ее запирает, - когда он уже спал и ничего не мог слышать, значит... Он вдруг
понял, что все это время не прикасался к девушке и даже не пытался ею овладеть. И в ту,
первую ночь он спал, как сурок, а она лежала рядом совсем голая! Это возбудило его, и он
подумал: может, не стоит признаваться ей ни в чем, а продолжить игру в "подарок"? Тогда
он, как приедет из клуба, сразу возьмет ее в постели, тепленькую! Несколько минут Шаталин
пребывал в томительной истоме, представляя, как она покорно раздвигает ноги, обвивает его
шею, прижимает к груди. И вот он медленно, потихоньку, чтобы не повредить чего, входит в
нее. Ему почему-то непременно захотелось медленно и потихоньку, как тогда... И вдруг
крыша под ним закачалась. Она сказала, что он всю ночь ее трахал и называл Людой! Этого
быть не могло! Он спал, как сурок! Он ее не трогал! Он никак не мог ее называть! Откуда
она узнала про Люду? Она все знает, эта странная девка с пистолетом! Кто же она?
Неужели...
Налетевший ветер растрепал его волосы и донес с площади еле уловимый бой часов.
Половина одиннадцатого. Саня поднялся и, опираясь о парапет, стал осторожно
передвигаться по периметру крыши.
Пожарную лестницу он обнаружил на другом краю дома. Она заканчивалась слишком
высоко, примерно в трех метрах от земли. Он привязал к нижним ступенькам веревку, чтобы
на обратном пути зацепиться за нее, и спрыгнул.
Сад Мандельштама показался ему райским уголком. Пахло цветами. Вот только
слишком откровенно лапающаяся парочка нарушала идиллию. Парочки до сих пор
раздражали Шаталина, но сегодня он их не изгонял из рая, сегодня ему было не до них.
У летней эстрады Саня притормозил и восстановил дыхание. Не надо показывать мэру,
как он спешил к нему на свидание.
Скамейки, расставленные полукругом, пустовали. Он присел на самую дальнюю, под
фонарем, и постарался привести себя в порядок: заправил выбившуюся из штанов рубаху,
почистил пиджак, обтер носовым платком ботинки. Он убеждал себя, что делает это не для
мэра, а потому, что предстоит вернуться в клуб, будто обратный путь менее тернист.
Он ждал, как зритель ждет начала представления. Мэр опоздал на семь минут - это
частенько случается в театре. Он вышел из-за кустов, как из-за кулис, чинно и важно,
оставив в кустах огромную тень телохранителя. Одет был в спортивный костюм не для
конспирации, догадался впоследствии Саня, а потому, что совершал обычный вечерний
променад с котом. На плече мэра не менее важно восседал сиамский кот с красными
огоньками глаз.
Мэр приветствовал Шаталина взмахом руки и многомудрыми словами:
- Салют! Салют!
Вид мэра показался Сане слишком несерьезным для делового разговора, ради которого
он стольким рисковал. И тем не менее Саня спустился к нему, и они пожали друг другу руки,
а потом уселись в первом ряду и заговорили, не обращая внимания на тень в кустах и на
чрезмерно важного кота.
- Честно говоря, Сашенька, я не очень-то надеялся на нашу встречу.
Поймешь ли ты мой пароль? - Он хихикнул звонким, бабьим голосом. При этом его
круглое светлое лицо, которое многим казалось замкнутым и неприступным, превратилось в
нелепую клоунскую маску, и только маленьким влажным глазкам почему-то было не до
смеха. - А если поймешь, то сумеешь ли скрыть мою тщательнейшую конспирацию от
своего босса, которому, насколько мне известно, ты беззаветно предан.
- Георгий Михайлович ничего не знает о нашей встрече, - успокоил его Саня.
- Я на это и рассчитывал, - признался мэр и после короткой паузы добавил:
- Я верил, что ты меня не подведешь.
