Жанр: Триллер
Команда скелетов
...останавливаются в Бауэри.
В те дни Бауэри, превратившийся с годами в загородную зону, являл собой нечто
такое, что и вообразить-то сегодня трудно: обитель бездомных, последнее
прибежище потерявших человеческий облик несчастных, мечтающих о бутылке дешевого
вина или о понюшке белого порошка, чтобы забыться. Я отправился в Бауэри. Там
были десятки ночлежек, несколько домов призрения, куда пустили бы на ночь любого
забулдыгу, и множество тесных улочек, пригодных для того, чтобы расстелить прямо
на мостовой старый тюфяк с клопами. Я увидел людей-призраков, иссушенных
алкоголем и наркотиками. Подлинные имена были здесь не в ходу. Какое имя может
быть у того, кто скатился на самое дно... печень изъедена древесным спиртом, нос
распух от кокаина, пальцы обморожены, от зубов остались черные пеньки. Я
описывал Генри Брауэра каждому встречному, но безрезультатно. Хозяева пивных
пожимали плечами. Многие проходили мимо, даже не подняв головы.
Я не нашел его ни в первый день, ни во второй, ни в третий. На исходе второй
недели один человек признался, что видел на днях в "Номерах Деварии" мужчину с
похожей внешностью.
До "Номеров" оказалось всего два квартала. За конторкой сидел древний старик с
шелушащимся голым черепом и слезящимися глазами. К засиженному мухами окну была
прилеплена реклама: "Одна ночь - 10 центов". Я начал описывать Брауэра, старик
молча кивал. Когда я закончил, он сказал:
- Знаю его, молодой человек. Знаю, как же. Вот только память у меня слабовата...
не пожалейте доллар - глядишь, и вспомню.
Я положил долларовую бумажку, и она чудесным образом исчезла. Вот вам и артрит!
- Он был у нас, молодой человек, а потом переехал.
- Куда, вы знаете?
- Так сразу и не вспомнишь. Вы уж не пожалейте еще один доллар.
Вторая бумажка исчезла столь же чудесным образом. Старик вдруг развеселился, и
из его груди вырвался... нет, не смех, а этакий туберкулезный кашель.
- Ну что ж, - сказал я, - вы посмеялись в свое удовольствие, и вам за это еще
приплатили. А теперь я хочу знать, куда переехал этот человек.
Старик опять весело закашлялся.
- Известно куда, за оградку Поттеровского участка, а местечко он там получил в
бессрочное пользование, с чертом на пару! Что же вы не смеетесь, молодой
человек? Вчера утречком, я так думаю, он окочурился, потому как днем, когда я
его нашел, он был еще тепленький. Сидел - точно аршин проглотил. Я зачем к нему
поднялся? Или десять центов гони или... отдыхай. Вот теперь он и отдыхает за
казенный счет - в ящике глубиной в шесть футов. - Собственная шутка вызвала у
него очередной приступ старческого веселья.
- Ничего странного вы не заметили? - спросил я, сам себе не осмеливаясь
признаться в том, как много вкладываю в свой вопрос. - Чего-то не совсем
обычного?
- Что-то такое было. Так сразу и не...
Я положил на конторку доллар, чтобы освежить его память; хотя бумажка и на этот
раз исчезла с завидной скоростью, ожидаемого смеха-кашля не последовало.
- Еще как заметил, - оживился старик. - Труповозку то кто всегда вызывает? так
что я в покойниках знаю толк. Где я их только, прости Господи, не находил! И на
дверном крюке, и в постели, и на пожарной лестнице в мороз, синих как Атлантика,
с бутылкой между колен. А один - лет тридцать назад - захлебнулся у нас в
ванной. ну а этот... этот сидел под винтовой лестницей в своем коричневом костюме
- волосы прилизаны, грудь колесом, - как какая-нибудь важная персона из тех
кварталов. И левой рукой держал правую за кисть. Да, всяких я повидал, но такого
не видел: чтобы человек помер, сам себе руку пожимая!
Я отправился пешком в доки, и всю дорогу, как заезженная пластинка, меня
преследовала эта его последняя фраза. Чтобы человек помер, сам себе руку
пожимая!
