Жанр: Триллер
Мареновая роза
...т, это будут снимки
либо {покойного} Нормана Дэниелса, либо Нормана Дэниелса в наручниках
и полосатой робе заключенного.
- Спасибо за ваши слова, лейтенант, - поблагодарила Рози. - Для
меня они значат очень многое.
Хейл подвел ее к Биллу, который открыл дверцу и принял ее в свои
объятия. Она закрыла глаза и прижалась к нему.
- Мисс Макклендон? - снова окликнул ее Хейл. Она открыла глаза,
увидела возвращающуюся в комнату Герт и помахала ей рукой. Затем
перевела взгляд - робкий, но не испуганный - на Хейла.
- Если хотите, можете называть меня Рози.
Он ответил ей короткой улыбкой.
- Не желаете ли услышать кое-какие новости? Думаю, они помогут
вам покинуть это место, не вызвавшее у вас заметной симпатии, в лучшем
настроении.
- Д-да... говорите.
- Если можно, позвольте {мне} высказать предположение, - вступил
в разговор Билл. - У вас возникли проблемы с полицейским управлением в
родном городе Рози.
- В самую точку, - кисло усмехнулся Хейл. - Они почему-то
стесняются ответить на наш запрос по поводу группы крови, даже не
хотят прислать нам его отпечатки пальцев. Мы уже связались с
полицейскими юристами. Какие скромняги!
- Они прикрывают его, - заявила Рози. - Так я и знала.
- Пока. Это инстинкт, как и тот, что заставляет нас забыть обо
всем и броситься на поиски убийцы, когда погибает полицейский. Как
только они узнают, что все это далеко не шутка, то перестанут
подбрасывать песок в шестеренки.
- Вы действительно так считаете? - спросила Герт.
Он на секунду задумался, потом уверенно кивнул головой.
- Да. Я так считаю.
- А как насчет полицейской защиты для Рози, пока все это не
кончится? - поинтересовался Билл.
Хейл снова кивнул.
- Рядом с вашим домом на Трентон-стрит, Рози, уже стоит машина.
Она посмотрела на Герт, на Билла, на Хейла; ее снова захлестнул
страх. Как только ей казалось, что она начинает контролировать
ситуацию, тут же возникал новый поворот, влекущий за собой новые
осложнения.
- Почему? {Почему}? Он ведь не знает, где я живу, не {может}
знать, где я живу! Потому-то он и пришел на пикник: думал найти меня
там. Синтия ведь не сказала ему, верно?
- Она утверждает, что нет. - Хейл сделал ударение на втором
слове, но не настолько сильное, чтобы Рози его уловила. Однако это не
ускользнуло от внимания Билла и Герт, которые обменялись взглядами.
- Вот видите! И Герт тоже ничего ему не сообщила! Правда, Герт?
- Нет, мэм, - подтвердила Герт с долей иронии.
- Тогда давайте просто считать, что я перестраховываюсь - и не
будем об этом больше. Двое моих ребят дежурят перед вашим домом,
несколько машин - по меньшей мере две - на всякий случай будут
курсировать неподалеку. Мне совсем не хочется снова пугать вас, но
псих, знакомый с полицией не понаслышке, - это особенный псих. Лучше
не полагаться на удачу.
- Вам виднее, - неохотно уступила Рози, пожимая плечами.
- Мисс Киншоу, я попрошу кого-нибудь доставить вас, куда
скажете...
- В Эттингер, - немедленно заявила Герт, разглаживая больничный
халат. - Выступлю с демонстрацией мод на концерте.
Хейл улыбнулся и протянул руку Биллу. - Мистер Штайнер, приятно
познакомиться с вами. Билл пожал руку полицейского.
- Мне тоже. Спасибо за все.
- Моя работа. - Он перевел взгляд с Герт на Рози. - Доброй вам
ночи, девушки. - Хейл снова коротко взглянул на Герт, и лицо его
расплылось в улыбке, от которой он, казалось, мгновенно помолодел лет
на пятнадцать. - Здорово вы его, - сказал он и рассмеялся. Через
секунду к нему присоединилась и Герт.
8
На ступеньках полицейского участка Билл, Герт и Рози постояли
минутку тесной группой. Со стороны озера легкий ветер гнал клочья
сырого тумана. Пока что он был не очень густым, образовывая призрачные
нимбы вокруг уличных фонарей и стелясь тонкой скатертью низко над
тротуаром, но Рози подумала, что через час-другой его можно будет
резать ножом.
