Жанр: Триллер
Выживает сильнейший Алекс делавэр
...раз жизни не назовешь.
- Детишки смотрят на труп, - бросил Майло взгляд через игровую площадку.
- Было бы лучше, если бы уборщик оставил тело висеть?
- Необычно, что он решился обрезать веревку.
Лоб Хукса прорезали глубокие горизонтальные морщины.
- Дурацкая самодеятельность. Подожди-ка. - Он направился к группе людей за
оранжевой лентой, высмотрел в толпе фигуру в сером комбинезоне, махнул рукой.
Покусывая губы, подошел мексиканец.
- Еще на минутку, сэр, - обратился к нему Хукс и представил: - Мистер
Монтес.
Уборщик кивнул. Я увидел клочковатую седую бородку и лоснящееся плоское
лицо бывшего профессионального боксера. На близком расстоянии стало ясно, что на
самом деле ему под шестьдесят. Чуть выше среднего роста, широкоплечий, с
короткими толстыми руками и огромными ступнями.
- Детектив Стерджис, - назвал себя Майло, протягивая руку. - Я знаю, что вас
уже расспрашивали, сэр, но если вы не против, повторите еще раз свой рассказ.
Монтес взглянул на Майло снизу вверх и сунул руки в карманы.
- Я пришел на работу в семь, - заговорил он на приличном, хотя и с акцентом,
английском. - Как обычно, навел порядок в главном здании и корпусе "Б", потом
пошел подметать двор. Привык делать это пораньше, потому что народ оставляет
после себя столько гов... дерьма на земле. Ребятам лучше его не видеть.
- Какого дерьма?
- Пустые бутылки, пакетики из-под крэка, презервативы, шприцы,
использованная туалетная бумага. Сами понимаете.
- То есть по ночам сюда приходят?
- Еще как. - Монтес заговорил громче. - Забираются, устраивают черт знает
что, колются, иногда постреливают. Три месяца назад подстрелили троих парней. Двух
- в прошлом году. Жуткое место для детишек.
- Что это были за парни, которых подстрелили?
- Гангстеры, наверное.
- Дело Уоллеса и Сан-Джорджо, - пояснил Уиллис. - Сбили ограду и вкатили
прямо сюда на машине. Как они обычно это делают? - вновь повернулся он к
Монтесу. - Взламывают замок?
- Срывают с ворот цепь. Или просто сигают через верх. Дня не проходит.
- Не помните, когда последний раз срывали цепь? - спросил Майло.
- Бог его знает. Нам приходится все время менять замки. У школы сейчас нет
денег даже на учебники. Здесь учатся мои внуки.
- Ваш дом неподалеку, сэр?
- Нет, я живу в Уиллоубруке. Тут дочка с мужем - на Тридцать четвертой. Трое
детишек - двое здесь, в школе, а третий еще совсем малыш.
Майло кивнул.
- Так вы начали мести двор и увидели ее?
- Сразу же. Вот тут она и висела. - Уборщик покачал головой, лицо его
исказилось. - Язык у нее...
- Вы сразу поняли, что девочка мертва?
- С таким-то языком? Конечно.
- И вы решили обрезать веревку?
- Ну да. Я подумал, может быть...
- Может быть что?
Монтес облизнул губы - раз, другой.
- Наверное, это глупо, но я подумал: может, еще не поздно... Не знаю, она так
висела... Мне не хотелось, чтобы дети ее увидели, мои внуки. А она была симпатичная
девочка, пусть уж, думаю, и после смерти не выглядит страшилищем.
- Вы знали ее? - поинтересовался Хукс.
- Латвинию? Конечно. Ее все знали, она была дурочкой.
- Часто она сюда приходила?
- Не к школе, больше шаталась по улице. - Уборщик постучал по виску пальцем.
- Она жила на Тридцать девятой, недалеко от моей дочери. Местный народ частенько
видел, как она нагишом бегает меж домов.
- Совсем без одежды? - спросил Хукс и, видя на лице Монтеса смущение,
уточнил: - Она расхаживала абсолютно голой?
- Нет-нет. Кое-что на ней было, только очень уж мало, ну... вы понимаете. -
Опять постукивание по виску. - Тут не в порядке. Ходила все время счастливая.
