Жанр: Триллер
Потомство
...ак потерять могла очень даже много. Особенно если учесть, что в данный момент эти
дикари находились отнюдь не в лучшем расположении духа.
- Заткни пасть, Клэр, слышишь? - сквозь зубы выдавил он.
Сработало - по крайней мере, на некоторое время.
Однако та женщина, хозяйка, была, судя по всему, отнюдь не дурой, она все
прекрасно поняла и тут же посмотрела на него со смесью удивления и любопытства во
взгляде.
Правда, никаких вопросов задавать не стала, по крайней мере, пока.
Нет, сейчас она смотрела уже на старую подружку Клэр, на Эми, которая, обхватив
колени, сидела у стены в дальнем конце пещеры. Поначалу он даже не узнал ее,
особенно с учетом размазавшихся по лицу потеков крови, и тотчас подумал о том, где
же может находиться ее муж, Дэвид.
И где Люк?
Люк, конечно, был отъявленным шалопаем, но все же не таким уж плохим
пацаном, каким казался на первый взгляд.
Хорошо бы, искренне подумал Стивен, чтобы ему удалось спастись.
Что же до Дэвида... ну что ж, неплохо было бы, если и тому тоже удалось бы
унести ноги, правда, уже по другой причине.
Особой щедростью характера Стивен явно не отличался. В сущности, Дэвид с Эми
давно уже имели на него зуб, это было ясно. Ублюдки. Ну разумеется: одалживали
Клэр деньги на адвоката, оплачивали ее счета, то да се. Если разобраться, то его не
особо опечалило бы, если бы они оба отправились на тот свет, и все же следовало
признать, что эта пара всегда принадлежала к его миру, к цивилизованным людям,
которые, по крайней мере, жили не в вонючей дыре, не в какой-то сраной пещере,
заваленной кучами костей и человеческих трупов. С ними всегда можно было
договориться, хоть как-то, но общаться.
Эти же нелюди... А может, Дэвид даже успел связаться с полицией?
В данный момент тюрьма уже отнюдь не казалась Стивену таким страшным
местом, как раньше - пусть даже и по обвинению в предумышленном убийстве.
Как ни крути, и в тюрьме живут, причем опять же люди, а не эти...
Эта же срань...
Определенно, эта срань его явно пугала.
Взять хотя бы вот эту девчонку.
Сколько ей было? Лет десять, от силы двенадцать, но Стивен увидел, как она
скинула с себя напяленную на нее кожу, бросила ее на землю и направилась к тому
мужику, что стоял в глубине пещеры, потом выхватила нож и стала тыкать его им,
колоть и даже легонько резать, покуда тот не взвыл, не заорал, да так тонко и
пронзительно, словно кричал вовсе не он, а эта самая девчонка, если бы ее также
шпыняли ножом, а после этого стоял, покрытый потеками крови, тогда как эта сучка
- ну надо же - эта срань поганая, стояла и насмехалась над ним. Ее, видите ли,
веселье пробрало! И никто при этом не обратил на них ни малейшего внимания, разве
что тот младенец на подстилке, да и он всего лишь вдруг захныкал, вот, пожалуй, и
все.
А Мэрион еще, бывало, говорила, что это он сошел с ума.
Ведь, если разобраться, в том, что он натворил, все же был определенный смысл,
он хоть что-то выгадывал, сотворяя с ней такое.
Вот не будь в его действиях такого смысла, тогда это действительно походило бы
на самое настоящее безумие, разве не так?
Тогда уж совсем не по-людски получилось бы.
Короче говоря, нравились ему эти бабы или нет, а все же сейчас Клэр и Эми
объективно являлись его союзницами. Людьми, которых он знал. Людьми, от силы
или слабости которых в какой-то степени зависело и его собственное благополучие.
Даже в кровь избитые и изувеченные, они все же могли хоть как-то послужить ему,
помочь вырваться из этого ада.
А как следовало поступать с союзниками? Разумеется, их следовало использовать в
своих интересах.
