Жанр: Триллер
Потомство
...ал, что изрядно повозился между камнями, потратив на них
больше времени, чем рассчитывал. Надо было все же по пляжу идти, - подумал Люк,
увидев, что две фигурки стали уже едва различимы на фоне песка, так что даже если
мужчина и в самом деле обернулся и посмотрел назад, то едва ли бы смог заметить
его. Он уже собирался было перескочить на следующий камень - ну, этот был гораздо
более легкой целью, - когда неожиданно накатившая волна подсекла его ноги и
опрокинула в море.
Нижние пласты воды чуть оттянули его от берега и перевернули вверх
тормашками. Люк глотнул соленой влаги и тут же нащупал ногами твердое дно, но вот
оно снова куда-то исчезло, и его голова опять скрылась под водой. Он чувствовал, как
течение обволакивает его - словно громадный невидимый рак хватает своими
клешнями, - и уволакивает в пучину; так продолжалось до тех пор, пока он не
почувствовал резь в напрягшихся от недостатка воздуха легких.
Снова нащупав под собой дно, Люк все же прорвался на поверхность, открыл глаза
и, закашлявшись, судорожно выдавил из себя остатки спертого воздуха. Чуть повернув
голову, он увидел лишь очередную подступающую волну, за ней еще одну, и еще, а уже
за той, последней, разглядел зависшую над поверхностью воды круглую луну. Где же
он сейчас находится? Как далеко от них? Мальчик повернулся, захлопал руками по
воде, пытаясь развернуться, но тут новая волна все же настигла его и мощным
настиском белой от пены воды швырнула вперед. Люк успел заметить, что его сносит
все ближе к камням - темным, блестящим, алчно зыркающим на него, подобно
голодным акулам, - и в тот же момент что-то подсказало ему, что надо уйти под воду.
Сделав глубокий вдох, он пригнул голову, выставил перед собой обе руки, пронзая
ими пенящуюся водную массу, почувствовал, как его, словно в гигантском чертовом
колесе, переворачивает вверх Ногами, потом еще и еще. Наконец он попробовал
выпрямиться и тут же почувствовал, как лоб с силой столкнулся с твердью камня -
голова тут же словно онемела, а потом вспыхнула обжигающим пламенем, - после
чего волна с размаху швырнула его на песчаное дно и протащила по нему, до боли
сдирая кожу на подбородке и груди. Подстегиваемый жадным стремлением сделать
вдох, Люк почти что смог в очередной раз прорваться к поверхности, когда что-то
ударило его в живот, и очередная волна протащила его животом вдоль узкого края
прибрежного камня.
Тело мальчика сложилось само собой. Теперь над ним кружили тучи метавшегося
в воде песка.
Он перевернулся лицом вверх. По щекам заплясали соленые водяные брызги.
И вот сначала его голова, а потом и спина заскользили по мокрой гальке у самой
кромки воды.
Люк почувствовал, что наконец-то остановился, тогда как вокруг него продолжали
сновать струйки увлекаемого водой песка, устремлявшиеся назад к морю и
окаймлявшие его неподвижное тело. Несколько секунд он лежал, жадно вдыхая воздух,
тогда как вода уже совсем нежно, ласково омывала его ноги, чуть вздымаясь по бокам,
поднимая и разводя в стороны руки, словно тщетно пытаясь унести столь желанное
тело назад в море.
Люк совершенно не представлял себе, где находится и он сам, и преследуемая им
пара.
В левой руке пульсировала ноющая боль, тогда как грудь, живот и подбородок,
казалось, пылали на ставшем неожиданно холодным и пронизывающим ветру.
В мозгу же трепетала одна-единственная мысль - о том, что он все же упустил их.
О том, что сам он едва не погиб, мыслей не было. Вот сейчас он обернется и не увидит
ее, и получится так, что между тем мгновением, когда он стоял на камнях, и
настоящим моментом его мать исчезла, растворилась в небытии.
Люк приподнялся на одной руке и, превозмогая позыв закричать, перебарывая в
себе жуткую потребность завопить, посмотрел вдоль пляжа.