- Счастливая?
- Да, вечно смеялась. - В глазах уборщика появилось напряжение. - Я сделал
что-то неправильно, обрезав веревку?
- Нет, сэр...
- Я вышел, увидел ее и подумал, что не стоит детишкам глазеть на это. Внуки у
меня. Ну, и пошел в кладовку за ножом.
- Вы давно здесь работаете, сэр? - спросил его Майло.
- Девять лет. А раньше двенадцать лет проработал в Дорсе, в средней школе.
Тогда там было неплохо, а сейчас те же проблемы, что и здесь.
- Когда вы увидели Латвинию, одета она была так же, как сейчас?
- Что вы имеете в виду?
- Спортивные штаны были натянуты полностью?
- Да. Постойте, вы что, думаете, я...
- Нет, сэр, просто хотим узнать, как она выглядела, когда висела на веревке.
- Так же, - со злостью отозвался Монтес. - Точно так же, как вы ее видите
сейчас, с надетыми штанами. Я взял нож, обрезал веревку и уложил девочку на землю.
А вдруг чудо, вдруг она еще жива. Но она была мертвой. Я позвонил по девятьсот
одиннадцать.
- Интересно вы ее положили, - заметил Майло.
В глазах уборщика появилось недоумение.
- Руки в стороны, - пояснил Хукс. - Как будто хотели, чтобы она смотрелась
покрасивее.
- Само собой, - ответил Монтес. - А почему бы и нет? Что в этом плохого?
Хукс отпустил Монтеса, и тот направился к зданию школы.
- Что скажешь? - спросил он Майло.
- Есть основания не верить его рассказу?
- В общем-то никаких, но мне требуется копнуть его прошлое. Если установят,
что девчонку изнасиловали, попробую добыть и генетический материал. - Он
улыбнулся. - Вопрос в том, что даже если это дело рук уборщика, то зачем ему нужно
было привлекать к себе внимание?
- Глаза у него красные, - поделился наблюдением Майло. - Может, не
выспался?
- Да-а, - протянул Хукс. - Но запаха спиртного нет. Он сказал, что работает на
двух работах. Днем здесь, а полночи в магазине на Вермонт-авеню. Утверждает, будто
этой ночью как раз там и был. Нетрудно проверить. А что, Монтес вызывает у тебя
какие-то сомнения? Да если он окажется замешанным, ему Оскара нужно давать, так
играет свою роль.
Хукс посмотрел сквозь ограду в сторону Двадцать восьмой улицы, затем повернул
голову к забитой автомобилями Вестерн-авеню.
- Прохожий или кто-нибудь из машины мог запросто видеть, как она висела, но
ты же слышал, что уборщик сказал про сборища на школьном дворе. В отличие от него
другим, видимо, и в голову не пришло вмешиваться.
- С другой стороны, - откликнулся Майло, - если предположить, что тут
поработал ублюдок из местных, тоже неясно, зачем ему было напрашиваться на
неприятности там, где он живет.
- Трудно сказать. Может, столкнулись где-то за углом, договорились о встрече
здесь. Монтес ведь упоминал про презервативы.
- Эксперты смогут определить, когда была сорвана цепь с ворот?
- Скорее подтвердить, что это было давно. Монтес и тут не соврал. От наших
подростков надежных запоров нет. - В который раз Хукс обернулся к телу. -
Наверное, все-таки есть какой-то смысл в том, что убийца затащил ее сюда. Вроде как
бы знак подал.
- Например?
- Типа "ненавижу школу!" - Он вновь улыбнулся. - Круг немножко сужается,
не так ли? В первую очередь в него попадут двоечники и прогульщики.
Майло фыркнул от смеха, морщины на лбу Хукса разгладились.
- Подними руки, шпаненок! - скомандовал Хукс, выставив вперед указательный
палец. - Покажи оценки! Что? Две "удовлетворительно" и одна "плохо"? В сторону!
- Он захохотал и на глубоком, выдохе добавил: - Ладно. Как бы то ни было, не вижу
ничего общего с твоим делом - кроме того, что обе задушены и страдали слабоумием.
- Удушение, задержка развития и отсутствие признаков изнасилования, -
уточнил Майло.