- Может, переночуешь сегодня в "Дочерях и сестрах", Рози? -
предложила Герт. - Народ вернется с концерта через пару часов;
разговоров хватит на всю ночь.
Рози, которой совершенно определенно не хотелось возвращаться в
"Дочери и сестры", повернулась к Биллу.
- Если я поеду домой, ты со мной останешься?
- Конечно, - торопливо сказал он и взял ее за руку. - И с
огромным удовольствием. И можешь не волноваться из-за отсутствия
удобств - я еще не встречал дивана, на котором не смог бы уснуть.
- Ты не знаком с моим, - заметила она, зная, что ее миниатюрный
диванчик не причинит ему неудобств, ибо на нем ему спать не придется.
Ее кровать одинарная, а это значит, что им придется тесновато, однако
ей подумалось, что теснота не всегда мешает. Более того, в вынужденной
близости есть даже своя прелесть.
- Еще раз спасибо тебе, Герт, - сказала она.
- Никаких проблем, - откликнулась та. На мгновение крепко сжав
Рози в своих объятьях, она отпустила ее, наклонилась к Биллу и сочно
чмокнула в щеку. Из-за угла здания выехала полицейская машина и
остановилась у ступенек; двигатель сыто урчал на холостом ходу.
- Береги ее, парень.
- Обязательно.
Герт направилась к машине, затем остановилась и указала на
"харлей" Билла, стоявший на одном из прямоугольников парковочной
площадки с вывеской: "ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОМОБИЛЕЙ ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ".
- И не кувыркнись в тумане на своем драндулете.
- Я буду ехать аккуратно, мамочка, обещаю.
Герт погрозила ему в шутку большим коричневым кулаком, Билл
выпятил подбородок и прикрыл глаза, изобразив страдальческое выражение
лица, и Рози, не выдержав, расхохоталась. Она никогда не думала, что
ее разберет смех на ступеньках полицейского управления, однако за
последнее время произошло много такого, чего она совсем не ожидала.
{Очень} много.
Несмотря на все случившееся, поездка на мотоцикле от полицейского
управления до Трентон-стрит доставила ей ничуть не меньшее
удовольствие, чем утреннее путешествие на озеро. Она прижималась к
спине Билла, ведущего мотоцикл по лабиринту городских улиц, и большой
"харлей-дэвидсон" уверенно рассекал сгущающийся туман. Последние три
квартала ей казалось, что они движутся по коридору сна с обитыми ватой
стенами. Фара "харлея" вырывала из тумана яркий цилиндрический кусок
пространства, словно луч фонаря в прокуренной комнате. Когда Билл в
конце концов свернул на Трентон-стрит, дома превратились в призраки, а
Брайант-парк скрылся за непроницаемой белой стеной.
Перед домом номер восемьсот девяносто семь стоял обещанный Хейлом
черно-белый полицейский автомобиль с надписью на боку "Служить и
защищать". Перед полицейской машиной оказалось свободное место. Билл
свернул на этот пятачок, ногой перевел рычаг переключения скоростей в
нейтральное положение и выключил зажигание.
- Ты вся дрожишь, - заметил он, помогая ей слезть с мотоцикла.
Она кивнула и, заговорив, обнаружила, что ей нужно приложить
немалые усилия, чтобы зубы не стучали. Дело не в холоде, а во
влажности. Но даже тогда она внутренне понимала, что дело не в том и
не в другом; где-то на глубинном уровне Рози сознавала, что все
развивается не так, как должно.
- Ладно, давай спрячем тебя в сухое теплое место. - Он убрал два
шлема, вытащил ключ из замка зажигания "харлея" и сунул его в карман.
- Самая замечательная мысль века, - прокомментировала она.
Он взял ее за руку и повел по тротуару к ступенькам жилого дома.
Когда они проходили мимо черно-белой машины, Билл поднял руку и
приветственно помахал полицейскому за рулем. Полицейский высунул руку
из окошка в ленивом ответном салюте, и в свете уличного фонаря на его
пальце сверкнуло кольцо. Его напарник, по всей видимости, спал.
Рози раскрыла сумочку, выудила ключ, чтобы отпереть дверь
подъезда в этот поздний час, вставила его в замочную скважину и
повернула. Она почти не соображала, что делает, все положительные
эмоции смел и раздавил нахлынувший с новой силой страх, навалившийся
на нее, как огромная чугунная болванка, падающая с чердака старого
обветшалого дома, пробивая здание этаж за этажом, до самого основания.
Живот ее свело от леденящего холода, волнами накатывала головная боль,
и {не могла понять почему}.