Я прошел до конца мола, туда, где о ржавые сваи билась грязная серая вода. Там я
достал из кармана чек на тысячу долларов и изорвал на мелкие клочки, которые
выбросил в воду.
Джордж Грегсон изменил позу и откашлялся. В камине дотлевали угольки, просторная
ломберная комната все больше выстывала. Столы и стулья казались ненастоящими,
призрачными, словно увиденные во сне, где размыта граница между прошлым и
настоящим. Слабые язычки пламени отбрасывали тусклый оранжевый свет на буквы,
выбитые на каминном цоколе. СЕКРЕТ В РАССКАЗЕ, А НЕ В РАССКАЗЧИКЕ.
- Я встретил этого человека один раз, - снова заговорил Джордж, - а он и сейчас
стоит перед глазами. Кстати, тот случай помог мне забыть о моей скорби: тот, кто
может беспрепятственно находиться среди людей, уже неодинок... Стивенс, вы не
принесете мне пальто? Поковыляю-ка я домой, мне давно пора лежать в постели.
Когда Стивенс принес пальто, внимание Джорджа привлекла родинка на лице
дворецкого - у левого уголка рта. Он улыбнулся:
- До чего же вы все-таки похожи. У вашего деда в этом месте была точно такая же
родинка.
Стивенс молча улыбнулся в ответ. Джордж вышел из комнаты, а вскоре и мы
разошлись.
ОТРАЖЕНИЕ СМЕРТИ
- В том году мы его переносили; ну и намучались же, однако! - говорил мистер
Карлин, пока они взбирались по ступеням. - Перетаскивали, конечно, на руках,
иначе и нельзя. Мы застраховали его от повреждения у Ллойда, прежде чем выносить
из комнаты... Единственная компания, которая стала страховать на указанную нами
сумму.
Спенглер молчал. Его собеседник - явный дурак, а Джонсон Спенглер давно усвоил
одну простую истину: единственно возможный способ общаться с дураком -
игнорировать его.
- Застраховали на четверть миллиона долларов, - закончил мистер Карлин, когда
они взошли на второй этаж. Рот его искривился в усмешке, напоминающей оскал: - И
влетело же нам это в копеечку!
Он был низенький, кругленький, хотя и не слишком толстый, в очках. Загорелая
лысина сверкала, как начищенная. Со стен бесстрастно взирали резные амуры из
красного дерева.
Спенглер осматривал длинный коридор, стены, лепнину, драпировки холодным глазом
профессионала. Да, Самуэль Клаггерт закупал вещи в неограниченных количествах,
но качество при этом хромало. Как многие другие самоучки, выбившиеся в магнаты в
конце 1800-ч, он был скорее ломбардщиком, чем истинным коллекционером. Слезливые
новеллы, собрания непонятно чьих сочинений в дорогих переплетах, осколки
древностей и современных глиняных монстров объединяют такого рода люди под
именем Искусства.
Стены сплошь были увешаны подделкой под марокканские драпировки - слишком
обильно и некстати. Бесчисленные мадонны сжимали на руках бесчисленных
младенцев. Авторы, конечно, неизвестны. Стаи ангелов летали о всех направлениях,
всюду были расставлены нелепые, в помпезных завитушках, канделябры. Картину
завершала полунепристойная, с улыбающейся нимфеткой, люстра.
Конечно, не а этим приехал старый пират в частный музей имени Самуэля Клаггерта
(экскурсия для взрослых - доллар, для детей - 50 центов в час, ежедневно). Если
это контора на 98% состоит из хлама, то хотя бы по теории вероятности имеются 2%
действительно ценных вещей. И это было так: ружье Кумба над камином в кухне,
странная штучка - камера обскура - в гостиной, а главное...
- Зеркало Де Ивера было убрано из нижнего зала после одного неприятного...
происшествия, - говорил мистер Карлин. - Конечно, и раньше бывало всякое: резкие
слова, предубеждения, желание уничтожить зеркало - но это была единственная
попытка действительно взять, да и разбить его. Мисс Сандра Бейтс пришла сюда с
камнем в кармане. К счастью, ее замысел не удался: она плохо прицелилась, камень
скользнул по краю, и зеркало осталось невредимо. У мисс Бейтс был брат...