- Последнее нам пока неизвестно, - запротестовал Хукс.
- Но если не обнаружат следов какого-либо насилия, то случай представляется
весьма интересным, а, Уиллис? Много ли сексуальных маньяков не притрагиваются к
телу жертвы?
- Не знаю. Да и кто может сказать, что происходит в их долбаных мозгах? А если
сама казнь довела его до оргазма, когда он стоял и балдел от агонии? Кончил в штаны
и отправился домой смотреть сладкие сны. Помню, несколько лет назад был один
парень, так он кончал, играя с ногами трупа. Сначала убивал, затем укладывал на
постель, расстегивал ширинку и принимался ласкать ступни жертвы. И кончал! Что ты
на это скажешь, док?
- Каждому свое, - ответил я.
- Этот ножной оператор даже не прикасался к своему члену.
- У меня был подобный случай, - вспомнил Майло. - Только мой не убивал, он
просто связывал жертву, а потом все как твой.
- Начал бы и убивать, если бы не посадили.
- Может быть.
- Про этих извращенцев можно много чего рассказать. - Хукс вдруг поник и
бросил на Майло быстрый смущенный взгляд, но лицо Майло сохраняло полную
невозмутимость. - О'кей, если мы с Маком что-нибудь раскопаем, обязательно дадим
тебе знать.
- Спасибо, Уиллис.
- Не стоит.
К нам подошел молодой белый полисмен.
- Простите, детектив, - обратился он к Хуксу. - Водитель машины коронера
спрашивает, можно ли увезти труп.
- Тебе он еще зачем-нибудь нужен, Майло?
- Нет.
- Увозите.
Полисмен подал знак, и двое служителей морга направились к качелям с
носилками и черным пластиковым мешком. Стоя у северной ограды участка, я
наблюдал за тем, как группа учителей - многие со стаканчиком кофе в руке - начала
медленно выдвигаться поближе к оранжевой ленте.
- Эх, школьные денечки, - задумчиво проговорил Хукс. - Я родился на
Тридцать второй, а когда мне исполнилось три года, родители переехали на Лонг-Бич.
И слава Богу - иначе тоже ходил бы сюда.
Санитары уложили тело в мешок и подняли носилки. Молодой полисмен между
тем подозвал к себе своего коллегу, с кожей потемнее даже, чем у Макларена.
- Может, это совсем не имеет значения, сэр, но я подумал, что вы захотите
взглянуть.
- На что? - Хукс придвинулся ближе.
- Нашли под телом. - На вытянутой ладони чернокожего полисмена лежал
клочок бумаги размером не более спичечного коробка.
- Может, это и не важно, сэр, но он был прямо под телом, и там что-то
напечатано.
Я увидел буквы. Хукс склонил голову.
- D-V-L-L. Кому-нибудь это что-то говорит?
Полицейские переглянулись.
- Нет, сэр, - ответил белый.
- Может, это "дьявол"? - предположил чернокожий.
- А банда какая-нибудь не использует эту аббревиатуру? Общее недоуменное
пожатие плеч.
- Да и с каких это пор шпана стала печатать на машинке, - буркнул Хукс,
поворачиваясь к белому полисмену. - Ну-ну, Брэдбери, у тебя орлиный глаз! Окажи
услугу, проверь писанину на стенах школы - вдруг найдешь что-то похожее.
- Есть, сэр. - Брэдбери направился к зданию, и толпа учителей расступилась
перед ним, с интересом глядя вслед.
- D-V-L-L, - повторил Хукс. - Видел раньше, Майло?
- Нет.
- Я тоже. Но если на землю ее укладывал уборщик, значит, бумажка, скорее всего,
валялась тут еще до того, как все случилось. Обрывок школьного объявления, скажем.
В неподвижном воздухе клочок казался прилипшим к ладони.
- То есть экспертов можно не беспокоить? - поинтересовался чернокожий.
- Нет уж. Пусть сунут в пакет и сфотографируют, - распорядился Хукс. - Не
хочу, чтобы нас потом обвинил в безграмотности какой-нибудь бойкий адвокатишка.
Глава 12
Майло выехал на улицу и остановился позади моей "севиллы".