Она увидела {нечто}, и была до такой степени поглощена отчаянными
попытками найти разумное объяснение своему состоянию, понять это самое
"нечто", что ее слух не воспринял, как с легким щелчком открылась
дверца полицейской машины и так же негромко закрылась. Она не услышала
и слегка поскрипывающих шагов человека, идущего по тротуару за ними
следом.
- Рози?
Голос Билла из темноты. Они находились уже в вестибюле, но она с
трудом могла рассмотреть висевший справа на стене портрет какого-то
старикашки (если она не ошибалась, это был Кэлвин Кулидж) или
ветвистый силуэт вешалки с медными ножками и блестящими медными
крючками, стоящей у основания лестницы. Черт побери, почему здесь так
{темно}?
Потому что свет не включен, разумеется, вот почему. Однако в
сознании звучал и другой, более сложный вопрос; отчего коп на
пассажирском сиденье черно-белой полицейской машины спал в такой
неудобной позе, уткнувшись подбородком в грудь и натянув фуражку на
лоб так низко, что больше походил на злодея из гангстерского фильма
тридцатых годов? И почему он вообще спит, если на то пошло, когда
объект, за которым поручено наблюдать, должен вот-вот появиться? "Хейл
разозлился бы, если бы узнал, - подумала она вскользь. - Он наверняка
захотел бы поговорить с этим копом. Он захотел бы поговорить с ним
начистоту".
- Рози? Что случилось?
Размеренные звуки шагов за ними ускорились и перешли на частый
топот бегущего человека.
Она мысленно прокрутила картину в обратную сторону, как
видеопленку с записью. Увидела, как Билл приветствует взмахом руки
копа за рулем черно-белой машины, словно говоря ему: "Привет, приятно
видеть вас здесь". Увидела, как коп поднял руку в ответном приветствии
и как отразился на его кольце свет уличного фонаря. Машина находилась
слишком далеко, чтобы она могла прочесть слова, выгравированные на
кольце, и тем не менее Рози знала, что там написано. Она много раз
видела те же слова отпечатанными на своем собственном теле, как штамп
службы санитарного надзора за качеством пищевых продуктов. "Служба,
верность, общество". Легкие шаги торопливо следовали за ними по
ступенькам. С громким и резким стуком захлопнулась входная дверь.
Кто-то хрипло и тяжело дышал внизу, у основания лестницы, и Рози
ощутила запах одеколона "Инглиш Ледер".
Рассудок Нормана сорвался в новую, в этот раз очень глубокую
пропасть беспамятства, когда он стоял без рубашки перед раковиной на
кухне "Дочерей и сестер", смывая кровь с лица и груди. Повисшее низко
над горизонтом оранжевое солнце ослепило его, когда он поднял голову и
потянулся за полотенцем. Он дотронулся до полотенца, а затем,
казалось, без малейшей паузы, не успев моргнуть глазом, оказался
снаружи, где было темно. На голове его снова красовалась кепка с
эмблемой "Уайт Сокс". Кроме того, он был в плаще "Лондон Фог". Одному
Богу известно, где он раздобыл его, но одежда пришлась очень кстати,
ибо на город опустился густой туман. Норман провел ладонью по дорогой
водостойкой ткани плаща и ему понравилось ощущение. Элегантная вещица.
Он еще раз попытался вспомнить, где и как стал его обладателем, но не
смог. Не убил ли он кого? Может, и так, друзья и соседи, может, и так;
все возможно, когда человек находится в отпуске.
Он окинул взглядом Трентон-стрит и увидел машину городской
полицейской службы - в те годы, когда Норман только начинал карьеру
копа, такие машины называли "чарли-дэвидами", - завязшую по самую
крышу в тумане примерно в трех четвертях пути до следующего
перекрестка. Он сунул руку в глубокий левый карман плаща - черт
побери, по-настоящему шикарный плащ, надо отдать должное чьему-то
вкусу - и нащупал что-то резиновое и смятое. Он радостно улыбнулся.
- El toro, - прошептал он. - El toro grande.
Норман сунул руку в другой карман, не зная, что там обнаружится,
но уверенный, что там находится предмет, без которого ему не обойтись.
Он наткнулся на него, коснувшись кончиком среднего пальца,
вздрогнул от боли, затем осторожно извлек его из кармана. В тусклом
свете уличных фонарей блеснул хромированный нож для открывания писем,
взятый на письменном столе Мод.
