Жанр: Триллер
Длинный путь
... Да. У него было кровоизлияние в глаз, и он пришел к финишу
полуслепым. Он умер через неделю или около того, - словно оправдываясь,
Гэррети закончил. - Это было уже давно.
Все молчали. Конфетные обертки потрескивали у них под ногами, как
отзвук далекого лесного пожара. Из толпы вылетела ракета и унеслась
кудато в сторону Льюистона, в край Обюшонов и Лавескью, в край надписей:
"Здесь еще говорят по-французски".
- А за Льюистоном?
- Мы свернем с шоссе 196 на 121-е, к Фрипорту, где я увижу свою
девушку и маму. Потом мы выйдем на дорогу № 1, и на ней-то все и
кончится. Они услышали выстрел.
- Это Баркович или Квинс, - сказал Пирсон. - Не знаю... Один из них
еще идет... Баркович рассмеялся в темноте все тем же безумным смехом:
- Нет еще, сволочи! Я еще здесь! Я здеееее... Он кричал все громче и
пронзительней. Потом его руки внезапно взметнулись вверх, и он начал
раздирать собственное горло.
- О Боже, - простонал Пирсон, и его стошнило.
Они бежали от него, а он продолжал идти, осыпая их проклятиями,
задрав к небу лицо, утратившее всякое человеческое подобие.
Потом крики смолкли. Баркович упал, и его застрелили, живого или
мертвого.
Гэррети повернулся и пошел вперед. На лицах тех, кто шел вокруг него,
он видел отражение собственного ужаса. В судьбе Барковича все увидели
прообраз того, что случится с ними всеми на этой пыльной и кровавой
дороге.
- Мне плохо, - ровным голосом сказал Пирсон. - Плохо. Не надо.
Мне плохо. О Боже!
Макфрис глядел прямо вперед.
- Хотел бы я сойти с ума, - сказал он сквозь зубы. Только Бейкер
молчал. И это было странно, потому что Гэррети вдруг почуял благоухание
луизианской жимолости, услышал кваканье лягушек и тяжелое гудение цикад.
И еще он видел, как тетка Бейкера качается взад-вперед в своем кресле,
улыбаясь и слушая лягушек, цикад и далекие голоса из старенького
приемника.
Качается и качается, улыбающаяся и довольная, как кот, почуявший
сметану.
Глава 15
"Мне нет дела, выигрываете вы или проигрываете - до тех пор, пока вы
выигрываете"
Вине Ломбарды
День возвращался, крадучись сквозь густую белую завесу тумана.
Гэррети шел один. Он не считал, сколько погибло этой ночью. Может
быть, пятеро. Его ноги страдали мигренью, которая усиливалась с каждым
новым шагом. По спине разливался жидкий огонь.
И все же в нем не гасло воодушевление: до Фрипорта оставалось всего
тринадцать миль. Сейчас они были в Портервилле, и толпа едва видела их
сквозь туман, но продолжала ритмично скандировать их имена, как было с
самого Льюистона.
- Гэррети? - это был Макфрис, череп, покрытый волосами. Его глаза
лихорадочно мерцали. - Доброе утро. Еще один день.
- Да. Много выбыло ночью.
- Шестеро после Барковича, - Макфрис достал из пояса тюбик с ветчиной
и начал выдавливать ее в рот трясущимися пальцами. - В том числе Пирсон.
- Да?
- Нас осталось мало, Гэррети. Всего двадцать шесть.
- Не так уж мало.
- Нас мало. Мушкетеров. Ты, я, Бейкер, Абрахам, Колли Паркер и
Стеббинс, если ты его считаешь. Почему бы не посчитать Стеббинса? Итак,
шестеро мушкетеров и двадцать оруженосцев. - Ты еще думаешь, что я
выиграю?
- Почему это весной тут такой туман?
- Слышишь?
- Нет, не думаю. Выиграет Стеббинс. Он несокрушим, как алмаз.
Говорят, в Вегасе на него ставят девять к одному - с тех пор, как
выбыл Скрамм. Он ведь почти не изменился с начала пути.
Гэррети кивнул. Он достал тюбик с мясной пастой и начал есть, пока не
появился долго хранимый сырой гамбургер Макфриса.
- А тебе не кажется странным? - спросил Макфрис, рыгнув. - Снова
появиться дома после всего этого?
