Жанр: Триллер
Дитя колорадо
...торопился на паром в
полвторого. Теперь Стефани казалось, что Хэнретти можно понять.
- Так вы морочили ему голову, - сказала она, - дразнили старыми небылицами?
- Нет, дорогуша! - сказал Винс с неподдельным возмущением (так, по крайней мере,
показалось Стефани). - Каждая из - них подлинная необъяснимая загадка этих мест,
побережья Новой Англии.
- Мы же не могли быть уверены в том, что он знает эти истории, пока не выложили ему
все, - резонно заметил Дэйв. - Но его осведомленность нас вовсе не удивила.
- Ага, - подтвердил Винс. В его глазах играли веселые искорки. - Признаюсь, это
старые байки. Но они сослужили нам хорошую службу: мы отлично пообедали, не так ли? А
еще понаблюдали за тем, как деньги ходят по кругу и попадают именно туда, куда нужно...
например, в карман Хелен Хафнер.
- А эти истории действительно все, что у вас есть? Эти избитые анекдоты,
превратившиеся в пошлость от постоянного упоминания в книгах и крупных газетах?
Винс посмотрел на своего старого товарища:
- Я так сказал?
- Не-а, - ответил Дэйв. - Кажется, я тоже ничего подобного не говорил.
- Итак, какие же еще загадочные истории вам известны? И почему вы не рассказали их
журналисту?
Старики переглянулись, и Стефани снова почувствовала действие телепатической силы.
Винс легким кивком указал на дверь. Дэйв встал, пересек ярко освещенную часть длинной
комнаты (на неосвещенной половине громоздился офсетный станок старой модели, который не
использовался уже больше семи лет), кивнул в ответ и закрыл дверь. Затем он вернулся на
место.
- Закрыто? Средь бела дня? - спросила Стефани, почувствовав смутную тревогу, но не
выдав ее голосом.
- Если придут с новостями, то постучат, - объяснил Винс. - Если новости будут
важными, то станут ломиться в дверь.
- А если в порту вспыхнет пожар, то мы услышим сигнал тревоги, - сказал Дэйв. -
Давай, вылезай из-за стола, Стеффи. Солнца в августе слишком мало, чтобы им пренебрегать.
Она посмотрела на Дэйва, затем на Винса Тигги, который в восемьдесят соображал также
быстро, как в сорок пять. Она была в этом уверена.
- Здесь школа? - спросила она.
- Точно, - ответил Винс, улыбаясь, но она поняла, что он говорит серьезно. - И
знаешь, что хорошо для таких стариков, как мы?
- Вы учите тех, кто хочет учиться.
- Пусть так. Ты хочешь учиться, Стеффи?
- Да, - не раздумывая, ответила та, несмотря на странное внутреннее беспокойство.
- Тогда пойдем, посидим на свежем воздухе, - сказал он. - Выйдем и немного
посидим.
Она послушалась.
4
Солнце дарило тепло, а ветер прохладу. Соленый бриз приносил с моря звон склянок,
сигнальные гудки и шум прибоя - звуки которые она за несколько недель полюбила.
Мужчины сидели по разные стороны от нее и размышляли об одном и том же: старость рядом с
красотой. Их добрые намерения оправдывали такие мысли, ничего плохого в этом не было. Они
понимали, как хорошо она работает и как страстно хочет учиться; такое рвение вызывает
желание учить.
- Итак, Стеффи, - начал Винс, когда они устроились. - Подумай еще раз о тех
историях, что мы рассказали Хэнретти за обедом: "Лиза Кабо", "береговые огни", "бродячие
мормоны", "отравление церковной паствы в Ташмуре", которые остаются загадками - и скажи
мне, что в них общего.
- Они все необъяснимы.
- Попробуй еще раз, дорогуша, - сказал Дэйв. - Ты меня разочаровываешь.
Она взглянула на него и поняла, что это была шутка. Понятно, почему Хэнретти затащил
их на обед в первое попавшееся заведение: редакция собиралась издать восемь выпусков
журнала с рубрикой "Необъяснимое" с сентября по Хэллоуин (может быть, даже десять
выпусков, как сказал Хэнретти, если ему удастся откопать что-нибудь особенное).
