Жанр: Триллер
Дорожные работы
... съела четыре жареных куска
мяса, две порции картошки и две порции кукурузы.
- Давно я так не ела, не меньше года, - сказала она, закуривая
сигарету и глядя в пустую тарелку. - Чуть живот не лопнул.
- А что ты ела?
- Собачье печенье.
- Что?
- Собачье печенье.
- Да-а.
- Оно дешевое, - сказала она. - И им быстро наедаешься. А еще там
много питательных веществ и разных витаминов. Так на коробке написано.
- Питательные вещества, так твою растак. Да у тебя прыщи пошли от
этого печенья, девочка моя. Ты уже слишком взрослая, чтобы ходить с
прыщами на морде. Иди-ка сюда.
Он повел ее в столовую и открыл посудный шкаф Мэри. Он достал оттуда
серебряную супницу и вытащил из нее пачку денег. Глаза ее расширились.
- Кого это ты ограбил?
- Свою страховую компанию. Вот, держи. Здесь двести долларов. Будешь
тратить их на еду.
Но она даже не притронулась к деньгам.
- Ты чокнутый, - сказала она. - Интересно, что ты рассчитываешь от
меня получить за эти деньги?
- Ничего. Она засмеялась.
- Хорошо. - Он положил деньги на буфет и поставил серебряную супницу
обратно. - Если утром ты не возьмешь эти деньги я спущу их в унитаз.
Честно говоря, он не собирался этого делать. Она посмотрела ему в
лицо. - Знаешь, по-моему, ты вполне на это способен.
Он ничего не ответил.
- Посмотрим, - сказала она. - Утром.
- Утром, - эхом отозвался он.
Он смотрел телеигру "По правде говоря". Двое женщин лгали заявляя,
что они - чемпионки мира по женскому родео, а одна говорила правду.
Участники викторины - Супи Сэйлс, Билл Каллен, Арлена Лил и Китти
Карлайл - должны были отгадать, кто говорит правду. Гарри Мур,
единственный ведущий на телевидении, достигший трехсотлетнего возраста,
постоянно улыбался, острил и звонил в колокольчик, когда истекало время
очередного участника.
Девушка стояла у окна и смотрела на улицу.
- Слушай, - спросила она, - а кто вообще живет на этой улице? Окна
все темные...
- Я и Дэнкмены, - ответил он. - Дэнкмены переезжают пятого января.
- Почему?
- Из-за дороги, - ответил он. - Ты хочешь чего-нибудь выпить?
- Что значит из-за дороги?
- Она должна пройти здесь, - сказал он. - Насколько я понимаю, этот
дом находится где-то в районе разделительной полосы.
- Из-за этого ты показывал мне дорожные работы?
- Наверное, да. Я раньше работал в прачечной примерно в двух милях
отсюда. Она называется "Блу Риббон". Ее тоже снесут из-за дороги.
- Значит, ты из-за этого потерял работу? Прачечную закрывают?
- Нет, дело не совсем в этом. Я должен был заключить сделку о покупке
здания в пригородном районе под названием Уотерфорд, куда должна была
переехать прачечная, но я этого не сделал.
- Почему?
- Просто никак не мог примириться с этой мыслью, - ответил он. - Так
ты хочешь выпить?
- Тебе не обязательно заставлять меня напиваться, - сказала она.
- О, Господи, - простонал он, закатывая глаза. - Тебе не кажется, что
в последнее время ты как-то зациклилась на одной мысли, словно
испорченная пластинка?
На некоторое время воцарилось тягостное молчание.
- Честно говоря, я люблю только водку с апельсиновым соком.
- У меня есть и то и другое.
- А шейкер есть?
- Нет, я никогда им не пользовался.
- Так я и думала.
