Жанр: Триллер
Соглядатай
...", рубит ветчину на пирог с начинкой, заправляет салат из крабов... Он знал, что,
когда Эбби стряпает, она забывает обо всем, кроме кухни. В движениях - никакой суеты,
на столе - никакого беспорядка. Низкий поклон за это Фрэнси Форстер.
Но вот началась съемка, и Эбби немного расслабилась. После нескольких, кадров Пэт
сказала:
- Благодарю вас, сенатор. Уверена, мы получили то, что нужно. Материал выйдет
великолепный. Теперь, если не возражаете, я попросила бы вас переодеться в костюм, в
котором вы собираетесь принимать гостей, и мы сможем отснять фрагмент, когда вы
будете украшать стол.
Тоби с интересом ждал, что наденет Абигайль - накануне она долго колебалась и
никак не могла отдать предпочтение ни одному из костюмов. Когда Эбби вернулась в
гостиную, он с удовольствием оглядел ее наряд: желтую атласную блузку, которая
замечательно гармонировала с клетчатой юбкой из тафты. Волосы, уложенные в низкий
свободный пучок, обрамляли лицо и шею Абигайль. Она подкрасила глаза немного ярче
обычного и выглядела просто потрясающе. Казалось, от нее исходит сияние. Тоби знал,
почему: звонил Сэм Кингсли и сообщил, что придет на прием.
Вне всяких сомнений, у Эбби есть виды на этого парня. От Тоби не укрылись
ухищрения, с помощью которых она всегда оказывалась рядом с Кингсли за столом во
время приемов и вечеринок. В этом Кингсли есть что-то напоминающее покойного Билли
- наверное, именно поэтому Эбби так тянется к нему. Она же чуть не спятила, когда
Билли умер, хотя на людях держалась, как всегда, молодцом.
Тоби знал, что Кингсли его не любит. Ну и пусть - все равно он задержится не
дольше других. Эбби всегда оказывалась чересчур властной, и большинству мужчин либо
надоедало подлаживаться под ее рабочий график и настроение, либо приходилось стать
подкаблучниками. Тогда сама Эбби теряла к ним всякий интерес. А вот он, Тоби, навсегда
останется в ее жизни, пока кто-нибудь из них не умрет. Эбби пропала бы без него, и она
это знает.
Он наблюдал, как сенатор позирует у стола, и не смог подавить судорожный вздох.
Сколько раз он грезил наяву о том, что могло бы быть, если бы в школе у него хватило
ума направить свои способности на учение, а не на сомнительные делишки; если бы он
стал инженером, а не мальчиком на побегушках; если бы он был таким красавчиком, как
этот слизняк Джереми Сондерс, а не бугаем с грубой мясистой рожей. Тогда - кто знает?
- когда-нибудь могла подойти и его очередь...
Но что толку мечтать? Тоби отогнал эту мысль и вернулся к работе.
Ровно в пять подъехала первая машина. Минутой позже в дом вошли удалившийся от
дел верховный судья и его супруга.
- Счастливого Рождества, мадам вице-президент! - приветствовал хозяйку судья.
Абигайль сердечно поцеловала старика.
- Вашими устами да мед пить, - рассмеялась она.
Стали прибывать и другие гости. Приглашенные на вечер официанты разливали
шампанское и пунш. ("Приберегите пока виски, - наставлял Лютер. - Библейскому
поясу не понравится напоминание о пристрастиях высоких должностных лиц к
выпивке".)
Сэм приехал последним. Абигайль сама открыла дверь и нежно поцеловала его в
щеку. Лютер направил на них вторую камеру. У Пэт упало сердце. Сэм и Абигайль были
потрясающей парой - оба высокие, стройные, подтянутые.
Пэт заметила, что все сразу ринулись к Сэму. "А я никогда не видела его среди коллег,
- подумала она. - Я даже никогда не пыталась представить его в рабочей обстановке.
Может быть, я повторяю ошибку моей матери?" Пэт знала, что ее родители
познакомились во время отпуска, а через месяц поженились, не зная и не понимая понастоящему,
чем жил каждый из них. А потом начались раздоры...