- Ну вот, - сказал он, глядя в зеркало заднего вида, - наконец-то игра началась.
За нашими спинами из только что подтянувшегося к воротам школы автофургона
местной телестанции выскакивали репортеры со своей аппаратурой. Охранник у ворот
перебросился парой слов с Хуксом, и серый фургон, тронувшись с места, обогнул нас и
ушел в сторону Вестерн-авеню. Похожий на испанца водитель с такой же седоватой,
как у Монтеса, бородкой успел бросить быстрый взгляд на нашу машину.
- Дочка дипломата на Вест-сайде и девчонка-наркоманка здесь, - проговорил
Майло. - Есть какие-нибудь соображения?
- Определенное физическое сходство между Айрит и Латвинией, обе с задержкой
умственного развития, обе удушены, Айрит не изнасилована, не обнаружены пока
следы изнасилования и у Латвинии. Положение трупов. Но Латвиния удушена иначе, и
уборщик перемещал тело.
- Уборщик.
- Он не понравился тебе?
- Еще как. Потому что он был там. И потому что он перемещал тело.
- Беспокоясь о собственных внуках, - заметил я.
- Есть что-то еще, Алекс. Он обрезает веревку, аккуратно укладывает тело, но не
пытается запихнуть назад выпавший язык. Хукс спросил его об этом, и Монтес
ответил, будто, сообразив, что она мертва, не захотел нарушать картину преступления.
Тебе это кажется логичным?
- Человек обычный, увидев висящее в петле тело, побежал бы к телефону. Но
если Монтес - личность, ориентированная на действие, к тому же у него семья, он
привязан к школе, - в его поведении нет ничего странного. Однако возможен и
другой вариант: Монтес договаривается о встрече с Латвинией - он признал, что был
знаком с ней, - они проходят за школу, потому что там он чувствует себя хозяином.
Он убивает ее, вешает, потом сознает, что вот-вот начнут подходить ученики, а
времени спрятать тело нет. И становится героем дня. Или у него было время
избавиться от трупа, но он намеренно оставил его там, потому что был уверен, что
вывернется, если задерет перед нами нос. Или станет героем - ведь он считает себя
умником. Знаешь, как пожарный, который сует спичку в промасленную ветошь, а
потом мужественно направляет на нее брандспойт. Плюс ко всему, - я уже не мог
остановиться, - Монтес одет в униформу. В серый комбинезон, а рабочий, которого я
заметил в парке с газонокосилкой, был в хаки. Кто-то другой мог бы и не обратить
внимания.
- Айрит. - Глаза Майло сузились.
- Для нее униформа могла ассоциироваться с лицом официальным. С кем-то, кто
работает в данном месте и кому можно доверять. Униформу большинство людей так и
воспринимает.
- Монтес, - произнес он. - Ну, если за ним что-нибудь числится, то Хукс
выяснит это.
- Не забудь про клочок бумаги, - напомнил я. - DVLL.
- Тебе о чем-то говорят эти буквы?
- Нет. Но я уверен: то, что сказал Хукс про обрывок школьного объявления, -
чушь.
- Как? - Майло развернулся ко мне.
- Слишком уж примитивно. Сдвигают тело - и вот вам, пожалуйста. У Айрит
ничего подобного не нашли. Если верить документам.
- Это важно?
- Иногда, - заметал я, - мелочи ускользают.
- Ты считаешь, - он нахмурился, - что это Монтес, или кто там у нас убийца,
оставил послание?
- Может, бумажка была в кармане Латвинии и выпала - либо когда девочку
вешали, либо когда уборщик укладывал ее на землю.
Майло поскреб щеку.
- Съезжу в морг и сам просмотрю все мешки с одеждой Айрит, если ее, конечно,
не вернули семье. Кстати, сегодня утром позвонил Кармели, сообщил, что сделал
копии писем с угрозами, и я могу подъехать забрать их. Займусь этим после пяти,
нужно посипеть на телефоне, уточнить, не было ли еще где-нибудь интересующих нас
жертв - с глухотой или малость тронутых. Если я вечером подвезу тебе письма, ты
согласишься их посмотреть?
- Почту за честь. А Кармели быстро обернулся с угрозами. Конструктивная
попытка улучшить отношения?