Шаталин старался не перебивать его, но мэр еще долго не мог отыскать нужную нить,
дергая за какие-то бесполезные, не приводящие разговор в движение ниточки, так что даже
кот у него на плече начал зевать, а Саню просто мутило от всех этих абстрактных
словосочетаний на тему жизни вообще. Но не мог же он его подгонять: "Давай короче,
фраер!" Приходилось заглядывать в рот коту.
И когда бдительность Сани была совершенно усыплена и он стал подумывать, что
может вернуться в клуб через главный вход и обо всем честно доложить "отцу", мэр четко
произнес:
- В новой игре я решил поставить на тебя.
- Как это понимать?
- Скоро в городе начнется предвыборная кампания, и мне хорошо известно, что твой
босс подставит мне подножку. Так вот, до начала предвыборной кампании его место
займешь ты!
Это прозвучало как гром среди ясного неба, но в то же время - давно
спрогнозированный гром, не вызывающий удивления и обморока у дам.
Шаталин не стал спрашивать, куда при таком раскладе денется Лось. То, что "отцу"
уготовано лучшее место на кладбище, было ясно с первых слов мэра, сопровождаемых
клоунскими ужимками. Могилой повеяло уже от записки в блокноте, и сам письменный
прибор из яшмы и бронзы чем-то напоминал надгробный памятник.
- Почему вы считаете, что, когда не станет босса, его место займу я? В нашей
организации есть много достойных людей.
- Я позабочусь об этом, Сашенька. Теперь он уже не хихикал, арлекинаде отводилась
роль лишь в прологе.
- Но это не мое дело, - попытался протестовать Саня, хотя прекрасно понимал: раз
перед ним раскрыли карты, то отступить он может только в могилу. - Я - бизнесмен.
- Вот и прекрасно. Я хочу, чтобы наш город был городом бизнесменов, а не паханов. Я
ставлю на бизнес, и все эти лоси, шалуны, криворотые скоро сойдут со сцены. - Среди
перечисленных боссов он не назвал только одно имя, вернее, кличку, и Шаталин догадался
почему.
- А вы не допускаете мысли, что я сейчас вернусь в клуб и обо всем доложу Георгию
Михайловичу?
- Нет, Сашенька, не допускаю. Это будет тебе дорого стоить. Во-первых, Лось скорее
договорится со мной, чем с тобой, а во-вторых, кое-что всплывет из твоего славного
прошлого, напечатают в газетах. Зачем тебе это надо - оказаться вдруг за решеткой?
Такого поворота в разговоре он не ожидал.
- Выходит, вы меня шантажируете?
- Выходит, так. - Мэр снова взялся за старое и по-бабьи хихикнул, разбудив кота,
который уже успел уснуть у него на коленях. Потом посмотрел на часы и обратился к коту:
- Ах, Боже, Марсик! Тебя пора укладывать в кроватку!
Что скажет мамочка? Она задаст нам трепку!
И он быстро поднялся, взгромоздив сонного кота на плечо.
Поднялся и Шаталин, хотя после всего сказанного он с большим бы удовольствием
прилег.
- Салют! Салют! - сделал ему рукой мэр и, уже у самых кустов, где зашевелилась
огромная тень, произнес:
- В следующий раз мы встретимся у меня в кабинете. Я приглашу тебя официально.
Однако было забавно поиграть в шпионов! - Последнюю фразу он адресовал то ли тени в
кустах, то ли сонному Марсику.
После его ухода Саня некоторое время стоял в растерянности, плохо соображая, где он
находится, словно заблудился в чужом сне. В действительность его вернул бой часов,
доносящийся с площади. Часы отбивали полночь, а это значило, что Золушка потеряла
туфельку, в клуб приехал "отец", и он непременно захочет увидеть его, и ему доложат, что
Шаталин здесь, в клубе, и лизоблюды, всегда готовые услужить, бросятся на поиски
несчастного: "Александр Емельянович! Александр Емельянович! Гдевы?Ау!"
Саня сломя голову ринулся в обратный путь. Взлетел с помощью веревки на пожарную
лестницу, почти пробежался по крыше, время от времени хватаясь за парапет, и самый
опасный участок дистанции по натянутому тросу преодолел с завидной скоростью. Вполз в
окно крыши-мансарды, отвязал от трубы трос и перекинул его на соседнюю крышу. Пусть
рабочие с утра голову поломают!