Он пошел на кухню и смешал водку с апельсиновым соком, добавив пару
кубиков льда. Себе он смешал "Южное Утешение" с "Севен-Ап" и вместе со
стаканами вернулся в гостиную. Она забавлялась с пультом дистанционного
управления, переключаясь с канала на канал. Шли обычные для половины
восьмого вечера программы: "По правде говоря", пустой канал, "В чем моя
программа", "Мне снится Джинни", "Остров Гиллигена", пусто, "Я без ума
от Люси", пусто, опять пусто, Джулиа Чайлд вытворяет что-то с авокадо,
малость похожими на собачью мокроту, "Новая цена справедлива", а потом
опять на экране появился Гарри Мур, задорно вопрошающий у участников,
кто же из трех людей является настоящим автором книги о том, каково
потеряться на целый месяц в лесах Саскачевана.
Он вручил ей стакан.
- Вы ели жуков? Вопрос к номеру второму, - сказала Китти Карлайл.
- В чем дело? Никак не могу найти "Звездное путешествие", - сказала
девушка.
- У нас его показывают в четыре по восьмому каналу, - ответил он.
- А ты смотришь?
- Иногда. Моя жена всегда смотрит Мерва Гриффина.
- Я не видел ни одного жука, - ответил второй номер. - Если б я нашел
хоть одного, я бы обязательно его съел. - Зрители искренне
расхохотались.
- А почему она от тебя ушла? Если не хочешь отвечать, не надо, -
сказала она, опасливо на него посмотрев, словно цена, которую придется
платить за его признание, могла оказаться слишком высокой.
- По той же самой причине, из-за которой меня вышвырнули с работы, -
сказал он, устраиваясь в кресле и пригубив свой коктейль.
- Из-за того что ты не купил новое здание под прачечную?
- Нет, потому что я не купил новый дом.
- Я голосую за номера второго, - сказал Супи Сэйлс, - потому что он
похож на человека, способного съесть жука. - Зрители искренне
расхохотались.
- Ты не купил новый дом? Вот оно что... Ну и ну! - Она подняла глаза
от стакана и пристально посмотрела на него. Глаза ее приняли выражение,
в котором читалось восхищение, благоговейное изумление и страх. - И куда
же ты собираешься переселиться?
- Не знаю.
- Ты не работаешь?
- Нет.
- А чем ты занимаешься целыми днями?
- Езжу по автостраде.
- А вечером смотришь телевизор?
- И пью. Иногда еще делаю попкорн. Кстати, сегодня вечером я тоже
собираюсь сделать попкорн. На тебя рассчитывать? Съешь одну порцию?
- Я не ем попкорн.
Она нажала красную кнопку на пульте дистанционного управления (он
иногда про себя называл его "модулем", потому что в наши дни любую штуку
для управления на расстоянии принято называть "модулем"), и экран
"Зенита" сжался в одну сверкающую точку, а потом погас.
- Подожди-ка, я хочу увериться, правильно ли я тебя поняла, - сказала
она. - Ты выбросил в мусорное ведро свою жену и свою работу...
- Но не обязательно именно в таком порядке.
- Ладно, какая разница? Так, стало быть, ты выбросил их в мусорное
ведро из-за этой дороги. Так?
Он посмотрел на темный экран телевизора, чувствуя себя немного не в
своей тарелке. Хотя он редко внимательно следил за тем, что происходит
на экране, но с выключенным телевизором ему стало как-то не по себе.
- Не знаю, так это или не так, - сказал он. - Если я сделал это, то
это еще не значит, что я знаю, почему я так поступил.
- Это был протест?
- Говорю же тебе: не знаю. Когда протестуешь против чего-нибудь, то
всегда делаешь это во имя чего-то другого, чего-то лучшего. Все эти люди
протестовали против войны во Вьетнаме, потому что они считали, что жить
в мире лучше, чем воевать. Люди протестуют против новых законов о
наркотиках, потому что они думают, что другие законы могут быть более
справедливыми, или более легкими, или менее вредоносными... Ну, впрочем,
я не знаю. Послушай, почему бы тебе снова не включить телевизор?
- Секунду. - Он снова обратил внимание на то, какими по-кошачьи
пристальными были ее зеленые глаза. - Скажи, все это произошло, потому
что ты ненавидишь дорогу? Или, вернее, то технологическое общество,
которое она для тебя воплощает? Потому что ты против дегуманизирующих
свойств современной техники?
