Жанр: Триллер
Карнавал страха Ravenloft 6.
... громким треском лопнул шелк на спине. Гермос раздвинул две половинки
рубашки, и глаза его мрачно загорелись. На спине мясника красовался свежий
порез, тянувшийся от правого плеча к левому бедру.
- У него есть... - Слова Гермоса были прерваны быстрым ударом, мясник со всей силы
ударил его кулаком в живот. Гермос со стоном упал, загораживая своим долгим
телом выход из комнаты.
Моркасл прыгнул Доминику на спину, набрасывая ему на шею связку разноцветных
платков. Стягивая со всей силы узел, фокусник наблюдал, как лицо мясника
краснеет. Но ему удалось рвануться вперед, Моркасл перелетел через мясистое
плечо, упал на спину и вскрикнул. Доминик рассмеялся.
Поворачиваясь на его зловещий смех, Мария откинула бархатный полог и метнула в
Доминика кинжал. Тот впился в его огромное плечо. Смех сменили стоны, Доминик
тут же попытался вырвать нож из окровавленной раны, но его уже сжимали жилистые
руки великана.
Гермос изо всех сил пытался повалить мясника на пол, держа его за горло. Блеснул
серебряный зуб. Доминик зарычал и вцепился зубами в кисть великану. Великан
закричал от боли, откатился на спину, и ударил мясника ногами. Тот, взревев, как
дикий зверь, выхватил наконец кинжал из руки и всадил клинок в живот Гермосу.
Тот нечеловечески закричал, а Доминик встал, обнажал окровавленные зубы в
отвратительной усмешке. Он метнулся к оракулу, ударил огромным ботинком в чахлую
грудь темнокожего прорицателя, оракул откинулся назад, черное кресло хрустнуло и
повалилось, а Доминик бросился к стене палатки, прорезал бархат и пропал в
шумной ночи, наполненной криками артистов и зрителей.
Держась за бархатную стену, Моркасл подобрался к истекающему кровью великану и
встал перед ним на колени. Сатина подвела к Гермосу и Марию. Остальные жены,
увидев, что мясник убежал, заполнили бархатную комнату, причитая на непонятном
мелодичном языке.
- Назад, леди, назад! - воскликнул Моркасл в отчаянии, раскрывая одежду на
животе великана и вглядываясь в страшную рану на животе. Он осторожно вытянул
кинжал и теперь пытался закрыть порез тканью. Та немедленно пропиталась кровью.
Длинные узкие пальцы Гермоса схватили волшебника за плечо, великан печально и
торжественно посмотрел на Моркасла.
- Пойди поймай его, - прохрипел он.
- Что? Не будь дураком, - ответил Моркасл, оглядываясь на прорезь в ткани
палатки, в которой исчез мясник. - Ты ранен.
Теперь плеча фокусника коснулась ласковая рука Марии.
- Я помогу ему, Моркасл. Иди.
Волшебник оглядел своих товарищей, на его лице мешались страх и задумчивость.
Потом он встал, сжимая зубы, и направился к дырке, в которую сбежал Доминик.
Раздвинув бархатные края, Моркасл выглянул в пеструю карнавальную ночь и исчез.
Он сразу оказался в плотной толпе на главной аллее Карнавала. Люди текли рекой в
сторону арены, но мясника нигде не было видно. Моркасл сжал кулаки и ринулся в
толпу, рыская глазами по лицам. Крестьянин, купец, аптекарь, худенькая девочка с
косичками, член Совета...
- Черт, - пробормотал Моркасл, и на него нашло трусливое чувство освобождения.
Но, собравшись с духом, он перебежал аллею, взобрался на старую сцену и стал
разглядывать толпу с высоты.
Наконец в самом начале зрительского потока Моркасл заметил спину Доминика. Он
бежал, и неприкрытые рубашкой мышцы спины ходили ходуном, а царапина от плеча до
бедра налилась от усилия кровью.
Моркасл открыл рот, чтобы закричать, но ему не хватало дыхания, сердце тяжело
билось, а с губ срывалось одно слово:
- Убийство... Убийство... Убийство... В глазах фокусника потемнело, Доминик уже почти
скрылся из виду.