Гэррети снова почувствовал воодушевление.
- Нет, - сказал он. - Мне это кажется совершенно естественным.
Они спускались с длинного холма, и Макфрис вгляделся в белое облако
внизу.
- Черт, там туман еще гуще!
- Это уже не туман. Это дождь.
Дождь падал медленно, явно не собираясь прекращаться.
- А где Бейкер?
- Где-то сзади, - сказал Макфрис.
Гэррети, не говоря ни слова - слова теперь были роскошью, - отстал. В
тумане он не нашел Бейкера и вновь оказался рядом со Стеббинсом. Макфрис
назвал его алмазом, но и в этом алмазе появились маленькие трещинки.
Сейчас они шли вдоль полноводного течения реки Андроскоггин. На другом
берегу возвышались в тумане постройки Портервиллской текстильной
фабрики, похожие на башни средневекового замка.
Стеббинс не поднял глаз, но Гэррети знал, что он заметил его
присутствие. Оставалось ждать, когда он пожелает вступить в разговор.
Дорога изогнулась, и они перешли реку по мосту. Внизу бурлила вода,
одетая хлопьями желтой пены.
- Ну?
- Побереги дыхание, - сказал Гэррети. - Тебе оно еще пригодится.
Они прошли мост, и толпа опять сомкнулась вокруг них. Река осталась
слева, а справа возвышался почти отвесный холм. Зрители забирались на
деревья, на кусты, друг на друга и хором выкрикивали имя Гэррети. Он
вдруг увидел девушку из Брикьярд-Хилл по имени Кэролайн. Она уже была
замужем, имела ребенка. Она могла бы в свое время дать ему, но он был
мал и глуп. Впереди Паркер еле слышно выругался. Они опять взбирались на
холм, но это был последний холм перед Фрипортом. Все как-то сгрудились
на вершине (у Кэролайн была отличная грудь, и она всегда носила
облегающие свитера), потом начали спускаться.
- Ну? - повторил Стеббинс, отдышавшись. Выстрелы. Упал парень по
имени Чарли Филд.
- Ничего, - сказал Гэррети. - Я просто искал Бейкера, а набрел на
тебя. Макфрис думает, что ты выиграешь.
- Твой Макфрис - идиот, - сказал Стеббинс. - Ты правда думаешь, что
разглядишь свою девушку в такой толпе?
- Она будет впереди. У нее есть пропуск.
- Полицейские слишком заняты, чтобы следить, у кого есть пропуск, а у
кого нет.
- Это неправда, - Гэррети сердился, потому что Стеббинс вторил его
собственным опасениям. - Зачем ты так говоришь?
- Ты действительно хочешь видеть свою мать?
- Что?
- Ты не хотел в детстве жениться на ней, когда вырастешь? Многие дети
хотят этого.
- Ты что, спятил?
- Почему ты думал, что можешь выиграть, Гэррети? У тебя второсортный
интеллект, второсортная физическая подготовка и наверняка второсортное
либидо. Я уверен, что ты не спал со своей девушкой.
- Заткни свой поганый рот!
- Так ты девственник? Может, ты тяготеешь к мужчинам? Не бойся ты
говоришь с Папой Стеббинсом.
- Я переживу тебя, даже если придется идти до Вирджинии! - крикнул
Гэррети в гневе. Он не помнил, чтобы так злился на кого-нибудь за свою
жизнь.
- Ладно, ладно, - успокаивающе сказал Стеббинс. - Понимаю.
- Мать твою!
- О, интересное слово! Почему это ты его вспомнил?
Гэррети на миг показалось, что сейчас он бросится на Стеббинса или
упадет в обморок от гнева, но он не сделал ни того, ни другого.
- Даже если придется идти до Вирджинии, - повторил он, стиснув зубы.
Стеббинс сонно улыбнулся:
- Я чувствую, что могу идти хоть до самой Флориды, Гэррети.
Гэррети отшатнулся от него и пошел искать Бейкера. Гнев попрежнему
кипел в нем, смешиваясь с бессильным чувство стыда. Стеббинс, похоже,
хотел вывести его из себя, и ему это удалось.
Бейкер шел рядом с парнем, которого Гэррети не знал. Голова его была
опущена, губы беззвучно шевелились.
- Бейкер!