- Впечатляет, не правда ли? - мистер Карлин кинул на собеседника странный, чуть
искоса, быстрый взгляд. - Была английская герцогиня в 1709... и пенсильванский
торговец коврами в 1746... не говоря уж...
- Я ознакомлен с историей, - холодно повторил Спенглер. - Это моя работа, стало
быть, в моих интересах знать все о предмете. Теперь вопрос подлинности...
- Подлинности! - мистер Карлин издал короткий сухой смешок. Сдавленный скрипящий
звук, как если бы кто-то потер друг о друга кости в шкафу под лестницей. - Все
проверено экспертами, мистер Спенглер.
- Как и Страдивари.
- Ну да, - вздохнул мистер Карлин. - Но, знаете ли, там не шла речь о
характерных эффектах... странных эффектах, присущих зеркалу Де Ивера, и только
ему!
- Да, пожалуй, - терпеливо ответил Спенглер. Он помнил, что теперь болтовне
служителя не будет остановки - раз уж затронули его любимую тему, словесный
потом неизбежен, - пожалуй, да.
Однако Карлин не стал продолжать, и на третий и четвертый этажи они взошли
молча. По мере приближения к крыше становилось все жарче, в темных верхних
галереях стояла почти невыносимая духота. Стал явственно ощущаться столь
знакомый Спенглеру запах - плесень и древесные жучки, давно умершие мухи и
истлевшая ткань... Запах веков, который Джон Спенглер вдыхал всю свою сознательную
жизнь, неотъемлемая принадлежность музеев и мавзолеев. Так должна пахнуть,
наверное, земля на могиле юной девственницы, похороненной лет сорок тому назад.
Экспонаты здесь были свалены в беспорядке, что усиливало ассоциацию с ломбардом.
Мистер Карлин вел своего спутника сквозь бесконечные ряды портретов, помпезных
золотых клеток для птиц и уродливых скелетов старых велосипедов. Они подошли к
стене, к которой была прислонена старая стремянка. Вверху виднелась дверь с
пыльным висячим замком.
Слева скульптура Адониса с пустыми, без зрачков, глазами. На протянутой руке
висит желтый знак "вход строго воспрещен".
Мистер Карлин достал связку ключей из кармана пиджака, повозившись, выбрал
нужный и стал взбираться по лестнице. На третьей ступеньке он остановился.
Лысина слабо поблескивала в полутьме, голос был глух:
- Я не люблю это зеркало. Никогда не любил. Я боюсь глядеть в него. Понимаете,
боюсь, что рано или поздно гляну в него и увижу... то же, что и они.
- Они ничего не видели, кроме своего отражения, - ответил Спенглер. Мистер
Карлин хоте что-то возразить, но передумал, покачал головой и стал устраиваться
поудобней, чтобы вставить ключ в замок. Он дергал ключ, вертел головой и
бормотал:
- Должен подходить... Сейчас... Ах, черт!
Замок неожиданно открылся и слетел с петель. Мистер Карлин хотел удержать его и
едва не упал с лестницы сам. Спенглер ловко поймал стремянку и взглянул на
мистера Карлина: тот, смертельно бледный, трясущимися губами, крепко уцепился за
лестницу.
- Вы, кажется, слегка нервничаете? - мягко спросил Спенглер, но ответа не
последовало: казалось, его собеседник абсолютно парализован. - Спускайтесь,
пожалуйста. Пока вы не упали.
Карлин медленно полез вниз. Он цеплялся за каждую ступеньку, как человек,
висящий над пропастью. А когда, наконец, ноги его ступили на пол, задергался,
будто под ним был пропущен электрический ток. Включился и голос:
- Четверть миллиона. Четверть миллиона долларов - страховка, чтобы перенести эту
штуку снизу вверх. Они применяли специальный блок, чтобы поднять ее на чердак.
Вот сюда, - быстро говорил Карлин. - И я надеялся... сперва неотчетливо и смутно,
потом до отчаяния надеялся, то чьи-нибудь пальцы соскользну, или протрется
веревка, или сломается механизм. И эта чертова штуковина разобьется, разлетится
на тысячи осколков...