- Они все затерты до дыр.
- Уже лучше, - сказал Винс. - Но ты недалеко продвинулась. Задай-ка себе такой
вопрос, юная особа: почему они затерты до дыр? Зачем новоанглийским газетам как минимум
раз в год вытаскивать из закромов "береговые огни" с кипой расплывчатых фотографий,
сделанных больше полувека назад? Зачем местным газетам, таким как "Янки" или
"Побережье" как минимум раз в год брать интервью у Клейтона Риггз и Эллы Фергюсон, как
будто те выпрыгнут, как чертик из табакерки, и расскажут что-то совершенно новое?
- Я не понимаю, о ком вы говорите, - сказала Стефани.
Винс хлопнул себя по затылку:
- Вот болван. Все забываю, что ты приезжая.
- Это комплимент?
- Возможно; скорее всего. Клейтон Риггз и Элла Фергюсон это те двое, что выпили
холодный кофе у озера Ташмур и уцелели. Женщина в добром здравии, а вот у Риггза
парализовало всю левую половину тела.
- Это ужасно. И у них продолжают брать интервью?
- Пусть берут. Пятнадцать лет прошло, и думаю, любой, у кого есть хоть немного
мозгов, понимает, что за отравление восьми человек, из которых шестеро погибли, никто уже
арестован не будет. Но Фергюсон и Риггз все еще появляются в прессе, на глазах становясь все
дряхлее. "Что же произошло в тот день?" или "Кошмар у озера" или... ну, ты поняла. Такие
истории нравятся людям не меньше чем "Красная шапочка" или "Три поросенка". Вопрос:
почему?
Но Стефани уже думала о другом.
- Наверняка вы что-то не договариваете, - сказала она. - Но что?
Старики снова переглянулись, но на этот раз она даже предположить не могла, что
означал этот взгляд. Они сидели на одинаковых складных стульях, Стефани скрестила руки
перед собой, положив ладони на локти. Дэйв наклонился вперед и похлопал ее по руке.
- Мы ведь расскажем ей, Винс?
- Думаю да, - ответил тот. И снова на его лице ожили морщинки оттого, что он
улыбнулся солнцу.
- Но если хочешь плыть на пароме, надо угостить чаем штурмана. Слыхала об этом?
- Да, где-то слышала, - ей вспомнились старые мамины музыкальные записи,
хранившиеся на чердаке.
- Хорошо, - сказал Дэйв. - Мы спрашиваем, ты отвечаешь. Хэнретти не нужны эти
избитые истории. Но почему они так избиты?
Стефани задумалась, и ее не торопили. Им нравилось наблюдать за ней.
- Ну, - сказала она наконец, - наверное, людям нравятся истории от которых по спине
бегают мурашки. Особенно, когда зимним вечером дома горит свет, и потрескивают дрова в
камине. Истории о неизведанном и загадочном.
- Много ли загадочного должно быть в каждой истории?
Она открыла было рот, чтобы ответить: "ну, например, шесть загадочных смертей", но тут
же снова его закрыла. Шестеро погибло в тот день на берегу озера Ташмур, но огромная доза
яда была на всех одна, и, скорее всего, отравитель был один. Ей не было известно, сколько раз
появлялись береговые огни, но люди определенно воспринимали это как единичное событие.
Поэтому...
- Одно? - спросила Стефани, чувствуя себя участником географической олимпиады. -
Одно загадочное событие должно быть в каждой истории?
Винс, улыбаясь, указал на нее пальцем, и Стефани успокоилась. Они не в школе, и этим
двоим она не перестанет нравиться, если даст неверный ответ, но ей захотелось угодить
старикам, как лучшим учителям школьных и студенческих лет. Тем, что были суровы при
исполнении своих обязанностей.
- Следующий важный момент: люди должны верить в то, что есть какое-то объяснение
произошедшему. Они придумывают чертовски интересные версии, - сказал Дэйв. - Вот,
например, "Милая Лиза", вынесенная на камни побережья острова Смэк чуть южнее Дингл Нук
в 1926-ом...
- 27-ом, - поправил Винс.
