Жанр: Триллер
Иначе не выжить
.... Потом он довольно откровенно посвятил ее в свой план. Она
поинтересовалась, согласовано ли это с Мишколь-цем. Гена не стал врать. Она попросила
дать ей время подумать. Потом извинилась: готовится к приезду из Латинской Америки
матери, с которой не виделась несколько лет. В легенду о латиноамериканской маме он не
поверил и засим откланялся. Шофера с машиной отпустил, решив немного проветриться.
Посидел на скамейке в Ботаническом саду. "Могла бы придумать что-нибудь
пооригинальней, чем экзотическая мамаша! - никак не мог успокоиться Геннадий
Сергеевич. - Например, приглашена в гости и уже опаздывает! Нет, у нее кто-то появился.
Определенно, кто-то есть". И, тяжело вздохнув, он сделал вывод: "Не дай Бог полюбить
богатую, независимую женщину! Но ничего, мы как-нибудь с этим справимся..."
- Голова до такой степени прояснилась, что я даже вспомнил, где раньше встречал того
мужика с Рабкоровской!
- Ну да? - Балуев чуть не поперхнулся бутербродом, настолько это сообщение
заинтересовало его и вернуло в реальность из тягучих, невеселых дум.
- Это точно человек Поликарпа, но видел я его не на кладбище. Это было примерно два
года назад, когда я тратил деньги налево и направо. У меня тогда была подружка, веселая и
беспечная, избалованная родителями, не привыкшая себе ни в чем отказывать. Она
растворилась, как сахар в чае, как только начались мои несчастья. Но я ее не осуждаю. Мне с
ней было хорошо, и на том спасибо. Так вот взбрело однажды в голову моей подруге, что для
полноты жизни ей не хватает макаки. "Хочу макаку!" - говорила она при каждой нашей
встрече. Что ж, цель ясна, тем более не за горами был день ее рождения. Начал я потихоньку
расспрашивать знакомых, где раздобыть обезьяну. Некоторые смотрели на меня, как на
сумасшедшего, кто-то посоветовал выкрасть из зоопарка, но до такого в своих чувствах к
подруге я еще не дошел. И вот одна моя бывшая одноклассница бросила мимоходом: "Нет
ничего проще!" - Тут он прервал свой рассказ, что-то припоминая, и вдруг воскликнул:
- Да вы, Геннадий Сергеевич, прекрасно знаете, о ком речь! Я весной вас знакомил с
моей одноклассницей, Анхеликой Артющенко.
Она известная всему городу телеведущая. Помните?
- Красавица Анхелика? Как не помнить? Кажется, это жена одного из влиятельных
людей в команде Поликарпа?
- Именно, - подтвердилФедор. - Она-то меня и свела два года назад с этим мужиком с
Рабкоровской. Он - директор зоомагазина.
- Достал обезьянку?
- Разумеется. Но тип, доложу вам, пренеприятнейший!
- Что, содрал много?
- Не в этом дело. Мы пришли к нему вместе с подругой - я не стал делать тайны из
своего подарка. Так этот кобель, не стесняясь, при мне начал обольщать мою девушку! Все
бы кончилось хорошей потасовкой, если бы не явилась Анхелика.
- Случайно?
- Не знаю, - пожал плечами Федор. - Вроде случайно. Она явилась к нему тоже с
каким-то заказом.
- Больше ты этого типа не встречал?
- Кажется, нет.
- Откуда он мог узнать о твоей нынешней работе? Анхелике ты что-нибудь говорил?
Федор залился краской и опустил голову.
- Та-ак! - пропел Балуев, как воспитательница в детсаду, подкараулившая в кустах
мальчика с девочкой во время показа "глупостей".
- Мы всегда доверяли друг другу, - начал оправдываться парень. - Она знала всех моих
подруг, я - ее друзей, мы как брат с сестрой... Анхелика не могла меня выдать! - твердо
заявил он. - Ни для кого не было тайной, что я работаю у Мишкольца, и какую работу
выполняю, тоже все знали!
- Ты говорил ей, где ведутся разработки?
На Геннадия Сергеевича было страшно смотреть: желваки заходили по широким
скулам, губы побледнели.
