Жанр: Триллер
Карнавал страха Ravenloft 6.
...шены, и их хватит,
чтобы заполнить целое кладбище. - Развернувшись, он начал мерить шагами комнату
в другом направлении. - А ты, жандарм Фэссау, говоришь, что эти трое нарушили
закон, выйдя за границы территории.
Фэссау кивнул, а Мария сказала:
- Я могу отвести тебя к трупам.
- Мы разрешим спор в суде, - продолжил Кукольник, не обращая внимания на ее
слова.
- Точно! - поддержал Фэссау, поднимаясь из-под обломков столика.
- Но это будет не то судилище, к которому ты привык, - не замолкал Кукольник,
пощелкивая костлявыми пальцами. - Нет. Ты в моем королевстве, в цирке, и моих
ребят судит не суд, а публика, и приговор им выносят аплодисментами.
- Только не суд главной аллеи, - запротестовал Моркасл.
- Да, - возразил Кукольник. - Именно суд главной аллеи. Вас троих отведут на
помост и посадят в деревянные кандалы. У каждого над головой я повешу табличку с
описанием преступления, которое вы совершили. А толпа вынесет вам приговор.
Кукольник вернулся на свое кресло, снова достал куклу в черном плаще, надел ее
на руку и вложил в куриные когти палочки управления Пунчинелло.
- Вас будет судить зритель. Толпа. Каждый плевок в лицо и каждое гнилое яблоко,
которое полетит в вашу сторону - будет голосом "против". Каждая монетка -
голосом "за", лептой в оправдательный приговор. Если презрение превысит
одобрение, я отдам вас в руки жандармов, чтобы вас судили обычным судом. Если же
денег окажется больше, то я отпущу вас.
- Ха-ха! - воскликнул черноволосый мальчик в толпе детей. - Посмотрите-ка, что
лежит на голове у слепой!
Младшие придвинулись поближе к клетке и вгляделись: кто-то бросил огрызок груши,
и тот прилип к волосам Марии. Веселье поднялось с новой силой. Мария покачала
головой, волосы растрепались и огрызок упал. Мальчишка, распалившись, бросился к
помосту и плюнул женщине в лицо.
- Ну-ка! - закричал он. - Кто еще попадет ей в глаз!
Но едва он собрался снова плюнуть, как его пронзила острая боль. Оглянувшись,
парень увидел разрисованное лицо арлекина, который держал в руке комически
большой ботинок, которым только что наподдал мальчишке по попке. Раскатистым
басом шут прорычал:
- А теперь убирайтесь! Если я тебя снова увижу здесь, то все уши оторву.
Плюнув на землю, парень схлопотал еще один шлепок и исчез в конце аллеи.
Остальные, со страхом наблюдавшие за сценкой, тоже кинулись врассыпную.
Арлекин покачал головой им вслед, а потом огляделся - нет ли поблизости
Кукольника или жандармов. Не увидев ни тех, ни другого, он вынул платок из
огромного кармана и вытер Марии лицо. Она покраснела, всеми силами стараясь
сдержать слезы.
- Ну вот, - бормотал шут. - Теперь все в порядке. Мы же должны помогать друг
другу, правда?
- Это бесполезно, Джером, - заметил Моркасл, с трудом поворачивая голову,
закрепленную между двумя деревянными рамами. Он изогнул шею, чтобы видеть друга
по сцене. - Многие даже читать не умеют, но все равно плюют в нас. Они думают,
что это еще один аттракцион.
Джером отступил, чтобы прочесть табличку над головой Марии.
- Сопротивление представителям закона и нарушение территории Карнавала? -
прочитал арлекин, качая головой. - Да они сами нарушили нашу территорию!
- Сколько монет валяется вокруг? - спросила Мария спокойно.
Джером вздохнул, почесывая раскрашенный лоб.
- Пока только четыре.
- Перед твоим приходом мальчишка как раз украл несколько штук, - мрачно заметил
Моркасл.
Гермос кивнул, хотя ему было нелегко это сделать - деревянный ошейник больно
впивался ему в шею, а лицо покраснело от прилившей крови. Ему приходилось стоять
на коленях. Он прервал свои старинные молитвы, чтобы спросить:
- А сколько мусора?