"Как она верещала", - подумал он и усмехнулся, поворачивая нож в
руке, позволяя свету фонаря белой жидкостью пробежаться по лезвию. Да,
она верещала... но потом замолкла. В конце концов девочки {всегда}
замолкают, отчего всем становится намного легче.
Между тем ему предстоит решить серьезную проблему. В
припаркованной в тумане машине находятся двое - да - один и другой -
патрульные; они вооружены пистолетами, в то время как в его
распоряжении всего лишь хромированный нож для открывания писем. Ему
нужно выманить их из автомобиля и прикончить, причем как можно тише.
Ничего себе задачка; самое неприятное заключается в том, что он даже
не представляет, каким образом сделать это.
- Норм. - раздался шепот из его левого кармана. Он погрузил в
карман руку и извлек маску. Пустые глазницы быка вперились в него
отсутствующим взглядом, и ухмылка Фердинанда показалась ему
многозначительной. При тусклом освещении гирлянды цветов, украшавшие
рога маски, вполне могли сойти за отслаивающиеся сгустки крови.
- Что? - переспросил он низким шепотом заговорщика. - Что такое?
- Устрой себе сердечный приступ, - прошептал эль торо.
И Норман последовал его совету. Он медленно зашагал по тротуару к
тому месту, где стояла черно-белая полицейская машина, и частота его
шагов уменьшалась по мере приближения к ней: все ближе, все медленнее,
ближе, медленнее. Он следил за тем, чтобы его взгляд не отрывался от
тротуара, наблюдая за автомобилем периферийным зрением. Они наверняка
уже заметили его, даже если в машине сидят салаги - конечно, заметили,
ведь это был единственный движущийся в тумане объект, - и он хотел,
чтобы они увидели мужчину, глядящего себе под ноги, с опаской
совершающего каждый шаг. Мужчину, который либо пьян, либо болен.
Правая рука его находилась под плащом и массировала левую сторону
груди. Он чувствовал, как зажатый в руке нож для открывания писем
прокалывает маленькие дырочки в рубашке. Приблизившись на достаточное,
по его мнению, расстояние к цели, покачнулся - всего один раз, не
очень сильно, но заметно - и остановился. Он стоял в тумане совершенно
неподвижно, опустив голову и медленно считая в уме до пяти, не
позволяя телу отклоняться больше чем на четверть дюйма в одну или
другую сторону. К этому времени их первое впечатление - что перед ними
мистер Пьяная Башка, неуверенно возвращающийся домой после возлияния в
кабачке "Капля росы" - должно уступить место другим предположениям. Но
он обязан заставить их выйти из машины. Если ситуация того потребует,
он сам направится к ним, но в этом случае они, скорее всего, прикончат
его прежде, чем он что-то успеет сделать.
Он сделал еще три шага, но теперь не в сторону машины, а к
ближайшему металлическому ограждению перед домом. Схватившись за
холодный влажный металлический поручень, он замер, тяжело дыша, не
поднимая головы, надеясь, что выглядит, как человек, которого схватил
сердечный приступ, а не как человек, прячущий за отворотом плаща
смертельное оружие.
В тот момент, когда Норман уже было решил, что допустил серьезную
ошибку, дверцы полицейского автомобиля распахнулись. Он не увидел, а
скорее услышал это, затем раздался звук, обрадовавший его еще больше;
шаги спешащих к нему людей. "Эгей, Роки, к тебе в гости пожаловали
копы!" - подумал он и рискнул бросить в их сторону короткий незаметный
взгляд. Он {должен} был рискнуть, ему необходимо знать, далеко ли они
находятся друг от друга. Если полицейские не рядом, ему придется
инсценировать потерю сознания... и в этом состояла вся ирония. Когда
он грохнется на тротуар "в беспамятстве", один из них наверняка
бросится назад в машину, чтобы вызвать по рации бригаду скорой помощи.
Они представляли собой типичную патрульную пару, один ветеран и
один салага, у которого молоко на губах не обсохло. Салага показался
Норману слегка знакомым, как человек, которого мельком видел по
телевизору. Впрочем, это не имеет значения. Они двигались рядом, почти
плечо к плечу, а вот это уже {очень} важно. Это очень хорошо. Удобно.
- Сэр? - окликнул его тот, что слева, старший. - Сэр, вам
нездоровится?
- Болит, черт бы его побрал, - выдавил Норман.
- Что болит? - По-прежнему старший. Наступил решающий момент, еще
не момент нанесения главного удара, но уже близко. Старший коп в любую
секунду может приказать напарнику, чтобы тот вызвал скорую помощь, и
тогда все пропало, но время для удара еще не пришло, они слишком
далеко, еще чуть-чуть, самую малость.