- Убийство..., убийство..., убийство... Наконец его легкие наполнились холодным ночным
воздухом, и он завопил:
- Убийца! Остановите его! Мясник Доминик убийца!
Толпа вокруг Моркасла вздрогнула и отпрянула, на всех лицах были написаны страх
и шок.
Моркасл сошел с арены и бросился, расталкивая всех, по аллее.
- Остановите мясника! Остановите убийцу Доминика! - Люди бросались прочь,
освобождая фокуснику дорогу. - Помогите мне! - взывал он к испуганным горожанам,
задыхаясь. - Остановите этого человека - он убийца!
Ему отвечали пустые глаза и испуганные гримасы.
Где- то впереди мясник уже почти достиг конца Карнавала -палаточного городка,
где размещались новоприбывшие артисты. Отличное место, чтобы спрятаться.
Отличное место для нового убийства.
Указывая на мясника, Моркасл отчаянно выкрикнул:
- Остановите его! Неужели никому нет дела?
Он бежал все медленнее и медленнее, ноги болели, наконец фокусник остановился и,
наклонившись вперед, начал глубоко втягивать воздух в ноющие легкие.
Кто- то тронул его за плечо. Это был Арку -мальчик-леопард, руки и ноги у него
были покрыты пятнистой шкурой, а юное стройное тело поросло рыже-черным мехом.
- Что случилось? - спросил он взволнованно.
Болезненная улыбка осветила лицо Моркасла.
- Ты можешь бежать, малыш?
- Быстрее, чем лань, - гордо ответил Арку, потягиваясь на изящных лапах.
- Беги! Беги и поймай вон того человека в разорванной рубашке, - сказал Моркасл,
показывая на удаляющегося мясника.
Арку взволнованно кивнул, издав зубами странный клацающий звук, а потом,
опустившись на четыре лапы, кинулся по аллее. Когтистые ступни едва касались
земли, когда он ловко лавировал между зрителями, те расступались, а Арку коротко
посмеивался, наблюдая их испуг и отвращение.
Где- то впереди мясник обогнул изгородь и скрылся между вагончиками и домиками
артистов. Арку замедлил бег и зарычал. Его животный рык заставил посетителей
Карнавала содрогнуться, рыжая с черным шкура вспыхивала, как пламя. В четыре
прыжка он оказался у изгороди, отделявшей артистический квартал, оска-лясь,
мальчик принюхался, а потом, встав на задние, лапы вскарабкался на белый забор и
спрыгнул сверху на песочную дорожку.
Аллея была пуста. Глаза Арку сузились, он снова принюхался, вдыхая в себя букет
обычных карнавальных запахов - дыма, песка, рыбы, холста, но среди них ясно
выделялся необычный - пот, кровь и тревога.
Именно по этому следу и пошел мальчик-леопард, и запах становился все ближе и
ближе. Встав на задние лапы, Арку замер на аллее, прислушиваясь к ветру. Крики
толпы утихли, оставляя позади него лишь испуганный шепот и отдаленный рокот
Карнавала. Но был и еще один звук, отличающийся от остальных - звук быстрых, но
тяжелых шагов. Шагов большого человека.
Арку снова опустился на четыре лапы и кинулся вниз по аллее к ее дальнему концу,
к заброшенной палатке. Два легких прыжка, и он оказался на крыше. Теперь перед
Арку расстилался весь Карнавал, но взгляд был направлен на серо-белый полосатый
шатер шагах в пятидесяти от заброшенной палатки. Из него на мгновение показалась
мускулистая рука, а потом снова исчезла внутри.
Арку бесшумно спрыгнул на землю и начал красться к полосатому шатру, как кошка.
Лапы двигались с неслышным ритмом, еще несколько прыжков, и он оказался у
полосатой стены. Полотняная крыша прогнулась, а остов хрустнул, когда леопард
взобрался на верхушку шатра. Полотно стало медленно опускаться, а внутри
раздался человеческий крик.
Леопард наблюдал за тем, как бьется в холщовых сетях чье-то мощное тело, а
потом, прорезая когтями ткань, вцепился в него. Мясник страшно сопротивлялся,
стараясь вырваться из сильных лап животного, но Арку без труда прижал Доминика к
земле.