- Ладно, в 27-ом, умник, и Теодор Рипонокс все еще на борту, но мертвее камня, а
остальные пятеро рыбаков просто пропали. И хотя никаких следов борьбы и крови не было
обнаружено, люди заговорили о том, что это, должно быть, дело рук пиратов. И теперь
существует история о том, что у рыбаков была карта сокровищ, что они откопали золото, а те,
кто его охранял, отобрали у них награбленное, и Бог знает, что было дальше.
- Или о том, что они, должно быть, передрались между собой, - добавил Винс. - Эту
версию любят больше других. Есть истории, которые одним людям нравится рассказывать, а
другим слушать, но Хэнретти достаточно опытен и знает, что в издательстве не клюнут на эту
много раз разогретую бурду.
- По крайней мере, ближайшие десять лет, - уточнил Дэйв.
- Потому что новое - это давно забытое старое. Можешь не верить, Стеффи, но это
действительно так.
- Я верю, - сказала она, пытаясь вспомнить, кто пел песню "Чай для штурмана", Эл
Стюарт или Кэт Стивенс.
- А теперь о береговых огнях, - продолжал Винс. - Легко объяснить причину их
особенной популярности. Они запечатлены на фотографии. Возможно, это просто отражение
огней Элсуорта от низких облаков, которые, сливаясь, приобретали очертания, напоминающие
огромные блюдца. Под ними можно разглядеть ребят из юношеской команды "Ханкокские
лесорубы", все в форме и, как один, смотрят вверх.
- А один мальчик указывает на огни рукой в перчатке, - сказал Дэйв. - Это дополняет
картину. Глядя на фотографию, все говорят: "Это, должно быть, инопланетяне заглянули
ненадолго, чтобы посмотреть, как проводится знаменитая американская игра". Вот вам и
загадочное событие с приложением в виде картинки, которую можно долго разглядывать.
Поэтому люди снова и снова вспоминают об этом.
- Но не в "Бостон глоуб", - заметил Винс. - Хотя, думаю, при крайней необходимости
и они этим не побрезгуют.
Мужчины рассмеялись беспечно, как старые друзья.
- Итак, - сказал Винс. - Нам известны одна или две истории о необъяснимом.
- Ну, одна-то уж точно. Но в ней нет ни одного "должно быть".
- Бифштекс, - произнес Винс с сомнением.
- Да ну и пусть, одно это уже загадка, ты не находишь? - спросил Дэйв.
- Н-да, - согласился Винс, и теперь ни в его голосе, ни в поведении не было
беспечности.
- Вы меня сбили с толку, - вмешалась Стефани.
- Пусть так. История о дитя Колорадо сбивает с толку, еще как, - сказал Винс. -
Поэтому она, знаешь ли, не для "Бостон глоуб". Слишком много непонятного в том, с чего она
начинается. И не одного "должно быть" на протяжении всего рассказа, - он наклонился
вперед, гипнотизируя ее взглядом прозрачных голубых глаз янки. - Ты хочешь быть
журналистом?
- Вы знаете, что хочу, - удивленно ответила Стефани.
- Тогда вот секрет, который знает каждый опытный журналист: в реальной жизни
настоящих историй, таких, у которых есть начало, середина и конец, почти не бывает. Но если
ты предоставишь читателю что-нибудь загадочное (в крайнем случае, пару каких-нибудь
загадочных событий) и добавишь к этому то, что Дэйв Боуи называет "версией", читатель сам
себе расскажет историю. Потрясающе, правда?
- Возьмем, например, отравление на церковном пикнике. Остается загадкой, кто убил тех
людей. Но известно, что у Роуди Паркс, секретаря ташмурской методистской церкви, и
Уильяма Блэйки, пастора методистской церкви, был скоротечный роман за полгода до события
на берегу озера. Блэйки был женат и порвал с любовницей. Ты меня слушаешь?
- Да, - сказала Стефани.
- Также известно, что Роуди Паркс тяжело переживала разрыв, по крайней мере,
какое-то время. Так сказала ее сестра. Что еще известно? Роуди Паркс и Уильям Блэйки выпили
тот отравленный холодный кофе на пикнике и умерли. Какие версии? Отвечай сразу, Стеффи.
