Жанр: Триллер
Дорожные работы
...ай 20 января, 1974
- Кончай, кончай, - произнес он вслух, и все пришло в движение.
Он поднял винтовку, приложил ее к плечу, прицелился в правое переднее
колесо патрульной машины и выстрелил.
Приклад сокрушающе ударил его в плечо, ствол дернулся вверх. Большое
стекло лопнуло - лишь в углах рамы остались зазубренные стеклянные
стрелы. Колесо патрульной машины не просто спустило - оно лопнуло с
громким шумом. Машина подпрыгнула на своих рессорах, словно собака,
которую никогда раньше не пинали во сне. Колпак отлетел и бессмысленно
покатился по заиндевевшему асфальту улицы Крестоллин.
Феннер остановился и ошарашенно посмотрел на дом. Человек в синем
блейзере уронил свой чемоданчик. У третьего реакция оказалась получше, а
может быть, он просто обладал более развитым инстинктом самосохранения.
Он мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов, забежал за зеленый
седан, пригнулся и исчез из виду.
Полицейские укрылись за патрульной машиной - один спереди, другой
сзади. Мгновение спустя полицейский в темных очках выскочил из-за
капота, сжимая в руках служебный револьвер, и выстрелил три раза. После
грохота "Уэзерби" ему показалось, что кто-то три раза щелкнул пальцами.
Он упал за кресло и услышал, как пули пролетели над головой -
оказывается, их действительно можно услышать, и издают они звук ззиззз!
- и впились в штукатурку. Звук, с которым они впились в штукатурку,
напомнил ему о стуке боксерских перчаток о тяжелую грушу в спортивном
зале. С таким же звуком войдут они в меня, - подумал он.
Полицейский в черных очках заорал Феннеру и человеку в синем
блейзере:
- Пригнитесь, черт вас побери! Ложись! У него там гребаная гаубица,
не меньше!
Он высунулся еще чуть-чуть, чтобы лучше видеть, что происходит, и
полицейский в темных очках увидел его и сделал еще два выстрела. Пули с
глухим ударом вошли в стену. Любимая картина Мэри ("Ловцы омаров"
Уинслоу Хомера) сорвалась со стены, ударялась о диван, а потом упала на
пол. Стекло разлетелось вдребезги.
Он снова высунулся из-за кресла, потому что ему необходимо было
выяснить, что предпринимают полицейские (и почему он не догадался купить
себе детский перископ?). Надо было узнать, пытаются ли они зайти к нему
в тыл (именно так Ричард Уидмарк и Марти Милнер всегда брали японские
дзоты), а если это так, то ему придется одного подстрелить, но
полицейские по-прежнему укрывались за патрульной машиной, а Феннер и
человек в синем блейзере наконец-то опомнились и бросились за зеленый
седан. Чемоданчик Синего Блейзера лежал на тротуаре, словно труп
какого-то небольшого животного. Он прицелился, сморщился, заранее
предвкушая боль от отдачи, и выстрелил. КРРРРРРАК! Чемоданчик разлетелся
на две половины, которые устремились к небесам, развеивая по ветру
множество бумаг. Он выстрелил снова - на этот раз в правое переднее
колесо седана. Шина лопнула. Один из укрывшихся за седаном людей издал
жалобный крик ужаса.
Он выглянул и бросил взгляд на патрульную машину. Передняя левая
дверь была открыта. Полицейский в темных очках что-то передавал по
рации. Вскоре все приглашенные съедутся на вечеринку. Они разделят его
на части, и каждый, кто хочет, получит кусок, и больше не о чем будет
беспокоиться. Он почувствовал облегчение - горькое, как алоэ. Что бы это
ни было, какая бы смертельная болезнь ни загнала его сюда, на последнюю
развилку высокого дерева, он уже был не один, плачущий в одиночку
несчастный сумасшедший. Теперь он вышел на большую дорогу безумия.
Вскоре они превратят его в безобидный заголовок: ХРУПКОЕ ПЕРЕМИРИЕ НА
КРЕСТОЛЛИН ПОКА ЕЩЕ ДЕРЖИТСЯ.