- Факты, - перебил его Спенглер. - Только факты. Попробуем обойтись без дешевых
новелл, без страшных сказок и всей этой бури эмоций. Первое. Джон Де Ивер -
английский мастер нормандского происхождения, изготовлявший зеркала в
елизаветинскую эпоху. Он жил и умер без приключений. Никаких пентаклей на полу,
запаха серы и таинственных бумаг в кровавых пятнах. Ничего даже приблизительно
похожего. Хоть сколько-нибудь шокирующего. Факт второй: его зеркала сделались
изюминкой любой коллекции из-за великолепного мастерства, тончайшей шлифовки,
легкого увеличивающего и искажающего эффекта. По этим характерным особенностям
легко определить руку мастера. Третий факт. Только пять зеркал Де Ивера в
настоящее время сохранились, два из них в Америке. Они бесценны. Факт четвертый:
ваше зеркало и то, что было уничтожено в Лондоне, приобрели дурную славу из-за
совпадений и преувеличений, чьей-то, возможно, некомпетентности и...
- Факт пятый: вы редкостный ублюдок, Спенглер, вы это понимаете?!
Спенглер со вздохом посмотрел в бесстрастные глаза Адониса. Придется запастись
терпением. Карлин продолжал:
- Я вел экскурсию детей, среди которых был брат Сандры Бейтс. Он посмотрел в это
зеркало, в ваше "тончайшей шлифовки" зеркало, Спенглер. Было ему лет около
шестнадцати, школьник еще. Я рассказывал о мастерстве и бесценности, совсем как
вы, потом перешел к свойствам стекла, когда Бейтс перебил меня: "А что это за
пятно в левом верхнем углу? Повреждение?" Один из ребят спросил его, о чем он
говорит; Бейтс начал объяснять, затем остановился. Он приблизился к зеркалу,
натянув ограждающий шнур, почти касаясь стекла. Затем оглянулся, как если бы то,
что он видел, было отражением кого-то - кого-то в черном - за левым плечом
мальчика. "Похоже, это человек", - задумчиво произнес он, - "но я не вижу лица...
А теперь он ушел". Вот и все. А потом...
- Продолжайте-продолжайте, - устало сказал Спенглер. - Конечно, вы хотите
сказать мне, что это был Жнец - весьма логичное объяснение, не так ли? избранные
люди видят отражение смерти, и так далее, и тому подобное, из вас выйдет хороший
рассказчик; воскресные газеты охотно напечатают эту захватывающую историю.
Теперь поведайте мне об ужасных последствиях встречи со Жнецом; и не дайте мне
раскрыть рта, чтобы объяснить все разумно... Что там с мальчиком? Задавила машина?
Выбросился из окна? Или что?
Мистер Карлин нервно хихикнул:
- Вам лучше знать, Спенглер. Вы же дважды повторили, что... как это... а,
"ознакомлены с историей Де Ивера!" Не было никаких ужасных происшествий. Никогда
и никаких. Вот почему зеркало Де Ивера не приобрело скандальной славы, как
например, бриллиант "Кохинор" или гробница Тутанхамона, и воскресные газеты не
возьмутся за эту тему... Вы, должны быть, считаете меня дураком?
- Да, - ответил Спенглер. - А теперь нельзя ли подняться наверх?
- Конечно. - Мистер Карлин вскарабкался по лестнице и толкнул дверь. Она со
скрипом открылась, нехотя, словно преодолевая сопротивление каких-то призраков
по ту сторону. Карлин исчез в чердачной тьме, растворился в тенях. Спенглер
последовал за ним. Адонис проводил его холодным безжалостным взглядом.
На чердаке было невыносимо душно. Маленькое грязное окошко под потолком едва
пропускало свет, тут и там виднелась паутина, все было покрыто толстым слоем
пыли. Зеркало в деревянной раме было поставлено под углом к солнечным лучам, и
на дальней стене поблескивал жемчужный блеск отражения. Мистер Карлин не смотрел
на зеркало. Упорно, старательно не поднимая глаз.
- Вы никогда не протирали его? - спросил Спенглер, впервые заметно раздраженный.
- Я... я берег его, как зеницу ока, - невыразительным тихим голосом произнес
Карлин. - Если оно будет оставаться открытым, все время открытым, то возможно...