Услышав плач младенца, Эми инстинктивно перевела разгневанный взгляд на
посаженного на цепь мужчину и терзавшую его девчонку. Их шум потревожил ребенка,
заставил его подать голос, а кроме того снова пробудил в нем чувство голода и боли,
от которых у нее вновь заныли груди и в тоске по Мелиссе учащенно забилось сердце.
Она заметила, что девчонка будто бы тайком следила за ее реакцией, искоса
поглядывала на нее - взгляд был какой-то мутный, отстраненный, но вместе с тем
словно прикидывающий, как если бы она уперлась в короткий конец некоего
мысленного тупика и напряженно пыталась прорваться за его пределы.
Наконец она улыбнулась и отбросила нож, наблюдая за тем, как мужчина в
изнеможении привалился к стене пещеры.
А затем повернулась и посмотрела на Эми, несколько секунд пристально
разглядывала ее лицо, после чего снова отвернулась.
И направилась в сторону младенца.
Еще до того, как Эми увидела, что намерена сделать эта девчонка, она уже
поняла, что именно сейчас произойдет, и все ее естество восстало против этого. Она
прекрасно понимала суть происходящего, поскольку все это время ребенок
пронзительно кричал, тогда как его матери поблизости не было - ее отослали из
пещеры, - зато Эми сидела сейчас внутри с набухшими, саднящими от
переполнявшего их молока грудями, сидела и с ужасом представляла, как ей придется
предать и саму себя, и Мелиссу.
Едва успев покачать головой в безмолвном "нет", она тут же почувствовала, как
глубоко внутри нее всколыхнулась странная тревога, но девчонка тем временем уже
сунула орущего младенца ей в руки, опустила его ей на колени, и тот моментально
просунул свою голову в распахнутый на груди пеньюар, прильнул слюнявым,
обметанным коркой засохшей грязи ртом к соску и принялся кусать, сосать, вгрызаться
в мягкую, податливую плоть. Глаза ребенка сощурились до узеньких щелок, что
заставило Эми вспомнить глаза змееныша, тогда как его крохотные челюсти
продолжали методично и яростно пережевывать, оттягивать, сминать и высасывать из
содрогающегося от его рыданий тела уже не просто ее молоко, а все силы, всю ее
жизнь.
Эми сжимала лежавшего у нее на коленях младенца, плакала и ощущала нечто
похожее на колышащиеся и вздымающиеся волны жизни - грозные, странные.
И жутко алчные.
Присев на корточки в зарослях куманики. Кролик широко раскрытыми глазами
пристально наблюдал за передвижениями рыскающего в поисках пищи зверька,
которым также оказался кролик.
Впрочем, ягоды его, похоже, совершенно не интересовали - животное
разыскивало нежные листочки и побеги, серевшие в лучах лунного света. Двигаясь с
наветренной стороны и потому, естественно, ничего не подозревая, кролик
постепенно все более приближался к сидевшему в засаде мальчику - пройдет еще
пара секунд, и он окажется в пределах его броска. Тогда охотник легонько щелкнет
пальцами, кролик сразу же насторожится, после чего все будет зависеть уже от того,
куда именно он прыгнет. Вся сосредоточенность зверька разом улетучится, пару раз он
дернет своей узенькой головой - направо, налево, - а затем через долю секунды
присядет на задние лапы, чтобы совершить прыжок, но к тому времени его уже
достанут руки Кролика, которые метнутся мимо его сильных ног, ухватят за длинные
уши, вцепятся в голову и резко свернут шею.
Кролик уже не впервые так охотился в зарослях куманики, причем, как правило,
без добычи не оставался. Кусты обильно произрастали на вершине утеса, чуть правее
от входа в пещеру и в стороне от более широкой тропы, которой чаще пользовались
другие его сородичи. Однако остальные не были такими отменными охотниками,
каким считал себя Кролик. Им и в голову не могло прийти охотиться именно здесь.