В тот же миг на мансарде вспыхнули прожектора. Он и не подозревал, что здесь может
быть столько света.
- А вот и Александр Емельянович!
В дверях толпились несколько членов клуба, но впереди всех - его бородатый
заместитель Миша. У него и вырвалось радостное восклицание.
- Что вы тут делаете? - стали интересоваться члены клуба, зыркая по сторонам, как бы
отыскивая причину, по которой Шаталин забрался так высоко, и, не найдя ничего, хотели
было уже поинтересоваться ходом ремонтных работ, но тут он сам соизволил отчитаться:
- Смотрел на звезды, пока вы не врубили свет! Сейчас уж, конечно, ни черта не
увидать, - и направился к выходу, чтобы увлечь за собой остальных, но не тут-то было.
Члены клуба разбрелись по крыше, кое-кто даже прыгнул на дно обезвоженного
бассейна и стал изображать пловца-брассиста, бегая из одного конца в другой.
- А тебя ищет "отец", - сквозь бородатую улыбку сообщил Миша. - Он в последнее
время часто интересуется тобой. Наверно, готовит себе смену.
- Не рановато ли думать о смене? - Шаталина передернуло от слов зама, но он тут же
овладел собой и даже скаламбурил:
- Он здоров, как лось!
В туалете он привел себя в порядок. Рукав пиджака был сильно вымазан в известке,
пришлось немного задержаться.
- Я вижу, ты не торопишься. - Борода заместителя преследовала его и здесь.
- Вымазался на крыше в темноте, - быстро нашелся Саня. - Не могу перед боссом
предстать в таком виде.
- А ты ему про звезды наплети. Может, поверит.
- Не понял... - Шаталин замер в неестественной позе, будто играл со своим замом в
"Море волнуется". Миша вдруг нервно загоготал, после чего выдал:
- Прошел слушок, будто ты на крыше трахаешь жену Вертепа! Она исчезла примерно в
то же время, когда и ты! - Он вновь загоготал.
- Д-дурак! - выпалил Саня и вышел вон.
- А потом Вертеп вспомнил, что отослал жену, чтобы хвостом поменьше крутила! -
кричал Миша ему вдогонку. - И дома оставить боится, и сюда везти - срам...
Лось сидел на вчерашнем месте - второе кресло от фонтана. На нем был старый,
побитый молью джемпер, надетый на голое тело, так что виднелись седые волосы на груди и
утонувший в них золотой крестик. В таком виде в клуб никого не пускали, да никто бы и не
осмелился так прийти. Только "отец" иногда юродствовал или, вернее, хипповал.
Первой мыслью Александра было броситься ему в ноги и просить прощения за то, что
втайне от него встретился с мэром и предал его в помыслах, хотя и не давал никакого
согласия, что будет участвовать в грязной авантюре, задуманной мэром, но тот и не
спрашивал его согласия. Просто поставил в известность, сделал своим сообщником, дав
понять Шаталину, что он никто - только пешка в затянувшейся шахматной партии, пешка,
которая при умелой игре может стать ферзем.
Нет, он не упал в ноги боссу, не раскаялся. С того времени, как Шаталин покинул
летнюю эстраду в саду Мандельштама, мэр неотступно следовал за ним, взвизгивал по-бабьи
и нашептывал то в одно, то в другое ухо:
"Лось скорее договорится со мной, чем с тобой..."
Лось смотрел приветливо - не многим оказывалась такая честь.
- Уже полчаса тебя жду, мой мальчик. Что ты не присаживаешься? В ногах правды нет.
- А я, знаете ли, Георгий Михайлович, смотрел на звезды, задумался...
- О чем же, если не секрет? - перебил его босс.
- О жизни... и вообще... растерялся Саня.
- Это похвально. О жизни иногда стоит подумать. Неплохая штука. - Он, по
обыкновению, закатил глаза откинув голову на спинку кресла, и спросил:
- Где же ты увидел звезды?