Бейкер поднял голову, мелко трясясь, как собачонка:
- А, Гэррети.
- Да.
- Мне снился сон. Ужасно реальный. Который час?
- Без двадцати семь.
- Дождь, похоже, будет идти весь день?
- По...аай! - Гэррети качнулся, на миг потеряв равновесие. -
Проклятая подметка отлетает.
- Оторви их к черту, - посоветовал Бейкер. - Ногти врастут в них, и
будет еще хуже.
Гэррети скинул один туфель и пнул его в направлении толпы. К нему
сразу же потянулись жаждущие руки; завязалась потасовка. Другой туфель
не хотел слезать - нога в нем распухла. Гэррети нагнулся, получил предуп
реждение, но все же стащил туфель с ноги. Он хотел тоже кинуть его в
толпу, но пожалел силы и оставил просто лежать на дороге. Вдруг на него
нахлынула волна отчаяния. Он шел и тупо думал: "Я остался без обуви. Я
остался без обуви".
Дорога под ногами была холодной. Сквозь остатки носков Гэррети ощущал
каждый камешек. Он подошел к Бейкеру, который тоже шел без обуви.
- Я почти готов, - сказал спокойно Бейкер.
- Я тоже.
- Знаешь, я вспоминаю все хорошее, что со мной было. Один раз я
впервые пригласил девушку на танец, и какой-то пьяный хер попытался ее у
меня увести. Я вывел его наружу и набил морду - смог потому, что он был
такой пьяный. И та девушка на меня так смотрела, что я был на седьмом
небе от счастья. Вспоминаю мой первый велосипед. И как в первый раз
читал "Женщину в белом" Уилки Коллинза... Это моя любимая книга.
Вспоминаю, как сидел с удочкой над прудом, и как лежал во дворе с
книжкой комиксов. Гэррети, я думаю об этом, как будто я уже старик.
На них брызнул серебристый утренний дождик. Толпа приутихла, но не
уменьшилась - шеренгами вдоль дороги тянулись выжидающие лица под
плащами и зонтиками. Бесконечный ряд серых лиц, похожих, как близнецы.
- Надеюсь, уже не будет темно, - сказал Бейкер. - Ненавижу идти в
темноте, не зная, кто я и что я здесь делаю. Надеюсь, все кончится до
темноты.
Гэррети начал говорить, но его прервали выстрелы. Бейкер скривился: -
Вот чего я боюсь. Этого звука. Зачем мы делаем это, Гэррети? Мы все
сошли с ума.
- Не знаю. Не знаю.
- Мы все в ловушке.
Длинный путь продолжался. Они проходили знакомые Гэррети места -
заброшенные фермерские дома, птичники, засеянные поля. Он помнил,
казалось, каждый дом. Ноги словно наполнились новой силой. Ему хотелось
лететь. Но, может быть, Стеббинс прав - их там не будет? К этому лучше
подготовиться. Пронесся слух, что у одного из участников аппендицит.
Гэррети не обратил на это внимание - он думал только о Фрипорте и о
Джен. Стрелки на его часах жили какой-то своей дьявольской жизнью. Они
не хотели двигаться. Но в любом случае до Фрипорта оставалось не больше
пяти миль.
Небо немного прояснилось, но оставалось облачным. Дорога под дождем
превратилась в черное зеркало, и Гэррети почти видел в ней искаженное
отражение собственного лица. Он прижал руку ко лбу - лоб пылал. Джен, о
Джен... Знала бы ты... Парень с болью в боку, Клингерман, начал кричать.
Гэррети вспомнил тот Длинный путь, который он видел - как раз во
Фрипорте, - и участника, который монотонно твердил: "не могу, не могу,
не могу". "Клингерман, заткнись!" - взмолился он про себя.
Но Клингерман все шел, продолжая стонать и вскрикивать, прижав руки к
боку, а часы Гэррети продолжали идти. 8.15. "Где ты, Джен? Я не знаю
уже, что ты для меня, но я еще жив и хочу, чтобы ты была там. Очень
хочу". 8.30.
- Мы уже близко к этому чертову городу? - спросил Паркер.
- А тебе-то что? - спросил Макфрис. - Нас-то там никто не ждет.
- Меня ждут девушки повсюду, - сказал Паркер. - Только посмотрят, так
и сразу писают в штанишки, - его лицо осунулось и вытянулось, оставив от
прежнего Паркера только тень.