- На него произвело впечатление то, что я притащил с собой психоаналитика.
- Конечно. Плюс твой галстук.
Домой я вернулся в половине третьего. Робин не было, видимо, пошла прогуляться
с псом. Я выпил пива, просмотрел почту, сходил оплатить кое-какие счета. Часа за
полтора до этого звонила Хелена Дал, оставила на автоответчике номер своего
рабочего телефона. Был также звонок от доктора Руна Леманна.
В кардиологическом отделении мне ответили, что Хелена на операции и подойти к
телефону не может. Я попросил оставить ей записку и набрал номер Леманна.
На этот раз вместо секретарши мне ответил записанный на пленку довольно
официальный и все же какой-то мягкий мужской голос, а когда я назвал себя, тот же,
но уже принадлежащий живому человеку голос произнес:
- Доктор Леманн слушает.
- Спасибо за звонок, коллега.
- Не стоит благодарности. Мне звонила сестра Нолана Дала, но я решил
переговорить сначала с вами. Чего, собственно, она хочет?
- Понять, почему ее брат покончил с собой.
- Соболезную ей, но разве вообще можно такое понять?
- Согласен с вами, но не оставил ли Нолан хотя бы какого-то ключа к пониманию
происшедшего?
- Был ли это упадок духа или глубокая депрессия? Явно сyицидaльнoe поведение
или, может быть, он взывал о помощи? Ни того ни другого во время его визитов я не
заметил, доктор Делавэр, но... не вешайте трубку...
Секунд через тридцать я вновь услышал его ставший торопливым голос.
- Извините. Срочное дело, к сожалению, я вынужден закончить разговор. Видите
ли, хотя мой пациент мертв и судейские чиновники косо посматривают на врачебную
тайну, я причисляю себя к тем старомодным врачам, которые берут на себя
ответственность с уважением относиться к секретам своих больных.
- У вас нет хоть чего-нибудь, что могло бы помочь сестре Нолана?
- Чего-нибудь, - задумчиво протянул он в трубку. - Гм-м-м... дайте подумать. Я
готов сообщить вам пару кое-что. Не хотелось бы говорить об этом по телефону. Дело
имеет отношение к полиции, плюс нынешняя обстановка... Кто знает, куда суют нос
вездесущие газетчики...
- У вас много клиентов среди полицейских?
- Хватает для того, чтобы проявлять элементарную осторожность. Конечно, если
вам не захочется садиться за руль...
- Нет вопроса, когда?
- Дайте взглянуть на мой календарь. Сразу же подчеркну: не могу ничего обещать
до тех пор, пока не посмотрю его карточку. Да, вот еще: мне лучше всего избежать
разговора с сестрой Нолана. Скажите ей, что мы с вами уже беседовали.
- Разумеется. У вас были проблемы в подобных случаях?
- Нет... как правило. Позвольте маленький совет, доктор. Может быть, вы
прислушаетесь к нему - как врач его сестры. Стремление понять нормально и
оправданно, но цена таких исследований в различных случаях разная.
- Вы считаете, что сейчас затраченные усилия себя не оправдают?
- Я считаю... Скажем так: Нолан Дал был... интересным парнем. Остановимся на
этом. Я вам позвоню.
Интересный парень.
Предупреждение?
Какая-то мрачная тайна, о которой Хелене лучше не знать?
Я стал вспоминать все, что успел узнать о Нолане.
Перепады настроения, поиски острых ощущений, шараханье в политические
крайности.
Может, где-то в своей профессиональной деятельности он переступил черту?
Заглянул туда, куда заглядывать никак не стоило?
Или же тут замешана политика?
Дело имеет отношение к полиции. Нынешняя обстановка...
Вездесущие газетчики.
Интересно, не приходилось ж Леманну решать такие проблемы других
полицейских, которые внушили ему опасения за собственную жизнь?
По неизвестной причине он явно стремился увести меня в сторону от попыток
проникнуть во внутренний мир Нолана.
Управление ничего не имело против, когда Хелена предложила не устраивать
пышные официальные похороны.
Из уважения к сестре покойного?
Нолан - умный и цепкий, другой - потому что много читал.
Отгородившийся от мира.
Перевод из Вест-сайда в Голливуд.