Но Спенглер не обращал на его слова внимания. Он снял пиджак, сложил его
пуговицами внутрь, и с предельной осторожностью, едва касаясь выпуклой
поверхности стека, стряхнул пыль. Затем отошел и посмотрел в зеркало. Оно было
великолепно, гениально, подлинный Де Ивер. Руку мастера узнаешь сразу. Пыльная
полутемная комната, сам Спенглер, фигура Карлина вполоборота - все в зеркале
было четким, ясным, практически трехмерным. Легкое увеличение давало чуть
искажающий эффект, почти четвертое измерение картины, приобретающей необычайную
глубину и выразительность, однако... Спенглер почувствовал новый прилив
раздражения:
- Карлин.
Карлин молчал.
- Вы законченный кретин. Вы видите. Зачем было говорить мне, что девчонка не
повредила зеркало?
Ответа не последовало.
- В левом верхнем углу трещина, - продолжал Спенглер. - Видите? Так что,
девчонка попала в стекло? говорите же, ради всего святого говорите!
- Вы видите Жнеца, - ответил Карлин. Голос его был тих и бесстрастен. - Никакой
трещины в зеркале нет. Поднесите к нему руку... О, Боже... Спенглер стянул рукав
пиджака и осторожно поднес манжет к левому верхнему углу зеркала.
- Вы видите, ничего сверхъестественного. Я прикасаюсь к нему...
- Прикасаетесь? И что, вы нащупываете трещину?
Спенглер медленно опустил руку и посмотрел в зеркало. Все в нем выглядело чуть
более искаженным; пыльные углы комнаты, казалось, готовы соскользнуть куда-то в
четвертое измерение...
Пятно исчезло. Поверхность была безукоризненно гладко. Спенглер неожиданно
ощутил приступ страха - и тот же презрение к себе за то, что поддался слабости.
- Похоже на Жнеца, не правда ли? - спросил мистер Карлин. Он был бледен как мел
и не отрывая глаз от пола. На шее спазматически подергивался какой-то мускул. -
Это фигура в капюшоне, стоящая сзади вас... как это выглядит?
- Это выглядит как трещина в стеке, - твердо ответил Спенглер. - И, поверьте,
ничего более.
- Мальчик Бейтс был высоким и, знаете, таким крепким, - быстро заговорил Карлин.
Его слова падали в душную тьму комнаты как камни в темную воду. - Как футболист.
И в свитере с надписями. Мы были на полпути к верхним выставочным залам, когда...
- Мне не по себе от этой жары, - произнес Спенглер. Он вытащил из кармана
платок, вытер пот. Казалось, по поверхности зеркала прошла мелкая рябь... или все
это плывет перед глазами?
- Затем паренек сказал, что он хочет глоток воды... глоток воды, ради всего
святого... - Карлин повернулся и уставился на Спенглера диким взглядом
полубезумца. - Но как я мог знать?!
- Где у вас уборная? Мне кажется...
- Его свитер... Он мелькнул в лестничном пролете, когда мальчик сбегал по
ступеням... когда... -...кажется, я болен...
Карлин потряс головой, словно отгоняя наваждение, затем вновь уставился в пол,
пробормотал:
- Да-да, конечно. Третья дверь слева, как опуститесь на второй этаж. - Он
взглянул верх с мольбой и отчаянием: - Но Боже, как я мог ЗНАТЬ тогда?!
Но Спенглер уже ступил на стремянку. Под его весом что-то треснуло, и на секунду
Карлин подумал - понадеялся - что лестница упадет. Но этого не произошло. Сквозь
проем в полу Карлин видел, как Спенглер медленно спускался, прижимая ладонь ко
рту...
- Спенглер!
Поздно. Ушел.
Карлин прислушался к эху шагов; оно становилось все тише и тише и, наконец,
затихло. Карлин вздрогнул. Он попытался двинуться к лестнице, но ног не
слушались. Этот мелькнувший свитер ребенка... Боже!
Будто невидимая рука чудовищной силой сжала его голову и повернула ее в зеркалу.
Сам того не желая, Карлин уставился в колеблющиеся глубины Де Ивера.
Там ничего не было.