- Нет! Честное слово - нет! - Федор испугался больше оттого, что ему не поверят.
- О Рабкоровской она знала? Федор смущенно кивнул.
- Как-то проговорился.
- Какой же ты болван! - в сердцах произнес Балуев и грохнул кулаком по столу.
Есть больше не хотелось. Он закурил.
- Это не может быть Анхелика, - мотал головой Федор и тут же признался:
- Кажется, в июне я назвал ей дату своего возвращения в город. Она спросила, в каком
часу я обычно приезжаю. Я сказал: сразу после полуночи... - Он закрыл лицо руками и стал
медленно раскачиваться. - Я не верю, что это она, - упрямо пробурчал Федор.
- Может, это для Анхелики старалась пресловутая Алиса? - предположил Балуев.
- Геннадий Сергеевич! - затрясся от возмущения Федор.
- Заткнись! - приказал тот. - Тоже мне, нашел святую! Возможно, ей дела не было до
твоих камешков, но проболтаться мужу или любовнику она могла!
- Директор зоомагазина не был ее любовником.
- Значит, брат, сват, приятель мужа, черт возьми! Какая разница?! - Геннадия злило
еще то, что его изначальная версия не подтверждалась. Поликарп вряд ли отправит на такое
дело не боевика.
- Правда ваша, - согласился наконец Федор. - Больше никто не знал о моем маршруте.
- Ладно, нечего лясы точить, - немного успокоился исполняющий обязанности. -
Упущенного не вернешь. Надо действовать, Федя.
- Что это значит?
- Искать девчонку.
- Как?..
Уже в машине Балуев посвятил его в свой план, не отличавшийся оригинальностью.
Для начала он хотел осмотреть гараж Федора.
- Давай займемся арифметикой, - предложил начальник. - От магазина "Игрушки" ты
вернулся на Рабкоровскую. Сколько это по времени?
- Полчаса, от силы.
- Сколько времени ты там находился?
- Минут двадцать.
- А сколько от Рабкоровской до твоего гаража?
- Это я точно знаю. Сорок минут.
Балуев произвел в уме сложение и сообщил:
- Получается, что с тех пор, как ты покинул гражданку Алису и вернулся в гараж,
прошло полтора часа. Немало, но и не много. А теперь скажи мне, сколько ты затратил на
дорогу от гаража до магазина "Игрушки"?
- По-моему, не больше двадцати минут.
- Значит, у нашей красавицы был час с хвостиком на добычу изумрудов.
Подобрать отмычку к висячим замкам для профессионала - плевое дело. Но
профессионалка ли наша Алиса?
- Не проще ли их было сбить?
- Тоже мне умник! Колотить в пустом дворе железом по железу в четыре часа утра! Тут
наперед все было продумано. Даже спланировано твое возвращение на Рабкоровскую. К
тебе, Федя, подошли с психологией, не просто так. Она была уверена на сто процентов, что
ты захочешь взглянуть на парня, у которого хранились изумруды. - После паузы он сделал
открытие:
- Сдается мне, что девчонка действовала не одна! Там, во дворе магазина "Игрушки",
ее кто-то ждал.
И, скорее всего, с тачкой. Не стала бы она снова ловить машину в таком виде!
- А почему бы ей просто не пойти домой переодеться? Вы не допускаете, что она живет
в этом дворе?
- Отчего же? Однако тут сразу возникает два больших "но". Во-первых, надо
подняться в квартиру, переодеться, вернуться на шоссе, поймать машину, что, кстати, не так
уж легко сделать в четыре часа утра. И на все уйдет уйма времени, тогда как ей дорога
каждая минута. Во-вторых - и это тоже очень существенно, - мы ведь не с дурочкой имеем
дело: какого черта она будет показывать тебе место своего обитания? Теперь представь: она
заворачивает за угол магазина, скрывается с твоих глаз, садится в тачку, переодевается -
хотя это вовсе не обязательно - и преспокойно возвращается к твоему гаражу. Ты сразу
уехал, как она ушла?
- Нет. Стоял минуты три-четыре.