"Только я не стала бы ссориться с тобой, Сэм. Мне нравится твой мир, и я готова
принять его". Эта мысль успокоила Пэт.
Должно быть, Абигайль сказала что-то забавное. Все рассмеялись, Сэм улыбнулся ей.
- Какой чудесный кадр, Пэт, - восхитился оператор. - Немного сексуальный - ты
понимаешь, о чем я? Никто никогда не видел ее с приятелем. Народу это понравится. -
Оператор сиял.
- Весь мир обожает влюбленных, - отозвалась Пэт.
- Ну, довольно! - неожиданно объявил Лютер. - Дадим сенатору и ее гостям
немного покоя. Пэт, утром вы должны быть в кабинете Абигайль Дженнингс. Снимаете
ее, как договорились, в ходе рабочего дня. Я полечу в Эйпл-Джанкшен. - И он
повернулся к девушке спиной, давая понять, что разговор окончен.
Было ли его отношение к ней результатом появления фотографии в "Миррор" или это
месть отвергнутого мужчины? Время покажет.
Пэт проскользнула в коридор, а затем спустилась в каморку, где оставила пальто.
- Пэт!
Она обернулась.
- Сэм! - Он стоял в дверях и смотрел на нее. - О, конгрессмен, примите мои
поздравления. - Она потянулась за пальто.
- Пэт, ты уходишь?
- Никто не приглашал меня остаться.
Он подошел ближе и взял у нее пальто.
- Что за история с обложкой "Миррор"?
Пэт рассказала.
- И кажется, сенатор от Виргинии считает, что фотографию этой газетенке
подкинула я - незатейливый такой трюк, чтобы сделать программу по своему сценарию.
Сэм положил руку ей на плечо.
- А ты этого не делала?
- Похоже, это допрос?! - Неужели Сэм мог предположить, что она имеет какое-то
отношение к обложке "Миррор"? Если так, он совсем ее не знает. "А может быть, -
впервые подумала она, - человека, которого я люблю, просто не существует?"
- Пэт, я пока не могу уехать, но, думаю, где-то через часик удастся улизнуть. Ты
домой?
Да, а что?
- Я приеду, как только вырвусь отсюда, и мы сходим куда-нибудь поужинать.
- Все приличные рестораны к тому времени закроются. Оставайся, повеселишься в
свое удовольствие. - Пэт попыталась отстраниться.
В этот миг совсем рядом раздался голос Тоби:
- Мисс Треймор, если вы дадите мне ключи, я подгоню вашу машину.
Они отскочили друг от друга, оба смущенные.
- Какого дьявола вы здесь делаете? - набросился на него Сэм.
Тоби ответил ему бесстрастным взглядом.
- Сенатор приглашает гостей к столу, мистер Кингсли, она велела мне позвать всех
наверх. Миссис Дженнингс попросила отыскать вас.
Сэм все еще держал пальто Пэт. Она быстро забрала его.
- Я в состоянии добраться до машины самостоятельно, - сказала она, посмотрев на
Тоби в упор. Его темная массивная фигура загораживала дверной проем. Пэт сделала
движение к двери, но Тоби не сдвинулся с места.
- Вы позволите?
Тоби разглядывал ее с каким-то задумчивым выражением.
- О, конечно. Простите. - Он наконец шагнул в сторону, и Пэт бессознательно
вжалась в стену, чтобы не коснуться его.
Пэт гнала машину на безумной скорости, изо всех сил стараясь не думать о том, как
тепло Абигайль встретила Сэма. Без четверти восемь она добралась до дома. Радуясь
своей предусмотрительности, благодаря которой приготовила индейку заранее, Пэт
сделала сандвич и налила в бокал вина. Дом казался мрачным и пустым. Она включила
свет в прихожей, в библиотеке, столовой и гостиной, потом воткнула в розетку вилку от
елочной гирлянды.
Почему-то накануне гостиная производила более уютное впечатление. Сейчас она
казалась холодной и неприветливой. Взгляд Пэт упал на блестящую нить "дождя", почти
незаметную на ярко-оранжевом поле ковра. Вчера, когда они сидели здесь с Лайлой, Пэт
показалось, что там лежало елочное украшение с обрывком мишуры. Вероятно, это была
только мишура.