8.45.
- Помедленнее, приятель, - сказал Макфрис. - Оставь силы до вечера. -
Не могу, - отозвался Гэррети. - Стеббинс сказал, что ее там не будет, я
должен убедиться, что она там. Я должен...
- Не бери в голову. Стеббинс, чтобы выиграть, напоит собственную
мамашу лизолом. Она будет там.
- Но...
- Никаких "но", Рэй. Успокойся и жди.
- Иди ты со своими погаными утешениями! - выкрикнул Гэррети и потер
горящий лоб ладонью - Извини... Это так вырвалось. Стеббинс еще сказал,
что на самом деле я хочу увидеть только свою мать.
- А ты не хочешь?
- Черт, конечно, хочу! Что ты думаешь... Не знаю. Когда-то у меня был
друг, и мы с ним... Сняли одежду... И тогда она...
- Гэррети - Макфрис положил руку ему на плечо. Клингерман все стонал,
и какой-то толстяк из толпы спросил, не нужен ли ему "Алка-Зельцер".
Шутка вызвала общий смех. - Ты теряешь контроль. Успокойся. Ты...
- Не тронь мою спину! - заорал Гэррети и, сунув в рот кулак, больно,
до крови, укусил его. Потом добавил. - И вообще не тронь меня.
- Ладно, - Макфрис отошел.
Было девять часов - уже в четвертый раз. Их оставалось двадцать
четыре, и они входили во Фрипорт. Впереди был кинотеатр, где они с Джен
часто бывали. Свернув направо, они оказались на дороге № 1 - последней
своей дороге. Дождь не переставал, но толпа все так же стояла вокруг.
Ктото включил пожарную сирену, и ее вой сливался со стонами Клингермана.
Волнение наполнило вены Гэррети. Он слышал, как гулко бухает его сердце.
Снова кричали его имя (Рэй - Рэй - иди скорей!}, но знакомых лиц пока не
было видно.
К нему тянулись руки, и одна из них, тощая и коричневая, чуть задела
его. Он отскочил, будто его затягивало в молотилку. Никаких признаков
матери и Джен. Стеббинс был прав... А если они и здесь, как он разглядит
их в этой людской массе?
Стон вырвался из его груди. Он споткнулся и едва не упал. Стеббинс
был прав. Ему хотелось упасть прямо здесь, не идти дальше. Зачем теперь
идти? Сирена выла, толпа вопила, Клингерман стонал, а его собственная
измученная душа колотилась о стенки черепа в поисках выхода.
Я не могу идти. Не могу, не могу, не могу.
Где я? Джен? Джен?.. ДЖЕН!
Он увидел ее. Она махала голубым шарфом, что он подарил ей на день
рождения, и дождь блестел на ее волосах, как жемчуг. Рядом стояла его
мать в своем черном пальто. Толпа сдавила их, и они беспомощно
покачивались взад-вперед. Над плечом Джен идиотски стрекотала
телекамера.
Чья-то рука потянула его назад. Макфрис. Солдат бесцветным голосом
вынес им обоим предупреждение.
- Не ходи туда! - кричал Макфрис прямо в ухо. Острый ланцет боли
вонзился в голову Гэррети.
- Пусти!
- Не допущу, чтобы ты убил себя, Рэй!
- Пустиииии!
- Ты хочешь умереть у нее на руках?
Джен плакала. Он видел слезы на ее щеках. Он вырвался от Макфриса и
опять пошел к ней. Он плакал. Он любил ее.
Рэй, я тебя люблю.
Он видел эти слова на ее губах.
Макфрис снова поймал его за руку. Краем глаза он увидел свой класс
под школьным знаменем и среди них самого себя, кусок прошлогодней
фотографии, и он улыбался и махал самому себе.
Второе предупреждение.
Джен!
Она потянулась к нему. Их руки встретились.
В одной руке он сжимал холодную руку Джен, в другой руку матери. Он
дошел до них. Дошел.
И тут рука Макфриса рванула его назад. О жестокий Макфрис!
- Пусти! Пусти!
- Идиот, ты ненавидишь ее? Ты что, хочешь, чтобы тебя застрелили у
нее на глазах? Чтобы она запачкалась твоей кровью? Пошли скорее!