Он положил винтовку и пополз через гостиную на четвереньках, стараясь
не порезаться об осколки стекла, выпавшего из разлетевшейся рамы. Он
взял маленькую подушку и пополз назад. Высунувшись, он увидел, что
полицейский уже выбрался из машины.
Он взял "Магнум" и послал два выстрела над капотом патрульной машины.
Кольт своенравно вырывался из его руки, но с такой отдачей вполне можно
было справиться. Плечо болело, как гнилой зуб.
Один из полицейских - тот, что был без очков - выскочил над
багажником с пистолетом в руке, и он выстрелил в заднее окно патрульной
машины. Стекло покрылось сумасшедшим лабиринтом трещин. Полицейский
нырнул обратно, так и не успев выстрелить.
- Стойте! - заорал Феннер. - Дайте я с ним поговорю!
- Давай, - сказал один из полицейских.
- Доуз! - закричал Феннер суровым голосом, похожим на голос
следователя из последней серии фильма с Джимми Кегни. Полицейские
прожектора безостановочно шарят по фасаду гнусной трущобы, где засел
Бешеный Пес Доуз, сжимая по дымящемуся кольту в каждой руке. Бешеный Пес
свернулся калачиком за перевернутым мягким креслом и рычит. Одет он в
полосатую рубашку с короткими рукавами. - Эй, Доуз, ты слышишь меня?
Отзовись!
Бешеный Пес, лицо которого искажено непокорной злобой и залито потом,
кричит:
- Попробуйте взять меня живым, грязные легавые! - Он выскочил из-за
кресла и расстрелял весь свой кольт по зеленому седану, оставив в боку
рваный ряд дыр.
- Господи, - воскликнул кто-то. - Господи, да он же сумасшедший!
- Доуз! - снова завопил Феннер.
- Вы никогда не возьмете меня живым! - закричал он, опьяненный
всеобъемлющим ликованием. - Вы - грязные крысы. Вы застрелили моего
братишку! Я вам отомщу! Много ублюдков отправится прямиком в ад, прежде
чем вы до меня доберетесь! - Дрожащими руками он перезарядил "Магнум" и
доложил недостающие патроны в магазин "Уэзерби".
- Доуз! - продолжал вопить Феннер. - Как насчет того, чтобы заключить
сделку?
- А как насчет того, чтобы отведать горячего свинца, ты, говнюк
гребаный? - крикнул он Феннеру, но взгляд его в это время был направлен
на патрульную машину, и когда полицейский в темных очках украдкой
выглянул из-за капота, двумя выстрелами он загнал его обратно в убежище.
Одна из пуль попала в окно дома Куиннов на противоположной стороне
улицы.
- Доуз, - вопил Феннер, упиваясь значительностью собственной роли.
- Да заткнись же ты наконец! - крикнул ему один из полицейских. - Ты
ведь его только раззадориваешь.
Феннер растерянно замолчал, и в наступившей тишине послышался звук
сирен, вначале отдаленный, а потом все более и более громкий. Он положил
"Магнум" и взял винтовку. Период радостного помешательства закончился.
Он чувствовал себя разбитым, все тело болело, кишечник был переполнен.
Господи, только бы побыстрее приехали телевизионщики со своими
камерами, взмолился он.
Когда первая полицейская машина с визгом и хорошо рассчитанным шиком
завернула за угол, совсем как в фильме "Французский связной", он был
готов к этому.