- Слишком много, - ответил Джером, подгребая к себе какие-то огрызки и
бумажки. - Унесу-ка я это и вытру вам лица, а то вам никогда не выбраться
отсюда.
Он уже принялся за дело, когда из конца аллеи раздался громкий крик:
- Эй ты, остановись! Это суд. Ты не имеешь права выбрасывать приговор.
Джером быстро развернулся и увидел седого человека с лицом, покрытым шрамами. Он
шел к ним по аллее в черных шерстяных панталонах, белой рубашке и красном
шелковом плаще. Усы у этого человека были почти белыми, как и волосы, а голубые
глаза казались умными и пронзительными.
- Прочь отсюда, арлекин!
Джером поклонился, сжав руки в перчатках в кулаки, а потом, водрузив гигантский
башмак на груду мусора, начал неуклюже совать в него ногу. Он рассмеялся глупым
шутовским смехом, из-за того что ботинок все время выскальзывал, катаясь по
огрызкам.
- Я просто пытаюсь завязать шнурок, сэр, ха-ха!
- Прочь с дороги! - усмехнулся мужчина, отталкивая шута. Джером поскользнулся и
упал, а вскочив, несколько раз поклонился, делая вид, что держит в руках шляпу,
и рысью бросился обратно в сторону Карнавала.
Мужчина брезгливо отряхнул руки, будто он сам трогал мусор, и повернулся к
артистам. Он долго всматривался в их лица, а потом принялся за чтение надписи у
них над головой.
- Сопротивление и нарушение, - прочитал он вслух. - Серьезные обвинения. Что вы
можете сказать по этому поводу?
- Мы обнаружили убийство, - просто ответила Мария.
- Убийство? - переспросил седой с ироничным удивлением. - Ну, это, конечно,
стоит того, чтобы наброситься на жандармов.
- Точнее, три убийства, - добавил Моркасл, заставляя человека в красном плаще
повернуться к нему. - Два произошли прошлой ночью, а одно - предыдущей, сэр...
- Лорд Одью - член Совета Л'Мораи, - представился старик, отступая на шаг от
клеток.
- Член Совета! - повторил потрясенно Моркасл. - Да, я должен был об этом
догадаться по вашему красному плащу. Ваш интерес к нашему расследованию -
большая честь.
- Ну так расскажите мне об этих трех убийствах, - потребовал лорд Одью.
- Прошлым вечером во время собственного выступления я удивился, услышав странные
звуки с соседней сцены, где выступали артисты Панол и Банол. Когда мое
выступление закончилось, я пошел посмотреть в чем дело. Они исчезли. Убийца
вытащил их через дырку в занавесе и протащил по аллее уродов.
- Откуда ты знаешь? - сразу спросил лорд Одью.
- Прошу прощения, - продолжил Моркасл, - мы прошли по его следам и обнаружили
зарытые тела.
- Не могу поверить, - сказал советник, отворачиваясь от Моркасла и отряхивая
ботинки от прилипших огрызков. - Раз уж вы нашли тела, то, наверное, вы и
совершили убийства.
- Другое убийство было совершено в моем вагончике, - ответила Мария. - Когда я
вошла, карлик-шпагоглотатель лежал на кровати, проткнутый шпагой. Убийца был еще
там. Ему с трудом удалось убежать, но мы знаем, как он выглядит.
Мужчина презрительно рассмеялся, засовывая руки в карманы брюк.
- И я должен этому поверить? Слепая женщина знает, как выглядит убийца? У вас
есть свидетели?
- Не совсем, - ответил Моркасл.
- Тогда ваши истории очень похожи на ложь, - резюмировал лорд, собираясь уйти.
- Он тяжелый мужчина - около шестнадцати стоунов - и высокий. У него нет
указательного пальца на левой руке. - быстро проговорила Мария. - Он оставил
отпечатки ладони на стенах моего вагончика, и у нас есть много свидетелей,
которые видели это. Он носит тяжелые кожаные ботинки с высокими каблуками. Следы
ног были на всех местах преступлений. Кроме того, у убийцы есть большая царапина
на спине от правого плеча к левому бедру. Это моя отметка - я бросила в него
кинжал.