- Роуди, должно быть, отравила кофе, чтобы отомстить любовнику за обман, а затем и
сама выпила его, чтобы покончить с собой. Еще четверо погибших и один пострадавший - так
называемые побочные жертвы.
Винс щелкнул пальцами.
- Пусть так. Все это домыслы. Газеты и журналы их не печатают - в этом нет
необходимости. В издательствах знают, что молва все расставит по местам. А почему твоя
версия неверна? Опять отвечай сразу.
На этот раз произошла заминка, которая могла подпортить репутацию Стефани. Никак не
получалось опровергнуть собственную версию. Она уже было хотела протестовать, сославшись
на то, что плохо знает дело, когда Дэйв встал, подошел к перилам, посмотрел в сторону
Тиннока и мягко сказал:
- Зачем ей нужно было ждать полгода?
- А разве не сказано кем-то, что месть это блюдо, которое лучше есть в холодном
виде? - спросила Стефани.
- Пусть так, - ответил Дэйв также мягко. - Но вряд ли ради мести кто-то пойдет на
убийство шестерых человек. Ясно, что мотив мог быть каким угодно, только не таким.
Береговые огни тоже могли быть отражением на облаках или секретными военно-воздушными
испытаниями, управляемыми с базы в Бангоре, или, как знать, может, это маленькие зеленые
человечки заглянули узнать, отыграются ли "Ханкокские лесорубы" у "Тиннокских
механиков".
- Чаще всего люди сами придумывают историю и верят в нее, - объяснил Винс. - Это
не сложно при наличии чего-нибудь загадочного: неизвестного отравителя, созвездия
таинственных огней, или лодки, прибитой к берегу почти без команды. Но что касается "Дитя
Колорадо", то там сплошные загадки, и поэтому истории как таковой нет.
Он помолчал немного.
- Это как кортеж Санты, выезжающий из камина, или табун лошадей, преградивший
дорогу. Невелико событие, но уж больно странное. Такие вещи... - он затряс головой. -
Стеффи, люди не любят таких вещей. Они не хотят, чтобы подобное случалось. Приятно
смотреть, как волны разбиваются о берег, но в сильный шторм приступ морской болезни
неизбежен.
Стефани невольно посмотрела в сторону бухты, вода в которой блестела на солнце. Волн
было достаточно, но они были сегодня невелики. Она про себя отметила это.
- Есть и еще кое-что, - немного погодя сказал Дэйв.
- Что? - спросила она.
- Это наше, - произнес он с неожиданной силой в голосе. Ей показалось, что это была
почти злость. - Парень из Бостона, чужак, он бы только все изгадил. Он бы не понял.
- А вы понимаете? - спросила она.
- Нет, - ответил он, снова садясь. - Но мне и не надо. Я отношусь к "Дитя Колорадо",
как Дева Мария к рождению Иисуса. В Библии написано что-то вроде: "но Мария хранила
молчание и принимала все сердцем". С загадками иногда лучше поступать именно так.
- Но вы мне расскажете?
- О да, мэм! - он взглянул на нее, словно удивился этому вопросу, очнувшись от
неглубокого забытья. - Потому что ты одна из нас. Ведь так, Винс?
- Пусть так, - сказал Винс. - Ты успешно прошла проверку где-то в середине лета.
- Неужели? - она снова была безумно счастлива. - Но как? Что за проверка?
Винс покачал головой:
- Не могу сказать, дорогая. Только в какой-то момент стало ясно, что ты нам подходишь.
Он посмотрел на Дэйва, тот кивнул. Затем Винс снова обратился к Стефани.
- Ну ладно, - сказал он. - История, которую мы не рассказали за обедом. Наша и
только наша необъяснимая тайна. История о дитя Колорадо.
Но начал рассказывать не Винс, а Дэйв.
- Двадцать пять лет назад, - заговорил он, - это был восьмидесятый год, и зима уже
закончилась (здесь, на побережье, она не такая длинная, как в районах, удаленных от моря),
двое ребят отправились в школу на пароме не в 7:30, а в 6:30. Это были парень и девушка,
бегуны из команды межрайонной школы Бэйвью, которые совершали пробежку сначала по
острову, вдоль пляжа Хэммок до главной дороги, затем по Бэй-стрит и по городской пристани.