Он сделал два выстрела поверх патрульной машины, чтобы припугнуть
засевших там полицейских, а потом тщательно прицелился в хромированную
решетку и медленно надавил на курок, словно умудренный опытом ветеран в
исполнении Ричарда Уидмарка. Решетка взорвалась, капот отлетел вверх,
автомобиль вильнул, въехал на обочину и врезался в дерево ярдах в сорока
от дома. Дверцы распахнулись, и оттуда высыпались четверо озадаченных
полицейских с пистолетами наголо. Двое из них столкнулись. Потом
полицейские за первой патрульной машиной (его полицейские - так он думал
о них, видя в них уже нечто вроде своей собственности) открыли огонь, и
он нырнул за кресло, спасаясь от жужжащих над головой пуль. Он несколько
раз выстрелил в ответ и заметил, что две его пули продырявили новую
алюминиевую обшивку на заборе Уилбура (интересно, компенсировал ли
Городской Совет ее стоимость?). Он слышал, как пули вонзались в его
собственный дом - прямо под окном и по обе стороны от него. Одна попала
в раму, и щепки брызнули ему в лицо. Было семнадцать минут
одиннадцатого. Теперь они попытаются зайти к нему в тыл.
Он высунул голову, так как это было просто необходимо, и пуля
прожужжала совсем рядом с его правым ухом. Еще две патрульных машины с
включенными сиренами и мигалками приближались с другого конца улицы
Крестоллин. Двое полицейских из потерпевшей аварию машины попытались
перелезть через забор Аполингеров. Он выстрелил по ним трижды - не чтобы
попасть, а чтобы заставить их ретироваться обратно к машине. Так они и
поступили. На улицу обрушился целый дождь щепок.
Две новых патрульных машины встали нос к носу буквой "V", перегородив
улицу возле дома Хобарта. Полицейские сгрудились в вершине
образовавшегося угла. Один из них разговаривал по рации с полицейским из
машины, врезавшейся в дерево. Мгновение спустя новоприбывшие открыли по
дому ураганный огонь, и ему снова пришлось укрыться. Пули попадали в
парадную дверь, в фасад и вокруг окна, из которого он вел огонь. Зеркало
в холле взорвалось россыпью бриллиантов. Пуля пробила покрывало на
телевизоре, и оно исполнило краткий, но темпераментный танец.
Он прополз на четвереньках в другой конец гостиной и выпрямился у
небольшого окна за телевизором. Оттуда он мог наблюдать за всем двором
Аполингера. Двое полицейских снова пытались осуществить обходной маневр.
У одного из них носом текла кровь.
Фредди, может случиться так, что мне придется убить одного из них,
чтобы заставить их остановиться.
Не делай этого, Джордж. Прошу тебя, не надо.
Рукояткой "Магнума" он разбил стекло, порезав при этом руку. Они
оглянулись на шум, заметили его и открыли огонь. Он не стал прятаться и
открыл ответный огонь. В любой момент пуля могла снести ему макушку
черепа. Трудно сказать, сколько продолжалась перестрелка, но неожиданно
один из полицейских схватился за предплечье и закричал. Потом он уронил
свой пистолет, словно ребенок, уставший от этой глупой игры, и стал
приплясывать на месте от боли. Его товарищ обнял его одной рукой, и
вместе они побежали обратно к машине.
Он снова встал на четвереньки, подполз к перевернутому креслу и
выглянул на улицу. Еще две патрульных машины приближались с разных
концов улицы. Они остановились на противоположной стороне возле дома
Куиннов. Из них выскочили восемь полицейских и тут же укрылись за
патрульной машиной с пробитым колесом и зеленым седаном.
Он снова спрятался за креслом и пополз в холл. Град пуль непрерывно
осыпал дом. Он знал, что было бы лучше взять винтовку и подняться наверх
- там у него была бы более выгодная позиция, и, возможно, он сумел бы
выкурить их из-за машин и заставить укрыться в домах на противоположной
стороне улицы. Но он не мог позволить себе отойти так далеко от
запального шнура и аккумулятора. Телевизионщики могли появиться в любую
минуту.
Парадная дверь была как решето. Слой темно-коричневого лака отлетел
вместе со щепками, и из-под него показалась необработанная древесина. Он
прополз в кухню. Все окна там были разбиты, линолеум был усыпан
осколками. Шальная пуля сбила кофейник с плиты, и он лежал на полу в
растекшейся луже коричневой гущи. Мгновение он выжидал под окном, а
потом вскочил и опустошил свой кольт в запаркованные буквой "V" машины.