Ему нравилось действовать?
Нарушая закон?
Ввязался во что-то такое, что оставило ему лишь один выход - пуля в рот?
В этот момент раздался звонок. В трубке я услышал запыхавшийся голос Хелены.
- Много беготни?
- По горло. Привезли больного с острым инфарктом, сосуды ни к черту. Но всетаки
откачали, дело идет на поправку. Собственно, звоню вот с чем: в обед я пошла на
квартиру Нолана, хотела заняться разборкой вещей. - Она перевела дух. - Начать
решила с гаража, там все оказалось в порядке. А вот в квартире, доктор, кто-то успел
побывать до меня. Полный разгром. Забрали стереоцентр, телевизор, микроволновую
печь, всю посуду, два торшера, даже картинки со стен поснимали. Думаю, и одежда не
вся на месте. Наверное, подъехали на грузовике.
- О Господи. Мне очень жаль.
- Скоты. - Голос ее дрожал. - Подонки.
- Никто ничего не видел?
- Похоже, действовали ночью. В доме две квартиры - Нолана и хозяйки, она
зубной врач, уехала куда-то на конференцию. Я позвонила в полицию, там мне
сказали, что им потребуется не меньше часа, чтобы приехать. А к трем мне нужно быть
на работе. Я оставила им свой номер и уехала. Да и что они смогут сделать? Составить
протокол и подшить его в папку. Украденного не вернешь. Брать в доме больше
нечего, за исключением... Машина! Машина Нолана! Как же я о ней не подумала?
Машина в гараже - они либо не видели ее, либо им не хватило времени, и они за ней
вернутся. Боже, мне нужно срочно назад! Надо, чтобы кто-то отвез меня - я отгоню
его "фиеро" к своему дому... Голова, идет кругом - только что позвонил мой адвокат
по поводу последних бумаг. Ограбить полицейского! Будь проклят этот город. Плата
внесена на месяц вперед, этого мне должно хватить, чтобы вое тут расчистить...
- Хотите, отправимся туда вместе?
- Вы и в самом деле не против?
- Конечно.
- Вы очень добры, но я не могу вас так обременять. Спасибо.
- Хелена, я же сам вам предложил. Все нормально.
- Так вы не шутите?
- Где находится квартира?
- Это Уилшир, Сикомор-стрит, неподалеку от Беверли. Сейчас я выйти не могу,
слишком много пациентов. Может, в пересменку, если у нас хватит сестер. А если
машину к тому времени угонят - черт с ней!
- Значит, до вечера?
- Для вас это будет уже слишком поздно, доктор.
- Бросьте, Хелена. Я - сова.
- Не могу сказать точно, когда освобожусь.
- А вы мне позвоните. Не буду занят - подъеду. В противном случае управитесь
сами. О'кей?
- Договорились. - Она рассмеялась. - Спасибо вам, доктор Делавэр. Уж очень
не хочется ехать одной.
- У вас есть еще минутка?
- Слушаю вас.
- Я говорил с Леманном.
- Что он сказал?
- Ничего, как и предполагалось. Конфиденциальность. Но он согласился
просмотреть карточку Нолана. Если там обнаружится нечто, о чем доктор Леманн
сочтет возможным рассказать, он будет готов встретиться со мной.
В трубке повисло молчание.
- Если вы этого захотите, Хелена.
- Да. Да, отлично. Начало положено - хорошо бы добраться до конца.
Вошел Майло с огромным белым пакетом, жуя потухшую сигару.
- Письма с угрозами. Только за этот год, - сказал он с террасы.
- А что они делают со старыми?
- Понятия не имею. Это то, что дал мне Кармели. Точнее, его секретарша. К
кабинету меня не подпустили. Пойду сяду на телефон.
- Пока ничего?
- На автоответчике ждет куча сообщении. Хукс начал разработку Монтеса, но в
данный момент парень выглядит чистым. Абсолютно. На всякий случай я проверил
списки. Ноль. Ну, пока. - Он хлопнул меня по плечу и повернулся к двери.
- Майло, ты ничего не слышал о скандалах в Управлении? Меня особенно
интересует Голливуд и Вест-сайд.
- Нет. В чем дело? - Он замер у порога.