- Нет, - ответил он. Быть честным было так трудно, и он даже удивился
самому себе: зачем вдаваться во все эти тонкости, когда аккуратная ложь
могла бы закончить эту дискуссию куда быстрее и ко всеобщему
удовлетворению? Она была как и все остальные неоперившиеся птенцы, как
Винни, как люди, которые думают, что образование - это и есть истина. Ей
нужен был не ответ, а пропаганда - с подробными схемами и диаграммами. -
Всю свою жизнь я видел, как строятся дороги и новые здания, и ни разу
мне не пришло в голову задуматься об этом, разве что чертыхнешься пару
раз, когда приходится ехать по объездной дороге или переходить на другую
сторону улицы из-за того, что тротуар раскопан или ломают какое-нибудь
здание.
- Но когда это коснулось тебя... Твоего дома и твоей работы, ты
сказал "нет".
- Естественно я сказал "нет". - Вот только он не был уверен, чему
именно он сказал нет. А может быть, он сказал да? Да, окончательное и
бесповоротное да тому разрушительному импульсу, который всегда был
частью его души, подобно встроенному в мозг Чарли механизму
саморазрушения? Он внезапно ощутил желание, чтобы в дело вмешался
Фредди. Уж Фредди-то мог бы сказать ей то, что она хочет от него
услышать. Но как всегда в самый нужный момент Фредди поблизости не
оказалось.
- Ты либо совсем чокнутый, либо замечательный человек, - сказала она.
- Замечательные люди бывают только в романах, - отозвался он. - Давай
включим телевизор.
Она нажала кнопку на пульте и выбрала понравившуюся ей программу. Он
не возражал.
- А что ты пьешь.
Было четверть девятого. Он был слетка навеселе, но далеко не такой
пьяный, каким он обычно бывал к этому времени во все предшествующие
вечера. Он делал попкорн на кухне. Ему нравилось смотреть, как хлопья
постепенно разбухают внутри специального аппарата, словно снег, который
растет из земли, вместо того чтобы падать с неба.
- Ликер "Южное Утешение", смешанный с виски "Севен-Ап", - ответил он.
- Что? Он смущенно хихикнул.
- А можно я попробую? - Она продемонстрировала ему свой пустой стакан
и усмехнулась. Это была первая естественная, неконтролируемая эмоция,
отразившаяся у нее на лице с тех пор, как он подобрал ее на автостраде.
- Предыдущий коктейль у тебя получился препаршивейший.
- Я знаю, - сказал он. - "Утешение" и "Севен-Ап" - это мой личный
коктейль. Я пью его только в одиночку. На людях я обычно пью скотч.
Терпеть не могу скотч.
Попкорн был готов, и он высыпал его в большой пластмассовый таз.
- Так можно мне попробовать?
- Конечно.
Он смешал ей "Южное Утешение" с виски, а потом залил попкорн
растопленным маслом.
- У тебя в крови сильно повысится концентрация холестерола, - сказала
она, прислонившись к косяку двери между кухней и столовой. Потом она
отхлебнула коктейль. - Ого, а вот это мне нравится!
- Еще бы тебе это не понравилось. Держи рецепт в тайне, и ты всегда
будешь в форме.
Он посолил попкорн.
- Этот холестерол засоряет тебе кровеносную систему, - сказала она. -
Стенки сосудов, по которым течет кровь, становятся все толще и толще, а
крови все труднее и труднее течь по сосудам, а потом, в один прекрасный
день... Грааааг! - Она картинно прижала руки к груди и пролила немного
коктейля себе на свитер.
- У меня хороший обмен веществ, - сказал он ей и вышел из кухни.
Проходя мимо нее, он задел плечом ее грудь (похоже, на ней был надет
лифчик). Он ощутил такую упругость, которую грудь Мэри утратила уже
много лет назад, и тут же укорил себя за эту мысль.
Она съела почти весь попкорн.