- На крыше.
- Вот как? Видать, тебе здорово приспичило подумать о жизни, если даже грязь
стройки не остановила.
- Я привычный к грязи, - усмехнулся Александр, он постепенно приходил в себя.
- Как у Пита продвигаются дела с поиском девчонки? - сменил тему босс.
- Не знаю, - пожал плечами Саня, - он мне не звонил.
- Сам позвони, - посоветовал босс, - вы ведь старые друзья. Нужно быть в курсе
событий. Мои ребята тебе не очень досаждают?
- Все в порядке - А теперь ответь мне. - Он приоткрыл один глаз и посмотрел им на
парня. - Только не обижайся на мое стариковское любопытство. Кто там завелся у тебя в
доме, что за зверушка?
"О! Если бы я сам мог ответить на этот вопрос!" - взмолился в душе Саня.
- Моя любовница, - без тени смущения пояснил он.
- Почему твоя любовница палит из нагана? - Его глаз не моргал.
- Это мы так развлекаемся! Мы здорово подходим друг другу! У нас у обоих
садо-мазохистские наклонности!
Он хотел казаться веселым и непринужденным, но по тому, как смотрел на него серый,
с полинялым белком глаз Георгия Михайловича, Шаталин понял, что тот ему верит.
- Ты уверен в ней? Она за тобой не шпионит?
- Ни в ком нельзя быть уверенным до конца.
- Это правильно. - Он закрыл глаз. - Будь осторожен, мой мальчик.
Измена всегда ходит рядом.
"А иногда не ходит, а сидит рядом!" - с горечью воскликнул про себя Шаталин.
Внутри у него царил хаос. Он говорил себе, что не все еще потеряно.
Вот сейчас, вот-вот он во всем признается "отцу", но вследующую секунду уже
останавливал свой порыв: "Это гибель!"
- Ты помнишь наш вчерашний разговор? - Этим вопросом Лось открыл новую и самую
страшную для Шаталина тему.
- Помню. Мэр подарил мне письменный прибор из яшмы и бронзы.
- Что туда входит? - поинтересовался босс, и Саня перечислил. - Привези его завтра к
себе в кабинет, а я пришлю специалиста.
- Какого специалиста? - не понял Александр.
- Думаю, что в прибор вставлен передатчик. Наш дорогой мэр не мог не позаботиться о
тебе. Эта гнида затевает серьезную игру. Вернее, не он сам, а тот, под чью дудку он пляшет.
- Что ему надо, тому, кто прячется за спиной мэра? Они оба прекрасно понимали, о ком
идет речь, но предпочитали не произносить это имя вслух.
- Что надо? - Лось вдруг открыл оба глаза, и они не излучали света. - Ты что, Саня, в
школе учишься - задаешь мне такие вопросы? Он хочет всех подмять под себя, вот тебе мой
ответ.
- Мы можем как-нибудь предупредить его действия?
- Об этом есть кому позаботиться, мой мальчик, - похлопал Лось Шаталина по руке и,
вновь опустив тяжелые веки, добавил:
- Занимайся своим делом и ни о чем не думай. На таких, как ты, держится организация.
Помни об этом и работай не покладая рук.
Босс на некоторое время умолк, и Сане даже показалось, что он уснул.
Клуб продолжал жить своей ночной жизнью, все больше наполняясь шумом
беспечного веселья. Пианист играл на рояле джазовую мелодию. Кельнеры разносили
напитки. Крутилась рулетка. Крупье выкрикивал выигрыш. Другой крупье искусно тасовал
колоду карт, воровски поглядывая на любителей "блэк джека", облепивших его. Громче всех
реагировали бильярдисты, напоминая футбольных болельщиков.
Четверо почтенных мужей с солидными брюшками резались в вист. На их каменных
лицах было высечено: "Все суета и ловля ветра". Кое-кто спускался в подвал - пострелять в
тире. Были тут несколько очаровательных дам, как положено, усыпанных бриллиантами. За
одной из них, успел заметить Шаталин, увивался бородатый Миша. Заместитель, наплодив
пятерых малышей, не боялся оставлять жену дома. Время от времени он поглядывал на
своего шефа и подмигивал ему так, будто понимал, о чем они шушукаются с Лосем.