- Зачем? - Он с любопытством взглянул на Федора, будто видел его впервые. - Значит,
и вправду привлекательная особа! - сделал вывод Балуев. - Думал, вернется? Бросится в
объятия?
- Ничего я не думал, - буркнул Федор. - Вела она себя бесцеремонно, даже нагло. Я
стоял, чтобы успокоить нервы.
- За это время из двора никто не выезжал? - Федор помотал головой. - Она
оглядывалась на тебя, когда шла во двор? - Парень повторил отрицательное движение. -
Интере-есно, - пропел Балуев.
- Более того, я держал магазин под прицелом в зеркальце, пока не свернул на проспект
Мира, там, кстати, работал светофор и произошла еще задержка. В общей сложности минут
десять из двора никто не выходил и не выезжал.
- Это как-то не стыкуется с моей версией, - вздохнул Геннадий. - Если ее ждала
машина, то почему они так долго не выезжали? Может, есть другая дорога?
- Двор другим концом должен выходить на Кутузовскую, - соображал Федор, - но там
пришлось бы делать огромный крюк.
- Что же тогда? Либо она действительно пошла домой переодеваться, либо... За тобой
следили, Федя! Но откуда?
- Из того дома, где магазин, - подсказал тот.
- Тогда получается, что их уже трое. Двое сидят в машине, третий подает знак. Нет, это
мне не нравится. Слишком сложно, слишком много народа!
Свет в гараже показался Балуеву недостаточным, и он воспользовался карманным
фонариком, который прихватил из дома. В первую очередь был исследован железный шкаф,
откуда похитили изумруды. На одной из полок, в самом углу, он обнаружил окурок.
- Ты куришь в гараже?
- Боже упаси! - перекрестился Федор. Геннадий осторожно взял окурок за обгоревший
кончик и рассмотрел его при свете фонарика.
- "Кэмэл", - прочитал он и, как опытный сыщик, подвел черту:
- Из твоего рассказа следует, что девица пользовалась помадой, а здесь следов помады
я не вижу. Это еще раз доказывает, что она действительно не одна. Неплохо было бы снять
отпечатки пальцев, но мы в этом вопросе не компетентны. Тем более если тут работал
профессионал, то вряд ли будет чем поживиться самому дотошному эксперту.
- Окурок все-таки он оставил, - возразил тот.
- На радостях, празднуя победу, для пущего пон-та, - нашел объяснение этому факту
Геннадий. - Много мы из этого выжмем? Если бы вместо дурацкого "Кэмэл" на нем были
указаны адрес и телефон - тогда другое дело. - И он отшвырнул единственную
вещественную улику в сторону.
Обшарив фонариком все темные закоулки гаража, Балуев заключил:
- Эта парочка не сильно позаботилась о нас. Больше нам тут делать нечего.
- Куда теперь? - спросил Федор, взявшись за руль своего "опеля" с решимостью
полководца.
- На Западную, Федя. На Западную.
- А на Рабкоровскую не поедем?
- Думаю, что после ментов там уже нечего делать. - Недовольный уловом, он все же не
падал духом и, подмигнув парню, добавил:
- Попробуй поехать той же дорогой, какой вез ее. И припомни еще раз, о чем говорили.
- Разговора почему-то больше не получилось. Она вроде надулась. Я решил, замерзла,
устала, хочет поскорей домой...
- Зачем ей было растрачивать силы на лишние разговоры? Цели своей она достигла,
выследила твой тайник. Ты поверил в ее легенду о девочке по вызову. О чем еще говорить?
В таких случаях всегда есть риск проболтаться.
- Наверно, так, - согласился с ним Федор. - И все же мне показалось, что Алиса
обиделась на меня, после того как я спросил, одна она живет или нет.
Это ее почему-то задело. Она ответила, что одна. Я, честно говоря, ей не поверил.
- Почему?
- Девчонка еще совсем.
- И что с того? Ты разве не один живешь?
- Действительно, - горько усмехнулся Федор. Вспоминая свое вчерашнее
приключение, он поймал себя на мысли, что без злобы думает об Алисе, похитительнице
изумрудов и убийце. И это открытие настолько ошеломило парня, что он на некоторое время
лишился дара речи. И, только когда они подъезжали к проспекту Мира, встрепенулся. - В
этом месте я включил радио, чтобы не скучать.