Она начала позевывать во время одиннадцатичасовых новостей, которые в
основном были посвящены энергетическому кризису и белодомовским пленкам.
- Отправляйся наверх, - сказал он. - Тебе пора в кровать.
Она настороженно на него посмотрела.
- Мы с тобой поладим, - сказал он, - если ты перестанешь дергаться,
словно тебе кто-то палец засунул в задницу, каждый раз когда я произношу
слово "кровать". Главнейшее назначение Великой Американской Кровати -
это сон, а не половое сношение.
Она улыбнулась.
- Ты даже не хочешь укрыть меня одеялом?
- Ты уже большая девочка.
- Ты можешь подняться со мной, если хочешь, - сказала она, посмотрев
на него уверенным, спокойным взглядом. - Я так решила еще час назад.
- Нет... Но ты даже представить себе не можешь, насколько
соблазнительно твое предложение. За всю свою жизнь я переспал только с
тремя женщинами, а первые две были у меня так давно, что я их почти и не
помню. Это было еще до того, как я женился.
- Ты шутишь?
- Вовсе нет.
- Послушай, это вовсе не из-за того, что ты меня подвез, или там
пустил переночевать и все такое прочее. И не из-за денег, которые ты мне
предложил.
- Все это очень мило с твоей стороны, - сказал он, поднимаясь с
кресла. - А теперь тебе все-таки лучше отправиться наверх.
Но она проигнорировала его совет.
- Ты должен знать, почему ты отказываешься, - сказала она.
- Вот как?
- Ну да. К примеру, ты делаешь вещи, которых не можешь объяснить - ты
сам так сказал, - но тут нет противоречия, потому что ты действуешь, а
когда что-то происходит, то оно уже не нуждается в объяснении. Но если
ты решаешь чего-то не делать, то ты должен знать почему.
- Хорошо, я тебе скажу, - ответил он и кивнул в сторону столовой, где
на буфете по-прежнему лежали двести долларов. - Это из-за денег. Ты еще
слишком молода, чтобы превращаться в шлюху.
- Я их не возьму, - сказала она поспешно.
- Я знаю, что не возьмешь. Поэтому я и не буду с тобой спать. Потому
что я хочу, чтобы ты их взяла.
- Потому что не все такие добрые и симпатичные, как ты? - спросила
она.
- Вот именно. - Он посмотрел на нее с вызовом. Она раздраженно
помотала головой и поднялась со стула. - Ладно, ты меня убедил. Но ты -
самый настоящий буржуа, ты знаешь об этом?
- Да.
Она подошла к нему и поцеловала его в губы. Это было Очень
возбуждающе. Он ощутил ее запах, и запах этот был чрезвычайно приятным и
соблазнительным. Эрекция наступила почти мгновенно.
- Иди, - сказал он.
- Если ночью ты передумаешь...
- Не передумаю. - Она двинулась к лестнице, и он взглядом проводил ее
босые ноги. - Эй, постой.
Она обернулась и вопросительно подняла брови. - В чем дело?
- Как тебя зовут?
- Оливия, если это имеет хоть какое-нибудь значение. Глупое имя,
правда?
- Нет, нормальное имя. Мне нравится. Спокойной ночи, Оливия.
- Спокойной ночи.
Она двинулась наверх. Он услышал щелчок выключателя - он прозвучал
точно так же, как в те дни, когда Мэри поднималась в спальню раньше
него. Если бы он прислушался повнимательнее, он мог бы, наверное,
услышать сводящее с ума потрескивание ее свитера, когда она стягивала
его через голову, или щелчок пряжки ремня, который стягивал ее джинсы
вокруг талии... Отыскав командный модуль, он включил телевизор.
Его член по-прежнему был сильно эрегирован и неудобно упирался в
грубую ткань брюк. В прежние деньки, когда кровать была лишь одной из
многочисленных площадок для их игр, Мэри частенько называла его
напрягшийся член кремнистым утесом или змеей, превратившейся в камень.