Немедленно вся мощь обстрела сконцентрировалась на кухне. Две дырки
появились в белой эмали холодильника, а одна из пуль попала в бутылку
"Южного Утешения". Она взорвалась, брызнув во все стороны стеклом и
южным радушием.
Когда он полз обратно в гостиную, ему показалось, что пчела ужалила
его в бедро как раз под ягодицей. Он хлопнул рукой по бедру, чтобы убить
ее. Когда он посмотрел на руку, выяснилось, что пальцы его в крови.
Он лег за креслом и перезарядил "Магнум". Потом перезарядил
"Уэзерби". Высунул голову из-за кресла и мгновенно нырнул назад, едва
успев укрыться от яростного града пуль. Пули попадали в диван, в стену,
в телевизор. Покрывало исполняло безостановочный танец. Снова высунулся
и несколько раз выстрелил по патрульным машинам, запаркованным на
противоположной стороне улицы. Выбил одно окно. И увидел... В начале
улицы появились белый микроавтобус и фордовский фургон для аппаратуры.
На боках у обеих машин были синие надписи:
НОВОСТИ ДаблЮЭйчЭлЭм КАНАЛ 9 Тяжело дыша, он снова подполз к окну,
выходившему на внутренний двор Аполингеров. Телевизионщики медленно и
неуверенно ехали вперед. Неожиданно из-за спины у них вынырнула новая
патрульная машина и, затормозив так, что шины задымились, перегородила
им путь. Из заднего окна высунулась рука в синем и принялась
отмахиваться от телевизионщиков, словно от назойливых мух.
Пуля срикошетила от подоконника и влетела в комнату.
Сжимая "Магнум" в окровавленной правой руке, он подполз к креслу и
закричал:
- Феннер! Огонь стал чуть менее интенсивным.
- Феннер! - закричал он снова.
- Подождите! - раздался крик Феннера. - Не стреляйте! Подождите
минутку!
Раздалось несколько отдельных выстрелов, а потом все смолкло.
- Что тебе нужно? - крикнул Феннер.
- Телевизионщики! Их заблокировали в самом начале улицы. Я хочу с
ними поговорить.
Последовала долгая, задумчивая пауза.
- Нет! - завопил наконец Феннер.
- Если мне дадут с ними поговорить, я прекращу стрельбу! - Что ж, в
этом он их не обманывает. Он посмотрел на аккумулятор.
- Нет! - снова завопил Феннер. Ублюдок! - подумал он в отчаянии. -
Неужели же это так важно для тебя? Для тебя, для Орднера и для всей
прочей бюрократической мрази?
Снова начался обстрел - сперва неуверенно, потом - постепенно набирая
силу. Неожиданно глазам его предстало невероятное зрелище: человек в
клетчатой рубашке и голубых джинсах бежал по тротуару, сжимая в руках
портативную камеру.
- Я все слышал! - кричал человек в клетчатой рубашке. - Я слышал
каждое слово! Я выясню, как тебя зовут, парень! Он предложил прекратить
стрельбу, а ты... Полицейский ударил его дубинкой, и человек в клетчатой
рубашке свалился на тротуар. Его камера отлетела в водосточный желоб, и
мгновение спустя три пули превратили ее в кучку сверкающего мусора.
Бобина неотснятой пленки лениво раскручивалась из останков. Потом огонь
снова смолк.
- Феннер, дай им установить камеры! - закричал он. Голос его звучал
хрипло, надсадно, горло его болело, все тело было разбито. Острая,
пульсирующая боль стала подниматься от бедра вверх.
- Сначала выходи! - закричал Феннер в ответ. - Мы позволим тебе
выступить перед камерой!
Красная волна ненависти захлестнула его, когда он услышал эту
откровенную ложь. - ЧЕРТ ВОЗЬМИ! У МЕНЯ ЗДЕСЬ БОЛЬШАЯ ПУШКА, И ЕСЛИ Я
НАЧНУ ПАЛИТЬ ПО БЕНЗОБАКАМ, ТО ПОЛУЧИТСЯ НЕПЛОХОЕ БАРБЕКЬЮ, ПОНЯЛ ТЫ,
ПИДОР ГНОЙНЫЙ?