- Спокойно, - прорычал он.
- Сюда, - показал Кукольник, махнув черным рукавом плаща двум жандармам, которые
переминались в воротах палаточного городка, а потом первым ступил внутрь.
Большие ботинки оставляли на песке отчетливые следы.
Капитан Молду - жандарм, который был выше и старше напарника, несколько раз
оглянулся перед тем, как последовать за владельцем Карнавала. Палаточный городок
затопила толпа, факелы горели над всеми палатками и вагончиками. Капитан тронул
своего коллегу за плечо и указал на сборище:
- Не слишком приятное зрелище.
Лейтенант Рензен кивнул, поправляя саблю на поясе, а потом сделал шаг за
начальником, вытирая вспотевший лоб холодной дрожащей рукой.
Три палатки были сметены толпой, одна упала на землю. Мрачные горящие глаза
артистов наблюдали за жандармами, которых Кукольник вел к самому центру городка.
Лейтенант Рензен пытался не замечать уродов, всех этих трехногих мужчин,
бородатых женщин, безруких акробатов, детей с козьими головами...
- Вот они, - провозгласил Кукольник, указывая на небольшую группу в центре
расступившихся артистов.
Слепая женщина, мальчик-леопард и фокусник в дешевом плаще держали на земле
мясника Доминика.
Рензен, вынимая саблю, крикнул:
- Ну-ка пустите его, уроды!
- Подождите, - гневно ответила слепая, выступая вперед перед жандармами. - Этот
человек убийца.
- Чепуха, - отозвался лейтенант, складывая руки на груди, - это Доминик -
мясник.
- Конечно, мясник, - отозвался фокусник, стараясь удержать Доминика на земле. -
Он совершил тут, на Карнавале, три убийства. У нас есть доказательства, чтобы
обвинить его.
- Какие доказательства? Посмотрим, - потребовал лейтенант Рензен.
- Он убил шпагоглотателя Борго в моем вагончике, - начала слепая женщина, - и
оставил на стенах множество кровавых отпечатков ладони. На них не было
указательного пальца. Жандарм выплеснул на них ведро воды, но они все еще видны.
- Есть следы, совпадающие со следами этого человека.
- Но они могут быть, например, и моими, - отозвался лейтенант, наклоняясь и
показывая свою подошву.
- И мы можем показать вам целое кладбище в лесу, неподалеку от Карнавала. Он
убил сотни из нас, и никто никогда не замечал, потому что мы считали, что
артисты просто уезжают, - продолжила Мария.
- Откуда известно, что это все совершили не вы сами? - со смехом спросил
лейтенант.
- Мы покажем вам и следы, и кладбище...
- Они пришли ко мне, - неожиданно вмешался Кукольник. - Пришли сегодня утром и
сообщили эту новость. Я поверил им, лейтенант, и лорд Одью тоже поверил. Думаю,
вы сделаете то же самое.
Глаза Рензена сузились, пока он оглядывал лица артистов.
- Это серьезные обвинения. Вам придется отправиться с нами в Л'Мораи и все
доказать. Я назначу слушание Совета, чтобы судить его.
Черты лица слепой окаменели.
- Когда нам надо ехать?
- Сегодня.
Глава 5
Гермос лежал на полу в палатке ведьмы, глядя на гипнотическое кружение света и
тени у себя над головой. Ноги упирались в один конец вагончика, а голова - в
другой. Вокруг него толпилось множество людей, и все рассматривали его полуживое
тело.
Первый раз им удалось посмотреть на великана сверху вниз.
Сама ведьма возилась с какими-то растворами и порошками, и шелковые рукава ее
рубашки порхали над великаном.
- Дайте-ка ему немного воздуха! - воскликнула она наконец, отодвигая рукой
столпившихся артистов. - Назад, ребята. Ему нечем дышать.
Она вылила ему на грудь какую-то вязкую темную жижу и начала растирать ее
костлявыми руками. Те, кто не отошел раньше, тут же отпрянули. Гермос задрожал,
ноздри у него затрепетали, а в носу щекотало от отвращения. Он подозрительно
посмотрел на ведьму, чьи цепкие руки, разрывая окровавленную ткань, подбирались
к ране на животе.