Он расстегнул молнию брюк, но эрекция не спадала, и тогда он встал.
Через некоторое время эрекция прекратилась, и он снова сел.
Когда новости кончились, начался фильм "Мозг с планеты Эраус" с
Джоном Эгаром в главной роли. Он уснул перед экраном телевизора, так и
не выпустив из рук командный модуль. Через несколько минут ткань его
брюк вновь вздулась в паху. Возбуждение вернулось украдкой, словно
убийца, пришедший на место своего преступления.
7 декабря, 1973
Но он все-таки поднялся к ней ночью.
Ему вновь приснился сон о собаке мистера Пьяцци, и на этот раз, еще
до того как собака с рычанием бросилась на мальчика, он уже знал, что
это был Чарли. Сон от этого стал еще ужаснее, и когда собака мистера
Пьяцци прыгнула, он проснулся ценой огромного усилия воли, словно
человек, выбирающийся из неглубокой песчаной могилы.
Он ухватился руками за воздух, еще не проснувшись окончательно, и
полностью утратил чувство равновесия. Он застыл на мгновение на краю
кушетки, где он в конце концов устроился вечером, не понимая, где он
находится, охваченный ужасом за своего мертвого сына, который снова и
снова умирал в его кошмарных снах.
Он упал на пол, больно стукнувшись головой и ушибив плечо. Теперь он
уже достаточно стряхнул с себя сон, чтобы понять, что он находится в
своей собственной гостиной и сон уже кончился. Окружившая его реальность
была плачевной, но, во всяком случае, не такой пугающей.
Что он сделал? Его неожиданно захлестнула целостная картина того, что
он сделал со своей жизнью, своего рода отвратительный гештальт <Гештальт
- целостная структура человеческого восприятия, изучаемая
гештальтпсихологией - прим. Перев.>. Он разорвал свою жизнь на части,
словно никому не нужную тряпку. Все пошло наперекосяк. Ему было плохо.
Он ощущал у себя во рту застоявшийся привкус "Южного Утешения", и к
горлу его поднялась отвратительная кисловатая волна. Он сглотнул и
подавил рвоту.
Его охватила дрожь, и он обхватил колени в напрасной попытке унять
ее. Ночью все выглядело в каком-то странном свете. Что это он тут
делает, сидя на полу в гостиной, прижимаясь к груди коленями и дрожа,
словно старый алкоголик в подворотне? Или как кататоник, как гребаный
психопат - вот это уже ближе к истине. Неужели это правда? Неужели он
действительно сошел с ума? Неужели он не просто странный тип, не просто
хрен моржовый, у которого поехала крыша, а самый настоящий сумасшедший?
Мысль эта вызвала в нем новый приступ ужаса. Неужели он действительно
ездил к гангстеру, пытаясь достать взрывчатку? Неужели он действительно
прячет в гараже кольт сорок четвертого калибра и винтовку, из которой
можно убить слона? Жалкий, скулящий звук вырвался у него из горла, и он
осторожно поднялся, похрустывая костями, словно столетний старик.
Не позволяя себе больше ни о чем думать, он поднялся по лестнице и
шагнул в спальню.
- Оливия? - прошептал он. Все это было нелепо, словно сцена из
старого фильма с Рудольфом Валентине. - Ты спишь или нет?
- Нет, не сплю, - отозвалась она. Голос ее действительно не показался
ему сонным. - Я не могла заснуть из-за этих часов. Ну, электронных. Они
то и дело щелкали. Пришлось выдернуть их из розетки.
- Ну и хорошо, - сказал он, подумав о том, как нелепо звучит его
фраза. - Мне приснился очень плохой сон.
Раздался шорох сброшенного покрывала.
- Иди сюда. Ложись рядом со мной.
- Я...
- Заткнешься ты наконец?
Он лег рядом с ней. Она была абсолютно голой. Они занимались любовью.
Потом уснули.
К утру температура на улице понизилась до десяти градусов. Она
спросила, получает ли он газету.
- Раньше получали, - ответил он. - Газеты разносил Кенни Аполингер.