Как-то однажды он взял с собой на охоту Землеедку и Девочку, но у них не хватило
терпения вот так сидеть в засаде, наблюдать и ждать. Более того, они то и дело
подсмеивались над ним, над его ухмылкой, над скрюченной, выжидательной позой, и
при этом так шумели, что, конечно же, никто бы и близко к ним не подошел, даже
глупая белка. После их ухода он бестолку прождал целую ночь, но так и вернулся в
пещеру с пустыми руками.
Нет, теперь-то он уже никогда их с собой не возьмет.
Прошло еще немного времени, и Кролик вспомнил, что даже если бы и захотел,
Землеедку все равно позвать с собой больше не удастся. Ее тело лежало в нескольких
ярдах позади него, спрятанное в кустах у края тропы. Он уже довольно долго сидел и
высматривал свою добычу, хотя поначалу намеревался задержаться здесь не более чем
на несколько минут, просто чтобы оглядеться и посмотреть, что и как. Ему очень не
хотелось пропахнуть ее смертью, поскольку в противном случае ни один зверек его к
себе и на пушечный выстрел не подпустил бы - вот и оставил ее там, у тропы,
забросав ветками и длинными стеблями травы, чтобы отбить залах. Кролик чувствовал,
что уже довольно поздно, но у него было слишком слабо развито представление о
времени, да и добыча находилась буквально рядом.
А вообще-то ему нравилось находиться здесь, в зарослях ягодника, в окружении его
жестких, похожих на палки и покрытых колючками стеблей, вдыхать запахи
окружающего леса и выслеживать кролика, плотно вжавшись пятками в землю и
балансируя на четвереньках, чтобы при первой же необходимости резко броситься
вперед. Он прекрасно знал, какой длины получится прыжок, насколько расступятся
перед ним заросли куманики и как далеко сможет отскочить юркнувший в них кролик;
осознавал твердость земли под собой, догадывался, где она будет мягче, а где
каменистее, и поджидал момента, когда кролик окажется на том самом месте, где его
будет легче всего схватить. Он даже не особенно задумывался над подобными
деталями, просто все это сидело у него в теле - в подошвах его ног, в ладонях рук, в
его глазах и ушах. Было, что называется, в крови.
И вот этот момент наконец настал, когда кролик вдруг насторожился, дернул
носом, вдыхая окружающий воздух, однако и мальчик тут же услышал какой-то новый
звук - это был шорох тяжело ступающих далеко у него за спиной человеческих ног.
Хрипло дыша, человек этот шел по тропе, причем Кролик сразу понял, что это был
кто-то не из их племени. Он вспомнил про лежавшее в кустах тело Землеедки,
услышал, как человек надолго остановился рядом с тем местом, и понял, что он нашел
его. И в очередной раз вспомнил про то, что сам уже слишком засиделся в своей
засаде.
А потом увидел, как ноги человека прошаркали мимо него, неуверенно ступая по
извивающейся вдоль края утеса тропе. От кролика же, проворно юркнувшего в гущу
зарослей, осталось одно лишь воспоминание.
Ему было слышно, как ноги приблизились к самому краю утеса, после чего
вернулись назад, чтобы пойти прежним путем. Теперь он совершенно отчетливо
чувствовал запах этого человека; более того, он прекрасно помнил этот запах, ибо уже
успел узнать, что именно так пахнет смерть - ведь не кто иной, как он сам совсем
недавно своим собственным ножом убил этого человека.
И все же сейчас он почему-то снова шел по тропе.
Дрожа всем телом, Кролик вжался в гущу зарослей, пожалуй, впервые в жизни
почувствовав самый настоящий страх, тогда как ходячий призрак тем временем начал
медленно спускаться с горы.
Сквозь волны пульсирующей боли Клэр наблюдала за тем, как высокая, покрытая
бесчисленными шрамами женщина опустилась на колени перед Стивеном и стала
всматриваться в его глаза, словно бы изучала, легонько и по-животному любопытно
встряхивая головой.
Как кошка какая.