- Не беспокойся, Гермос. Запах сейчас пройдет, этот бальзам поднимает дух, -
сказала она, показывая кривые зубы.
- Так я и знал, что до этого дойдет, - раздался хриплый голос из толпы в дверях
палатки.
Артисты расступились, удивленно глядя на женщину в дверях. Там стояла слепая
жонглерша Мария, а рядом с ней - Моркасл. Несмотря на невидящие глаза, похожие
на вареные яйца, Мария отлично поняла, что происходит. Она шагнула к великану,
расталкивая артистов, нос безошибочно привел ее к Гермосу, и она тут же
опустилась рядом с ним на колени.
- Что это такое? - спросила она.
- Бальзам, - с трудом отозвался Гермос. - Он поднимает дух.
Мария покачала головой и улыбнулась:
- Бальзам?
Она наклонилась вперед и принялась соскребать пахучую мазь с груди великана и
бросать ее на пол. Таинственным шепотом она пробормотала:
- Могущественный Кин-са! Если бы у нас был настоящий целитель!
- Я и есть настоящая целительница, - обиделась ведьма.
Мария потрогала повязку на животе великана и, почувствовав, что та вся пропитана
бальзамом, сказала:
- Придется снова перевязывать. Она вытерла перепачканные руки о юбку и стала
разматывать бинт.
Моркасл встал рядом с ней на колени.
- Подожди. У меня есть кое-что, что действительно поможет ему.
Он поднял компресс с раны и пробормотал:
- Хм. Глубокая рана. - Достал из кармана металлическую фляжку и налил в колпачок
коричневой жидкости. - Держись, приятель, и постарайся не прикусить язык. Будет
больно.
Гермос со всей силы сжал кулаки, и Моркасл вылил колпачок в рану, но великан
все-таки не выдержал и страшно закричал. Подождав несколько минут, волшебник
осторожно начал перебинтовывать рану, а потом бросил на Марию серьезный взгляд и
сказал:
- Боюсь, он никуда не сможет поехать. Мария опустила руки на плечи Гермосу.
- Он прав, Гермос. Но ты не беспокойся. Мы обвиним этого мясника.
- Куда вы едете? - спросил великан, удивленно поднимая брови.
- Арку поймал убийцу, - ответил Моркасл радостно. - Знаешь, Арку - мальчиклеопард.
Мы едем в Л'Мораи, чтобы выступить против Доминика в суде. Не
беспокойся, мы его больше не упустим.
Мария улыбнулась и погладила великана по плечу.
- Ты отдыхай, и лучше бы тебе перейти из палатки этой целительницы в свою
собственную.
Моркасл встал на ноги, помог слепой подняться, и они двинулись к двери. Перед
тем как выйти на улицу, Мария повернулась:
- Пожелай нам удачи, Гермос.
- Желаю, - ответил он. Они не видели его лица за широкими рукавами ведьмы.
- И я желаю тебе удачи, - отозвалась Мария, но не успела она договорить, как
Моркасл покрепче ухватил ее за руку, чтобы она не споткнулась на деревянных
ступеньках, и вытолкнул в холодный ночной воздух. От неожиданности Мария даже
налетела на него и удивленно спросила:
- Почему ты так торопишься? Он не слышал, что...
- Мария, нас хотят видеть, - перебил ее Моркасл, голос его был строгим и
значительным. Глядя на незнакомца, он поглаживал усы.
Человек был одет в хороший шерстяной серый плащ с белым подбоем, плиссированную
рубашку, черные панталоны, серые носки и черные ботинки. Молодость выдавали
большие яркие глаза и пухлый юношеский рот, над которым нависал орлиный нос.
Выставив вперед холеную руку, он взял Марию за пальцы, а потом опустился на одно
колено, взмахнул шляпой и поцеловал ей руку.
- Добрый вечер, - поздоровался он мелодичным нежным голосом. - Я Л'Арис - паж
Совета Л'Мораи и юрист обвинителей, в данном случае вас. Когда жандармы
вернулись с сообщением о том, что вы обвиняете Доминика, то Совет послал меня, и
я в вашем распоряжении, - закончил он, грациозно поднимаясь.