Теперь его семья переехала в Айову.
- В Айову, стало быть, - задумчиво повторила она и включила радио.
Мужской голос рассказывал о погоде. Будет холодно и ясно.
- Хочешь, я поджарю тебе яйцо?
- Два, если есть.
- Конечно. Слушай, по поводу этой ночи, я хотел тебе сказать...
- Да хватит тебе об этом! Я кончила. Со мной это случается крайне
редко. Мне понравилось.
Он почувствовал, как в душе у него зашевелилась тайная гордость.
Скорее всего, она поняла это, а может быть, даже намеренно вызвала у
него это чувство. Он поджарил яичницу. Два яйца для нее, два - для себя.
Жареные хлебцы и кофе. Она выпила три чашки. С сахаром и со сливками.
- Так что же ты собираешься делать? - спросила она после завтрака.
- Отвезу тебя на автостраду, - ответил он, не задумываясь.
Она нетерпеливо махнула рукой.
- Да я не об этом тебя спрашиваю. О твоей жизни.
Он усмехнулся. - Серьезные вопросы ты задаешь с утра пораньше.
- Вопрос действительно серьезный, - ответила она. - Но не для меня, а
для тебя.
- Не знаю, я как-то не задумывался об этом, - сказал он. - Знаешь,
раньше... - Он слегка подчеркнул слово раньше, чтобы обозначить ту часть
своей жизни, которая уже скрылась за горизонтом. - ...до того, как топор
упал, мне кажется, я чувствовал себя примерно так же, как приговоренный
в камере смертников. Все казалось каким-то нереальным. Словно я живу в
каком-то стеклянном сне, который никогда не кончится. А теперь все снова
стало реальным, настоящим. Вот эта ночь, например... Она была настоящей.
- Я рада, - сказала она, и слова ее прозвучали искренне. - Но что ты
все-таки собираешься делать?
- Бог его знает.
- Это грустно, - сказала сна.
- Вот как? - спросил он. И это был не просто риторический вопрос.
Они снова сидели в машине, направляясь по шоссе № 7 в сторону Лэнди.
В предместьях на шоссе была пробка, и то и дело приходилось
останавливаться. Люди направлялись на работу. Когда они проезжали мимо
строительных работ на 784-й автостраде, рабочий день там уже начинался.
Люди в желтых защитных строительных касках и зеленых резиновых сапогах
залезали в машины. Морозные облачка вырывались у них изо рта. Двигатель
одного из оранжевых асфальтоукладчиков фыркнул, фыркнул еще раз, потом
дернулся, громко кашлянув, словно выплюнувшая снаряд пушка, потом снова
фыркнул и привычно затарахтел. Водитель время от времени поддавал газу,
и звук двигателя был похож на шум отдаленного сражения.
- Отсюда сверху они похожи на маленьких мальчиков, которые катают
грузовики по песочнице, - сказала она.
За пределами города движение наладилось. Она взяла двести долларов
без смущения и без неохоты - однако, и без особого блеска в глазах. Она
распорола в одном месте подкладку своего пальто, засунула туда банкноты,
а потом зашила подкладку синей ниткой, найденной в коробке Мэри для
цветных принадлежностей. Она отказалась от его предложения отвезти ее на
автобусную станцию, ответив, что денег хватит на более долгий срок, если
она поедет автостопом.
- Так почему же такая симпатичная девушка путешествует автостопом в
одиночку? - спросил он.
- Что ты говоришь? - переспросила она, выныривая из потока своих
мыслей.
Он улыбнулся. - Откуда ты взялась? Почему ты едешь в Лас-Вегас? Ты
ведь тоже живешь вне общества, как и я. Так расскажи мне свою
предысторию.
Она пожала плечами. - Да тут и рассказывать-то особенно нечего. Я
была студенткой колледжа в Нью-хемпширском университете, в Дархеме. Это
рядом с Портсмутом. Ну, в этом году я перешла на предпоследний курс.
Жила за территорией кампуса. Вместе с парнем. Мы вдвоем сильно подсели
на наркотики.