Ей было ясно, что оба близнеца и мальчик с бельмом на глазу смотрят на мужчину
в ожидании его инструкций, готовые к тому, что в любой момент может последовать
разрешение, и тогда они снова набросятся на нее, станут, как и прежде, пинать ее
ногами, рвать своими острыми, грязными ногтями. Она совершенно отчетливо видела
их рты и ощущала, какая грозная сила таится за их оскалом. Все это она прекрасно
понимала. Однако мужчина также смотрел на Стивена, словно совершенно не замечая
их присутствия.
Кроме того, она продолжала слышать, как плачет Эми.
Потом увидела, как на гребень одного из лежавших у края костра валунов заполз
крупный таракан и тут же с легким хрустом свалился вниз, подладившись на его
обжигающем пламени.
Но главное ее внимание было обращено все же на женщину.
Было в ее облике нечто такое, чего явно недоставало остальным обитателям
пещеры. Это Клэр ощущала с особой силой. Некое особо опасное естество,
целостность, благодаря которой она, подобно тигрице или пантере, добывала себе
пропитание - полнейшая концентрация чисто животной энергии, мощной и
неделимой.
Женщина склонилась чуть ниже.
Клэр заметила, что Стивен не решался даже встретиться с ней взглядом.
- Младенец, - проговорила она.
В слове этом отчетливо прозвучала ярость, кровь, и Клэр почувствовала это,
словно внезапно налетевший порыв холодного ветра.
Стивен озадаченно посмотрел на нее.
- Ее, - спокойно произнесла женщина, указывая рукой в дальний конец пещеры.
Наконец до него дошло.
- Я не знаю, - ответил он.
И она увидела, как испугался он собственного незнания.
Ненадолго отведя взгляд от женщины, Стивен словно бы о чем-то задумался, а
затем снова посмотрел на нее. Все это время глаза женщины ни разу не моргнули, не
шевельнулись, тогда как сам он скользил взглядом по костру, потолку, на мгновение
задержался на фигурах близнецов, потом на мальчике с бельмом, и даже - впрочем,
лишь на долю секунды - на Клэр. Однако, когда он снова посмотрел на женщину,
Клэр мгновенно почувствовала, что он уже что-то надумал, принял какое-то решение;
теперь он уже осмеливался встретиться с ней взглядом, пусть даже совсем
мимолетным.
Ей и раньше приходилось замечать подобный взгляд.
И она даже не могла с уверенностью сказать, кого из них - Стивена или женщины
- ей следует опасаться больше.
Потом Стивен снова посмотрел на мальчиков, на их открытые, ухмыляющиеся рты,
и сказал:
- Я правда не знаю. Но, думаю, вы сможете его найти. А затем перевел взгляд на
Клэр и добавил:
- Ей не нравится, когда ее кусают.
00.25.
Клэр ошеломленно смотрела на Стивена.
Ведь этот человек когда-то был ее мужем.
Они же столько раз занимались с ним любовью, и это было так хорошо, по
крайней мере, какое-то время ей это нравилось.
Вместе с ним они зачали ребенка и даже подумывали о том, не завести ли второго.
Катались на лыжах в Вермонте и проводили уик-энды на берегу моря.
Ей не нравится, когда ее кусают.
Клэр отчетливо расслышала, как Стивен сказал это, однако ей все еще казалось
невероятным, что он на самом деле произнес эти слова - неимоверно спокойным и
столь же серьезным тоном, как если бы речь шла вовсе не о человеческих жизнях - ее
самой и Люка; как будто он просто высказывал деловому клиенту собственное
суждение по интересующей того проблеме и именно к подобному выводу он пришел,
проанализировав различные варианты, именно таким оказалось его решение.
- У вас есть все необходимое, - сказал он, кивнув в сторону мальчиков. -
Прямо здесь.
Так вот, значит, какой ты на самом деле, - подумала Клэр.
Где-то под слоем внезапно охватившей ее паники уже зрела лютая ненависть к
этому человеку.