Лорд Одью остановился, как стоял - одна нога на деревянном настиле, вторая - на
песке. Каменное выражение его лица смягчилось. Он снова повернулся к артистам.
- Я..., поражен твоим описанием, - сказал он, обращаясь к Марии. - А жандармы
знают об этих уликах?
- Да, - ответила Мария. - Лейтенант, который осматривал мой вагончик, смыл следы
до того, как пришли другие жандармы. Но это видели двадцать свидетелей.
- Плохо, - заметил лорд, снова каменея. - Очень плохо.
- Что? - удивленно спросил Моркасл.
Советник посмотрел на него своим пронзительным взглядом.
- В Л'Мораи есть мясник. Недавно, разделывая тушу, он отрубил себе указательный
палец. - Он помолчал. - Это жестокий человек. Никто никогда не видел его без его
тяжелых ботинок, которыми он любит раздавать пинки кошкам и детям.
Моркасл вздрогнул, но он знал и то, что отсутствия пальца недостаточно, чтобы
обвинить человека в убийствах.
- Кроме того, - продолжал советник, - перед тем, как продавать мясо, мясник
часто обваливает его в муке, чтобы впиталась кровь. - Лорд Одью покачал головой
и обратился к Марии:
- А как были совершены эти убийства? Моркасл грустно объяснил:
- Всех троих зарезали. Одного - распороли шпагой, двух других - разрезали
пополам.
- И у всех из них, - перебила Мария, - срезан кусочек кожи на затылке.
- Это мог быть мясник, - произнес лорд голосом, холодным, как ночной воздух. -
Это наверняка он.
- Если... - почти беззвучно прошептала Мария, - если у него есть ножевой шрам на
спине, то это - он.
- Как его зовут? - спросил Моркасл.
- Доминик, - ответил лорд, доставая из кармана кошелек. Он вынул оттуда целую
пригоршню монет и высыпал их перед Моркаслом, чтобы тот мог дотянуться до денег
руками. - Этого должно хватить, чтобы купить вашу свободу. - Отряхивая руки, он
добавил:
- Здесь они уцелеют, пока я не вернусь назад. Пойду к Кукольнику, попрошу, чтобы
он освободил вас.
Когда лорд в красном плаще уже спускался с помоста, Моркасл крикнул ему вслед:
- Спасибо вам, лорд Одью! Можете не торопиться!
Обернувшись, советник ответил:
- Нет, мне придется спешить. Доминик сегодня на Карнавале.
Глава 4
Крестьянский мальчик в середине освещенной факелами толпы изнывал от жары и
духоты летнего вечера. Казалось, что в этот день весь Л'Мораи потянулся по
степной дороге на Карнавал. Мальчик вздыхал, переминаясь с ноги на ногу, пока не
увидел впереди у ворот Карнавала зазывал, собиравших деньги.
Дернув за брючину идущего впереди толстого мужчину, мальчик спросил:
- Папа, еще долго?
Мужчина не ответил, мальчик немного подождал, снова подергал отца за штаны и
повторил вопрос.
Мужчина обернулся. Этот толстяк редко улыбался, и сейчас его бесцветные глаза
хмуро смотрели из-под опухших век. Он протянул мускулистую руку к мальчику,
схватил его за плечо и сказал:
- Подожди. - А потом выпустил ребенка и шагнул к зазывалам.
- Всего грош за ребенка и лорин за гражданина! - выкрикивал пестро одетый страж
ворот. - Все чудеса мира за грош или лорин!
Толстяк подошел к входу, запустил мясистую руку в кошелек, висевший у него на
поясе, и вынул оттуда семь грошей, которые казались маленькими и незаметными в
его необъятной ладони. Он протянул деньги зазывале и буркнул:
- За меня и за мальчика.
- Грош и лорин, Доминик, - напомнил кассир.
- Ты впустишь нас за семь грошей, - угрожающе прорычал мясник. - Я прихожу сюда
каждый день и каждый день плачу тебе деньги. Или ты посторонишься, или получишь
отраву в следующей подводе с мясом, которую я пришлю вам.
Поджимая губы, зазывала кивнул и махнул, чтобы они проходили. Мальчик издал
торжествующий вопль и вслед за отцом вступил на людную карнавальную аллею.
