Жанр: Триллер
Банджо
...бе решать. - Соленый был доволен, что не ему
принимать
решение.
- Знаешь, мы не поедем на ферму к моему брату. Может быть, это ужасно, но
я
не доверяю ему, - сказал Гэс. - Мы разобьем лагерь в холмах Гошен. Я хорошо знаю
эти места.
Гэс свернул с шоссе и повел караван на север, в те места, где не было
никаких
поселений и где он когда-то охотился на кроликов. По пути им встретился
небольшой
каньон, заканчивающийся тупиком; на холме стояла ветряная мельница и маленький
сарай. Место было идеальным для того, чтобы остановиться на ночь.
- Поставь грузовики так, чтобы в случае чего легко было смыться, - сказал
Гэс.
После того, как грузовики были поставлены нужным образом, Гэс сказал своим
уставшим людям, что поедет и разузнает, какова обстановка, и привезет чегонибудь
свеженького на ужин. Левшу и Мердока он поставил в караул. Вместе с Соленым и в
сопровождении пикапа он вернулся к развилке дорог, на которой не было никакого
опознавательного знака, и свернул направо.
- Я думаю, мой брат будет только рад продать нам какой-нибудь еды, -
сказал
Гэс.
На следующей развилке проселочной дороги, так хорошо ему знакомой, он
снова
свернул направо и поехал по дороге, по которой столько раз ездил на своем пони и
на
повозке с родителями. Дорога пошла немного в гору, и с вершины невысокого холма
он увидел желтый шпиль церкви Святого Олафа, вздымающийся к небесам. А вокруг,
насколько хватало глаз, простирались поля пшеницы. Проезжая мимо кладбища у
церкви, огражденного забором со столбами из известняка, он увидел, что
свободного
места там оставалось все меньше.
Они проехали мимо фермы Маккоев, заросшей сорняками, мимо других ферм,
которыми когда-то владел - по крайней мере, на бумаге, - его отец. И Гэс ощутил
душевную боль - неужели так нужно возвращаться в родной дом, где прошли детство
и юность? И с этой болью он ничего не мог поделать; такое возвращение - всегда
погружение в прошлое, в те бездумные годы, когда все наполнено чувством, а не
разумом. И безвозвратно ушедшее терзает душу, наполняя ее загадкой бытия,
прошлого, настоящего и будущего.
Наконец, они, спустившись с холма, подъехали к центральному дому фермы
Гилпинов. Гилпины оказались в этих местах очень давно; они были среди
первопроходцев, которым потом пришлось бороться за свою землю с крупными
дельцами, как в свое время их предкам приходилось бороться с индейцами, а тем, в
свою очередь, - с неисчислимыми стадами бизонов. А теперь кто будет зариться на
эту землю? Джон Рокфеллер? Пендергаст? Генерал Першинг? Кто заберет эту, с
такими трудами отвоеванную землю?
Перед конюшней стоял красный трактор со стальными колесами. Дом выглядел
запущенным - краска во многих местах облезла. Двор зарос травой - этого мама
никогда бы не допустила! Возле трактора стоял человек в комбинезоне и
раздраженно
и пристально смотрел на подъезжающие машины. Скрыться от этих глаз было
невозможно: взгляд был невероятно цепкий - так язык ящерицы хватает муху.
Гэса потрясло, как выглядел Мартин - он за эти несколько лет очень
постарел.
Если бы не глаза, которые приобрели хищный взгляд рыси - кроличьего в них ничего
не осталось, - он ничем не отличался от тысяч других фермеров, выращивающих
пшеницу в необъятных прериях. Но глаза оставались молодыми, сверкающими. Гэс
выучился читать по глазам и легко определял, лгут ли они, глаза ли это убийцы,
говорят ли они правду, простую, без прикрас, есть ли в них уважение,
достоинство,
чувство чести. Но он не смог ничего увидеть в зеленых глазах Мартина, не смог
проникнуть в их глубину и подсмотреть - что же у брата на уме?
- Привет, Мартин, - сказал Гэс, выбираясь из машины. - Это я, Гэс.
- Я узнал тебя, Гэс, - ответил Мартин. - Похоже, что у тебя дела идут
хорошо.
Все приумножаешь...
Его голос был сухим, как высохший початок кукурузы; когда они пожимали
друг
другу руки, его рука показалась Гэсу маленькой и какой-то заржавелой.