- Что-нибудь вроде героина?
Она весело рассмеялась. - Нет, я не знала ни одного человека, который
кололся бы героином. Лично мы, симпатичные мелкобуржуазные наркоманы,
предпочитаем галлюциногены. Лизергиновую кислоту <Здесь Оливия
ошибается: галлюциногенными свойствами обладает не сама лизергиновая
кислота, а ее диэтиламид, так называемый LSD-25 - прим. Перев.>.
Мескалин. Пару раз пробовали пейот. Короче говоря, всякую химию. В
сентябре-ноябре я улетала по крайней мере раз шестнадцать, а то и все
восемнадцать.
- И на что это похоже?
- Тебя интересует, были ли у меня неприятные ощущения от приема
наркотиков?
- Да нет, просто спросил.
- Конечно, часто бывали и неприятные ощущения, но они всегда
сопровождались и чем-то приятным. А к самым приятным ощущениям всегда
примешивалась какая-нибудь гадость. Как-то раз я решила, что заболела
лейкемией. Это было очень страшно. Но в основном было просто странно. Я
ни разу не видела Бога. Ни разу не хотела совершить самоубийство. Ни
разу не хотела кого-нибудь убить.
Она задумалась и замолчала на минуту-другую. Потом заговорила снова.
- Всех почему-то волнует эта тема. Ортодоксы, люди вроде Арта
Линклеттера, говорят, что наркотики - это верный путь к смерти. А есть
сдвинувшиеся на этом люди, которые утверждают, что наркотики откроют
перед тобой все двери и сделают тебя свободным. Что с их помощью можно
отыскать туннель, ведущий к твоему внутреннему "я", словно твоя душа -
это нечто вроде сокровища в романе Райдера Хаггарда. Ты когда-нибудь его
читал?
- В детстве читал роман "Она". Кажется, это ведь он написал?
- Да. Так вот, как ты считаешь, твоя душа похожа на изумруд во лбу у
какого-нибудь идола?
- Никогда об этом не задумывался.
- Мне кажется, что непохожа, - сказала она. - Я тебе расскажу о самом
лучшем и о самом худшем, что случалось со мной под воздействием
наркотиков. Самым лучшим было одно время принимать дозу прямо в квартире
и рассматривать обои. Там на обоях были такие маленькие круглые точки, и
они превращались для меня в снег. Я сидела в гостиной и смотрела на
метель на стенах по часу, а иногда и больше. И вот как-то раз через
некоторое время я увидела маленькую девочку, которая с трудом шла по
сугробам. На голове у нее был повязан платок - из какого-то очень
грубого материала, вроде мешковины, и она придерживала его рукой, вот
так. - Она поднесла руку к подбородку. - Я подумала, что она, наверное,
идет домой, и вдруг, откуда ни возьмись, передо мной возникает целая
улица, вся заваленная снегом. И вот она прошла по улице, а потом
свернула на дорожку и вошла в дом. Вот это было лучше всего - сидеть в
квартире и смотреть стеновидение. Правда, Джефф называл это
мозговидением, но это в конце концов не так уж важно.
- Джефф - это тот парень, с которым ты жила?
- Да. А хуже всего мне было как-то раз, когда я решила прочистить
вантузом кухонную раковину. Не знаю, чего это вдруг на меня нашло.
Часто, когда улетаешь, тебе приходят в голову разные странные мысли -
впрочем, тогда они кажутся тебе совершенно естественными. У меня
возникло такое чувство, что я просто обязана прочистить раковину. И
тогда я взяла вантуз и стала ее чистить. И все это дерьмо полезло
обратно из стока. Я до сих пор не знаю, что из этой дряни было
настоящим, а что просто привиделось мне. Кофейная гуща. Драный кусок
рубашки. Огромные комья застывшего жира. Красная жила, похожая на кровь.
А потом рука. Рука какого-то парня.
- Что?
- Рука, говорю. Я крикнула Джеффу, что кто-то запихн
...Закладка в соц.сетях