Потрясенное молчание.
Потом раздался осторожный голос Феннера:
- Что ты хочешь?
- Пришлите мне того парня, которого двинули дубинкой, и позвольте
телевизионщикам поставить камеры.
- Ну уж нет! Мы не собираемся дать тебе в руки заложника, чтобы ты
потом шантажировал нас еще бог знает сколько времени!
Один из полицейских подбежал к осевшему на один бок седану и скрылся
за ним. Очевидно, там состоялось какое-то краткое совещание.
Раздался другой голос:
- Парень, за твоим домом - тридцать человек. Все они вооружены. Если
ты не выйдешь, я отдам им приказ идти на штурм!
Настало время предъявить свои козыри. - Не советую. Весь дом начинен
взрывчаткой. Посмотрите сюда!
Он выставил над креслом красный зажим соединительного провода.
- Видите?
- Ты блефуешь! - уверенно прокричал голос.
- Если я подсоединю этот зажим к клемме аккумулятора, который стоит
рядом со мной на полу, всем нам придет конец!
Молчание. Еще одно совещание.
- Эй! - закричал кто-то. - Эй! Ведите сюда этого парня! - Он
высунулся из-за кресла и увидел человека в джинсах и клетчатой рубашке,
который шел по улице без всякого прикрытия, гордо подняв голову. То ли
он был так героически предан профессии, то ли просто сошел с ума. У него
были длинные черные волосы, доходившие почти до плеч, и тоненькие темные
усики.
Двое полицейских решили было перезарядить оружие под прикрытием
составленных буквой "V" машин, но передумали, когда он выстрелил поверх
их голов. - Господи, ну и вляпались мы в историю! - воскликнул кто-то в
досаде.
Человек в клетчатой рубашке шел по лужайке, взбивая ногами маленькие
фонтанчики снежной пыли. Что-то прожужжало мимо уха, потом раздался звук
выстрела, и он обнаружил, что забыл спрятаться в укрытие. Он услышал,
как повернулась ручка входной двери. Убедившись, что она заперта,
молодой человек постучал.
Он пополз по полу, усыпанному цементом и штукатуркой, выбитыми из
стен. Правая нога болела, как старая ведьма, и когда он посмотрел на
нее, обнаружилось, что штанина от бедра и до колена пропитана кровью. Он
повернул замок и отодвинул засов. - Давай! - сказал он, и человек в
клетчатой рубашке юркнул внутрь.
Он задыхался, но лицо его не показалось ему испуганным. На щеке у
него была ссадина от полицейской дубинки, левый рукав был разодран.
Впустив человека в клетчатой рубашке, он пополз обратно в гостиную, взял
винтовку, выставил ее над креслом и сделал наугад два выстрела. Потом он
обернулся. Человек в клетчатой рубашке стоял в дверном проеме. Вид у
него был невероятно спокойным. Из кармана он достал большой блокнот.
- Ладно, парень, - сказал он. - Выкладывай, что тут за дерьмо.
- Как тебя зовут?
- Дейв Алберт.
- В автобусе есть оборудование?
- Да.
- Подойди к окну. Скажи полиции, чтобы они позволили съемочной группе
установить камеру на лужайке у Куиннов. Это дом напротив. Скажи, что
если через пять минут этого не произойдет, то у тебя начнутся большие
проблемы.
- Вот как?
- Будь уверен.
Алберт засмеялся. - Ты не похож на человека, который собирается меня
убить, парень.
- Скажи им.
Алберт подошел к разбитому окну и выдержал секундную паузу, без
сомнения, наслаждаясь моментом.
- Он требует, чтобы моя съемочная группа поставила камеру на другой
стороне улицы! - закричал он. - Если это не будет сделано, он говорит,
что убьет меня!
- Нет! - яростно завопил Феннер. - Нет, нет и еще раз... Кто-то
заткнул ему рот. Секундная пауза.
- Хорошо! - Это был голос человека, обвинившего его в блефе. - Ты
позволишь двум нашим людям пойти и привести их сюда?