Видишь ее, Стеффи?
Да, она видела это место со всей его романтической привлекательностью. Она не могла
лишь видеть, что же парень с девушкой делали дальше, оказавшись на тиннокской части
залива. Стефани знала, что около дюжины детей отправляются в школу с Лосиного острова на
пароме в 7:30. Они предъявляют свои пропуска паромщику - Нерби Госслин или Марси
Лэйгес - и, отмеченные короткой вспышкой сканера штрих-кода, проходят через турникет. А
на той стороне, где находится Тиннок, их уже ждет школьный автобус, чтобы отвезти детей за
три мили в школу Бэйвью. Стефани спросила, стали ли бегуны дожидаться автобуса, но Дэйв,
улыбнувшись, покачал головой.
- Не-а, побежали дальше, - сказал он. - Не за руки, но наверняка, до этого бежали
именно так. Они всегда ходили вместе, Джонни Грэйвлин и Нэнси Арнолт. Пару лет они были
просто неразлучны.
Стефани выпрямилась на стуле. Она знала Джона Грэйвлина. Это был мэр Лосиного
острова, общительный человек, любезный со всеми и метящий в Августу , в сенат. Он уже
начал лысеть, а живот заметно выдавался вперед. Стефани попыталась представить его
поджарым спортсменом, пробегающим каждый день две мили по побережью острова и еще три
по материку, и не смогла.
- Что, не похож? - спросил Винс.
- Ни капельки, - призналась она.
- Это потому что вместо футболиста и бегуна, заводилы по пятницам и любовника по
субботам ты видишь мэра Джона Грэйвлина, местного политикана, похожего на жабу в
маленьком заросшем пруду. Проходя по Бэй-стрит, он здоровается за руку со всеми
встречными и скалится, сверкая золотыми зубами, любезничает с ними, и каждого не только
знает по имени, но и помнит, кто ездит на "форде", а кто все еще мучается со старым
отцовским комбайном "интернационал". Он карикатурный персонаж из фильма сороковых
годов о политиках-выскочках из небольших городов. Он настолько провинциален, что не
осознает этого. Немного пороха в нем еще осталось, - прыгай жаба, прыгай - попав на
кувшинку-Августу, он либо проявит мудрость и остановится, либо прыгнет еще выше и от него
останется мокрое место.
- Это так цинично, - не без юношеского восхищения сказала Стефани.
Винс пожал костлявыми плечами:
- Да ладно, я тоже персонаж, дорогая. Только в моем кино газетчик с запонками на
рукавах и глазами, вокруг которых от постоянного чтения легли тени, доходит до того, что в
последней сцене кричит: "Остановите прессу!". Я хочу сказать, что Джонни тогда был другим
человеком, стройным, как перьевая ручка, и быстрым, как стрела. Он показался бы тебе почти
богом, если бы не раздробленные зубы, которые он теперь заменил.
- А она... в узеньких коротких красных шортах... она была настоящей богиней, - он
помолчал, - как и многие девушки в семнадцать лет.
- Не опошляй, - сказал ему Дэйв.
- И в мыслях не было, - удивился Винс. - Я о высоком.
- Ну, если так, - сказал Дэйв. - Признаться, она действительно привлекала взгляды и
была на пару дюймов выше Джонни, возможно из-за этого они и расстались в десятом классе.
Но тогда, в восьмидесятом, они были сильными, горячими и каждое утро бегали на этом берегу
до парома, а на тиннокском берегу до холма Бэйвью, где была школа. Спорили о том, когда же
Нэнси от него забеременеет, но этого так и не произошло; либо Джонни был ужасно
порядочным, либо она была ужасно осторожна, - он задумался. - Или, черт их разберет,
может, эти ребята были немного утонченней молодежи с материка.
- Это, наверное, из-за бега, - рассудительно заметил Винс.
- Не откланяйтесь от темы, вы двое, - вмешалась Стефани, и мужчины засмеялись.