Оказывается, разделявшее их расстояние оказалось даже меньше, чем он мог себе
представить.
Более того, Люк был настолько близко от них, что это его даже испугало.
Теперь он совершенно отчетливо различал обе фигуры: платье матери, порванное
на том месте, где в него вцепился мужчина; ее волосы, поблескивающие в лучах
лунного света; даже краешек ее лица, мокрого, перепачканного в грязи и слезах. Оба
удалялись в сторону высоких, зазубренных скал.
Люк распластался на песке, неподвижный, словно кусок плавника, и пристально
наблюдал за тем, как пара начала подъем.
Глава 5
13 мая 1992 года
00.00. ПОЛНОЧЬ
Клэр вошла в пещеру, прямо навстречу их безмолвным взорам, потрескивающему
костру, приглушенным стонам Эми, оставив позади себя шум грохочущих далеко внизу
волн.
Мужчина втолкнул ее внутрь и встал за спиной, загораживая собственным телом
узкий вход, словно опасаясь того, что она может вдруг развернуться и убежать. Словно
она и в самом деле могла убежать после того, как увидела Эми.
И того, что они с ней сделали.
Руки Клэр взметнулись к лицу, плотно прижавшись ладонями к глазницам, а
голова несколько раз мотнулась из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть внезапно
подкативший приступ головокружения и тошноты.
Прошло.
Снова уронив руки, она сжала ладони в кулаки, потом глубоко вздохнула и
огляделась.
Перед уходом на пенсию ее отец работал школьным учителем в Бруклине, штат
Массачусетс, где преподавал английский язык. Старик всегда любил ходить в кино -
смотреть фильмы, как он с уважением называл это занятие; оно нравилось ему не
меньше, чем читать Джейн Остен или Пруста (хотя Харти, Джойса и Генри Миллера
он любил все же больше). Он и ее приучил к кино, и где-то в конце шестидесятыхначале
семидесятых годов частенько брал с собой в кинотеатры. В то время в моде
были довольно прямолинейные, а подчас даже довольно смелые фильмы, отражавшие
личную точку зрения их создателей, и образованная, граждански активная часть
американских зрителей явно предпочитала смотреть такие картины, речь в которых
шла о незыблемых человеческих ценностях, о жизни, доме и семье, а не тешил" себя
бездумными мелодрамами и комедиями.
"Бонни и Клайд". "Беспечный наездник". "Воскресенье, кровавое воскресенье".
"Дикая стая". "Умеренная прохлада". "Выпускник". "Пять простых сюжетов".
Некоторые из этих фильмов отец по нескольку раз смотрел вплоть до самой своей
смерти. Клэр они тоже очень нравились.
Несмотря на то, что по натуре своей отец всегда был добрым и мягким человеком,
крови в этих фильмах было не меньше, чем во вьетнамской войне или чикагских
бунтах, которые, в сущности, и служили их метафорическим, а отчасти и
историческим прообразом. Старику очень нравилось цитировать по этому поводу
режиссера Акиро Куросаву: "Быть художником, - говорил он, - это значит никогда
не отводить взгляда".
Ее отец не был художником, хотя в воскресный полдень иногда и баловался
акварельными зарисовками. Клэр также полагала, что совершенно не разбирается в
живописи, однако вторая часть фразы известного режиссера, эти самые слова о том,
чтобы никогда не отводить взгляда, надолго врезалась ей в память. Впрочем, следовало
признать, что в истории со Стивеном она поступала совершенно противоположным
образом, только и делала, что отворачивалась, закрывала глаза на его бесконечные
пьянки, старалась не замечать того, что на самом деле являлось чистейшей правдой и
за что тысячу раз нещадно корила себя.