- Ты вспомнил, что тебе шепнул на ухо мэр? - воспрянул ото сна "отец".
- Да. Ничего существенного. Что-то типа: "Держись, Бонапарт!" - соврал Саня и
почему-то уставился на даму, с которой любезничал его зам.
Он видел эту женщину впервые. Она ему показалась совсем юной. Такие не часто
бывают у них в клубе. Ее светло-желтые волосы падали на плечи в виде тонко сплетенных
узбекских косичек, статную, красивую фигуру облегало узкое ярко-бирюзовое платье. "Надо
будет завтра расспросить бородатого кобеля об этой девице", - наметил он себе и подумал,
что еще неделю назад ему было бы все равно, возле кого крутит хвостом его зам.
Дама тоже взглянула на Шаталина, и несколько секунд они смотрели друг на друга, не
отрываясь, потом она улыбнулась и повернула голову к Мише.
- Знаешь, Саня, - снова очнулся Георгий Михайлович, - моя старуха в последнее время
говорит умные вещи.
- Например? - еле оторвал глаза от девицы Александр.
- Говорит, что пора сохатому на покой. Дело говорит, Саня. В этом году мне
исполнится шестьдесят. Одно только ей, дуре, невдомек: у нас не провожают на
заслуженный отдых, а сразу отправляют к праотцам. А к праотцам вроде бы пока рано. Вот
незадача!
Шаталин поежился от этих слов. Он понимал, что "отец" не со всяким стал бы так
откровенничать, но лучше бы он выбрал не его. Кого-нибудь другого.
Девица в бирюзовом платье поднялась и надменной походкой проследовала к выходу.
Бородач устремился за ней, но вскоре вернулся назад, и на его пасмурном лице можно было
прочесть отказ, чему Саня в душе порадовался.
- Конечно, всякое бывает в жизни, - продолжал рассуждать Георгий Михайлович, -
можно купить домик на каком-нибудь островке в океане, куда нашим засранцам накладно
будет ехать, чтобы замочить старика, но пойми, мальчик мой, я тут провел половину жизни,
лучшую половину. Вот незадача, вздохнул он. - Старухе разве это объяснишь? Что она
понимает в наших волчьих законах?
- Мне этот разговор кажется преждевременным, - вставил наконец Шаталин, потому
что уже пора было что-нибудь вставить из его канцелярского лексикона.
- Не пугай меня, мальчик, такими словами. В жизни ничего не бывает
преждевременным. Все, что ни случается, все ко времени, к своему времени. Это я сейчас
стал таким мудрым, рассудительным, а в молодости натворил не меньше твоего. Отмотал,
правда, три срока, но разве это наказание? - Он тихо рассмеялся, по-прежнему не открывая
глаз. - О Господи! Вот и я туда же!
Преступление и наказание - любимая погремушка демагогов разных сортов. И никто из
них не знал истинной цены ни тому, ни другому. Один только Федор Михайлович...
- Кто это? - не постеснялся спросить парень.
- Вот как? - Босс скорчил гримасу удивления на своем запрокинутом лице и вдруг
зычно рассмеялся, так что все вокруг затихли и пальцы джаз-пианиста свело судорогой. -
Это брат мой, Саня! Брат по камере! - И когда опять закрутилась рулетка, пианист пришел в
себя, а крупье зажонглировал колодой, "отец" оторвал голову от спинки кресла, нагнулся к
Александру и прошептал тихонько на ухо, будто выдавал тайну, за которую мог жестоко
поплатиться:
- Когда попадешь в камеру - не за решетку, а в камеру, в свою собственную камеру, а я
знаю, ты туда обязательно попадешь, дай Бог, чтобы ты там был не один...