Лишь отражение комнаты, пыльные углы подергивают, словно все готово провалиться
в неведомую бездну, в таинственную Вечность... Отрывок полузабытого стиха
Теннисона всплыл в сознании Карлина, и он пробормотал: - "мне навевают тени
страх", - сказала леди..."
Он не мог оторвать взгляда от зеркала, спокойная глубина притягивала и манила.
Слева от рамы чучело буйвола пялило на него свои плоские обсидиановые глаза.
Мальчик хотел воды, фонтан находился на первом этаже; он спустился по ступенькам
и...
Никогда.
Никуда не вернулся.
Как герцогиня, что решила сходить в гостиную за ожерельем, как коммерсант,
который пошел к своему экипажу - и оставил после себя лишь пустую коляску и пару
запряженных в ней лошадей.
И зеркало Де Ивера было в Нью-Йорке с 1897 по 1920, когда Джуди Кратер...
Карлин смотрел как зачарованный в колышущуюся глубину. Сзади, внизу глядел в
пустоту бесстрастный Адонис.
Он ждал Спенглера, как семья Бейтсов своего сына, как муж герцогини -
возвращения своей жены из гостиной... Он напряжено глядел в зеркало и ждал... И
ждал... и ждал...
ПЛЯЖ
Космический корабль Федерации "Эй-Эс-Эн/29" [Эй-Эс-Эн (ASN) - Atomic Strike Net,
сеть подразделений. задействованных для нанесения ядерного удара] упал с небес и
разбился. Спустя какое-то время из треснувшего пополам корпуса, словно мозги из
черепа, выползли два человека. Сделали несколько шагов, а затем остановились,
держа шлемы в руках и оглядывая то место, где закончился их полет.
Это был пляж, но без океана. Он сам был, как океан - застывшее море песка,
черно-белый негатив поверхности навеки замерзшего моря в гребнях и впадинах,
гребнях и впадинах... Дюны...
Пологие, крутые, высокие, низкие, гладкие, ребристые. Дюны с гребнем острым,
точно лезвие ножа, и гребнем размытым, почти плоским, извилистые, наползающие
одна на другую - дюна на дюне, вдоль и поперек. Дюны. Но никакого океана.
Прогалины, или впадины, между этими дюнами были сплошь испещрены извилистыми
мелкими следочками каких-то грызунов. Если смотреть на эти кривые прерывистые
линии достаточно долго, начинало казаться, что читаешь некие таинственные
письмена - черные слова на белом фоне дюн.
- Проклятие... - выругался Шапиро.
- Ты погляди, - сказал Рэнд. Шапиро хотел было сплюнуть, затем передумал. Вид
этого песка заставил его передумать. Незачем тратить влагу, тут ею, похоже, не
пахнет Завязший в песке "Эй-Эс-Эн/29" уже не походил на умирающую птицу, он
напоминал лопнувшую тыкву, чрево которой зияло чернотой. Произошло возгорание,
находившиеся с правого борта грузовые отсеки с горючим взорвались и выгорели
дотла.
- Да, не повезло Граймсу... - сказал Шапиро.
- Ага. - Глаза Рэнда все еще обшаривали бескрайнее море песка, тянувшееся до
самого горизонта.
Граймсу действительно не повезло. Граймс был мертв, Граймс являл собой сейчас не
что иное, как большие и маленькие куски мяса, разбросанные по всему багажному
отсеку. Шапиро заглянул туда и подумал: Словно сам Господь Бог захотел съесть
Граймса, пожевал, попробовал, решил, что не очень вкусно, и выплюнул. Шапиро
почувствовал, что и его собственный желудок выворачивает наизнанку. От одной
этой мысли, а также при виде зубов Граймса, разлетевшихся по полу багажного
отсека.
Теперь Шапиро ждал, что Рэнд скажет что-нибудь умное и подобающее случаю, но тот
молчал. Глаза Рэнда продолжали обшаривать дюны, изгибы темных впадин между ними.
- Эй! - окликнул его Шапиро. - Что будем делать, а? Граймс погиб, теперь ты
командир. Что делать?..
- Делать? - Глаза Рэнда продолжали впиваться в мертвое пространство, изрезанное
дюнами. Сухой напористый ветер шевелил прорезиненные воротники специальных
защитных костюмов. - Если у тебя нет волейбольного мяча, тогда не знаю.