- По теме, - сказал Дэйв. - Как-то весенним утром в начале апреля 1980 года они
увидели, что на пляже Хэммок сидит человек. Ну, знаешь пляж около самой деревни?
Стефани хорошо знала это милое место, где всегда было много отдыхающих. Как
выглядит пустой пляж, она еще не видела, но после Дня Труда такая возможность ей могла
предоставиться; интернатура заканчивалась только пятого октября.
- Вообще-то, он не совсем сидел, - поправился Дэйв, - Они потом разглядели, что он
полулежал, облокотившись спиной на одну из тех мусорных корзин, знаешь, основания
которых закапывают в песок, чтобы их не сдул сильный ветер. Вес человека давил на корзину
так... - Дэйв поднял руку вертикально, а затем немного наклонил ее в сторону.
- Так, что она накренилась, как Пизанская башня, - сказала Стефани.
- Точно подмечено. И еще, он был слишком легко одет для раннего утра, когда
термометр показывал примерно 5 градусов, а из-за свежего морского бриза температура
опускалась до нуля. На нем были серые слаксы и белая рубашка. На ногах мокасины. Ни
пальто, ни перчаток. Недолго думая, ребята подбежали посмотреть, все ли с ним в порядке,
хотя уже было ясно, что что-то не так. Позже Джонни говорил, что как только увидел его лицо,
сразу понял, что этот человек мертв, Нэнси сказала то же самое. Но тогда они не захотели
признать этого, не убедившись наверняка. А ты бы поступила иначе?
- Нет, - ответила Стефани.
- Он просто сидел там (ну... почти лежал), положив одну руку на колени, а другую,
правую, на песок. На бледном, восковом лице выделялись маленькие фиолетовые пятна, по
одному на каждой щеке. Глаза, как сказала Нэнси, были закрыты, веки и губы имели
синюшный оттенок, а шея выглядела одутловатой. Его светлые, как песок, волосы были
коротко стрижены, и только челка падала на лоб и трепетала на ветру, который дул почти
беспрерывно.
"Вы спите, мистер? - спросила Нэнси. - Если да, то вам лучше проснуться". А Джонни
Грэйвлин сказал: "Он не спит, Нэнси, и не в обмороке. Он не дышит". Позже она говорила, что
и сама заметила это, но не хотела верить. Естественно, бедная девочка. И она возразила: "А
может, дышит. Может, он спит. Не всегда ведь можно увидеть, как дышит человек. Тряхни его,
Джонни, проверь, не проснется ли". Джонни не хотелось этого делать, но показаться трусом
хотелось еще меньше, поэтому он наклонился (когда мы, много лет спустя, выпивали в
"Бикерс", он говорил мне, что ему пришлось собрать для этого все силы). Он рассказывал, что
все понял, как только схватил человека за плечо, потому что под рукой он почувствовал не
живую плоть, а будто протез. Но он начал трясти и звать: "Проснитесь мистер, проснитесь
и...", - он хотел было сказать: "Умрите по-другому", но решил, что при сложившихся
обстоятельствах это будет неуместно (в нем уже тогда проявлялись задатки политика), и
изменил фразу на: "Вдохните аромат кофе!".
Он тряхнул человека дважды. В первый раз ничего не произошло. Но от второго толчка
голова незнакомца откинулась на левое плечо - Джонни тряс за правое - а все тело поползло
вниз по стенке мусорной корзины и завалилось на бок. Голова хлопнулась о песок. Нэнси
закричала и побежала обратно на дорогу так быстро, как только могла. А это, ручаюсь, было
очень быстро. Если бы она не остановилась там, то Джонни, скорее всего, пришлось бы гнаться
за ней до конца Бэй-стрит и дальше, до конца первой пристани. Но она остановилась, и он,
догнав, обнял ее. Никогда, по его словам, ему еще не было так приятно прикосновение живого
тела. Он говорил, что так и не смог забыть, как схватил мертвеца за плечо, которое было словно
деревянным под белой рубашкой.
Дэйв оборвал рассказ и встал.