...Серебристый "крайслер" резко затормозил у ворот. Остов недостроенной часовни
мрачно чернел на фоне просветленного неба. Рядом с часовней стояла "тойота" или
"вольво", без разницы. Сзади, кажется, вынырнул "джип" или "ниссан" - это тоже не имело
никакого значения. Саня спешил. Его тянуло к ней. Тянуло, как тогда, в первые солдатские
будни, пока он еще ничего не знал об измене. "Не правда! Не правда! - спорил он с самим
собой всю дорогу. - Она - мой подарок! Подарок судьбы!"
Он вошел в дом осторожно, на цыпочках. Сегодня он будет с ней ласков, не то что
вчера. Он не потревожит ее сна, просто тихо ляжет рядом, и все. Она ведь тоже заботилась о
его сне, даже выключила звук в телевизоре. Он теперь будет делать все, чтобы расположить
ее к себе. Он простит ей все, даже если это она пристукнула Серегу и хотела пристукнуть
его. Люда - дочь Овчинникова? Ха!
Это он тоже простит. Он великодушен!
Саня прошмыгнул в ванную. Включил душ. Он любит стоять под теплыми струями.
Под ними хорошо думается. Его больше не гнетет то, что предал "отца".
Лось сам почувствовал, что ему пора уходить. Он хочет только спокойной старости.
Саня не против. Пусть живет со своей мудрой старухой. Шаталин великодушен! А вот
великодушны ли остальные - это вопрос. Мэр - тряпка, марионетка. У него кишка тонка,
чтобы взяться за такое! Возьмется тот, кто дергает мэра за ниточки!..
Саня вдруг рассмеялся сам над собой. Здесь-то, в ванной, под теплыми струями душа,
чего скрывать? Тот, кто! Ему ли не знать - кто? Ведь после убийства Овчинникова кресло
председателя райисполкома занял нынешний мэр.
Человек, во всем и всегда потакавший Кар-пиди. Три года назад Поликарп вкладывал
средства в его предвыборную кампанию. Поликарп из кожи вон лезет, чтобы всех прибрать к
рукам! Медленно, но верно он идет к своей цели. Подливает масла в огонь во время раздора
между конкурирующими кланами. Окольными путями проталкивает своих людей в чужие
организации. Его бывший боевик Пит Криворотый становится боссом. И сейчас он поставил
на него, на великодушного Шаталина, не случайно. Вот почему Карпиди так легко, без
ревности отпустил его к Лосю пять лет назад. Поликарп ждал момента, чтобы предъявить
свой счет. Ну уж дудки! Не для того он ушел от гробовщика, чтобы снова оказаться под его
крышей, которая сильно смахивает на крышку гроба!
Он выключил душ. Вытерся полотенцем и, обернув вокруг, закрепил его на талии -
ляжет к ней голым, а там видно будет. Проходя мимо кухни, на спинке стула заметил свой
черный халат. Значит, она там, наверху, тоже без фигового листочка спит! От этой мысли
колени задрожали и ноги стали совсем ватные.
Он тихо поднялся по лестнице, открыл дверь в спальню. Спит еще круче сурка, даже
дыхания не слышно! В спальне хоть глаз выколи! Завесила окна шторами. Он никогда этого
не делает - можно спровоцировать приступ. Хватит на сегодня одного приступа!
Саня ощупью добрался до кровати, сбросил полотенце и осторожно залез под одеяло. В
тот же миг он почувствовал мертвецкий холод постели. Глаза, привыкшие к темноте, не
увидели головы на соседней подушке. И дыхания девушки он не слышал с тех пор, как
очутился в спальне. Она мертва! От этой мысли волосы зашевелились на макушке. Он лег в
постель с трупом!
Он вскочил как ошпаренный и врубил свет. Вздох облегчения вырвался у него из
груди. В спальне никого не было.
- Люда! - позвал Шаталин. Никто не откликнулся. Он спустился вниз.
- Люда! - крикнул уже громче.
Он стоял, растерянный и абсолютно голый, посреди гостиной и выкрикивал ее имя, и
даже не ее - как звали гостью, Саня так
...Закладка в соц.сетях