- Не могу сказать.
- О, Дал. Думаешь, сыграл роль какой-нибудь грязный слух? А ты слышал?
Я покачал головой.
- Возможно, я делаю из мухи слона, но его врач намекнул мне, что не стоит
задавать слишком много вопросов.
- Почему?
- Он сослался на конфиденциальность.
- Гм-м-м, нет, что-то не припоминаю. Будь это нечто значительное, то, при всей
моей непопулярности там, я все же был бы в курсе.
- Ясно. Спасибо.
- Привет.
Я высыпал содержимое пакета на стол. К каждому письму был прикреплен голубой
квадратик с датой получения.
Пятьдесят четыре послания, последнему три недели, первое отправлено
одиннадцать месяцев назад.
Большинство были краткими и конкретными. Анонимными.
Классифицировать их можно было так:
1. Израильтяне - это евреи, то есть враги, потому что все евреи являются частью
капиталистического заговора банкиров, масонов и Трехсторонней комиссии, цель
которого - установить мировое господство.
2. Израильтяне - это евреи, а все евреи являются частью заговора коммунистов,
большевиков и космополитов, цель которого - установить мировое господство.
3. Израильтяне - враги, потому что они колонизаторы и узурпаторы, которые
похищают землю у арабов и продолжают угнетать палестинцев.
Кучи орфографических ошибок и такой рваный, безграмотный почерк, какого мне
давно не приходилось видеть.
Последняя, третья группа - Израиль против арабов - отличалась совершенным
отсутствием грамматики и на редкость неуклюжими фразами, из чего я заключил, что
авторы некоторых писем явно были иностранцами.
В пяти письмах из этой группы упоминалось об убийстве палестинских детей. Их я
отложил в сторону.
Но нигде не встретилось обещаний мести или открытых угроз в адрес консульских
сотрудников и их детей. Ни слова о DVLL.
Я занялся марками на конвертах. Все письма были отправлены из Калифорнии.
Двадцать девять из округа Лос-Анджелес, восемнадцать из Оринджа, шесть из
Вентуры и одно из Санта-Барбары. Из пяти, где говорилось о детях, четыре оказались
местными, одно - из Оринджа.
Еще раз прочел их все. Фонтан расистской ненависти никак не связывался в моих
ассоциациях со смертью Айрит.
Открылась дверь, вошла Робин, за нею плелся Спайк.
- Письма благодарных пациентов, - ответил я, заметив удивленный взгляд,
брошенный на гору бумаг.
Склонившись, Робин пробежала глазами пару строк.
- Мерзость. Их получал отец девочки?
- Консульство. - Я начал сгребать конверты.
- Я тебе помешала?
- Нет, я уже закончил. Ужинаем?
- Об этом я и собиралась спросить.
- Могу приготовить.
- Хочешь сам?
- Приятно чувствовать себя полезным, если ты не будешь против чего-нибудь
простенького. Как насчет бараньих ребрышек, что в морозилке? С кукурузой на пару?
Есть салат, вино и мороженое - что тебе еще нужно, девочка?
- Вино и все остальное? Мое детское сердечко рвется из груди от нетерпения.
Занявшись грилем, я расслабился.
Ужинали на улице, неторопливо и спокойно, и через час отправились в спальню. В
половине восьмого Робин поднялась и пошла в душ, а я продолжал валяться на
простынях. Через несколько минут позвонила Хелена.
- Я освободилась, но вам нет нужды беспокоить себя.
Я прошел в душ, чтобы предупредить Робин.
- Ну что ж, - ответила она, - список добрых дел здесь на сегодня ты выполнил.
Давай.
Сикомор-стрит оказалась приятной тенистой улицей чуть западнее Хэнкок-парка,
застроенной дорогими особняками еще в 20-х. Дом, в котором жил Нолан, был того же
разряда, но попроще: шероховатая белая штукатурка, никаких архитектурных
излишеств, узкие, как бойницы, окна. Кустики юкки на запущенном зеленом газоне
перед фасадом. - Я опередил Хелену на пару минут.
- Простите, что опоздала, перед уходом пришлось заполнить кое-какие формы.
Надеюсь, ждете не о
...Закладка в соц.сетях