Сейчас он чувствовал себя прежним, не таким, как в последние дни,
начиная с того момента, когда отправился в экспедицию по розыску жены;
его холодное, трезвое сознание оставалось чистым, он полностью
находился {здесь}, видел и воспринимал все, от капель осевшей на
металлических прутьях ограды влаги до грязно-серого голубиного пера,
валяющегося рядом с канализационной решеткой за смятым бумажным
пакетом из-под картофельных чипсов. Он слышал слабое размеренное
дыхание обоих полицейских.
- Здесь, - произнес Норман, хватая ртом воздух, Растирая грудь
под плащом правой рукой. Острие ножа проткнуло рубашку и впилось в
кожу, но он почти не почувствовал боли. - В груди.
- Может, стоит вызвать скорую? - спросил младший, и неожиданно
Норман вспомнил, кого тот ему напоминал; Джерри Мэтерса, пацана,
исполнявшего роль Бивера из сериала "Положитесь на Бивера". Он смотрел
все фильмы сериала, когда их повторяли по одиннадцатому каналу,
некоторые по пять или шесть раз.
Старший коп, однако, отнюдь не походил на Уолли, лопоухого брата
Бивера.
- Подожди-ка секунду, - остановил напарника ветеран и затем -
невероятно! - клюнул на инсценировку. - Я сначала сам посмотрю. В
армии я был санитаром.
- Плащ... - запнулся Норман. - Пуговицы... - Краем глаза он
следил за Бивером, не выпуская его из поля зрения.
Старший коп сделал еще один шаг к нему. Теперь он оказался прямо
перед Норманом. Бивер тоже шагнул вперед. Старший коп расстегнул
верхнюю пуговицу новоприобретенного плаща Нормана. Затем вторую. Когда
он покончил с третьей, Норман безошибочным движением, почти без
замаха, всадил ему в горло нож для открывания писем. Кровь потоком
хлынула из раны, заливая синюю форму полицейского. В тусклом свете она
смахивала на мясную подливку.
Бивер, как выяснилось, не вызвал никаких затруднений. Он застыл,
парализованный ужасом, глядя на старшего, который поднял руку и
несколько раз слабо ударил по рукоятке торчавшего из шеи ножа. Он
походил на человека, пытающегося сбросить неприятную пиявку.
- Кгг! - выдавил он. - Экк! Кгг!
Бивер повернулся к Норману. В шоковом состоянии он, похоже, не
осознавал причастности Нормана к тому, что произошло с его старшим
напарником, и такая реакция отнюдь не стала для Нормана
неожиданностью. Он сталкивался с этим и раньше. Потрясенный и
удивленный, младший полицейский превратился в испуганного
десятилетнего мальчишку; он не просто выглядел, как Бивер, он стал им.
- Что-то случилось с Элом! - произнес Бивер. Норман знал еще одну
вещь о Бивере, чей портрет должен в скором времени занять свое место в
городской галерее полицейской славы: салаге казалось, что он орет во
всю мощь легких, хотя на самом деле то, что вырывалось из его горла,
нельзя было назвать даже шепотом. - Что-то случилось с Элом!
- Я знаю, - подтвердил Норман и нанес юнцу апперкот в подбородок,
опасный удар даже для равного по силе противника, но в том состоянии,
в каком находился салага, с ним справился бы любой уличный
задира-старшеклассник. Удар достиг своей цели, и юный полицейский
рухнул как подкошенный на металлический поручень ограждения, который
Норман сжимал не далее чем тридцать секунд назад. Правда, Бивер не
потерял сознания, как надеялся Норман, однако его взгляд помутнел, так
что с ним проблем не будет. При падении с головы молодого копа слетела
фуражка, волосы его оказались довольно короткими, но не настолько,
чтобы за них нельзя было взяться. Норман сгреб их в кулак и резко
дернул голову юнца навстречу своему колену. Раздался приглушенный и
вместе с тем тошнотворный звук; словно кто-то ударил клюшкой для
гольфа по толстой сумке с фарфоровой посудой.
Бивер мгновенно обмяк. Норман оглянулся в поисках его напарники и
увидел нечто невероятное: тот исчез.