- Как все наши? - спросил Гэс.
- Да так себе. Мамаша мозгами совсем тронулась. Пришлось отослать ее в
заведение, тут неподалеку. Кейти превратилась в свинью. Приносит помет каждый
год. Все графство полно ее ублюдками! Я взял в упряжку Лили Вайтгенгрубер. Ну,
вот, пожалуй, и все.
- Да, дела вроде бы в гору не пошли с тех пор, как я уехал. - Гэсу
казалось, что
мрачное настроение Мартина душит его, как густая пыль.
- Да нет, дела не так уж плохи, - сказал Мартин. - Мне удалось удержать
пару
ферм. Цена на пшеницу снова пошла вверх. Может, я даже стану членом правления
банка.
- А как там Хундертмаркс поживает? Он тогда заявил, что я ограбил банк.
- Ну, поговаривали тут, что в банке обнаружили большую недостачу. Вроде
Хундертмаркс какие-то свои махинации проворачивал. Ну, вот он и попытался
спихнуть недостачу на кого-то другого. Но потом провели ревизию. Вроде все
сошлось. Теперь он большой человек в наших краях. Уважаемый.
- Не беспокойся, - сказал Гэс, - я зла не держу.
- А что тебя сюда привело? - спросил Мартин, подозрительно поглядывая на
желтую машину и на пикап.
- Нам нужно жратвы человек на пятнадцать. Голодных как волки. Хорошие,
толстые бифштексы, картошечку, кофе. Рано утром мы едем дальше - в город.
- А я вот как раз на прошлой неделе зарезал свинью... но не знаю -
продавать
что-нибудь таким вот... - осторожно сказал Мартин. - Мне не нужно
неприятностей.
- "Такие вот" - это я и мои люди. И нам тоже не нужны неприятности, как и
всем остальным.
Гэс заметил нечто вроде презрительной ухмылки, мелькнувшей на обветренном,
хитром, недоверчивом крестьянском лице. Гэсу стало ясно, что брат ни за что не
поймет того мира, в котором Гэс теперь живет.
- Знаешь, мама передала владение всей этой землей мне. Теперь тут все
принадлежит мне.
- Я не буду предлагать тебе больших денег, - сказал Гэс, - но кое-что
выделить
могу. Лили сможет купить себе стиральную машину или что-нибудь еще.
- Пятнадцать человек! Целая армия! - Мартин опустил голову; казалось, он
внимательно рассматривает свои тяжелые поношенные ботинки, покрытые коровьим
навозом.
- Ладно. Двадцать пять долларов, - сказал Гэс. - И к мясу и всему
остальному
ты можешь прибавить свое благословение.
- Но это будет в первый и последний раз?
Напряжение Гэса неожиданно спало, и его смех прокатился по двору. Его
охватило величайшее облегчение. Боже, как ему повезло, что он убежал от этой
однообразной, скучной, иссушающей душу жизни! И теперь никто не может внушить
ему страх - ни Мики Зирп, ни шериф по имени Гроувер Дарби. Он понял, что
оставил страх и отчаяние далеко позади, и что возврата к ним нет. Что он может
вести
такую жизнь, которую считает достойной человека.
Чем больше смеялся Гэс, тем кислее становилось выражение на лице Мартина.
- На, возьми сотню, - сказал Гэс, вынимая из кармана пачку денег. -
Кстати,
ты знаешь, как в нашем деле поступают с доносчиками?
- Не знаю. Как?
- Их отправляют в путешествие, из которого не возвращаются.
- Лили сейчас принесет все, что ты просил, - сказал Мартин, поворачиваясь
на
каблуках; потом быстро пошел к заднему крыльцу дома.
Гэс понял, что отнюдь не случайно его не пригласили зайти в дом. Уже стоя
у
дверей, Мартин повернулся и, уже почти невидимый в наступившей темноте, громко
сказал:
- А я-то думал, что ты спросишь, как поживает та девица из семейства
Маккоев,
которую ты испортил.
- Ну и как она поживает?
- Она шлюха из шлюх. Промышляет в "Честерз-Плейс". Берет сорок центов за
один раз. Не брезгует ни всякой швалью, ни черномазыми!
Гэс отвернулся; его не охватили ни гнев, ни отчаяние - больше всего его
поразило то, насколько злым может быть человек...