Мария неловко подобрала руку и подвинулась поближе к Моркаслу.
- Приятно познакомиться с вами, сэр. Но нам с другом надо торопиться.
Жандармский фаэтон ждет. - Она сделала шаг прочь от юриста, ведя за собой
Моркасла.
Л'Арис некоторое время удивленно наблюдал за двумя удаляющимися фигурами, а
потом бросился вслед за ними.
- Простите, мадемуазель. Но я здесь не для того, чтобы обвинять вас, а для того,
чтобы представлять вас в суде, - заявил он, обводя глазами Карнавал.
Мария резко обернулась, и широкая юбка, вздымая песочную пыль, вихрем обвила ее
колени.
- Спасибо за предложение, сэр, но я думаю, что нас будет защищать Кукольник.
Удивление снова засветилось в юных глазах пажа.
- Кукольник? Но он один из членов Совета. А только в особенных случаях...
- Тогда мы сами за себя постоим, - вежливо ответила Мария.
Молодой человек покраснел и опустил голову.
- У вас ничего не получится, мадемуазель. Доминик - городской мясник.
- Я с вами не соглашусь, юрист Л'Арис, - возразила Мария. - Юристы вроде вас
всегда стоят на стороне горожан против нас - уродов.
- Без меня у вас нет ни одного шанса, - настаивал юрист, сложив руки в перчатках
на груди.
Моркасл бросил сосредоточенный взгляд на подругу и отвел ее в сторону.
- Он может оказаться нашей единственной надеждой. Мы не можем сами вести дело и
рассчитывать на победу. А нам необходимо обвинить это чудовище.
У Марии было совершенно отвлеченное выражение лица, будто она прислушивалась к
каким-то потусторонним голосам.
- Я знаю что-то такое про них, в смысле, юристов, но не могу вспомнить что. Папа
мне говорил об этом. - Потом она медленно повернулась к молодому человеку и
спросила, тщательно выговаривая все слова:
- Что вы будете делать для нас?
Разводя руками, Л'Арис ответил:
- Я побеседую с каждым из вас, чтобы получить полное представление об этой
истории и узнать все улики против Доминика. Я дам вам советы - что говорить, а
что - не стоит. Я соберу доказательства, основываясь на ваших рассказах, чтобы
их можно было представить в суде. А потом все вам объясню - как вести себя и
чего ждать.
- Ответьте еще на один вопрос, - спокойно сказала Мария. - Вы, юрист Л'Арис,
считаете нас уродами?
Лицо молодого человека слегка покраснело, он смутился, но, подумав, спокойно
ответил:
- Да. Думаю, да. Так было всегда. Но без меня у вас нет даже шанса, что вас
станут слушать.
Мария растянула губы в тонкую угрюмую линию, а потом ответила:
- Вы хотя бы честны. - А потом махнула ему следовать за ними. - Пошли.
Открытая повозка подскакивала на ухабах черной дороги. Небо над ней заволокли
толстые облака, скрывшие звезды и низко нависавшие над ночной землей. Только
фонари у места кучера освещали дорогу, заставляя коней отбрасывать впереди себя
на дорогу причудливые тени. Фаэтон, оставив позади яркие огни Карнавала,
неспешно приближался к уличным фонарям и пестрым витринам Л'Мораи. Между ними
была тьма. Тьма и холодный ветер.
Моркасл поплотнее укутался в плащ и вглядывался в небо, стараясь увидеть на нем
хоть одну звезду. Рядом с ним, дрожа от холода, сидела Мария, которую укрыл
своим плащом юный юрист.
В дороге Л'Арис достал бумагу, чернильницу и ручку и, устроившись поудобнее,
начал записывать факты, задавая Марии и фокуснику массу вопросов. Периодически,
чтобы лучше рассмотреть написанное, он поднимал лист к самому лицу. Кто был
убит? Как? Где тела? Кто был первый жандарм? Почему они подозревают Доминика?
Новые и новые вопросы звучали в ночи, вызывая в памяти тот страшный вечер, когда
Мария вошла в свой залитый кровью вагончик и обнаружила там труп карлика Борго.