- Он нажал кнопку приемника - из динамика полились спокойная, светлая мелодия и
низкий, хрипловатый женский голос. - Вот наваждение! - воскликнул Федор.
- Что такое?
- Не поверите, Геннадий Сергеевич! Та же самая песня!
- "Лили Марлен"? Что ж, бывает, у радиостанций не слишком разнообразный
репертуар.
- На проспекте Мира она внимательно разглядывала дома, - припомнил Федор. -
Причем верхние этажи. Наверное, знакомые или родственники живут...
- В каком именно месте? - заинтересовался Балуев.
- Сейчас подъеду. - Он остановился метров через двести. - Вот здесь.
Эти три дома.
Геннадий приоткрыл дверцу, выглянул наружу. Затем шагнул на мокрый тротуар. Он и
не заметил, когда начал моросить дождь. Нежный, сентиментальный шлейф песни потянулся
за ним в приоткрытую дверцу. Три шестиэтажных дома, как близнецы-братья, смотрели на
него погасшими глазницами окон - третий час ночи, все спят. И только на первых этажах
вовсю резвятся неоновые рекламы: в одном доме - булочная, в другом - кинотеатр "Знамя",
в третьем - ювелирный магазин.
"Так-так. Забавно. А магазинчик-то наш!" - отметил про себя Балуев.
Он вернулся к машине, когда женский голос едва выдохнул слова: "It's you, Lili
Marlene". - "Это ты. Лили Марлен".
- Одно можно сказать с уверенностью: квартиры в этих домах не для простых
смертных! - Они снова тронулись в путь. - Не мешало бы, конечно, тебе попастись днем в
этом районе. Может быть, встретишь вчерашнюю знакомую. Чем черт не шутит?
- Завтра воскресенье, - напомнил Федор. - Ювелирный не работает.
- Какой ты наивный, Федя! Неужели думаешь, она пойдет сдавать изумруды в магазин,
тем более к нам? Не на ту напал! А вот за хлебом с утра пойти может.
И в киношку отчего бы не сходить? Хотя все же маловероятно, что она живет в этих
домах. Здесь обитают солидные люди.
Свернув на Западную, они как-то разом утихли, каждый по своей причине: один в
предчувствии крупного улова, другой - продолжая ощущать на себе дыхание роковой ночи.
Подкатив к магазину "Игрушки", они долго не решались выйти, обследуя местность.
На противоположной стороне улицы находился ночной бар с трогательным названием
"Ромашка", рядом с баром - какое-то административное здание, похожее на бывший райком
партии. На той же стороне, где располагался магазин, сплошь были жилые дома.
- А "Игрушки" - то на ремонте! - обратил внимание Балуев на вымазанные известкой
витрины. - Заг-лянем-ка для начала в бар, - предложил он.
- Я не проголодался, - пожал плечами Федор, вызвав улыбку на губах начальника.
Бар не ломился от посетителей. Бармен, парень лет двадцати, в пестрых подтяжках
поверх белоснежной сорочки с короткими рукавами, дремал за стойкой.
Видно, сны посещали его чаще, чем местные жители.
- Эй, приятель! - Геннадий Сергеевич постучал костяшками пальцев по кассовому
аппарату, отчего бармен мигом встрепенулся.
- Слушаю вас!
Со сна парень походил на едва оперившегося птенца, плохо держащего головку.
- Скажи-ка, земляк, - обратился к нему по-свойски Балуев, - не заходила ли сюда на
днях девица - высокая ростом, брюнетка, с короткой стрижкой и с косой челкой, почти
закрывающей правый глаз.
Бармен выслушал все это с таким постным выражением лица, будто ему предлагали
повеситься на собственных подтяжках, и пробубнил казенным голосом:
- Тут разговоры не разговаривают. Тут выпивают и кушают.
- Конечно-конечно, - успокоил его Балуев и сделал заказ:
- Джин-тоник для меня и апельсиновый сок для моего друга - он за рулем. - И,
протянув десятидолларовую банкноту, добавил:
- Только без сдачи, а то обижусь!