Ну что ж, сукин сын, ты и в самом деле слишком хорошо меня знаешь, чертовски
хорошо. И меня саму знаешь, и верно оценил сложившуюся ситуацию. Но главное
даже в другом, просто у тебя нет души, и ты сможешь предать кого и что угодно.
Стивен явно понимал, что Люк остался где-то снаружи, в данный момент
прятался в каком-нибудь укромном месте и был единственным, кого им так и не
удалось схватить.
Понимал он и то, что Клэр никогда не бросила бы ребенка Эми на произвол
судьбы.
Таким образом, получалось, что младенец остался с Люком, и Клэр, возможно,
знала, где именно они прятались.
Теперь же он предлагал этим дикарям найти Мелиссу при помощи Люка, а Люка
- при помощи ее. Он предлагал им боль. В результате его предательства должна была
наступить боль.
А еще - предательства собственного сына.
Ей не нравится, когда ее кусают.
Простая констатация факта.
До нелепости простого и банального.
В общем-то весьма справедливого в своей земной, повседневной, почти
элементарной и потому чудовищной простоте.
Клэр действительно страшно не нравилось, когда ее щекочут или прикасаются к
подошвам ног; не любила вкуса свежего лука, дождливых зимних дней, запаха виски
или бензина. Что было, то было - достоверные факты из паспорта ее личности. Эми
знала об этом. Дэвид знал об этом. Люк знал об этом.
Этот же копнул глубже, воспользовался знанием, которым она поделилась с ним и
еще несколькими другими мужчинами и которое в определенном смысле обозначало
физические пределы ее морального мужества и способности противостоять страху.
Это был уже не просто лук или какое-то виски. Это было сродни кошмару, ибо
проникало в самые глубины ее понимания своего естества. А он продал ее, рассказал
им об этом, причем сделал это так запросто, словно его спросили о цвете ее волос.
Кто же хуже из них двоих? - подумала Клэр. - Который? Мужнина, выдающий
секреты, или женщина, готовая использовать их в собственных интересах? А то, что
эта женщина обязательно воспользуется полученными сведениями, не вызывало у нее
ни малейших сомнений. Сейчас женщина смотрела на мальчиков - а ведь первым о
них обмолвился именно Стивен.
Они пинали ее, но, слава Богу, всего лишь босыми ногами - было больно, но, к
счастью, никаких серьезных увечий они ей так и не причинили. Да и боль была намного
слабее, чем та, которую испытал мужчина, когда она несколько раз с силой пнула его,
да так, что он стал кататься по полу, стонать и умолять их прекратить.
Мальчишки подчинились, отошли от нее к стене, после чего пацан с бельмом на
глазу принялся копаться в куче всякого хлама и наконец извлек из нее две пары
зазубренных железок - как вскоре выяснилось, это были самодельные искусственные
зубы, грубо вырезанные из старых банок из-под содовой воды. Поднеся свою пару ко
рту, он просунул закругленный край железки между верхней губой и десной верхней
челюсти, отчего со стороны могло показаться, будто изо рта у него и в самом деле
растут острые металлические зубы.
Затем снова подошли к ней и, чуть наклонившись, широко распахнули рты,
поблескивая стекающей на подбородки слюной. Теперь они ждали сигнала; ждали,
когда мужчина разрешит им действовать.
Женщина также приблизилась к Клэр и, слегка наклонившись, резким рывком
подсунутых под мышки огрубелых шершавых рук поставила ее на ноги, причем сделала
это с такой легкостью, словно то было не живое тело из плоти и крови, а какой-то
пустой мешок, после чего с силой подтолкнула к стене.
- Говори, - сказала женщина.
Ее взгляд впился в лицо Клэр, изо рта пахнуло тухлым мясом, а гладкий шрам
почти засветился на фоне бледной кожи.
Позади нее, в тени, встал мужчина. Сейчас он улыбался.
Ау него-то какие зубы, - подумала Клэр. - Коричнево-черные, гнилые, остро
заточенные.
Дети подступили ближе.