Телевизор был в библиотеке, и Пэт отнесла туда вино и сандвич. В восемь часов
"Потомак" передавал новости. Интересно, покажут ли они Абигайль в церкви?
О да! Вот леди сенатор выходит из машины. Броский ярко-красный костюм оттеняет
безупречную светлую кожу и волосы. Сколько теплоты и сердечности в ее глазах, когда
она говорит о своем желании помолиться за голодных! Именно к такой Абигайль Пэт
некогда относилась с благоговейным почтением.
- Позже сенатору Дженнингс задали вопрос о фотографии юной королевы красоты,
которую поместил на обложке еженедельник "Нэшнл миррор". - Ведущий показал
злосчастный снимок размером с почтовую открытку. - Со слезами на глазах сенатор
вспомнила мать, по настоянию которой приняла участие в этом конкурсе. Телекомпания
"Потомак" желает сенатору Абигайль Дженнингс счастливого Рождества! Мы уверены,
что, если бы ее мама дожила до сегодняшнего дня, она безмерно гордилась бы успехами
дочери.
- Боже милосердный! - Пэт вскочила и с остервенением щелкнула выключателем.
- И Пелхэм имеет наглость называть это новостями! Неудивительно, что прессу
обвиняют в предвзятости.
Она достала блокнот и начала лихорадочно записывать все противоречивые сведения
о сенаторе, которые стали известны ей в последнее время:
Кэтрин Грэни утверждает, что Абигайль и Виллард собирались разводиться.
Сенатор Дженнингс говорит, что очень любила мужа.
Элеонор Браун украла семьдесят пять тысяч долларов из офиса избирательной
кампании сенатора Дженнингс.
Элеонор Браун клянется, что не прикасалась к этим деньгам.
Джордж Грэни был первоклассным пилотом; его самолет тщательно проверили перед
вылетом.
Сенатор Дженнингс заявляет, что Джордж Грэни не относился к профессионалам
высокого класса, к тому же самолет был оснащен устаревшими приборами.
Добавить к этому нечего, думала Пэт, абсолютно нечего!
Было уже почти одиннадцать часов, когда дверной колокольчик возвестил о прибытии
Сэма. В половине одиннадцатого Пэт уже была готова махнуть на него рукой, подняться в
спальню, но потом сообразила, что Сэм позвонил бы, если бы передумал приехать. Она
переоделась в свободную шелковую пижаму. В таком наряде удобно отдыхать, и в то же
время он годится для близкого друга. Она умылась, потом слегка подкрасила веки,
тронула губы помадой.
Незачем казаться серенькой мышкой, особенно сейчас, когда он только что расстался
с королевой красоты, решила она.
Пэт быстро повесила в шкаф одежду, которую разбросала по комнате, вернувшись
домой. "Интересно, а Сэм аккуратен? Я не знаю даже этого", - мысленно призналась она.
Та единственная ночь, которую они провели вместе, не могла дать ей представления о его
привычках. Они остановились в мотеле, и Пэт чистила зубы складной зубной щеткой,
которую всегда носила с собой в косметичке.
- Жаль, что у меня такой нет, - посетовал Сэм.
Пэт улыбнулась его отражению в зеркале:
- У меня есть любимая строчка в романе "Нечаянный урожай". Помнишь, священник
спрашивает Смита и Паулу, любят ли они друг друга настолько, чтобы пользоваться
одной зубной щеткой? - Она ополоснула свою горячей водой, выдавила на щетину пасту
и протянула Сэму: - Будь моим гостем.
Эта зубная щетка теперь лежала в бархатном футляре в верхнем ящике ее туалетного
столика.
"Некоторые женщины засушивают в книгах цветы, другие перевязывают ленточкой
письма, - думала Пэт, - а я храню зубную щетку..."
Она как раз спустилась в холл, когда колокольчик звякнул снова.
- Входите, входите, кто бы вы ни были.
Вид Сэма выражал раскаяние.
- Прости, Пэт. Я не смог выбраться раньше. А потом еще пришлось заехать домой,
забросить чемоданы и взять свою машину. Ты уже собиралась ложиться?