Он кивнул вопросительно обернувшемуся репортеру.
- Да! - крикнул Алберт.
После некоторой паузы двое полицейских неуверенно двинулись туда, где
стоял автобус телевизионщиков. Двигатель его самодовольно мурлыкал. Тем
временем подъехало еще две патрульных машины. Отклонившись вправо, он
увидел, что другой конец Крестоллин тоже перегорожен. Большая толпа
стояла за желтыми барьерами.
- Ладно, - сказал Алберт, садясь. - У нас есть минутка. Что тебе
нужно? Самолет?
- Самолет? - недоумевающе повторил он. Алберт взмахнул руками. -
Чтобы улететь, парень. Ууууулететь куда-нибудь.
- Ax, вот ты о чем. - Он кивнул головой, чтобы показать, что понял
смысл вопроса. - Нет, мне не нужен самолет.
- Чего же ты хочешь?
- Я хочу, - сказал он, тщательно подбирая слова, - чтобы мне опять
было двадцать лет и чтобы я мог заново прожить свою жизнь немного
по-другому. - Он увидел недоумение в глазах Алберта и быстро добавил:
- Я знаю, что это невозможно. Конечно, я сумасшедший, но не до такой
степени.
- Ты ранен.
- Да.
- Ты сказал правду об этой штуке? - Он указал на запальный шнур и
аккумулятор.
- Да. Провод идет во все комнаты. И в гараж тоже.
- Где ты взял взрывчатку? - Тон Алберта был - вполне дружеским, но в
глазах была внимательная настороженность.
- Нашел в рождественском чулке. Он засмеялся. - Что ж, неплохо. Я
использую эту фразу в сюжете.
- Прекрасно. Когда выйдешь отсюда, скажи полицейским, что лучше им
отойти от дома подальше.
- Ты собираешься взорвать себя? - спросил Алберт. В голосе его звучал
интерес, только интерес и ничего больше.
- Я думаю над этой возможностью.
- Знаешь что, парень, ты, по-моему, просто фильмов насмотрелся.
- В последние время я не слишком часто ходил в кино. Правда я
посмотрел "Изгоняющего дьявола". Теперь жалею. Как там дела у твоей
съемочной группы?
Алберт выглянул из окна. - Неплохо. У нас есть еще одна минутка. Твоя
фамилия Доуз?
- Это они тебе сказали?
Алберт презрительно рассмеялся. - Они мне ничего не сказали бы, даже
если бы я умирал от рака. Я прочел табличку под дверным колокольчиком. А
ты мог бы ответить мне на вопрос, зачем ты все это делаешь?
- Могу. Это из-за дорожных работ.
- Новый участок 784-й автострады? - Глаза Алберта блеснули. Он начал
что-то записывать в своем блокноте.
- Да.
- Они отобрали у тебя дом?
- Они попытались. Я возьму его с собой. Алберт записал его ответ,
захлопнул блокнот и запихнул его в задний карман джинсов. - Это очень
глупо, мистер Доуз. Вы не возражаете, что я так говорю? Почему бы вам не
выйти отсюда вместе со мной?
- У тебя эксклюзивный материал, - сказал он устало. - Какие награды
вам там присуждают, Пулитцеровскую премию?
- Я б не отказался. - Он весело улыбнулся, а потом снова посерьезнел.
- Пошли, мистер Доуз. Выходи со мной. Я позабочусь о том, чтобы люди
узнали о твоей позиции.
- У меня нет никакой позиции.
Алберт нахмурился. - Как это понимать?
- У меня нет позиции. Именно поэтому я так и поступаю. - Он высунулся
из-за кресла и встретился с глазом кинокамеры, установленной на штативе
посреди заснеженной лужайки Куиннов. - А теперь иди. Скажи, чтобы
убирались подальше.
- Ты действительно собрался все взорвать?
- Не знаю.
Алберт подошел к двери, но в последний момент обернулся. - Мы
где-нибудь встречались? Мне постоянно кажется, что я тебя уже где-то
видел.
Он покачал головой. Он думал, что видит Алберта в первый раз в жизни.