Она почувствовала, что помещение пещеры начинает плыть у нее перед глазами,
поры ее собственного тела словно распахиваются, исторгая наружу все свое
содержимое, а желудок выворачивается наизнанку, как после слишком обильной
выпивки. Клэр знала, что пройдет еще мгновение, и ее обязательно стошнит, причем
прямо на стоявшую перед ней женщину, после чего та, конечно же, ее убьет. Впрочем,
может, оно и к лучшему, - подумала она. - Не придется ни о чем им рассказывать,
не надо будет вообще произносить ни слова.
- Говори, - повторила женщина.
Клэр увидела зубы, поблескивающий светлый шрам и вдруг осознала, что
неспособна произнести ни слова, даже если и захотела бы. Вот пространство
пещеры соскользнуло в пучину белого света, а сама она оказалась на мокром
тротуаре плохо освещенной улицы на окраине Бостона. Теперь ей было всего десять
лет. Начинало темнеть, а она шла в гости к своей кузине Барбаре, чтобы поиграть с
ней и с ее друзьями в прятки.
Водить выпало Клэр, и она довольно быстро отыскала всех детей - вот только
Барбару никак не могла найти. Тогда она осторожно, чтобы не испачкать свое
коротенькое платье, проползла под забором, отделявшим их от смежного двора, и
оказалась на соседской территории - кусты у самого забора росли густо, отчего
там всегда царила тень и было немного страшновато - в общем, самое место, где
могла бы спрятаться ее кузина. Однако ее и там не оказалось. Тогда Клэр снова
собралась было переползти под забором в свой двор, потому что ей очень не хотелось
оставаться в том темном и неприятном месте, но в этот самый момент из-за угла
дома показалась собака, большая такая, черная и явно старая, причем по одному лишь
оскалу ее зубов Клэр сразу догадалась, что сейчас та будет кусаться. В общем, было
в ее взгляде что-то, наводящее на подобную мысль.
Она где-то уже слышала о том, что собаки обычно бросаются на тех, кто
пытается убежать от них, а потому решила не шевелиться и просто стояла, застыв
на месте, в надежде на то, что зверь тоже постоит-постоит, да и уйдет. Однако
тот словно приклеился к девочке своим взглядом - а глаза у него были маленькие,
мерзкие и чуть подернутые дымкой, словно яичный белок, - и через секунду тронулся
с места, резво устремившись к Клэр, ни на мгновение не отводя от нее своего взгляда,
бешеного взгляда, совсем не такого, какой ей доводилось наблюдать у других собак.
Дрожа всем телом, Клэр продолжала стоять как вкопанная; она даже описалась, а
собака, подбежав к ней, неожиданно остановилась, распахнула свою пасть и
медленно, размеренно и вроде бы нежно зажала между теплыми, влажными
челюстями переднюю часть ее бедра.
А потом и в самом деле больно укусила.
Клэр толком уже и не помнила, заплакала ли она тогда, закричала ли, а может,
сделала и то и другое - просто не выдержала, - и попыталась слегка отдернуть
ногу. Однако собака лишь усилила хватку, отчего по ноге вскоре потекла струйка
крови - одинокая, теплая.
Собака подняла голову, посмотрела в глаза девочке. И зарычала. И укусила
сильнее.
Только тогда Клэр поняла, что смотрит в глаза самого воплощения зла, в морду и
глаза безумия, чего-то такого, что получало явное удовольствие от ее боли, причем
огромное удовольствие, доставить которое ей не могло ничто другое на свете. Она
продолжала стоять в своих мокрых трусиках и негромко хныкать, но потом со
стороны крыльца вдруг донесся мужской голос, услышав который собака разжала
челюсти и убежала, - и Клэр тоже побежала, крича уже во весь голос, а когда
добралась до дома и рассказала обо всем матери, та хотела было пойти к тому
мужчине, показать ему, что натворил его пес. Но к тому моменту Клэр все еще не
оправилась от парализовавшего ее страха и потому не пошла с матерью, так что
той пришлось идти одной.
Она привела того мужчину - это оказался старик, сгорбленный и тщедушный.