Норман со сверкающими глазами повернулся в другую сторону и
заметил старшего копа. Тот очень медленно шагал по тротуару, вытянув
перед собой руки, как зомби в фильме ужасов. Норман сделал полный
оборот на пятках, высматривая свидетелей происходящей комедии. Улица
оставалась пустынной. От парка доносились крики и голоса веселящихся
подростков, раздавались притворно возмущенные визги девушек, которых в
тумане лапали их приятели, но это не проблема. Пока что ему
фантастически везло. Если удача не изменит и на протяжении ближайших
сорока пяти секунд, от силы минуты, он вернется домой свободным.
Норман догнал старшего полицейского, который остановился, чтобы в
очередной раз попытаться вытащить из горла принадлежавший Анне
Стивенсон нож для открывания писем. Он умудрился преодолеть расстояние
в двадцать пять ярдов.
- Офицер! - позвал его Норман негромким взволнованным голосом,
дотрагиваясь до локтя.
Полицейский резко обернулся. Его остекленевшие глаза едва не
вылезали из орбит; такие глаза, мелькнуло в голове у Нормана, могут
принадлежать крупному дикому зверю, чья голова в качестве трофея
украшает дом опытного охотника. Алая кровь залила форму полицейского
от шеи до колен. Норман не мог понять, каким образом тому удается
оставаться живым, более того, находиться в сознании. "Должно быть, на
Среднем Западе копов делают из более прочного материала", - подумал
он.
- Ма-ы! - настойчиво промычал раненый коп. - Ма-ы! Скоэ! Вы-ва
помоу!
Голос его, сдавленный и булькающий, звучал на удивление мощно.
Норман даже понимал, чего требует от него старый коп. Да, он,
разумеется, допустил ошибку, непростительный промах, достойный разве
что зеленого новичка, и тем не менее Норман подумал, что был бы
счастлив работать с ним в паре. Когда полицейский пытался говорить,
торчащая из горла рукоятка ножа дергалась вверх-вниз, и ее движения
напомнили Норману шевелящиеся губы резиновой маски, когда он
манипулировал ими с помощью собственных пальцев.
- Да-да, конечно, я вызову подмогу, - заверил его Норман с
мягкой, убедительной искренностью. Он крепко взял копа за руку. - Но
пока что давай отведем тебя назад в машину. Идем. Сюда, офицер. - Он
хотел было назвать его по имени, но не знал, как того зовут; нагрудный
знак с именем залило кровью. А назвать его "офицером Элом" было бы
смешно. Норман снова настойчиво дернул раненого за руку, и тот
повиновался.
Он повел шатающегося, истекающего кровью патрульного с торчащим
из горла ножом к черно-белому "чарли-дэвиду", каждую секунду ожидая,
что из становящегося все более плотным и непроницаемым тумана вынырнет
кто-то: мужчина, решивший заглянуть в магазин по соседству за
упаковкой пива, женщина, возвращающаяся из кинотеатра, кто-то из
пацанов, идущих домой после свидания (возможно - Боже, спаси короля, -
состоявшегося в парке развлечений в Эттингере), - а когда это
случится, он будет вынужден прикончить и случайных свидетелей. Как
только начинаешь убивать людей, процесс продолжается без конца; первое
убийство распространяет вокруг себя круги, словно брошенный в воду
камень.
Но никто не появился из тумана. Слышались одни только бестелесные
голоса, доносившиеся из-за туманной завесы со стороны Брайант-парка. И
это чудо, как и то, что офицер Эл все еще держался на ногах, несмотря
на хлеставшую из него, как из подколотой свиньи, кровь; тянувшиеся за
ним ручьи крови были такими большими, что в некоторых местах
образовались настоящие лужи, поблескивающие, словно пролитое машинное
масло, под тускло светящимися уличными фонарями.
Норман задержался на секунду, чтобы подобрать с земли упавшую
фуражку Бивера, а проходя мимо открытой водительской дверцы
черно-белого полицейского автомобиля, нырнул через опущенное окно
внутрь салона и выдернул связку ключей из замка зажигания. Она
оказалась довольно внушительной, ключей на кольце было так много, что
они торчали во все стороны, будто солнечные лучи на детском рисунке,
сделанном мелком на асфальте, однако Норману без труда удалось найти
тот, которым открывался багажник автомобиля.
- Сюда, сюда, - подбодряюще прошептал он. - Идем, еще немножечко,
а потом я вызову подмогу.
Он ожидал, что коп не сумеет дойти до машины и свалится, потеряв
сознание, но этого не случилось. Впрочем, раненый полицейский оставил
бесполезные попытки извлечь застрявший в горле нож.
- Аккуратнее, офицер, здесь тр
...Закладка в соц.сетях