- Вовсе нет. Если ты имеешь в виду мое одеяние, то официально оно называется
"Пижама для отдыха" и, согласно брошюре Сакса, идеально подходит для вечернего
приема нескольких близких друзей.
- Тогда будь поосторожнее с друзьями, которых ты принимаешь, - посоветовал
Сэм. - Это очень соблазнительный наряд.
Пэт взяла у него пальто; оно еще хранило холод улицы.
Сэм наклонился и поцеловал ее.
- Выпьешь чего-нибудь? - Не дожидаясь ответа, Пэт повела его в библиотеку и
молча указала на бар. Он налил в низкие бокалы бренди и протянул один ей.
- Полагаю, твой вкус не изменился?
Пэт кивнула и села в кресло напротив дивана, намеренно держась от него на
расстоянии.
Заглянув домой, Сэм переоделся - теперь на нем был вязаный свитер с сине-серыми
ромбиками. Узор подчеркивал синеву его глаз и блеск седины в темных волосах. Он
расположился на диване. Пэт, взглянув на него, подумала, что его движения и
углубившиеся морщинки вокруг глаз выдают усталость.
- Что там было после моего ухода?
- Примерно то же, что и при тебе. Хотя одно эпохальное событие все же произошло:
позвонил президент и пожелал Абигайль счастливого Рождества.
- Позвонил президент?! Сэм, это значит?..
- Держу пари, сейчас он льет воду на обе мельницы. Скорее всего он позвонил и
Клер Лоуренс.
- Ты хочешь сказать, что он еще не принял решение?
- По-моему, он все еще запускает пробные шары. Ты видела, как он отличил
Абигайль на обеде в Белом доме на прошлой неделе. А на следующий вечер он и первая
леди поехали на неофициальный ужин в честь Клер Лоуренс.
- Сэм, а обложка "Миррор" действительно может повредить Абигайль?
Он пожал плечами.
- Трудно сказать. Она немного переусердствовала, пытаясь создать образ южной
аристократки в глазах местной братии. С другой стороны, ее подлинная история может
вызвать сочувствие. Тут есть другая проблема: эта шумиха с угрозами тебе. Теперь все
записные остряки на Капитолийском холме перемывают Абигайль косточки.
Пэт уставилась на нетронутый бренди. Неожиданно во рту у нее пересохло, на языке
появился какой-то противный вкус. Когда на прошлой неделе к ней вторглись в дом, Сэм
встревожился. Теперь он разделяет беспокойство Абигайль по поводу шумихи. Что ж, в
каком-то смысле так даже проще.
- Если программа вызовет какие-нибудь нежелательные последствия для Абигайль
Дженнингс, это может стоить ей должности вице-президента?
- Наверное. Ни один президент, а тем более теперешний, с его незапятнанным
послужным списком, не захочет ставить под угрозу добрую славу своей администрации.
- Этого я и боялась. - Пэт рассказала ему об Элеонор Браун и Кэтрин Грэни. -
Прямо не знаю, что теперь делать, - заключила она. - Может, надо предупредить
Лютера, чтобы не затрагивал этих тем в программе? Если да, то ему придется объяснить
сенатору причину.
- Абигайль сейчас меньше всего нужны дополнительные осложнения, - решительно
заявил Сэм. - Она выглядела по-настоящему усталой, когда гости ушли.
- Когда гости ушли?! - Пэт подняла бровь. - Ты хочешь сказать, покинул ее
последним?
- Она меня попросила остаться.
- Понимаю. - Пэт сникла. Ее подозрения подтвердились. - Значит, не следует
ничего говорить Лютеру.
- Попробуй действовать по-другому. Если эта девушка...
- Элеонор Браун.
- Да. Если она тебе позвонит, убеди ее подождать, пока я не выясню, нельзя ли в
данном случае достигнуть согласованного признания вины по поводу нарушения условий
досрочного освобождения . Тогда дело не получит широкой огласки. По крайней мере до
тех пор, пока президент не объявит о своем решении.
- А как быть с Кэтрин Грэни?
- Я загляну в архив, поищу сведения об этой катастрофе. Скорее всего ее
утверждения необоснованны. Как ты думаешь, могла одна из этих женщин угрожать тебе?