Фраза Куросавы призывала к стойкости, честности, непоколебимости, и в данный
момент она даже не столько помнила само ее содержание, сколько чувствовала, что
где-то в глубине ее души продолжал жить столь точно выраженный дух ее отца. Вот и
сейчас он словно подал ей свой голос и мгновенно сокрушил возникший было импульс
отвернуться и не смотреть на то, что предстало ее взору, удовлетвориться чувством
скорби по поводу несчастной судьбы подруги - а впрочем, и своей собственной
судьбы, - и смириться с происходящим.
- Отпустите ее, - коротко бросила она.
Обычно Клэр говорила довольно тихо - за исключением тех случаев, когда орала
на Люка, но сейчас был явно не тот случай. Но в этой пещере ее голос прозвучал
неестественно громко и к тому же намного тверже, чем она сама могла предположить.
Пожалуй, так разговаривал бы учитель со своими учениками. Например, ее отец.
Клэр чувствовала, как все ее тело бьет неукротимая дрожь, хотя голос при этом
прозвучал достаточно ровно, без перепадов.
Никто даже не шелохнулся, если не считать двух братьев-близнецов, которые,
изумившись, молча переглянулись и прыснули со смеху. Стоявший у нее за спиной
мужчина также засмеялся, причем голос у него оказался намного выше, чем можно
было ожидать для столь крупного человека. Почти что захихикал. Идиот какой-то, -
подумала она. - Зловещий, конечно, но все равно идиот.
- Опустите ее на землю.
Клэр увидела, как девушка-подросток, та самая, которую они тогда впустили в дом,
и на сей раз уже укрывшая свое истерзанное тело старой синей рубахой, склонилась
над желтым пластиковым ведром и принялась вываливать его содержимое в покрытый
ржавчиной чугунный котел, в который уже была налита вода.
В тот момент, когда Клэр вошла в пещеру, девушка стояла к ней спиной -
оглянувшись, она посмотрела на нее, а когда пленница заговорила, снова отвернулась,
с улыбкой отбросила волосы со лба и продолжила начатое занятие.
Подвешенная в глубине пещеры, Эми издала протяжный стон, судорожно пытаясь
сглотнуть.
Даже это едва уловимое движение заставило ее тело чуть качнуться, что вызвало
очередной натужный стон.
Они уже срезали ее лифчик и трусики, и теперь распахнутые полы пеньюара вяло
спадали с плеч женщины.
Где-то у линии роста волос скапливались тоненькие струйки крови, которые затем
скатывались ей на лицо, шею, и, частично впитываясь в воротник пеньюара, стекали
дальше на грудь.
Десятки струек.
А затем ее тело медленно повернулось вокруг веревочной оси.
В дюйме от лица Эми с жужжанием кружили мухи.
Находившийся рядом с ней тщедушный мужчина также напрягся и даже слегка
задрожал, чуть погромыхивая цепью. Перед ним стояла девочка, облаченная в какуюто
кожу, лохмотья которой были стянуты у нее на спине; сосредоточенно дергая его
кровоточащий пенис, она, казалось, с головой ушла в это занятие и не обращала на
новую пленницу ни малейшего внимания.
На какое-то мгновение Клэр заколебалась, мысленно представив себе Люка и
Мелиссу, притаившихся где-то в темном лесу, но затем решительно шагнула вперед.
Никто даже не попытался ее остановить.
Пройдя мимо близнецов, она подошла к девочке и, даже увидев, чем именно та
занималась, заметив кость, пронзавшую мошонку сидевшего на цепи мужчины,
выхватила нож, который торчал у соплячки из-за пояса.
Девчонка резко дернулась, гневно ощерилась, однако действия Клэр были
быстрыми, и уже через секунду, одним взмахом ножа перерезав бельевую веревку, на
которой болталась Эми, она подхватила ее тело, после чего столь же ловко рассекла
связывавшие ее руки путы.
Эми вскрикнула и судорожно вздохнула - на сей раз с явным облегчением, -
тогда как Клэр плотно прижала к себе ее теплое и такое знакомое тело. Поначалу Эми
даже не могла стоять на ногах, но Клэр поддержала ее, помогла сохранить равновесие,
тогда как девчонка выхватила у нее из рук свой нож и тут же поднесла его сначала к ее
подбородку, а затем к горлу Эми - ив это самое мгновение пещера словно сомкнулась
вокруг нее.