- О чем это ты?
- А что еще делать на пляже, как не играть в волейбол? - ответил Рэнд. - Играть
в волейбол, именно...
Шапиро неоднократно испытывал чувство страха во время полета, был близок к
панике, когда на корабле начался пожар, но теперь, глядя на Рэнда, почувствовал,
что его объял пронзительный невыразимый ужас.
- Большой... - мечтательно произнес Рэнд, и на секунду Шапиро показалось, что
товарищ имеет в виду обуявший его, Шапиро, ужас. - Просто чертовски огромный
пляж. Похоже, конца ему нет. Можно пройти сотню миль с серфинговой доской под
мышкой и так никуда и не прийти. И все, что увидишь, это шесть-семь собственных
следов за спиной. А стоит постоять минут пять, так и их не увидишь, все песком
засыплет.
- А ты успел захватить топографический план местности перед тем... как мы
упали? - Рэнд просто в шоке, решил Шапиро. В шоке, но не сумасшедший. И если
понадобится, он сумеет привести его в чувство. А если Рэнд и дальше будет нести
всякую чушь, он, Шапиро, вкатит ему укол, вот и все. - Ты видел на нем...
Рэнд покосился на него и тут же отвернулся.
- Что?
Зеленый пояс. Вот что собирался сказать Шапиро, но почему-то не смог. Ветер
отдавал звоном во рту.
- Что? - повторил Рэнд.
- План! План! - заорал Шапиро. - Ты когда-нибудь слыхал о такой штуке, придурок?
Что это за место? Где океан? Где кончается этот гребаный пляж? Где озера? Где
ближайшие зеленые насаждения? В каком направлении? Где кончаются эти пески?
- Кончаются?.. О, хочу тебя поздравить. Они нигде не кончаются. И никаких
зеленых насаждений, никаких ледяных шапок, никаких океанов! Ничего этого нет.
Это один бесконечный пляж без всякого океана. Только дюны, дюны и дюны, и они
нигде и никогда не кончаются!
- Но где нам найти воду?
- Нигде.
- А корабль? Его нельзя как-нибудь починить?
- Ни хрена, Шерлок.
Шапиро умолк. Да и какой, собственно, у него был выбор? Или замолчать, или
продолжить истерику. А у него возникло предчувствие, что, если он продолжит
истерику, Рэнд продолжит разглядывать дюны - до тех пор, пока он, Шапиро, не
выдохнется окончательно.
Как называют пляж, который никогда нигде не кончается? Пустыней, как же еще!
Самой большой во вселенной долбанной пустыней, разве не так?
И он представил себе, что бы ответил на это Рэнд: Ни хрена, Шерлок.
Шапиро еще немного постоял возле Рэнда, надеясь, что парень наконец очнется,
предпримет хоть что-нибудь. Но в конце концов терпение его иссякло. Он отошел в
сторону и начал спускаться с гребня дюны, на который они поднялись обозреть
окрестности. Он шел и чувствовал, как в ботинки просачивается песок. Хочу
засосать тебя. Билли, прозвучал в его ушах голос песка. Сухой, скрипучий,
напоминавший голос женщины, старой, но все еще сильной. Хочу засосать тебя прямо
здесь, а потом... крепко-крепко... обнять тебя.
Тут вдруг он вспомнил, как еще мальчиком, играя на пляже, позволял другим
ребятишкам закапывать себя в песок по самое горло. Как же они тогда
веселились!.. А теперь это его просто пугает... Но он тут же отключил этот
внутренний голос, нашептывающий воспоминания, - Господи, до них ли сейчас! - и
продолжал шагать, резкими рывками выдергивая ступни из песка, подсознательно
пытаясь испортить безукоризненно ровную и гладкую его поверхность.
- Куда это ты? - Впервые за все это время в голосе Рэнда прорезалась какая-то
заинтересованность и тревога.
- Радиомаяк, - ответил Шапиро. - Хочу попробовать починить радиомаяк. Мы же были
на радарах, верно? И если удастся его починить, нас обязательно засекут. Это
лишь вопрос времени. Знаю, положение серьезное, но, возможно, они усп
...Закладка в соц.сетях