...Маленькая, веснушчатая Сэлли... порванное платьице... веселая,
смеющаяся, как
мальчишка... и не он, Гэс, ее "испортил", а тот вонючий банкир...
Гэс направился к машине, к поджидавшему Соленому.
- В чем дело, босс? - спросил Солтц. - Тебе плохо?
- Мне нужно съездить в город, - сказал Гэс тихо. - Ты знаешь Додж?
- Ну, немного знаю. - На лице Соленого отразилось беспокойство - он
почувствовал, что возникла какая-то непредвиденная проблема.
- Рядом с Фронт-стрит есть большой склад. Действительно большой.
- Я знаю это место.
- Все, что тебе нужно сделать - загнать грузовики на этот склад. Рано
утром, на
рассвете. И разгрузить их. Человека, который заведует складом, зовут Хесс. Это
наш
человек.
- А проблем с полицией не возникнет?
- Закон там в руках шерифа Дарби. Он, вроде бы, подкуплен, но Фитцджеральд
не очень ему доверяет. Поэтому его и не очень теребили. Выжидали, как он себя
поведет.
- Понятно, - сказал Соленый.
Гэс отдал ему часть денег.
- Если я не объявлюсь - ты знаешь, что делать дальше.
- Может, тебе не надо ехать одному, а, босс? - В голосе Соленого слышалось
явное беспокойство. - Жратву Порки может привезти ребятам сам.
- То, что я собираюсь сделать, я должен сделать сам, один, - сказал Гэс. -
Но я
тебе рассказал, что делать, просто так, на всякий случай. Думаю, что вернусь в
лагерь
часа через два.
Гэс обогнул дом, потом, выехав на дорогу, повернул к городу. Длинный,
тяжелый
путь, который они проделали, утомил его, но откладывать поездку в город он не
мог.
Он хорошо знал, что за место "Честерз-Плейс". Еще до того, как он уехал в
Канзас-Сити, "Честерз-Плейс" был гадким притоном, который пользовался самой
дурной репутацией.
Гэс поставил машину у кромки тротуара, засыпанного ржавыми консервными
банками и битым стеклом. Медленно огляделся, высматривая, не устроена ли гденибудь
на него засада. У двери "Честерз-Плейс" стояли попрошайки и, судя по их
поведению, ничего необычного вокруг не происходило. Он раздал всю мелочь, что
была в карманах, и вошел в дом. Когда-то тут находили прибежище заезжие
одинокие,
уставшие от жизни ковбои. А теперь со всего города сюда стекалось всякое
опустившееся жулье. Как только Гэс вошел, на него пахнуло вонью грязного туалета
и
дешевого пива, которое так часто здесь разливалось на пол. Словно от старого
козла
воняло.
За стойкой бара стоял крошечный человечек в очках, над которыми торчал
зеленый целлулоидный козырек. Пристально присматриваясь к нему, Гэс попытался
определить, на чьей стороне мог бы быть этот человек: Фитцджеральда или Зирпа? И
решил, что скорее всего такой тип продастся Зирпу.
- Чего угодно?
- Девочки есть свободные?
- Парочка есть. Можете даже выбирать. Сорок центов. Платить здесь.
- Я бы хотел... - начал Гэс, но потом решил, что ничего объяснять не
стоит. Он
швырнул на прилавок доллар и сказал: - На сдачу дайте выпить тем, кто у вас тут
есть.
И стал подниматься по лестнице на второй этаж. Гном взял доллар со стойки,
положил его в карман. И нажал потайную кнопку.
В небольшой нише коридора сидели две женщины: одна - расплывшаяся, крайне
вульгарного вида мексиканка; вторая - худая, с веснушками на лице, на котором
видны были следы постоянного беспокойства и усталости; ее волосы были ярко
выкрашены хной, на лоб спадали маленькие завитки.
Гэс боялся, что в любую секунду он может передумать, повернуться и
убежать. И
поэтому он очень быстро проговорил:
- Пойдем, Сэл.
- Привет, парниша! - заверещала она. - Тебе повезло. Ты получаешь
свеженькую девственницу! А откуда ты знаешь мое настоящее имя? - тараторила она
по пути в крошечную комнату, в которой едва помещалась кровать. В комнате стоял
запах гниющей рыбы.