Мужчина, девушка, мальчики-близнецы, все они разом двинулись на нее,
обступили плотным кольцом, так что ей даже стало трудно дышать от исходившей от
их тел вони и дыхания, походившего на смрад, вырывающийся из пасти разгоряченного
пса. Мужчина снова оттолкнул ее к стене, но она уцепилась за пеньюар Эми, защищая
ее руками и сохраняя установившуюся между ними связь, но тут же почувствовала, как
от грубого соприкосновения с твердью гранита вдруг онемела рука.
Клэр старалась не замечать боли - ей вообще хотелось не замечать всех их.
Вокруг яростно носились мухи.
Эми подняла на нее взгляд и Клэр дотронулась до ее окровавленного лба. Глаза
подруги словно заволакивала легкая розоватая дымка, также пропитавшаяся кровью, и
она утерла их рукавом своего платья, затем то же самое сделала с ее лицом, губами,
после чего плотно запахнула полы ее пеньюара.
Мужчина шагнул вперед и ухватил Клэр за волосы. На сей раз она напряглась,
оказывая ему сопротивление.
- Нет, - произнесла Клэр.
Впрочем, мужчина особенно и не старался, скорее просто насмехаясь над ней.
Теперь все они смеялись, чуть расступившись, словно предоставляя ей некоторую
свободу действий.
Мужчина опустил руку и толкнул ее голову на стену - в общем-то несильно,
желая не столько поранить ее, сколько причинить боль, после чего принялся
методично стукать ее о твердь камня. Поначалу Клэр вообще ничего не почувствовала,
но затем накопившаяся боль словно приобрела кумулятивное воздействие и перед
глазами у нее заплясали цветные огни. Все так же крепко прижимая к себе Эми, она
ждала, терпела, превозмогая боль, словно черпая в ней свою жизненную силу, точно
так же, как и подруга начала подпитываться ее энергией. Теперь обе они слушали их
смех, к которому примешивался лившийся откуда-то плач младенца, жестким и резким
эхом разносившийся по всей пещере.
Стиснув зубы, Клэр ждала. Бум.
И постепенно начала ощущать, как в груди ее нарастает какое-то непонятное
чувство, новое и явно опасное для них обеих, почти не поддающееся контролю,
непреодолимое, усиливающееся на фоне их смеха и завываний младенца. Затем один
из близнецов протянул руку и, ухватившись за ее сосок, сильно ущипнул его, тогда как
другой с силой ткнул ее кулаком в ребра.
Бум.
Смех.
Вот, теперь в живот. Снова в ребра. Еще тычок.
Пачкуны проклятые. Что-то вроде Стивена. Все они...
Бум.
Затем пара рук потянулась мимо нее к Эми, пытаясь оторвать от нее тело подруги
- на сей раз это была та самая девушка, которая обманула их в доме.
Клэр еще плотнее прижала к себе Эми, чувствуя, как в нее впиваются ее холодные
пальцы, как нарастает в груди то самое напряжение. При этом она прекрасно
понимала, что пройдут какие-то считанные секунды, и их все же оторвут друг от друга,
причем, возможно, уже окончательно, навсегда; что девушка эта была намного сильнее
ее самой и без особого труда смогла бы это сделать. И все же она была не в состоянии
смириться с подобным исходом, все так же ощущая рыдания прильнувшей к ней Эми,
чувствуя надвигающуюся опасность, переполняясь гневом и той яростной силой, пока
не раздался очередной звук.
Бум.
Клэр ощутила, словно внутри нее что-то вспыхнуло, и тут же в ярости оторвалась
от стены, с силой вонзаясь во, что-то согнутым коленом - послышался звук, который
издает врубающийся в ствол дерева топор, и тут же пространство пещеры заполнило
эхо истошного вопля дикаря, а сам он, согнувшись пополам и ухватившись руками за
собственную промежность, рухнул перед ней на колени, покатился к костру, а затем,
остановившись перед самой кромкой огня, вздыбился, словно намереваясь вот-вот
рухнуть в него, и подставляя пламени собственные яйца - свое идиотское, жестокое
мужское естество.