Когда Л'Арис наконец счел, что знает об этом убийстве достаточно, он начал
спрашивать о втором преступлении - смерти Панола и Банола, о кладбище в
близлежащем лесу и погоне за Домиником.
И вдруг он задал вопрос, который потряс и Марию, и Моркасла:
- Что вы будете делать, если в ответ Доминик обвинит вас?
- Обвинит нас? - переспросил Моркасл. Он отвел глаза от беззвездного неба и
уставился на юного законника. - Что вы хотите этим сказать?
- В Совете может случиться все что угодно, - холодно ответил молодой человек,
отряхивая пушинку, приставшую к его камзолу. - Я слышал о том, как не раз
обвинения оборачивались против обвинителей, и прямо в комнате Совета происходили
казни. Совет Л'Мораи не самое приятное место.
- Но как Доминик может нас обвинить? - настаивал Моркасл. - Мы же ничего не
сделали.
- Вы единственные, кто собирал доказательства, - ответил юрист. Он начал
загибать пальцы. - Первое убийство произошло в вагончике Марии. Доминик, может
заявить, что ничего о нем не слышал, что вы все задумали вместе, потом послали
Кукольника в город, чтобы он раздобыл отпечаток руки мясника и оцарапал ему
спину...
- Это невероятно... - возразила Мария с возмущением.
- Невероятно или нет, но Доминик может построить свою защиту именно так, - пожал
плечами молодой юрист.
- Мы достаточно отвечали на ваши вопросы, - прервала его Мария, пододвигаясь
поближе к Моркаслу. - Теперь вы ответьте на один из наших вопросов. Как будет
проходить суд?
С небольшой вежливой улыбкой юрист откинулся на спинку сидения и развел руками.
- Во-первых, будет два суда: подготовительный и настоящий. Первый, то есть
разбирательство, произойдет сегодня, как только мы приедем в город. Там
обвинители, то есть вы, представите суду свои факты, будут написаны протоколы.
От вас не потребуется ни материальных доказательств, ни улик. Если Совет сочтет,
что обвинения законны и возможны, то вы с обвиняемым будете ждать суда. Вот
тогда-то потребуется доказать все ваши обвинения, подтвердить уликами каждый их
пункт. Я соберу эти улики и свидетелей. А потом будет суд - мы представим свои
доказательства, пройдет перекрестный допрос свидетелей. И люди будут решать -
кто прав.
- Люди? - переспросила Мария.
- Да, - подтвердил Л'Арис. - Совет - это руководство города, а приговор
выносится голосованием народа.
- Подождите, - перебил его Моркасл, наклоняясь вперед. - Мы куда-то приехали.
Л'Арис сложил бумагу и сунул ее в карман, глядя на дорогу впереди. Из темных
теней выросли два камня, казавшиеся особенно огромными в ночной темноте. От них
начиналась ровная широкая дорога, уходящая направо. Миновав дозорные камни, они
оказались на подъезде к городу, чьи стены мрачно поблескивали в свете уличных
фонарей.
- Мы въехали на холм, - пояснил юрист. - Слева от вас Л'Мораи, который занимает
эту и следующую равнины. Наверное, вы никогда не были в городе?
- Да, - ответил грустно Моркасл. - Я не был, а Мария родилась в Л'Мораи, но
после того, как чума ослепила ее и убила ее отца... - Он замолчал. - Прости,
Мария.
- Ничего, - ответила она спокойно. - Что ты видишь, Моркасл?
Фокусник повернулся налево и жадно уставился на огни, крыши и стены. Заспанное
лицо города играло сотнями ярких бликов и освещало лик соседней горы.
- Все освещено. Наверное, там тысячи домов и магазинов. - Теплое свечение
пробивалось через шторы многих окон. - Я вижу, куда ведет дорога. Она петляет по
холму, пока наконец не спускается к центру города.
- Там должна быть река, - пробормотала Мария, которая чутко прислушивалась к
звукам, доносившимся с городских улочек.
Моркасл кивнул, теперь он тоже слышал тихое журчание и рокот полноводной широкой
реки. Кажется, он рассмотрел и арки мостов, и огоньки судов и лодок. На другой
стороне реки тоже лежал город, узкие улочки бежали между домами.