Сэлли прижалась к Гэсу, обхватив его одной рукой за талию, а другой
проводя по
бедру.
Гэс посмотрел в ее пустые глаза. Вряд ли она поймет что-нибудь из того,
что я
хотел ей сказать, подумал Гэс. Но она, по крайней мере, хоть не сидит на героине
-
скорее всего, какие-нибудь стимулирующие таблетки или что-нибудь еще в таком
роде.
- Сэл, - сказал он, - это я, Гэс. Гэс Гилпин. Собери все свои вещи. И
пойдем
отсюда.
- Гэс?! - взвыла она дрожащим, резким голосом. - Ах-ах, добрый старина Гэс
объявился! Мой милый! С детским личиком... - А потом уже нормально: - Боже,
Гэс, это ты! Трудно поверить.
- Сэл, у меня мало времени. Пойдем отсюда. Я помогу тебе с этим всем
покончить.
- Неужто? - насмешливо сказала она. - Слыхала я про такую помощь...
Помогли уже один раз... когда цена на пшеницу упала и пришел банкир за своими
денежками! - Ее голос снова сорвался на визг. Она была близка к истерике -
смеялась так, будто услышала невероятно забавную шутку.
Гэс стоял потрясенный, не зная, что сказать, что сделать.
- Послушай, дорогуша, - продолжала она, немного успокоившись, - не бери
дурного в голову. Ты ни в чем не виноват. Понимаешь? Хундертмаркс требовал
деньги... Ну, я и подумала - может, чем-то смогу помочь семье... А дальше -
пошлопоехало.
Так часто бывает в жизни!
Она взвизгнула и зашлась безумным смехом.
- Сэлли... я ничего не знал, - наконец выдавил из себя Гэс. - Твои
родители
уехали так неожиданно... вроде земля разверзлась и поглотила их... Я взял кнут,
поехал в город, хотел отстегать Хундертмаркса, за сестру... за тебя... Ничего
большего
тогда я не мог сделать...
- Да не мучай себя, красавчик, - сказала Сэлли, усмехнувшись. - Все
прошло,
все в прошлом. У меня все в порядке. Мой дружок собирается купить небольшую
гостиницу... совсем скоро, как только скопим деньжат.
- Сэл, я не собираюсь выкупать тебя у здешнего сводника... но я дам тебе
тысячу
долларов прямо сейчас, если ты соберешься и уедешь со мной в Канзас-Сити. А там
я
найду тебе приличное жилье, пойдешь учиться в какой-нибудь колледж.
- О, а может, ты прибавишь к денежкам и свидетельство о браке? - Она снова
хихикнула. - Я просто так не даю.
- Если ты поедешь со мной, вместе мы жить не будем. Ничего такого не
будет.
- А, у тебя есть подружка! Так, Гэс? - Она улыбалась во весь рот; ее лицо
с ярко
накрашенными губами, румянами на щеках и осыпающейся с ресниц тушью являло
собой жуткое зрелище. - Не надо мне никуда ехать. Дай мне просто свою тыщу - и
покувыркаемся в постели. Давай так и сделаем, дорогуша, а?
- Нет, спасибо, уже слишком поздно... я... то есть слишком поздно - тебя
отсюда
уже не вытащить.
- А ты что, хотел увидеть свежую, красивую лошаденку? А увидел кусок
гнилого
купленного и проданного мяса... Да пошло оно все к черту, дорогуша!
- Сэлли, Сэлли, - сказал Гэс тихо, смиренно. - Мне очень-очень жаль, что
все
так получилось... поверь!
И эти слова прорвались к ее сердцу. Мутные глаза прояснились, обрели
прежнюю
голубизну - и она вернулась к реальности.
- Гэс, я тут много чего наговорила, - ответила Сэлли так же тихо, - но
одного я
не сказала... Тебе подготовили встречу... тебя ждали...
- Кто?
- Полицейские всякие, и из нашего штата, и из федеральной полиции. Дружок
твой - и мой тоже - Гроувер Дарби, и еще кое-кто - похуже, чем все они, вместе
взятые... Все это гадко, очень гадко... - Ее голос снова пополз вверх,
превращаясь в
визг. - Но мы все, рано или поздно, куда-нибудь да вляпаемся, а?
- Сэл, отсюда есть еще какой-нибудь выход? - спросил Гэс.