Впрочем, уже через мгновение девушка-подросток выхватила из ее объятий тело
Эми, а близнецы и та девочка в человеческой коже, вцепившись в Клэр, повалили ее на
землю и принялись топтать и пинать - в ребра, в голову, в спину. Боль металась по ее
телу, готовая в любую секунду вырваться за его пределы, словно скользящая над
поверхностью океана птица, стремящаяся избавиться от преследующего ее хищника,
тогда как взгляд оставался прикованным к катающемуся у костра мужчине.
А она все смотрела и смотрела...
00.05.
Грудь Питерса походила на ком земли, в котором пчелы-убийцы собирались
построить свое новое жилище.
А все это виски - как же жгло оно, это сучье творение рук человеческих, будто
двумя ножами полосовало его плоть возле грудины.
Между тем, именно оно и спасло его жизнь.
Словно он и в самом деле собирался еще жить.
Питерсу казалось, что он воняет, словно полбара "Карибу" на утро после
новогодней ночи, а сам он был похож на недорезанного борова. Вдоль бока от
подмышки и вниз, к самой пряжке ремня, тянулась темная и широкая полоса, которую
в темноте можно было легко принять за кровь.
Судя по всему, они посмотрели на него и решили, что перед ними лежит еще один
мертвый пьяница.
Впрочем, крови тоже хватало, хотя и нельзя было сказать, что он прямо-таки
истекал ею. По крайней мере, пока не истекал. Мальчишка явно торопился, хотя,
похоже, все же успел смекнуть, что нож задел кость. Рана в боку оказалась намного
глубже и крови из нее успело вытечь больше, чем из груди, но щенок перерезал ему
всего лишь хрящ - в общем, получилось то самое, что в кино про ковбоев называют
"царапиной". По крайней мере, сам он надеялся именно на это.
Хотя боль и вправду была адской.
Встав на четвереньки, Питерс снова остановился, словно задумался, стараясь
определить, куда именно собирается вот так ползти.
Не было никакого смысла проверять состояние Манетти или Харрисона. Во время
схватки он был достаточно близко от них, да и луна светила ярко, так что сейчас мог
совершенно отчетливо видеть мертвые тела, лежавшие, словно дохлые псы у дороги, и
различить нависавшую над ними нелепую черную пустоту, которую встретишь разве
что на помойке, где валяется выброшенный за ненадобностью сломанный телевизор.
Их смерть показалась ему столь же нелепой и отвратительной, как и кончина
Каджиано. Славные, смелые были парни, погибшие задолго до полагающегося им
срока.
А ведь Майлз Харрисон еще мальчишкой приносил им газеты.
Мэри, ты помнишь?
Впрочем, сейчас не время было скорбеть о них. Первым делом надо было отыскать
револьвер.
Когда на него наскочил тот малец, оружие выскользнуло из руки, хотя далеко
отлететь все же не могло.
Питерс стянул с себя куртку, стряхнул с нее осколки стекла, смахнул их также с
рубашки, после чего стянул рукава, перетягивая рану в боку, завязал узлом и, стоя все
так же на коленях, принялся шарить руками по окружавшим его кустам - справа от
себя, потом слева, чуть углубляясь в заросли и ощущая под собой прохладную твердь
слежавшейся земли. Осторожно огибая колючие, спутавшиеся ветви кустов, он
медленно пробирался в их гущу - на фут, два, потом три, - стараясь не спешить,
мысленно проклиная колющие приступы боли в груди и боку, но действуя все так же
медленно и методично, покуда рука наконец не скользнула по гладкому стволу
револьвера. Все так же неторопливо выбравшись на прежнее место, он уселся на
землю.