На ней было множество музыкантов, игравших на трубах, барабанах и бубнах. Перед
многими сидели обезьяны, державшие шапки для пожертвований, или марионетки,
весело выплясывавшие под звуки простых мелодий. Большинство музыкантов сидело
рядом с металлическими арками, обозначавшими повороты на боковые аллеи и проходы
к аренам и помостам, на которых выступали уроды. За самыми большими воротами
располагалась главная арена, каменная, она казалась белой в свете факелов под
черным небом. Ее сцена была задернута пестрым занавесом, который светился из-за
фонарей поставленных сзади.
Крестьянский мальчик засмотрелся на яркое необычное зрелище, впитывая шум,
веселье и аплодисменты. Он не мог отвести глаз от главной арены.
- Отец! - позвал он, но голос потерялся в криках, шуме музыки и рокоте толпы.
Оборачиваясь, он крикнул снова:
- Отец?
Мужчина куда-то ушел.
- Где он может быть? - громко спросил Моркасл, появившийся на аллее уродов в
компании Марии, Гермоса и лорда Одью. Они шли, рассматривая толпу, спешащую
навстречу, заглядывая за занавесы, вглядываясь в сценические площадки.
- Он большой человек, - заметил лорд Одью, сжимая руки в кулаки в карманах алого
плаща. - С грубым лицом, большой головой и без..., без пальца. Сегодня утром,
остановившись у мясной лавки, я слышал, как он говорил кому-то, что собирается
вечером на Карнавал.
- Это бесполезно, - вздохнула Мария, останавливаясь возле сцены, на которой
выступал Ури и его танцующие медведи. Она покачала головой. - Сегодня здесь,
наверное, полгорода. И он уже мог кого-нибудь убить.
- Мария права, - согласился Моркасл. - Нам надо действовать быстрее и наверняка.
- А как насчет Орукса? - вдруг спросил Гермос с неожиданным блеском в глазах.
- Орукс? - переспросил лорд Одью.
- Это оракул, - шепотом пояснил Моркасл. - А это идея.
- Артист-предсказатель? - презрительно заметил советник. - Мы просто потеряем
время. Это смешно.
- Его талант такой же настоящий, как и наши, - вежливо ответила Мария. Она
отступила от сцены, к которой прислонилась, и, скрестив руки на груди,
направилась на аллею. - Да, пойдемте к Оруксу.
- Вы идите, - возразил недовольно лорд Одью. - А я буду искать его дальше.
Мария, Моркасл и Гермос уже шагали прочь. Некоторые горожане узнали
освобожденную троицу, и те, кто плевал в них или кидал гнилые яблоки, слегка
испугались. Моркасл был доволен их стыдом и с любопытством рассматривал толпу,
оставив Гермосу вести их к будке оракула. Когда они приблизились, голубая
занавеска у входа в будку трепетала на ветру. По краям домика лежали ароматные
цветы, травы и странные магические талисманы. У входа стояла зазывала, которая
сильно отличалась от всех уродов Карнавала.
- Добро пожаловать в палатку Чудесного Оракула! - провозгласила женщина под
вуалью и поклонилась Марии, Моркаслу и Гермосу.
Она была завернута в покрывала разного цвета, и из-за этого ноги и руки казались
синими, желтыми и зелеными. В каждом ухе у зазывалы висело по четыре кольца,
пара колец была продета и через левую ноздрю.
- Там вы узнаете секрет своей жизни, все о любви и мечтах. Входите: всего лишь
серебряный лорин, и тайны - ваши.
Мария приблизилась к женщине и взялась за бархатную веревку, которая
загораживала вход в палатку.
- У нас нет лорина. Дай нам встретиться с оракулом ради нашего артистического
братства.
Не обращая на нее внимания, женщина продолжала кричать толпе:
- Подходите! Подходите! Припадите к ногам великого оракула!
- Произошло убийство. А точнее, три убийства, - проговорила Мария спокойно.
Гермос стоял сразу за спиной Марией. Несколько раз моргнув ярко накрашенными
глазами, женщина сняла веревочную петлю со столбика, на котором та крепилась, и
впустила их.
- Входите! Великий оракул ответит на все вопросы и разрешит все сомнения.