Бармен сразу просветлел, налился силой, как яблочко в сентябре, и подал им два
внушительных фужера с напитками. Потом, осмотрев Балуева с ног до головы и сделав
какие-то свои барменские выводы, поманил его пальцем и шепотом, будто кто-то, кроме
Федора, мог их подслушать, сообщил:
- Описанная вами девица была здесь.
- Когда?
- Позавчера ночью. Примерно в это-же время.
- Одна?
Вместо ответа бармен отрицательно покачал головой и замер, как заводная кукла, у
которой кончился завод. Чтобы снова привести его в движение, потребовалась еще одна
банкнота, не меньшего достоинства, чем первая.
- С ней был парень, тоже высокий и тоже брюнет, в джинсах и темно-синей футболке, с
вышитой на груди импортной надписью.
- Надпись не смог прочитать? - поинтересовался Геннадий.
- Что я, в школе не учился? - недовольно хмыкнул тот. - Там было написано
"Горизонт". Есть такой французский одеколон. Футболочка фирменная, у меня глаз наметан.
- А раньше эта девица здесь появлялась?
- Не припомню.
- А парень?
- Он постоянно околачивается. У него напротив магазин.
- "Игрушки"? - удивился Балуев.
- Были "Игрушки", а теперь будут "Пушки", - сострил парень. - Магазин
переоборудуется в оружейный. Этот, в "Горизонте" который, его недавно купил.
Так что веселая жизнь скоро начнется!
"У нас уже началась!" - подумал Геннадий, допивая свой джин.
- Вот как иногда полезно, Федя, побывать в питейном заведении, пообщаться с
любознательным человеком, - развеселился при выходе из бара Балуев. - Удружил парень,
ничего не скажешь! Зацепочка - так зацепочка! В понедельник мы накроем этого молодчика,
не успеет он тут появиться.
- А разве это наша территория? - угрюмо напомнил Федор, и тот сразу осекся.
- А чья?
- По-моему, Криворотого.
- Ах, черт! - Балуев с досады ударил кулаком в ладонь и подтвердил:
- Верно. Западная улица - это бывший Советский район. Я и забыл...
- Что же нам теперь делать?
- Будем искать, как говорил Семен Семеныч в "Бриллиантовой руке".
Вынюхивать, вынюхивать и еще раз вынюхивать.
Они направились во двор, прилегавший к магазину, куда в прошлую ночь ушла Алиса.
Во дворе было тихо и темно, хоть глаз выколи, так что пришлось снова воспользоваться
услугами карманного фонарика. Прежде всего обследовали заднюю часть дома и сразу
обнаружили железную дверь черного хода в магазин.
- Вряд ли для нас с тобой сделали исключение, не заперев черный ход.
При этих словах Геннадий Сергеевич пнул дверь ногой, и та со страшным скрежетом
поехала внутрь, как будто зевнул невиданный зверюга.
Мужчины в недоумении переглянулись и, освещая путь фонариком, вступили в
мглистое пространство разинутой пасти.
- Нет сомнений, что девица переодевалась именно здесь.
Они шли по узкому коридору административной части, и каждое слово и каждый шаг
отдавались гулким эхом. Пахло известкой, цементом и нитроэмалью. По всему было видно,
что в административной части ремонт уже закончен. В торговый зал их вывела недавно
сконструированная арка, выложенная из кирпича и еще не заштукатуренная. Зал представлял
собой склад стройматериалов. Здесь было не так темно, как в остальной части здания. Сквозь
запыленные витрины проникал свет с улицы, и даже можно было прочитать название бара -
"Ромашка". Балуев подошел к витрине вплотную и воскликнул:
- Вот и разгадка! Они следили за тобой отсюда. Вся улица как на ладони! Видимость,
конечно, не ахти какая, но твой "опель" им врезался в память, и уж его они не упустили!
Федор встал рядом и кивнул в знак согласия.
- Похоже, так оно и было.
Они простояли еще несколько минут, будто завороженные собственным открытием, и
тронулись в обратный путь.