Когда дыхание наконец успокоилось, Питерс поднялся на ноги, вставил револьвер
в кобуру и подошел к Харрисону и Манетти. Неподалеку от тела шерифа тянулась
широкая полоса подсыхающей крови, которая явно не соответствовала положению тел,
как его самого, так и Харрисона.
Значит, Вик, одного ты все же зацепил, - подумал он. - Я был почти уверен,
что так оно и будет.
Причем готов поспорить, что раненого они уволокли с собой.
Он видел, что они довольно поспешно уволакивали истекающего кровью сородича,
а потому идти по такому следу было одно удовольствие. Зрение у него было, конечно,
не то, что прежде, однако, чтобы справиться с этой задачей, накопленных за прожитые
годы навыков все же хватало.
Если судить по количеству крови, пуля, скорее всего, попала в голову или шею, -
подумал он. Похоже, что несший раненого перекинул его себе через плечо, поскольку
размах брызг довольно значительный. Кровь не только окропляла тропу, но также
поблескивала на листве соседних кустов и даже на стволах деревьев.
Питерс посмотрел на часы - значит, он пролежал примерно час с четвертью, а
может, и больше.
Дерьмо.
Он подошел к краю вершины холма. Внизу по-прежнему поблескивали горевшие в
доме огни. Теперь к ним примешивались лучи фар патрульных машин - пар семь или
восемь, - и сине-красные мигалки. Однако навстречу ему, насколько он мог судить,
никто не шел. Впрочем, трудно было сказать наверняка, поскольку макушки деревьев
затрудняли обзор. Скорее всего, сейчас они там, причем относительно недалеко. Вряд
ли далеко.
Питерс задумался над тем, что делать дальше.
С того места, где он находился, и вплоть до самых скал тянулась почти сплошная
равнина, и он подумал, что, этот путь ему вполне по плечу. Спуститься же к дому,
чтобы встретиться с ними, или идти через поле оказалось бы сложнее! Намного
сложнее. Не просто спуститься - с этим он как-нибудь справился бы, - но и снова
подняться. Даже в нормальном состоянии, не истекая кровью, ему и тогда было бы
довольно трудно преодолеть такой путь.
Он смог бы с достаточной точностью объяснить патрульным, где все это
случилось, хотя им и после этого понадобилось бы некоторое время, чтобы отыскать,
нужное место.
Сначала спуститься с холмов.
Потом обо всем рассказать. Объяснить, как туда идти.
Располагал ли он всем этим временем?
К черту, - подумал Питерс.
Итак, эти люди опережали его примерно на час с четвертью. Возможно, они еще
не успели удалиться настолько, чтобы не услышать звук выстрела, однако пальнуть для
уверенности все же не мешало. Они, конечно, смекнут, что непосредственной угрозы
их безопасности пока нет, а следовательно незачем паниковать и убивать пленников,
поскольку преследователь, кем бы он ни оказался, довольно далеко. А может, и вовсе
не преследователь, а самый обычный охотник.
Он направил дуло револьвера в воздух и выстрелил; дождавшись, пока стихнет эхо,
еще раз нажал на спусковой крючок, потом еще.
Ветер к тому времени практически утих, так что в воздухе было спокойно, а
потому, если у полицейских, что находились внизу, имелось хотя бы чуточку
соображалки, они сразу смекнут, где именно он находится.
В любом случае, лучшего придумать он все равно не мог.
От резких движений рана в боку стала кровоточить намного сильнее. Нет, этак
можно и до смерти истечь кровью. С глубокими ножевыми ранами шутить не
следовало, и Питерс еще туже затянул рукава куртки.
Потом полез в карман и вставил в барабан револьвера новые патроны.
Так, а теперь с пальбой надо повременить, - подумал он. - Пока не начнут
стрелять другие.
И двинулся дальше.
00.12.
Женщина вошла в пещеру и небрежно свалила, почти бросила мужчину у края
костра. Впрочем, он и сам давно уже хотел опуститься на землю.