Он сопротивлялся, но Макфрис был сильнее. В глазах Джен появилась
тревога, и ее губы беззвучно шептали:
"Иди! Иди же!"
"Конечно, надо идти, - подумал от тупо. - Я же их гордость". В эту
минуту он и правда ненавидел ее.
Третье предупреждение. Теперь на лицах матери и Джен была паника.
Рука матери закрыла лицо, и он вспомнил, как руки Барковича
протянулись к горлу и начали его раздирать.
- Если ты собрался сделать это, то сделай за углом, идиот паршивый! -
крикнул Макфрис. Макфрис ударил его, ударил сильно.
- Ладно, - Гэррети пошел. - Ладно, все, видишь, я иду, пусти меня, -
он плакал.
Макфрис шел следом, готовый опять поймать его.
У поворота Гэррети оглянулся, но они уже потерялись в толпе. Он
подумал, что никогда не забудет этого выражения паники на их лицах. Все,
что ему удалось увидеть, - мелькнувший над головами голубой шарф.
Он повернулся и пошел прочь.
"Пролилась кровь! Листон спотыкается! Клэй изматывает его
комбинациями! Клэй его убивает! Клэй его убивает! Леди и джентльмены,
Листон падает! Сонни Листон упал! Клэй прыгает... Кричит... О, леди и
джентльмены, я просто не знаю, как описать эту сцену!" Комментатор на
втором поединке Клэя и Листона
Таббинс сошел с ума.
Таббинс был коротышка в очках и с лицом, усыпанным веснушками. Он
постоянно подтягивал джинсы и мало говорил, на, в общем, был вполне
терпим, пока не спятил.
- Блудница! - орал он дождю, запрокинув лицо вверх, и струйки воды
текли ему в рот и глаза. - Блудница Вавилонская пришла к нам! Она легла
на улицах и раскинула ноги свои на камнях мостовых! Скверна! Скверна!
Бегите от нее! На устах ее мед, но в сердце ее гниль и нечистота!
- Господи, хоть бы он заткнулся, - устало сказал Колли Паркер. -Он
хуже Клингермана.
- Бегите от блудницы! Скверна! Нечистота!
- Черт! - пробормотал Паркер, трясущимися руками поднося ко рту
фляжку. - Я сейчас убью его! - из глаз его покатились бессильные слезы.
Было три часа дня. Позади остался Портленд. Совсем недавно они миновали
указатель, извещавший, что до границы Нью-Хэмпшира осталось всего 44
мили.
Всего. Всего - что за идиотское слово!
Гэррети шел рядом с Макфрисом, но тот с самого Фрипорта молчал. Да
Гэррети и не решался говорить с ним. Он опять был в долгу и стыдился
этого потому, что знал - он сам не сможет спасти Макфриса. Джен с
матерью исчезли, исчезли навсегда. Если только он не выиграет. А сейчас
он очень хотел выиграть.
Странно, он в первый раз хотел выиграть. Даже на старте, который
теперь казался эпохой динозавров, он вряд ли всерьез хотел этого. Тогда
все еще казалось игрой, но ружья стреляли не пистонами, и все это было
реально.
И он хотел выиграть.
Ноги болели вдвое сильнее, и при глубоком вдохе появлялась острая
боль в груди. Не утихал и жар - может быть, он заразился от Скрамма.
Он хотел выиграть, но не верил в это. На финише ведь не будет уже
Макфриса, чтобы его спасти. Он просто не сможет сделать последний шаг. С
Фрипорта они потеряли только троих. Одним из них был несчастный
Клингерман. Осталось двадцать.
Они перешли по мосту тихий ручеек. Грянули выстрелы, толпа
вскрикнула, и в сердце у Гэррети опять зашевелилась робкая надежда.
- Видел свою девушку?
Это был Абрахам, напоминающий участника Батаанского марша. Почемуто
он снял куртку и рубашку, обнажив костлявую грудь.
- Да, - сказал Гэррети. - И я собираюсь вернуться к ней.
Абрахам улыбнулся:
- Что! Ах да, есть такое слово: вернуться. Это был Таббинс?
Гэррети прислушался, но ничего не услышал, кроме гула толпы.
- Я говорю себе, - сказал Абрахам, - что нужно ни о чем не думать,
только подымать и опускать ноги.