- Парню не следовало так подставляться, - рассуждал Балуев. - Бизнесмен,
вскрывающий сейфы отмычкой, как это узнаваемо! Потянуло на старенькое? Или ремонт
обошелся в копеечку, а кредиторы поджимали? - прикидывал он. - Да что я, в самом деле?
Кому не хочется легких денежек, особенно если они в камешках и лежат в обыкновенном
гараже, замки которого можно вскрыть мизинцем?
Федор следовал за философствующим Геннадием молча, понурив голову. Тот
по-прежнему освещал путь, по возможности обследуя каждую щель.
- Это что еще такое? - вдруг остановился он. - Нам сегодня везет на незапертые двери.
Федор поравнялся с ним. Действительно, одна из дверей административной части была
чуть приоткрыта.
- Само Провидение указывает нам цель! - с пафосом произнес Балуев неожиданно для
себя самого и дернул дверь незапертого кабинета.
Они разом ахнули, разглядев за письменным столом человека, откинувшегося на
спинку кресла. Окно, плотно закрытое жалюзи, не позволяло надеяться на дополнительное
освещение.
- Надо включить свет, - предложил Федор. - Где тут выключатель?
- Не вздумай этого делать! - остановил его начальник. - И вообще постарайся больше
ни к чему не прикасаться!
Он сразу смекнул, в чем дело, и начал принимать меры безопасности.
Человек, сидевший в кресле, был достаточно молод, худощав и, по-видимому, высок
ростом. Густые черные волосы без пробора зачесаны назад, образуя пышную шевелюру.
Балуев подошел к нему ближе. На темно-синей футболке с надписью "Горизонт"
отчетливо видны были черные пятна. Во лбу зияла черная дыра.
- Пуля прошла навылет, - заметил Геннадий, обратив внимание на запекшуюся кровь
на спинке кресла. - Надо отдать должное этой девице - она последовательна в своих
действиях.
Федор, казалось, не слушал его, он не отрывал взгляда от поверхности стола, где
покоились руки убитого. Балуев посветил туда - на столе лежали связка ключей, две
отмычки и две открытые деревянные коробки. Федор сразу узнал в них тару из-под
изумрудов.
- Захвати их с собой, распорядился начальник. - Нечего пускать ищеек по нашему
следу.
Уже отъезжая от "Игрушек", Геннадий Сергеевич, едва переводя дыхание - к машине
им вздумалось пробежаться, - сказал:
- Два простреленных мужика за одни сутки! Отчаянная девчонка! И, по всей
видимости, ненавидит нашего брата. Так что, Федя, моли Бога, что встреча с ней для тебя
окончилась не столь печально.
Федор вновь поймал себя на странной мысли. В груди кольнуло. С тупым, навязчивым
упрямством ему хотелось видеть ее, смотреть в глаза и разгадывать виртуозное вранье.
Серебристый "крайслер" резко затормозил у небольшого двухэтажного особняка с
верандой. Шаталин заказал себе дом на американский манер - с гостиной-залом, занимавшей
почти весь первый этаж, и просторной спальней на втором этаже. Жил он в полном
одиночестве, изредка покупая на ночь проституток.
Друзей у него не водилось. Деловые встречи устраивал в ресторане. Иногда навещал
родителей в деревне - это случалось не чаще одного раза в год. И гостил не больше недели.
Не выдерживал: отец с матерью будто жили на другой планете, где Сане уже не хватало
кислорода. Родители же, навестив его однажды, подивились Саниным хоромам, почему-то
застеснялись сына, как-то разом замкнулись и с тех пор только присылали письма с
приглашениями погостить у них.
Постегавшие немного "вольво" и "джип" встали поодаль, возле строящейся часовни.
Из машин показались разудалые ребята, потягиваясь и зевая. Шаталин не стал их
пересчитывать - в глазах и так прыгали цифры то на красном, то на черном поле. Он лишь
сделал им ручкой и показал знаками: "Извините, братишки, в дом не зову". Один из них
крикнул в ответ: "Спите спокойно, товарищ прораб!" - вызвав всеобщий гогот. "Идиоты! -
выругался про себя Александр. - Неужели я был таким же?"