Моркасл церемонно поклонился и вошел первым. Он взял Марию за руку, чтобы
показывать ей дорогу, и кивнул Гермосу следовать за ними. Дверь палатки состояла
из нескольких полупрозрачных покровов, Моркасл решительно откинул тонкий шелк и
вошел, поддерживая Марию. Гермос согнулся чуть не вдвое, пробираясь в дверь, как
собака в конуру.
Внутри полутьму палатки освещали медные лампы, подвешенные в потолку. Трое
артистов, привыкнув к необычному освещению, обнаружили, что стоят в узком
коридоре, перпендикулярно к входу. Зал был разделен тонкими ткаными стенами, и
воздух здесь благоухал ароматами неведомых курений.
Из темного конца коридора навстречу им вышла другая женщина - молодая
темноволосая красавица с золотыми глазами, которые ясно сияли сквозь вуаль.
Приблизившись, она опустила руку в корзинку, которую держала, вынула пригоршню
розовых лепестков и бросила им под ноги со словами:
- Добро пожаловать! Судьба ждет вас.
Кланяясь, она стала медленно удаляться, усыпая дорогу розовыми лепестками.
Моркасл пошел за девушкой, и вскоре все трое оказались в небольшой комнате.
Стены здесь были украшены непонятными орнаментами, медными светильниками, а с
потолка свисал тяжелый бархатный занавес, разделявший комнату на несколько
помещений. В одном из них на мягких подушках сидели вокруг низкого столика
женщины под вуалями. Тихо переговариваясь друг с другом, они пробовали необычные
кушанья и сладости. Артисты удивленно замерли, но женщина уже вела их дальше.
- Даже те, кто принадлежит к артистическому братству, - произнесла она
торжественно, особенно выделяя выражение Марии, - могут не знать, что настоящее
имя оракула Олаал Аб'Хадиша, и того, что он происходит из королевской семьи
властителей пустыни. Те, кто прислуживают ему - его жены. - Она кивнула назад на
столик. - Я - Сатина. Я перевожу то, что говорит оракул.
Она отдернула занавес, и Моркасл последовал за ней в богато обставленную
комнату. Пол здесь покрывал черно-красный ковер, на котором лежали бесчисленные
подушки. В конце комнаты сидел оракул.
Сидел он в необычном высоком кресле, подлокотники которого заканчивались
коробочками, в которые были заперты его руки, на ножках тоже были странные
ящики, в которые были спрятаны его ноги от колен. Голова оракула покоилась в
квадратном деревянном подголовном ящике, в узкое окошко которого можно было
рассмотреть только его лицо. Человек был старым, темнокожим, с почти белыми
бровями и длинными усами. Глаза, казалось, обращены внутрь себя, а из уголка рта
стекала тонкая струйка слюны.
Сатина встала рядом с оракулом, дотронулась до его плеча, а фокуснику и его
друзьям указала на подушки на полу.
- Пусть вас не пугает черное кресло, - сказала она. - Дар предвидения был дан
ему за непростую цену - неисчислимые грехи, но не волнуйтесь: пока он в кресле -
он не опасен.
Когда Мария, Гермос и Моркасл уселись, необычная женщина продолжала:
- Чего вы ищете, друзья? Прошлое, будущее, судьбу, фортуну?
- Мы ищем убийцу, - спокойно ответила Мария.
В ту секунду, когда ее голос раздался в маленькой комнате, глаза оракула дико
завращались. Он начал глотать ртом воздух и наконец, проделав взглядом круг по
комнате, остановился на Марии. Руки оракула задрожали, колени задергались, стуча
по ящикам.
- Убийцу кого? - спросила Сатина, не обращая внимания на стук и шум.
- Мы знаем, кто это - это Доминик, мясник из города. Нам надо знать, где он, -
пояснила Мария. - И надо знать поскорее.
Кивнув, Сатина наклонилась к оракулу и прошептала что-то в дырку в головном
ящике. Как только она заговорила, оракул задрожал, на его губах появилась пена.
Он начал биться, стуча головой о деревянную спинку.
- Пожалуйста, успокойся, дорогой. Да, она слепая девушка. Да, они такие же
артисты Карнавала, как и мы.