Клэр даже не предполагала, что у столь крохотного человека может быть такой
грозный голос, которого испугалась даже собака. А спустя некоторое время они снова
услышали голос того старика, он что-то кричал, бил чем-то по стене, а собака дико
выла.
- Говори, - в третий раз сказала женщина.
- Я не знаю, - ответила Клэр. - Клянусь, я не знаю. Женщина снова посмотрела
на Стивена - тот покачал головой.
Тогда она еще крепче сжала предплечья Клэр, вгрызаясь в кожу зазубренными
ногтями.
- Ну хорошо. Дом. Я сказала Люку, чтобы в случае чего он возвращался к дому...
если со мной что-то случится. Чтобы он взял Мелиссу на руки и немедленно шел к
дому.
Стивен улыбнулся. Он слишком хорошо меня знает, - подумала Клэр, мысленно
проклиная бывшего мужа. Уж он-то всегда замечал, когда она ему лгала.
- Правду надо сказать, Клэр, - проговорил он. - Ну давай. Скажи ей.
Я не могу сделать этого, - подумала она.
В данный момент она думала лишь о том настиле на дереве, ибо не представляла
себе иного места, где бы мальчик мог спрятаться. Впрочем, с таким же успехом его
могло там и не оказаться - он мог быть где угодно, в том числе и в полной
безопасности, - но, если отдавать предпочтение какому-то одному месту, то им,
несомненно, являлся тот самый настил. Люк обязательно отыщет его; ведь он и раньше
показался ему достаточно надежным, чтобы они смогли там спрятаться.
Я не могу этого сделать, - снова подумала Клэр. - Не могу пойти на такой
риск. Они не должны этого узнать.
Женщина заметила ее сопротивление, отчетливо прочитала его на лице Клэр и,
положив ладонь ей на грудину, с силой толкнула на стену. Затем ладони
переместились ей на плечи, вцепились в ткань открытого воротника платья и резким
движением сорвали его с ее плеч. Потом она потянулась руками к запястьям Клэр,
подтащила ее к костру и снова толкнула на землю, отчего та рухнула на жесткое
покрытие, обдирая о него кожу на ладонях и коленях и ощущая обнаженными грудями
непривычно холодное прикосновение каменного пола.
Шагнув к ней, женщина поставила ногу на ее поясницу и одним движением
сорвала хлопчатобумажные трусики.
Затем сразу несколько ладоней вцепились в ее руки и ноги и перевернули Клэр на
спину.
Теперь руки этих созданий крепко удерживали ее, широко раздвинув руки и ноги;
она сопротивлялась, но силы были явно неравны, тогда как над ней уже замаячили их
лица с дикими, словно пришедшими из кануна Дня всех святых клыками. Клэр
принялась всматриваться в эти лица, в эти клыки, и неожиданно ощутила ту же самую
слабость, которую почувствовала много лет назад, перед той собакой. Так же
заплакала, стала кричать - никто не мешал ей делать этого, но никто также и не
пришел на помощь, чтобы успокоить, как сделала тогда ее мать.
Нет, лица стоявших вокруг людей продолжали медленно приближаться к ее телу,
рты их раскрывались, и вот она уже почувствовала, как горячий рот мальчишки с
бельмом на глазу вцепился в ее лодыжку, потом еще кто-то впился зубами в икру. Клэр
видела, что девочка крепко удерживает ее вторую щиколотку, что изо рта у нее торчат
такие же стальные зубы, после чего ощутила, как их острые края медленно вонзаются в
ее мягкую плоть, чуть повыше подмышек соединяющую плечи с грудями. В то же
мгновение зубы девочки погрузились в ее бедро над коленом, и дикая боль,
метнувшаяся изо всех четырех пораженных точек, молниями разметалась по всему
телу.
Клэр ощущала прикосновение к себе их влажных языков, чувствовала, как капает
изо ртов прохладная слюна, уже смешавшаяся с кровью, слышала их судорожные
глотательн
...Закладка в соц.сетях