Охраны он не держал в доме намеренно. Во-первых, что охранять? Деньги его лежали в
банке, антиквариатом он не баловался, произведений искусства не собирал, как некоторые. А
если какой-нибудь мелкий воришка вздумает поживиться содержимым его холодильника, то
разносолов он там не найдет, к тому же есть сигнализация. Во-вторых, знал по собственному
опыту, что охрана - это лишь для самоуспокоения, она не спасет, когда ударят в колокола.
Поэтому разудалые ребята под окнами его дома не могли вызвать у Шаталина ничего, кроме
раздражения.
Он вошел в дом, сразу оказавшись в гостиной. Сбросил у порога ботинки.
Свет включать не стал - уже было достаточно светло. Во всяком случае, голубая
предрассветная вата в окнах позволяла безошибочно угадывать предметы. Он пробрался на
кухню, чтобы перед сном присосаться к бутылочке пива, но, раскрыв холодильник, понял,
что от задумки придется отказаться. Холодильник, к его изумлению, был абсолютно пуст.
Даже полпачки сливочного масла, на котором он жарил себе гренки, исчезло. Вот тебе и
сигнализация! Он сел на табурет. И только тогда вспомнил про свою утреннюю постельную
находку. Он толком и не выяснил, кто она и откуда взялась. Девка же не стала церемониться
с его продуктами. "Я убью эту суку!" - взревел в нем голодный вепрь, и Саня бросился
наверх, в спальню.
Девица преспокойно дрыхла в его постели, широко раскинув руки и уронив одну из
подушек на пол. Она пробудилась, когда распахнутая настежь дверь ударилась ручкой об
стену. Он не дал ей опомниться. Подбежал и с размаху залепил пощечину. Она взвизгнула и
ловко увернулась от нового удара.
- С добрым утром, красавица!
В следующий раз он был поточней и заехал ей кулаком в глаз. От этого апперкота
девица улетела под кровать, прихватив с собой простыню и одеяло.
Оглушенный праведным гневом, Саня не услышал, как стукнулся о паркетный пол
какой-то тяжелый предмет. В попытке вытащить девушку из-под кровати, чтобы надавать ей
новых тумаков, он наткнулся на дуло собственного пистолета, который всегда держал под
подушкой.
- К стене, сволочь! - прокричала она не своим голосом. - Буду стрелять!
Уж он-то прекрасно знал, что пистолет заряжен и ей ничего не стоило нажать на курок.
Повинуясь, он отошел к стене и даже поднял руки. "Неужели это она?" - внимательно
разглядывая лицо девушки, подумал Саня. В холодных светлых глазах отражалось
единственное намерение, которое не обнадеживало, верхняя припухшая губа неприятно,
по-волчьи подергивалась.
- Что тебе надо от меня, дура? Выгляни лучше в окно! На выстрел сбегутся лихие
ребята и разделают тебя под орех! - Он был противен сам себе, оттого что пришлось
прибегнуть к такой уловке. - Я тебя, кажется, в гости не звал?
- Меня подарили тебе! - снова заявила она и охрипшим голосом добавила:
- Будь доволен подарком!
- Я ведь тебе ясно сказал, чтобы ты убралась!
- Ты разве припас для меня какое-нибудь платье? Или, по-твоему, я должна голышом
ходить по улицам?
- Ладно, хватит базарить! Отдай "пушку"! - И он сделал шаг.
- Оставайся, где стоял! - приказала она, направив дуло пистолета ему в лицо. - Мне
наплевать на твоих ребят! Главное - навсегда отучить тебя распускать руки! Твое счастье,
что я голодна, - неожиданно сменила тему девица.
- Ничего себе! Она еще голодна!
- Молча-ать! - заорала она, и он окончательно убедился в том, что каждое слово,
брошенное с издевкой, может оказаться для него последним. - Сейчас ты сбегаешь в магазин
и принесешь нам чего-нибудь пожрать, - велела она уже не так грубо.
Слово "нам" в ее устах бальзамом пролилось ему на сердце. Раньше он бы не поверил,
что до такой степени может обрадоваться какому-нибудь слову, тем более из бабьи
...Закладка в соц.сетях