- Правильно.
- Но тут такое дело... Даже не знаю, как тебе сказать.
Гэррети пожал плечами:
- Просто скажи.
- Ладно. Мы должны пообещать друг другу.
- Что?
- Не помогать никому. Просто идти и все.
Гэррети смотрел на свои ноги, босые и грязные, с сильно вздувшимися
венами. Он не мог вспомнить, когда ел в последний раз, и боялся упасть в
обморок от голода. Абрахам, обутый в тяжелые оксфордские ботинки, с
суеверным ужасом смотрел на голые ноги Гэррети.
- Это звучит безжалостно, - заметил Гэррети.
- Что делать.
- А с остальными ты говорил?
- Нет еще. Только с тобой.
- Да, тебе, должно быть, это нелегко.
- Ничего легкого уже не будет.
Гэррети открыл было рот, потом закрыл. Он посмотрел вперед, на
Бейкера, идущего с трудом, приволакивая левую ногу.
- Зачем ты снял рубашку? - спросил он Абрахама.
- Она колется. Должно быть синтетика. У меня аллергия на синтетику.
Так что ты скажешь?
- Ты похож на религиозного фанатика.
- Да или нет?
- Ладно. Я согласен.
"Теперь ты животное, Гэррети. Грязное, измученное животное. Ты продал
их".
- Если ты попытаешься помочь кому-нибудь, мы не будем тебя
удерживать.
Это против правил. Но после этого никто не будет с тобой говорить.
- Ладно.
- Пойми, Рэй. Никто ничего не имеет против тебя, но так нужно.
Закон джунглей.
- Ладно. Мне это не по вкусу, скажу честно, но я согласен. И говорю:
я хочу увидеть, как тебе выпишут пропуск, Абрахам. Очень хочу.
Абрахам облизал губы.
- Да.
- У тебя хорошие туфли.
- Только ужасно тяжелые.
- Ну, тебе же не блюз в них танцевать.
Абрахам хрипло засмеялся. Гэррети посмотрел на Макфриса.
Невозможно было понять, о чем он думает и думает ли вообще. Дождь
пошел сильнее, холоднее. Кожа у Абрахама приобрела оттенок рыбьего
брюха. Гэррети подумал, что теперь никто не скажет Абрахаму, что без
рубашки он не доживет до утра.
"Макфрис, где ты? Ты слышишь нас? Я продал тебя, Макфрис, мушкетеров
больше нет".
- Ох, как не хочется так вот умирать, - Абрахам плакал. - На глазах у
всех этих болванов. Это так глупо. Так глупо.
Гэррети дал обещание в 15.15. Но к шести часам пропуск выписали лишь
одному. Все шли молча. Группы полностью распались. Все они согласились с
предложением Абрахама. Стеббинс рассмеялся и предложил скрепить клятву
кровью.
Становилось очень холодно. Гэррети начал думать, что солнце - это
сон.
Даже Джен теперь казалась ему сном - сном в никогда не бывшую летнюю
ночь. Он вспомнил отца с его широкими плечами грузчика, с копной волос.
Вспомнил, как отец таскал его на спине.
Он с досадой подумал, что во Фрипорте почти не смотрел на мать, но
она была там - в своем старом черном пальто, с исхудавшим, измученным
лицом.
Он, должно быть, обидел ее своим невниманием. Но теперь это было
неважно. "Погружаюсь глубже", - подумал он. На этой глубине все казалось
проще.
Он поговорил с Макфрисом, и тот впервые признался, что спасал его
чисто инстинктивно. Во Фрипорте он увидел молодую беременную женщину и
вспомнил о жене Скрамма. Он совсем о ней забыл.
Длинный путь продолжался. Города проходили мимо них. Он впал в
забытье, из которого его вывели выстрелы и вопли толпы. Вскинув голову,
он увидел Колли Паркера, стоящего на броне вездехода с карабином в
руках. Один из солдат упал и лежал теперь на земле с пустыми,
бессмысленными глазами, уставленными в небо. Во лбу у него чернела
аккуратная дырочка.
- Ублюдки! - закричал Паркер. Другие солдаты отпрыгнули от вездехода.
- Парни, бегите! Бегите! Вы... Участники глядели на Паркера, не
понимая, в то время как один из солдат высунулся из-за вездехода и
всадил ему пулю в спину.