Окинув быстрым взглядом окружающую обстановку, она тут же заметила в
дальнем конце пещеры пленницу, которая стояла рядом с Быком, машинально
запахивая на груди края пеньюара. Вторая женщина, избитая, с окровавленным лицом
и в разорванном платье, лежала на земле, затравленно глядя на стоявших над ней
близнецов. Мальчишки прямо-таки светились от распиравшего их ликования.
И ни малейших признаков младенца, если не считать хныкавшего у стены ребенка
Второй Похищенной.
Как и Землеедки. Или пропавшего Кролика.
Которым давно уже, задолго до нее полагалось бы быть здесь.
Чувствуя, что Женщина разгневана, к ней осторожно приблизился Первый
Похищенный. Она заметила, что он ранен, но несильно; впрочем, в данный момент ее
совершенно не интересовало, как и что именно с ним произошло.
Женщина буквально кипела от ярости.
Итак, он смог найти свою добычу - но не ее ребенка. Как такое могло случиться,
она пока не понимала.
И лишь ощущала дух того, другого ребенка, жаждущий своего освобождения.
- Кролик?
Он смущенно покачал головой. А разве Кролик не с ней?
Миновав его, Женщина подошла ко Второй Похищенной, которая на корточках
сидела у костра. По запаху она догадалась, что варится в котле: легкие, почки, печень.
- Найди Кролика, - сказала она девушке. - Землеедка умерла. Найди Кролика.
Вторая Похищенная заглянула в котел. То, что Землеедка была ее дочерью, и к
тому же мертвой, казалось, ее совершенно не интересовало. В данный момент она
была голодна, чертовски голодна, и Женщина понимала это.
- Сейчас, - сказала она.
Миновав мужчину, Вторая Похищенная направилась к выходу из пещеры.
Тот никак на это не отреагировал и даже не поднял головы.
- Подожди, - сказала Женщина.
Подойдя к девушке, она сунула ей в руку револьвер, из которого убили Землеедку,
и увидела, как изменилось выражение ее лица, как от столь явной чести с него исчезло
прежнее угрюмое выражение. Женщина знала, что мужчина также смотрит на нее и
что это ему очень даже не нравится.
Впрочем, это ее также совершенно не волновало.
Первый Похищенный рассердится еще и потому, что именно она привела сюда
мужчину - волка, - изредка бросавшего сейчас на нее взгляды, в которых
проскальзывали гнев и одновременно страх.
- Стивен!
Это был хриплый, наполненный болью шепот.
Она увидела, как его взгляд сместился в направлении лежавшей на полу женщины.
Он явно узнал ее.
После того как Стивен сбежал от полиции, окружающее словно утратило для него
былую реальность. Маячившая возле протоки смутная тень женщины, неожиданный
взрыв боли и вялая, сломленная бесполезность его ноги. А затем она опять вернулась,
эта дурно пахнущая амазонка с покрытым бесчисленными шрамами телом, ножом и
парой торчащих из-за пояса пистолетов, и почти с заботой помогла ему добраться
сюда...
До этого места.
Какой-то курятник. Хлев. Дурацкая и к тому же вооруженная средневековая
крепость. Дыра в стене.
Сторожевой отряд. Суки чертовы.
Из какого же внеземного мира возникли эти существа? - подумал он, оказавшись
в вонючей, черной космической дыре, где с потолка свисали человеческие руки и
ноги, в котле над костром булькало что-то, источавшее сладковатый мясной запах,
смешивавшийся с вонью кала и мочи, и где тараканы размером с мужской кулак
ползали по младенцу, спавшему на расстеленном на полу грязном одеяле, и по
почерневшим ногам посаженного на цепь и вовсе непонятного существа с половым
членом.
А посередине всего этого находилась твоя жена, избитая в кровь и охраняемая
парой грязных сопляков. Поистине, сцена из какого-то фантастического фильма.
Скорее бы режиссер приходил.
- Стивен!
Сейчас он готов был ее убить.
Боже Святый! Да эта сука совсем, похоже, спятила! Неужели она не понимала, что
признавая факт своего знакомства с ним, она абсолютно ничего не выгадывала, тогда
к
...Закладка в соц.сетях