- Элеонор я никогда не видела, а что до Кэтрин Грэни, то я уверена: это не она. И
потом, не забывай, голос был мужской.
- Да, верно. Он больше не звонил?
Взгляд Пэт упал на картонку под столом. Она поразмыслила, затем решила отказаться
от намерения показать тряпичную куклу Сэму. Теперь ей уже не хотелось, чтобы он
беспокоился о ней.
- Нет, не звонил.
- Хорошая новость. - Сэм допил бренди и поставил бокал на стол. - Думаю, мне
лучше уйти. Сегодня тяжелый день, и ты, должно быть, совсем вымоталась.
Пэт ждала этой минуты.
- Сэм, сегодня по дороге домой меня преследовали тяжелые мысли. Хочешь,
поделюсь с тобой?
- Конечно.
- Так вот, я приехала в Вашингтон, вынашивая три великих замысла. Я собиралась
создать шедевр, достойный "Эмми", - передачу о чудесной, благородной женщине;
хотела найти объяснение тому, что мой отец сделал со мной и мамой; мечтала разыскать
тебя и осуществить воссоединение века. Но все вышло совсем не так, как я ожидала.
Абигайль Дженнингс - хороший политик и сильный лидер, но ее трудно назвать
чудесным человеком. Меня вовлекли в работу над этой программой потому, что мое
изначальное представление об Абигайль устраивало Лютера Пелхэма. Кроме того, моя
репутация на телевидении завоюет доверие к передаче, которая, по сути, является
заурядным пропагандистским барахлом. А в биографии этой дамы такое изобилие
нестыкующихся моментов, что меня это просто пугает.
Далее. Я пробыла здесь достаточно долго, чтобы понять: моя мать вовсе не была
святой, как меня приучили верить. И очень возможно, что именно она в ту ночь довела
отца до умопомрачения. Это еще не вся правда, но я подобралась к ней достаточно
близко...
Теперь о нас с тобой, Сэм. Я должна принести тебе извинения. С моей стороны было
непростительной наивностью вообразить, будто я была для тебя чем-то большим, чем
просто любовница. Мне следовало уразуметь это уже по тому, что ты ни разу не позвонил
мне после смерти Дженис. Что же, видно, я недостаточно сообразительна. Но ты не
беспокойся, Сэм, я больше не собираюсь смущать тебя проявлением своей любви, тем
более что тебя так привлекает Абигайль Дженнингс...
- У меня ничего нет с Абигайль Дженнингс.
- Нет есть. Ты, возможно, пока об этом и сам не знаешь, но я не ошибаюсь. Эта дама
хочет тебя, Сэм. Это видно невооруженным глазом. Да и ты не урезал бы свой отпуск и не
помчался бы по ее вызову через всю страну без всякой причины. Не надо щадить мое
самолюбие. В самом деле, Сэм, все эти рассуждения об усталости, о том, что ты не в
состоянии принимать решения, не очень убедительны. Забудем обо всем.
- Но я говорил тебе правду!..
- Тогда выбрось это из головы. Ты - красивый, сильный, здоровый мужчина, у тебя
впереди двадцать или тридцать лет полноценной жизни. - Пэт выдавила улыбку. -
Наверное, перспектива стать дедушкой немного шокирует твое эго.
- Ты закончила?
- Да.
- Тогда, если не возражаешь, я откланяюсь, - с пылающим лицом он поднялся с дивана.
Пэт протянула ему руку.
- Не вижу причин, чтобы нам не остаться друзьями. Вашингтон - маленький город.
Главным образом по этой причине ты и позвонил мне тогда, не правда ли?
Сэм не ответил.
Пэт не без мрачного удовлетворения услышала, как он захлопнул за собой входную
дверь.
Глава 25
- Тебя, вероятно, попросят сегодня вести программу "День", Эбби, - благодушно
напомнил Тоби и глянул в зеркало заднего обзора, чтобы проследить за ее реакцией. Они
ехали в офис. В шесть тридцать утра двадцать шестого декабря на улицах было еще темно
и зверски холодно.
- У меня нет никакого желания вести программу "День", как, впрочем, и любую другую...