Но она не слышала его - она снова бессмысленно хихикала и гладила его по
ноге.
Гэс открытой ладонью сильно ударил ее по лицу.
- Есть отсюда еще какой-нибудь выход? - крикнул он.
- Нет, нету, - сказала она глухо. - У хозяев нет денег даже на то, чтобы
соорудить пожарную лестницу.
Гэс подошел к окну, выходившему на глухую, темную улицу. Высоко. Слишком
высоко.
Гэс услышал тяжелые шаги обутых в сапоги людей, поднимающихся по лестнице.
Выбора у него не оставалось.
- Пока, Сэл. Спасибо... Извини.
Гэс открыл окно и вылез в него ногами вперед. Держась руками за
подоконник, он
носками туфель водил по стене в надежде найти какую-нибудь трещину или выступ
на старой кирпичной стене. Ничего. Оставалось лишь разжать руки и лететь вниз,
надеясь, что у стены стоит какая-нибудь хибарка, крыша которой замедлит или
остановит его падение.
Услышав сухой стук в дверь комнаты Сэлли, Гэс разжал руки.
Он упал на цемент среди мусорных ящиков и почувствовал острейшую боль,
пронзившую ногу. Уже теряя сознание, он увидел лицо с длинным, блестящим носом,
ястребиными глазами, кривым ртом - лицо Мики Зирпа. Гэс попытался
приподняться, броситься на горбатого стервятника, защитить себя, но на его
голову
обрушился удар дубинкой. И мир погрузился в черноту.
- Осторожнее, осторожнее, - сказал Гроувер Дарби. - Не убей его сразу.
Горбатый убийца еще раз ударил по светловолосой голове, словно
демонстрируя,
что вполне может это сделать.
- Попался, попался! - заорал Зирп; его крик сплелся с истерическим визгом
Сэлли, стоявшей у открытого окна. - Эй, там! Заткните эту суку! - крикнул Зирп,
и
мгновение спустя крик Сэлли неожиданно прервался, сменившись хрипом человека,
которому сдавливают горло.
Гэс пришел в себя - и тут же вернулась боль; он увидел, что вокруг него
собирается группа каких-то людей.
- Вставай! - приказал кто-то ледяным голосом, и острый носок ботинка
врезался ему в ребра. - Вставай-вставай!
Даже не ощупывая себя, Гэс понял, что пистолеты у него уже отобрали; понял
он и
то, что левая нога была в таком состоянии, что стоять он не сможет.
Острый носок ударил его в живот.
- Вставай! Вставай!
Гэс немного приподнялся на локтях и сказал:
- Ладно, в чем дело? Что вам от меня нужно?
Гэс внимательно посмотрел на человека, который пинал его ногами. Такое
запоминается на всю жизнь: нос, похожий на пенис, глаза рептилии, скособоченные
тонкие губы; Гэсу показалось даже, что от него исходит зловоние, как из
вскрытого
склепа.
Гэс перевел взгляд на других людей, стоявших вокруг него: три громилы
Зирпа,
Гроувер Дарби, жующий зубочистку, с нечищенной, криво подвешенной звездой
шерифа на груди; два полицейских в сапогах и шляпах, какие обычно носят
бойскауты, и еще четверо полицейских в серой форме. Они казались еще гнуснее
громил Зирпа. Мафия, шериф и полицейские в одной упряжке...
- Где грузовики? - спросил Зирп.
- Забавно, что вы все снюхались, - сказал Гэс. - Но воняете одинаково.
Зирп ударил его по голове ручкой пистолета; голова дернулась в сторону, и
Гэс
снова потерял сознание.
Пришел в себя он в тюремной камере. Старый Винкельман уже собирал свои
инструменты в чемоданчик. Гэс почувствовал, что его сломанную ногу крепко
сжимает шина.
- Спасибо, док, - сказал Гэс.
- Не стоит благодарностей. Я давал клятву Гиппократа. Я бы и собаку лечил.
- Я не собака, док!
- Может, и не собака, но ты связался с бандитской сворой. - Старый
сельский
доктор осуждающе покачал головой; у него были маленькие бегающие глазки, и с
первого взгляда был виден любитель выпить. И Гэс догадался, как ему следует
вести
себя с Винкельманом.
- Док, мне нужно кое-чего кой-кому передать. Вам это не составит труда, а
за
услугу вы получите пять тысяч долларов.