Слова Сатины не вызвали никакой ответной реакции у оракула, только новые глухие
удары и дрожь. Через несколько минут Сатина отошла от его кресла и откинула
вуаль с лица.
- Он говорит, что Доминик здесь - на Карнавале.
- Да, мы знаем, - вежливо отозвалась Мария, - но где? Нам надо найти его и
остановить.
Сатина снова наклонилась к мужу, что-то шепча ему на ухо. Он, не переставая
дрожать, начал что-то выкрикивать.
- Он идет через артистический квартал позади арены, - перевела женщина.
Гермос начал подниматься, широко расширив глаза, но Моркасл сделал ему знак
сесть и прошептал:
- Откуда мы знаем, что он действительно там? Оракул не сказал ни одного
осмысленного слова.
Послушав несколько секунд оракула, женщина холодно ответила:
- В переднем кармане твоих брюк лежит колода карт, в которой не хватает четырех
тузов. Они спрятаны в рукаве, галстуке, нагрудном кармане и носке. У слепой
женщины семь шрамов на правой руке, два - на левой, один - на груди и два - на
правом плече, это следы непойманных ножей. А ваш друг-великан...
- Хорошо-хорошо, - замахал руками Моркасл. - Я верю тебе. - Поворачиваясь к
Марии и Гермосу, он сказал:
- Надо схватить Доминика.
Оракул снова задрожал и страшно закашлялся.
- Он уже не в артистическом квартале, - перевела Сатина, - он у палатки женщиныкентавра.
Вскакивая с места, Моркасл воскликнул:
- Куда он идет?
Оракул буркнул что-то невразумительное, а Сатина сказала:
- Он идет к этой палатке.
Моркасл побледнел и тяжело задышал.
Гермос уже встал.
- Сюда? - с ужасом спросил он.
- Да, - просто ответила женщина. - Оракул вызвал его.
Моркасл, Мария и Гермос толпились в комнатке, отделенной от святилища оракула
тяжелым бархатным занавесом. Глаза их метались между входом в святилище и
прорезями в черной коробке, откуда взирал на мир безумный оракул. Гермос стоял у
щелочки и не мог оторвать взгляда от комнаты, как маленький ребенок,
подглядывающий в замочную скважину. Сзади него сидела на куче всяческого
карнавального хлама и реквизита Мария. В самом углу склада устроился Моркасл, с
ужасом выглядывающий наружу. Дымок курящихся благовоний поднимался к потолку,
кружа ему голову.
- Я чувствую себя настоящим идиотом, - пожаловался Моркасл, пытаясь выпрямить
затекшие ноги. - Он, кажется, не собирается...
Гермос сделал фокуснику знак замолчать. Всматриваясь в полутемную комнату,
великан уже не в первый раз возносил молитвы Кин-са, лошадиному богу. В этот
момент он как раз заканчивал обращение.
И тут Сатина ввела в зал плотного мускулистого человека, она разбрасывала перед
ним розовые лепестки, как и перед предыдущими посетителями. Человек был грубым,
огромным, а глаза бешено горели. Проведя мясистой рукой по седеющей голове, он
оттолкнул женщину с дороги, заставив ее высыпать море розовых лепестков на
песочный пол, и направился прямо к комнате оракула.
- Где оракул? - спросил он грозным басом.
- Доминик, - прошептал Моркасл великану.
Обогнув угол коридора, который вел в святилище, Доминик увидел оракула,
закованного в трон черного дерева. Оракул бился в клетке, стуча ногами и дрожа,
глаза в ужасе вращались.
Изредка моргая, Доминик сложил огромные руки на груди и подошел к прорицателю.
Лицо мясника ничего не выражало, лишь раз его глаза вспыхнули, когда он задел
культю отсутствующего указательного пальца.
- Ты оракул? - спросил он, упираясь пустым взглядом в темнокожего старика.
Под тяжестью этого взгляда оракул снова вздрогнул.
Мясник плотоядно улыбнулся, и свет масляной лампы блеснул на серебряном зубе во
рту.
- Я пришел повидаться с тобой, - сказал он глупо. Тут его лицо пронзило
удивление, будто он сам не мог понять, зачем явился.