- бросила Абигайль. - Тоби, я, наверное, похожа на черта. Я не сомкнула глаз
прошлой ночью. Знаешь, президент позвонил мне... позвонил мне лично. Велел набраться
сил за рождественские каникулы, потому что впереди тяжелый год. Что он хотел этим
сказать?.. Тоби, я подобралась совсем близко. Кажется - протяни руку, и оно мое. Вицепрезидентство!
Я уже чувствую его вкус. Ох, Тоби, ну почему я не послушалась
внутреннего голоса? Зачем позволила Лютеру уговорить себя участвовать в этой
программе? Где была моя голова?
- Не паникуй. За этой фотографией может последовать самая крупная удача в твоей
жизни. Держу пари, что эта дурнушка, Клер Лоуренс, никогда не побеждала ни в одном
конкурсе! Возможно, Пэт Треймор и права: обычному человеку ты кажешься чересчур...
недоступной. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Они проехали по мосту, движение стало более интенсивным, и Тоби полностью сосредоточился
на управлении машиной. Когда он снова глянул в зеркальце, Эбби по-прежнему
сидела сложив руки на коленях.
- Тоби, я честно заработала эту должность.
- Я знаю, Эбби.
- Будет несправедливо, если я потеряю ее из-за того, что мне пришлось пробиваться
наверх, используя зубы и когти.
- Ты получишь ее, сенатор.
- Не знаю. В Пэт Треймор есть что-то... что тревожит меня. Она ухитрилась
содействовать двум скандальным публикациям только за одну неделю. Мне кажется, мы
не все о ней знаем...
- Сенатор, Фил проверил ее. Она восхищалась тобой еще с колледжа. На последнем
курсе написала о тебе очерк. Она играет за нас. Может быть, ее малость заносит, но всетаки
она в нашей команде.
- Мы еще хлебнем с ней горя - помяни мое слово.
Автомобиль проскочил мимо Капитолия и подкатил к зданию сената.
- Я буду начеку, Эбби, и присмотрю за Пэт Треймор. Она не встанет у тебя на пути,
обещаю.
Абигайль оперлась на его руку, выбираясь из машины, потом порывисто стиснула его
пальцы.
- Тоби, обрати внимание на глаза этой девушки. В них что-то... что-то таится... словно...
Она не окончила фразу, но Тоби и этого было достаточно.
В шесть часов Филипп в офисе уже ждал Пэт и съемочную группу.
Помимо сонных охранников да уборщиц, в здании сената не было ни души. В
кабинете Абигайль Пэт и оператор склонились над сценарием.
- Мы отводим на этот фрагмент только три минуты, - объясняла Пэт. - Зритель
должен понять, что сенатор приезжает в пустой офис и приступает к работе раньше всех.
Потом входит Филипп с подробным докладом... Дай в кадре ее календарь-ежедневник, но
только чтобы не было видно даты... постепенно собираются служащие: секретари,
помощники, консультанты; начинают звонить телефоны... Потом кусок с почтой; сенатор
принимает посетителей, приехавших из ее штата; сенатор беседует с избирателями;
входит и выходит Филипп с бумагами. Наша цель - создать эффект закулисного
присутствия в офисе в обычной рабочий день.
Когда приехала Абигайль, все было готово к съемкам. Пэт объяснила свой замысел,
Абигайль кивнула и вернулась в вестибюль. Заработали камеры, ее ключ повернулся в
замочной скважине. Абигайль вошла в кабинет с озабоченным, серьезным видом,
выскользнула из серого кашемирового плаща, который скрывал прекрасно скроенный, но
неброский костюм в мелкую полоску, пробежала пальцами по волосам, снимая шляпку.
Каждое ее движение, каждый жест дышали естественностью. Перед ними была женщина,
которая заботится о своей внешности, но в настоящий момент поглощена более важными
вопросами.
- Стоп! - крикнула Пэт. - Сенатор, это великолепно! Именно то, что я хотела. -
Вырвавшееся восклицание прозвучало покровительственно, и она тут же поняла это.
Абигайль загадочно улыбнулась:
- Благодарю вас. Что теперь?