Наблюдая за тем, как репортер шел по лужайке (слегка под углом, чтобы
предстать на пленке в более выгодном ракурсе), он задумался о том, чем
может заниматься Оливия в эту самую секунду.
Он подождал пятнадцать минут. Огонь усилился, но штурма дома с тыла
так и не последовало. Похоже, огонь велся для того, чтобы прикрыть
отступление полиции в дома на другой стороне улицы. Съемочная группа
оставалась на прежнем месте, продолжая бесстрастно работать. Потом белый
"Эконолайн" подъехал на лужайку Куиннов, и тогда оператор сложил штатив,
оттащил его за фургон и снова начал снимать. Что-то черное и вытянутое
просвистело в воздухе, приземлилось на полпути между домом и тротуаром и
стало источать газ. Ветер подхватил его, и рваные облака понеслись вниз
по улице. Второй выстрел также был недолетом, а через некоторое время он
услышал, как снаряд приземлился на крышу. Он успел ощутить запах газа,
когда последний снаряд скатился с крыши в сугроб, под которым мирно
зимовали мэрины бегонии. Глаза его наполнились крокодиловыми слезами.
Он вновь пополз на четвереньках через гостиную, от души надеясь, что
не сказал этому телевизионщику Алберту ничего такого, что могло бы быть
впоследствии истолковано, как исполненные глубокого смысла предсмертные
слова. У него действительно не было позиции, потому что в этом мире нет
устойчивого места, на котором можно было бы ее занять. Взять, к примеру,
Джонни Уокера, погибшего в бессмысленной катастрофе на перекрестке. Ради
чего он умер? Ради того, чтобы простыни были доставлены вовремя? Или эта
женщина в супермаркете. Игра не стоит свеч.
Он включил проигрыватель. Проигрыватель до сих пор работал.
По-прежнему на диске стояла пластинка "Роллинг Стоунз", и со второй
попытки он поставил последнюю песню (в первый раз он промахнулся мимо
нужной дорожки из-за пули, с глухим звуком пробившей покрывало на
"Зените").
Когда все было готово, и последние такты "Человека-обезьяны"
растворились в небытие, он снова подполз к перевернутому креслу и
выбросил винтовку из окна. За ней последовал "Магнум". Прощай, Ник
Адамс.
- Ты не всегда получаешь то, что хочешь, - доносилось из колонок, и
он мог подтвердить, что это правда. Но даже если знаешь ее, желание все
равно остается.
Граната со слезоточивым газом влетела в окно, ударилась в стену над
диваном и взорвалась клубами белого дыма.
Но если, попытаешься, то может оказаться, Что у тебя есть то, что
тебе нужно.
Вот и посмотрим, Фред. Вот и проверим. Он взял красный зажим
соединительного провода. Сейчас увидим, есть ли у меня то, что мне
нужно.
- О'кей, - пробормотал он и прижал красный зажим к отрицательной
клемме аккумулятора.
Он закрыл глаза, и его последняя мысль была о том, что мир взрывается
не снаружи, а внутри него, и хотя последствия взрыва были
катастрофическими, размера он был совсем небольшого - скажем, примерно
как грецкий орех.
Потом все вокруг стало белым.
ЭПИЛОГ
Команда теленовостей компании "ДаблЮЭйчЭлЭм" выиграла Пулитцеровскую
премию за вечерний репортаж о том, что они назвали "Последним
Противостоянием Доуза", и за получасовой документальный фильм,
показанный три недели спустя. Документальный фильм назывался "Дорожные
работы", и в нем исследовался вопрос необходимости (или отсутствии
таковой) строительства нового участка 784-й автострады. В фильме
утверждалось, что причина, по которой началось это строительство, не
имела ничего общего ни с перераспределением автомобильных потоков, ни с
усовершенствованием дорожной сети, ни с чем-либо подобным.
Муниципалитету было необходимо строить в год определенное количество
миль новых дорог, иначе он лишился бы бюджетных ассигнований на дорожное
строительство. Поэтому Городской С
Закладка в соц.сетях