- Как красиво! - воскликнул фокусник.
- Да, - сказала Мария. - Если бы я могла вспомнить, где находился магазинчик
отца. Я была тогда такая маленькая. Я даже не знаю, как он выглядел и чем
торговал. Единственное, что я помню, что мне там было хорошо и спокойно.
- Может быть, мы вместе отыщем его, - предложил Моркасл.
- К сожалению, - перебил его Л'Арис, - вам не позволено самим ходить по городу.
Кажется, сейчас самое время рассказать вам о правилах: пока вы будете в Л'Мораи,
вы должны во всем подчиняться и полагаться на меня; вы все время будете со мной
или в своих комнатах; вы не должны разговаривать или дотрагиваться до горожан,
кроме меня, даже если кто-то сам обратится к вам...
- А дышать-то можно? - вставил язвительно Моркасл.
Игнорируя его замечание, Л'Арис продолжал:
- Вы наши гости, поэтому от вас не требуется строгого соблюдения всех
нравственных правил Л'Мораи. Но любой из горожан, если ему взбредет в голову,
может подать на вас в суд, а потому общайтесь только со мной. Оставьте горожан в
покое, и они не тронут вас. Поняли?
- Да, - спокойно отозвалась Мария. - Пока это обоюдное соглашение.
Фаэтон оказался на развилке дорог, и кучер подхлестнул лошадей и прикрикнул на
них, чтобы они поворачивали налево. Когда повозка завернула за угол, Л'Арис сухо
отозвался:
- Да, это взаимное соглашение.
Новая дорога была похуже прежней, и из растрескавшейся почвы изредка пробивались
островки травы. Они проехали мимо нескольких ферм и жилищ, а потом дома вдоль
дороги стали так тесниться друг к другу, что превратились в каменную стену. Из
многих крыш поднимались вверх колечки дыма, которые, сливаясь вместе,
образовывали над улицей низкий туман.
После жилого квартала повозка въехала в торговый район. Пабы, трактиры, конюшни,
три гостиницы, лавка портного, магазин тканей, гончарная мастерская и множество
других заведений и магазинов промелькнули перед глазами Моркасла, пока фаэтон не
въехал в центр города.
Теперь рокот реки стал близким и шумным, потому что фаэтон переезжал через один
из высоких мостов. На другой стороне реки путников встретило массивное круглое
здание, чьи каменные стены окружали мраморные колонны, увенчанные ангелами,
поддерживающими тяжелую крышу, которая, казалось, сливаясь с небом, была его
продолжением и частью.
- Что это такое? - указывая на здание, воскликнул Моркасл, чтобы голос не
потонул в реве воды.
- Это Дворец Совета, - торжественно объяснил Л'Арис.
- Больше напоминает крепость, чем дворец, - заметил Моркасл.
- Так и есть, - отозвался юрист. - Еще до того, как здесь появилась деревня,
здание охраняло мост через реку, вокруг него возникла деревня ремесленников,
потом в степи появились фермы, была создана библиотека, школа и..., конечно, ваш
Карнавал.
Фаэтон застучал по мощеной мостовой, лошади радостно рванули к знакомому зданию.
В конце дороги в ночи высилась громада Дворца Совета.
- Помните: первое - это разбирательство, - сказал Л'Арис. - Расскажете Совету
все, что вы рассказали мне. Если понадобится, то я добавлю юридических терминов.
Будьте готовы к выступлению, как только мы зайдем внутрь. Доминик уже там.
Здание оказалось действительно огромным не только издалека, но и вблизи. Снаружи
его окружало семь внешних стен, где на каждом углу тускло мерцали факелы и
фонари, между некоторыми из них были вырыты рвы. Мосты и арки вели во внутренние
залы.
Внутри своды поддерживало кольцо массивных гранитных колонн, окруженных
галереями и анфиладами покоев. Главный зал Дворца был разлинован полукругами
рядов скамеек, против которых было установлено два стола со стульями с высокими
дубовыми спинками, а позади стена была изрыта двадцатью с лишним черными пустыми
нишами.
Моркасл ввел Марию во Дворец, держа ее за дрожащую руку.
- Я чувс
...Поділитися у соцмережах