- А если меня убьют? - Глаза врача слезились, а на лице сохранялось
осуждающее выражение.
- Не бойтесь, не убьют. Мне нужно передать несколько слов человеку,
который
ждет вместе с несколькими грузовиками недалеко от города. Место называется
Буффало-Хамп. Вы знаете, где это?
- Конечно, знаю. Я недалеко оттуда принимал роды. Двойня была. Зимой.
Снегу
намело столько, что моя лошаденка едва тащила повозку...
- Вам нужно поехать туда и сказать этому человеку, чтобы он сматывался.
Вот и
все. Скажите ему, что меня упрятали в тюрьму. Пускай везет груз назад на восток.
И
быстро.
- Ладно, это не сложно запомнить. А кто мне заплатит?
Гэс засунул руку в карман - там было пусто.
- Этот человек вам заплатит. Его зовут Солтц. Скажите ему, что я
приказываю
заплатить вам.
- Ну что ж, Гэс. Я постараюсь сделать то, что ты просишь.
Добродушного вида врач, сутулый, словно придавленный тысячами ошибок,
которые он допустил в своей врачебной практике за свою долгую жизнь, пошел к
двери камеры. Он постучал, и дверь открыл Гроувер Дарби.
Гэс притворился, что смотрит на пол, но прекрасно видел, как врач
подмигнул
Дарби; дверь закрылась, в замке повернулся ключ.
Гэс почувствовал, что может вздохнуть свободнее: Мики Зирп и легавые
отправятся в Буффало-Хамп - место, противоположное тому, где стоят грузовики; на
рассвете Соленый заедет в город с севера, а после того, как груз будет
доставлен,
отбить его уже не удастся - разве что по президентскому приказу пригонят войска.
А ему нужно продержаться до рассвета. Всего лишь до рассвета.
Но в тот момент он еще не подозревал, что для него будет значить
"продержаться
до рассвета".
Когда дверь открылась, в камеру вошли горбун Зирп и его огромный
телохранитель, от которого так же сильно пахло чесноком и оливковым маслом, как
от Зирпа несло тленом и гниением. Гэс рассматривал шину, наложенную на левую
ногу ниже колена. Он демонстративно не поднял голову.
Вслед за ними вошел толстый человек в дорогом костюме; на жилетке,
облегающей выпирающий живот, болтались золотые цепочки. А, сам Хундертмаркс
пожаловал.
- Послушай, Гиплин, - сказал Зирп, - мои ребята поехали проверить, стоят
ли
грузовики там, где ты сказал. Но я не верю ни одному твоему слову.
Гэс посмотрел на часы. Полночь. До рассвета часа четыре. Как продержаться
это
время?
- Ты слушаешь меня, Гилпин, - крикнул Зирп, - или, может, прочистить тебе
ушки?
- Слушаю, - сказал Гэс. - И удивляюсь - как тебе удалось так подружиться с
легавыми?
- Очень просто. Эл Капоне заключил с министром юстиции соглашение. Все
заметано. Везде, где нужно, наши ребята из Сицилии. Нас не перешибешь! Твое дело
труба, Гилпин.
- А что, вы прибрали к рукам и армию, и флот, и морских пехотинцев?
Зирп фыркнул:
- Ты даже не поверишь, насколько у нас все отлажено! Если нам понадобятся
услуги Национальной гвардии - пожалуйста, гвардейцы сделают все, что нам надо.
Большой Эл держит всю страну в кармане!
- А кто держит твоего Большого Эла в кармане?
- Догадайся.
- Рокфеллер?
- Твоего Фитцджеральда сотрут, мальчик, - сказал Зирп. - Но тобой займемся
первым. Ладно, говори, где груз?
- Отправился назад на восток.
- Брехня! А ну-ка, встряхни его немного, Бонзо!
Бонзо нанес Гэсу быстрый и сильный удар кулаком в живот. Ощущение было
такое, будто внутри взорвалась бомба. Он едва успел добраться до параши - его
стошнило.
- Уловил, что с тобой будет? - спросил Зирп. - Бонзо ловит кайф когда
обламывает красавчиков вроде тебя.
- Нет, не уловил.
- Гилпин, я не собираюсь делать из тебя стукача, - сказал Зирп. - Ты просто
скажешь нам, где грузовики. Это же не значит на кого-то стучать. Людей мы
отпустим.