- Я хочу холодной кока-колы, - сказал он. - У меня в горле пересохло, а история
длинная. Кто-нибудь еще хочет?
Выяснилось, что хотят все, но пошла за напитками Стефани, которая была, так сказать,
лицом заинтересованным. Вернувшись, она застала Винса и Дэйва у перил за созерцанием
залива и далекого берега материка. Подойдя к ним, она поставила жестяной поднос на широкий
поручень и раздала стаканы.
- На чем я остановился? - спросил Дэйв, сделав большой глоток.
- Ты прекрасно знаешь, на чем, - сказал Винс. - На том, как наш будущий мэр и Нэнси
Арнолт, которая сейчас бог знает где, возможно в Калифорнии - все нормальные люди в итоге
уезжают так далеко от острова, как это возможно без загранпаспорта - обнаружили дитя
Колорадо мертвым на пляже Хэммок.
- Ага. Джон собирался бежать к ближайшей телефонной будке у районной библиотеки,
чтобы позвонить Джорджу Воурносу, который тогда был начальником полиции Лосиного
острова (сердечный человек, много времени прошло, прежде чем его наградили за все, что он
сделал). Нэнси была не против, но хотела, чтобы Джонни снова посадил "того человека". Она
называла его "тот человек". Не "мертвец", не "тело", а "человек".
Джонни сказал: "Не думаю, что полиции понравится, что я трогал его". Нэнси ответила:
"Но ты уже трогал его. Я просто хочу, чтобы ты посадил его так, как он сидел". "Я, кстати, -
продолжал Джонни, - сделал это только потому, что ты попросила". "Пожалуйста, Джонни, я
смотреть не могу на него, и думать о нем не могу", - сказала она и заплакала, что, конечно,
решило исход дела - Джонни пришлось отправиться туда, где возле отбросов лежит труп, в
той же сидячей позе, но теперь щекой касаясь песка.
Тем вечером в "Бикерс" Джонни сказал, что ни за что на свете не сделал бы этого, если бы
она не попросила и не стояла там, наблюдая за ним в ожидании, что он выполнит ее просьбу.
Знаешь, я ему поверил. Мужчина ради женщины готов сделать то, чего никогда бы не сделал,
будь он один, то от чего любой держался бы подальше, даже будучи пьяным и окруженным
подстрекающими его друзьями. Джонни рассказывал, что чем ближе он подходил к человеку,
лежащему на песке, - тот просто лежал, согнув колени, словно сидел на невидимом стуле -
тем сильнее становилась уверенность в том, что человек откроет глаза и попытается схватить
его. И хотя Джонни знал, что это мертвец, чувство не ослабевало, более того, по его словам, оно
становилось сильнее. Все же он подошел и, собрав волю в кулак, обхватил эти деревянные
плечи и прислонил человека спиной к покосившейся мусорной корзине. Джонни сказал, что в
тот момент думал о том, что корзина неизбежно с грохотом опрокинется, и тогда он закричит.
Но корзина не опрокинулась, и он не закричал. Я убежден, Стеффи, что мы, несчастные,
обречены всегда ожидать, что произойдет самое худшее, именно потому, что так получается
очень редко. Это дает возможность смириться с тем, что всего лишь паршиво, ведь тогда оно
кажется сносным и даже хорошим.
- Вы действительно так думаете?
- О да, мэм! В любом случае, Джонни уже хотел уйти, но заметил пачку сигарет,
выпавшую на песок. И поскольку худшее было позади, а это было всего лишь паршиво, ему не
составило труда подобрать ее, и он даже подумал, что надо будет рассказать об этом Джорджу
Воурносу - на случай, если полиция найдет отпечатки пальцев на целлофане - и положил
пачку обратно в нагрудный карман рубашки мертвеца. Затем он вернулся к Нэнси, которая
ждала его, ежась от холода и переминаясь с ноги на ногу. Ей, наверное, было очень холодно в
коротких шортах и спортивной куртке с эмблемой Бэйвью. Хотя, конечно, трясло ее не только
от холода.
Но она недолго мерзла, потому что они тут же побежали к районной библиотеке. И
клянусь, если бы кто-нибудь засек время, о
...Закладка в соц.сетях