Сатина беззвучно прокралась между оракулом и мясником. Опустив глаза, она
сделала мяснику знак сесть на подушки.
- Пожалуйста, сэр, - попросила она, - подождите минутку, пока оракул
приготовится ответить на ваши вопросы. - Она положила ему на плечо тонкую руку и
заставила сесть с неожиданной для хрупкой фигурки силой.
Мясник удивленно взметнул брови, но плюхнулся на подушки.
- Как я попал сюда? - спросил он вслух.
Гладя нежной рукой плечо оракула, она ответила высоким гортанным голосом:
- Вы пришли узнать свою судьбу, как и все.
Доминик тупо кивнул, потом его глаза потемнели, он снова попытался встать,
бормоча:
- У меня нет времени...
- Останьтесь, сэр, - приказала Сатина, поглаживая себя по бедру, - вы можете
узнать, какая удача ждет вас сегодня вечером.
Как завороженный, следя за ее пальцами, мясник снова кивнул, опускаясь назад на
подушку.
- И какая удача ждет меня сегодня вечером?
- Да, вы узнаете, как все пройдет, - отозвалась женщина, голос ее дрогнул, а на
губах заиграла улыбка. - Но сначала мы должны узнать ваше прошлое.
Она положила изящную руку на ящик, в котором была заключена рука оракула. Губы
ее что-то произнесли на ухо оракулу. Тот один раз вздрогнул, а потом успокоился,
глаза его расширились и уперлись в мясника. Он прошептал что-то
нечленораздельное, Сатина выслушала, глядя на его губы, а потом кивнула.
Мясник с любопытством подался вперед:
- Что он сказал?
Не поворачиваясь, Сатина прошептала:
- Вы человек крови и жестокости.
- Конечно, - отозвался Доминик, поглаживая лысеющую голову, - я ведь мясник.
- Больше того, - продолжала Сатина, вслушиваясь в бормотание оракула. - Вы и
людей убиваете.
- Да. Иногда, когда мне приходится заступать на охрану города, - отозвался
мясник удивленно. - А что в этом плохого?
Оракул снова задрожал, и какие-то стоны и крики сорвались с его губ. Сатина
отпрянула, а оракул продолжал биться в своей черной клетке, как раненый зверь.
- Он видит ножи и кровь, - произнесла она. От ужаса голос стал громче. -
Множество убитых. Сотни..., или тысячи.
- Довольно! - прорычал мясник, ударяя в пол тяжелым каблуком своих грубых
башмаков.
Сатина замолчала, дрожа и со страхом глядя на него. Жестокая улыбка искривила
губы Доминика, сложив руки вместе, он спросил:
- А сегодня? Как все будет сегодня?
- Боюсь, не слишком хорошо, - раздался тонкий голосок из-за занавеса. А потом и
сам Моркасл выступил вперед. Теперь он оказался между Сатиной и мясником.
Доминик побледнел, сжал руки в кулаки, вскочил, но вдруг увидел великана,
который загораживал ему выход из комнаты.
- Месье Доминик, - проговорил Моркасл, - вы арестованы за убийства Панола,
Банола, Борго и многих сотен артистов Карнавала.
Мясник метался между двумя мужчинами, теперь Сатина была уже в безопасности, а
Доминик с трудом улыбнулся, снова блеснул серебряный зуб.
- Это шутка, да?
- Боюсь, нет, - на этот раз голос был женским, но исходил не от Сатины.
Оглянувшись, Доминик увидел в бархатном проеме темный силуэт Марии, едва
заметный среди карнавального хлама. Она вышла вперед к свету, сейчас ее юная
красота особенно контрастировала с пустыми белыми глазами. В руках женщина
держала поблескивающие кинжалы.
- Мы нашли отпечатки ладони, - произнес фокусник, делая шаг к мяснику, - без
указательного пальца. Нашли следы башмаков и следы работы ножа на затылке каждой
жертвы.
- О чем вы говорите? - прохрипел мясник.
- Думаю, вы знаете, о чем, - отозвался Моркасл, делая еще шаг. - Последним
доказательством будет шрам на спине.
Не успел мясник двинуться, как сильная худая рука Гермоса схватила его за
воротник. С
...Поділитися у соцмережах