Пэт объяснила, как хочет снять сцену с почтой, Филиппом и посетительницей -
Мэгги Саймс.
Съемка протекала гладко. Пэт быстро поняла, что Абигайль обладает врожденным
умением держаться перед камерой. Полосатый костюм придавал ее облику
представительность и деловитость, разительно контрастируя с тем женственным нарядом,
который Абигайль надевала на рождество. Довершали картину скромные серебряные
сережки в ушах и серебряная заколка на галстуке - тоненькая и простая.
Абигайль предложила дать общий план кабинета с двумя флагами - национальным и
стягом штата Виргиния, а потом показать крупным планом рабочий стол с флагом США
за ее спиной.
Пэт наблюдала, как сенатор выбирает из груды корреспонденции на столе письмо,
написанное крупным детским почерком. Еще один театральный штрих, подумала
девушка. Как умно с ее стороны! Потом вошла Мэгги - женщина, которой Абигайль
помогла устроить в клинику мать. Абигайль быстро поднялась навстречу своей давней
помощнице, порывисто поцеловала ее, подвела к столу - вся внимание, теплота,
заботливость.
"Она действительно ей сочувствует, - убеждала себя Пэт. - Я же была здесь, когда
она поместила мать этой женщины в дом для престарелых. Но сейчас в ее поведении
столько лицемерия! Неужели все политики таковы? Или это я чертовски наивна?"
К десяти часам съемки закончились. Заверив Абигайль, что они получили все, что
хотели, Пэт и телевизионная бригада собрались уходить.
- Мы закончим черновой вариант монтажа сегодня днем, - сказала Пэт режиссеру.
- Вечером просмотрим его вместе с Лютером.
- По-моему, должно получиться здорово, - встрял оператор.
- Выйдет неплохое шоу. Это я признаю, - с некоторой горечью согласилась Пэт.
Всю ночь Артура преследовали широко открытые пустые глаза миссис Гиллеспи. Он
проснулся усталый, с тяжелой головой. Встал, сварил кофе и собрался было пойти за
рогаликами, но Глория остановила его.
- Я не буду есть, а ты отдохни после того, как я уйду на работу. Плохо спал сегодня?
- Откуда ты знаешь? - Артур сел за стол напротив Глории.
- Ты кричал. Неужели смерть миссис Гиллеспи так тебя беспокоит, отец? Я помню,
ты часто рассказывал о ней...
Его кольнул страх. Вдруг они начнут расспрашивать о нем Глорию? Что она скажет?
Ничего, что могло бы повредить ему, но откуда ей знать, о чем следует умолчать?
- Просто я очень расстроился от того, что она так и не повидалась перед смертью с
дочерью. Мы с ней часто молили Господа, чтобы он не забирал ее до приезда АнныМарии.
Глория залпом допила свой кофе и поднялась.
- Отец, ты должен взять небольшой отпуск и отдохнуть. По-моему, ты слишком
переутомляешься на работе.
- Я прекрасно себя чувствую, Глори. Что я говорил во сне?
- Ты все время просил миссис Гиллеспи закрыть глаза. Что тебе снилось?
Глория смотрела на него почти испуганно. Что она знает, о чем догадывается? После
ухода дочери Артур долго сидел, уставившись в свою чашку. Он пытался отогнать
тревогу, стряхнуть неожиданно навалившуюся усталость, но воспоминание о разговоре с
Глорией не давало ему покоя. Он решил прогуляться. Это не помогло. Пройдя несколько
кварталов, Артур повернул обратно.
Добравшись до угла, Артур заметил, что у его дома царит оживление. У входа стоял
полицейский автомобиль. Артур инстинктивно нырнул в парадное пустого дома напротив
и принялся наблюдать за происходящим. За кем они приехали? За ним? За Глорией?
Он должен предупредить ее. Они условятся о встрече и снова уедут. У него есть
триста долларов наличными и шестьсот на банковском счету в Балтиморе. Он положил их
на другое имя. На первое время хватит, а потом он устроится на новое место. В больницах
и в домах престарелых всегда отчаянно не хватает санитаров.
Артур осторожно прокрался назад, срезал путь
...Поділитися у соцмережах