- Нет, - ответил Гэс. - Я не продам тех, на кого работаю.
- Ну, посмотрим. Времени у нас достаточно, - сказал Зирп, растягивая в
ухмылке тонкие белесые губы. - А пока ты думаешь, я пойду жарить ту рыжую
шлюху во все дырки. А ты думай, думай!
Гэс понял, что Зирп вовсе не шутит: горбун отправится к Сэлли, будет
развлекаться с ней, а тем временем Бонзо будет обрабатывать Гэса. И от этой
мысли у
него сжалось сердце; его охватила бессильная ярость. Душевная боль казалась
сильнее
боли физической.
- Забавно, - сказал Бонзо, - так все забавно! У старины Мики сифилис. У него
пунктик такой - награждать им других. Клевый парень этот Мики!
Гэс попытался парировать удар, но даже его могучая рука не смогла остановить
огромный кулак, который обрушился на его скулу. Гэс изловчился и нанес удар
правой прямо в челюсть Бонзо, но лишь повредил себе руку. Он попытался нанести
еще один удар, но стоя на одной ноге сделать это было очень трудно; к тому же
после
всех побоев у него сильно кружилась голова. Бонзо улыбался, подставляя челюсть и
приглашая Гэса ударить снова. И Гэс ударил, вкладывая в удар все силы, какие еще
оставались. Бонзо удовлетворенно кивнул, будто отведал хорошего вина, и
пробормотал:
- Прекрасно, просто отлично.
И в следующее мгновение нанес прыгающему на одной ноге Гэсу мощнейший
удар снизу вверх. Гэс отлетел и, ударившись о стену, сполз на пол. Лицо у него
было
залито кровью. Вместе с кровью Гэс выплюнул зуб. Он попытался подняться, чтобы
сохранить в драке хоть какое-то достоинство. Стоя у стены, он получил еще один
удар
в лицо, который чуть не выбил ему глаз. Пока он сползал вниз, Бонзо обрушил на
него
целый град ударов, сыпавшихся со всех сторон. Гэс пару раз слабо ткнул кулаком
Бонзо в живот.
Глаза Бонзо сияли; слюна в уголках рта то появлялась, то, когда Бонзо делал
вдох,
затягивалась назад в рот. Он продолжал методично избивать уже почти
бесчувственного Гэса и правой и левой рукой. Гэс завалился боком на цементный
пол.
Бонзо вздохнул и вытер рот.
На Гэса вывернули ведро холодной воды, и он пришел в себя. Во рту был вкус
крови и блевотины. А в голове - одна мысль: продержись, продержись, уже немного
осталось.
Перед глазами висел кровавый туман. О Господи, как у него все болит! Боль в
ноге
была просто нестерпимой. Лицо превратилось в бесформенную кровавую маску...
- Ладно, парень, - сказал кто-то добрым голосом, - все теперь будет в
порядке.
Гэс попытался открыть глаза. Открылся один. Рядом с ним сидел Гроувер Дарби
и
влажной губкой обтирал ему лицо.
- Нога, - выговорил Гэс. - Очень болит нога.
- Да, эти ребята не церемонятся. А этого быка мне пришлось просто
оттаскивать
от тебя. Я ему заявил, что как шериф не потерплю в графстве Форд такого насилия.
- Спасибо, Гроувер. Я знал, что вы никому не продадитесь.
- Скажу тебе, что нелегко - ой как нелегко! - не поддаться ни тем ни другим,
- сказал Гроувер, - но я стараюсь. И я постараюсь больше не подпускать к тебе
этих
не в меру резвых ребят. Но при условии, если ты будешь со мной честен.
- Честен? Что вы имеете в виду?
- Ну, понимаешь, ведь я ничего толком не знаю. Не понимаю, что, собственно,
происходит. Против тебя выдвигают всякие, знаешь, весьма серьезные обвинения. Я
хотел бы быть на твоей стороне, но я не знаю, что правда, а что нет.
Голос у Дарби был такой, какой, наверное, бывал у шерифов маленьких городков
Дикого Запада в те времена, когда эти городки только начинали свое
существование;
казалось, он предлагает гостеприимство, свежезажаренный бифштекс... Ну прямо
добрый, старый дядюшка Г
...Закладка в соц.сетях