- Паркер! - крикнул Макфрис, будто он единственный осознал, что
произошло. - Нет! Паркер!
Паркер застонал. Пуля была разрывной, и на его защитного цвета
рубашке расплылось красное пятно.
- Черт, - изумленно сказал он.
Он еще дважды нажал на курок карабина. Кто-то в толпе вскрикнул от
боли. Потом ружье выпало у него из рук, и он рухнул вниз и лежал там,
тяжело дыша, как собака, сбитая автомобилем. Изо рта у него хлынула
кровь..
- Вы. У... Блю... Ублю... — и он умер.
- Что с ним? - спросил Гэррети. - Что с ним случилось?
- Он напал на них, - ответил Макфрис. - Должно быть, понял, что он на
пределе, и решил умереть так. Он ведь думал, что мы все... И знаешь,
Гэррети - мы бы могли.
- О чем ты? - Гэррети вдруг охватил страх.
- А ты не знаешь?
- Могли... С ним... - Ладно. Забудь. Макфрис отошел. Гэррети била
дрожь. Он не хотел знать, о чем говорил Макфрис. Не хотел об этом даже
думать.
ДЛИННЫЙ ПУТЬ - продолжался.
К девяти часам еще никто не выбыл, только Абрахам начал стонать.
Было очень холодно, но никто не предложил ему никакой одежды. Гэррети
опять подумал о первобытной справедливости, но это лишь вызвало у него
тошноту.
Есть совершенно не хотелось, и его пояс с едой был еще почти полон.
Бейкер, Абрахам и Макфрис - вот и все друзья, которые остались.
И Стеббинс, если его можно считать чьим-то другом.
В темноте он едва не налетел на Бейкера. В руках у того чтото
звякало.
- Что ты делаешь?
- Считаю мелочь.
- Ну, и сколько? Бейкер улыбнулся:
- Доллар двадцать два.
- И что ты собираешься с ними делать?
Бейкер смотрел в темноту.
- Купи мне большой, - сказал он. Его легкий южный акцент теперь
усилился. - Самый большой, с розовым атласом внутри и белой подушкой. И
крепкий, чтобы крысы не забрались туда до самого Судного дня.
- Бейкер? Ты что, спятил?
- Я хочу умереть. Пора. Разве ты не хочешь?
- Заткнись! - Гэррети опять била дрожь.
Дорога пошла в гору, прервав их разговор. Гэррети шел вверх, чувствуя
боль во всем теле, в каждой его клеточке, и думал об идее-фикс Бейкера,
о гробе. Интересно, не последняя ли это вещь, о которой он думает?
Периодически на них сыпались предупреждения. Вездеход ехал за ними;
солдата, убитого Паркером, тут же заменили. Толпа монотонно кричала.
Гэррети пытался представить, каково это: лежать в торжественном
полумраке, с руками, сложенными на груди. Не думать о боли, любви,
ненависти, о деньгах. Ни о чем. Абсолютный ноль. Спасение от агонии
движения, от горького кошмара этой дороги.
Как это может быть?
Вдруг все - агонизирующая боль в мускулах, пот, струящийся по лицу,
распухшие ноги - показалось очень реальным, очень дорогим. Гэррети
доковылял до вершины холма и быстро пошел вниз.
В 23.40 Марти Уаймэн получил пропуск. Гэррети совсем забыл о нем -
последние сутки Уаймэн не подавал никаких признаков жизни. Он и умер
беззвучно. Просто лег и был застрелен. А кто-то прошептал, что это
Уаймэн.
Вот и все.
К полуночи они были в восьми милях от границы Нью-Хэмпшира.
Дождь поливал, не переставая, и Абрахам начал кашлять тем же мокрым,
захлебывающимся кашлем, что и Скрамм.
В четверть второго Бобби Следж попытался под покровом темноты
затесаться в толпу. Его поймали быстро. Гэррети подумал - не тот ли
светловолосый солдат, что едва не застрелил его, вытащил бедного Следжа
из толпы и всадил в него пулю? Светловолосый был здесь, Гэррети видел
его на вездеходе.
Без двадцати два Бейкер упал и начал биться головой об асфальт.
Гэррети, не раздумывая, устремился к нему, но на плечо ему легла
рука.
Конечно
...Закладка в соц.сетях
