Жанр: Триллер
Бэтмэн: по следу спектра
...них посещали его занятия с целью проверить его
искусство. Но как только он догадывался об их намерении, Сато просил их удалиться. В
отличие от остальных, он предпочитал не называть себя мастером, ему больше нравилось
простое обращение "Сенсэй" - учитель. Он не стремился что-либо доказать и не поощрял
к этому своих учеников. Он не разрешал им участвовать в турнирах. "Мы занимаемся
боевыми искусствами, - постоянно разъяснял он, - а не боевым спортом. Если вы хотите
соревноваться, играйте в баскетбол".
В его зале никогда не было досок, он считал бессмысленным ломать доски руками. "За
всю мою жизнь, - говорил он, - я не слышал, чтобы на кого-нибудь нападали с доской".
Однажды, глядя на здоровенный кулачище своего ученика - владельца черных поясов в
нескольких стилях, Сато заметил: "Это не руки джентльмена. Если уж вы решили дробить
кирпичи, я рекомендую кирку. Она намного эффективней". Когда его спрашивали, не
стоит ли огрубить руки и ноги для боев, Сато обычно отвечал: "Достаточно усилия в три
фунта, чтобы сломать человеческое колено. Если вы собираетесь ломать колени слонам, я
вам не помощник. Мне нравятся слоны".
Однажды новичок спросил Сато, сколько времени потребуется, чтобы заработать
черный пояс. Сенсэй тут же протянул ему черный пояс. "Вот, - сказал он ученику, -
теперь у вас есть черный пояс. Если вам этого достаточно, то вы сэкономили на
стоимости обучения".
Ученик не понял его. Ему хотелось знать, когда он приобретет достаточно знаний и
умений, которые дадут ему право носить черный пояс. "А вы оцениваете знания по цвету
своих носков? - спросил Сато. - Цена знания заключена в нем самом. Вам следует
стремиться к знанию не для того, чтобы показать другим, как многому вы научились. Я не
могу оценить ваши знания. Вы должны это сделать сами".
Кто-то из учеников как-то спросил Сато, когда он начнет их обучать обращению с
оружием, развешанным на стенах. "Когда вы будете готовы!" - отвечал он. Но он ни разу
не сказал, что они уже готовы. Лучшему из учеников потребовался целый год, чтобы
добиться своего. В один прекрасный день он просто подошел к Сато и сказал: "Сенсэй, я
готов изучать боккен". Не сказав ни слова, Сато снял со стены боккен и принялся
объяснять, как с ним обращаться.
Иногда новички спрашивали, не собирается ли он преподавать им философию. Он
посоветовал смотреть по телевизору вечера философии с Опрой Уинфри. Такой ответ был
для них полной неожиданностью. Через несколько недель они пришли сказать, что так и
не поняли, в чем заключается ее философия. "Я тоже", - признался Сато с совершенно
серьезным лицом.
У школы Сато не было названия. Она не значилась в телефонной книге, потому что у
него не было телефона. Его ученики не носили эмблем, потому что у него их не было. И
он не учил их какому-то определенному стилю. Он хорошо разбирался в технике карате,
таэквандо, хапкиндо, кунг фу, дзюдо, айкидо, хуа ранг до, кендо и нинджицу и пытался
дать максимум полезного от всех стилей. Когда его спрашивали, какой стиль самый
лучший, он, как правило, отвечал: "Тот, что работает".
Своеобразные манеры Сато смущали многих учеников, и те из них, кто приходили к
нему с ожиданием от уроков чего-то особенного и определенного, обычно долго не
задерживались, если только им не удавалось приспособиться. Те, кто оставались, вскоре
обнаруживали в себе перемены. Все они неизменно становились более зрелыми и
выдержанными. Житейские неприятности доставляли им меньше хлопот. Их сон стал
глубоким и спокойным, а по продолжительности требовался значительно меньше. В них
стало больше жизненной силы, даже в самых глубоких пессимистах просыпалось чувство
юмора, и они находили удовлетворение в привычных, повседневных делах. Они забывали
о своих прежних ожиданиях и постепенно становились обычными смертными. Их
объединяли крепкие узы дружбы, и друг для друга они были словно братья. Один за всех,
и все за одного. Но этот один не был учеником, если говорить откровенно.
Сато знал, когда тот появлялся.
- Доброе утро, - крикнул ему Сенсэй из-за ширмы. - Могу я угостить вас чаем?
Бэтмэн усмехнулся. Он был абсолютно уверен, что спустился в додзе через
застекленную крышу без малейшего шума. Для них это стало как бы ритуалом. Каждый
раз Бэтмэн пытался застать Сато врасплох своим появлением, и каждый раз он терпел
неудачу.
- Спасибо, Сенсэй, - ответил он с середины громадного гимнастического мата. - С
удовольствием выпью с вами чашечку.
Сато вышел из-за перегородки с маленьким чайничком чая и двумя тонкими
китайскими чашечками на лакированном подносе. Бэтмэн склонился в уважительном
поклоне. В ответ Сато слегка кивнул головой. Поставив поднос на низкий столик у стены,
он преклонил колени и опустился на татами. Жестом руки он пригласил Бэтмэна
присоединиться.
- Что же выдало меня на этот раз? - спросил Бэтмэн.
- Все, - сказал Сато, - Вы двигаетесь как буйвол.
- Так неуклюже?
- Ну, как ловкий буйвол, - уступил Сато.
Бэтмэн усмехнулся.
- Тогда мне еще долго придется совершенствоваться.
Сато улыбнулся и наполнил его чашку.
- Domo arrigato , - сказал Бэтмэн на безупречном японском.
- De nada - неуместно ответил Сато по испански. - Очевидно, город остался цел и
невредим еще на один день.
- Эта ночь прошла спокойно, - ответил Бэтмэн, не замечая легкий сарказм в голосе
учителя.
- Ни одна ночь не проходит спокойно, - сказал Сато.
- Признаю свою ошибку. Я хотел сказать, что эта ночь прошла спокойно для меня.
- И это вас разочаровало?
- Единственно в том смысле, что, если сегодня ночью произошло преступление, я не
был в нужном месте, чтобы предотвратить зло.
- О... о, - промычал Сато. - Тогда эта ночь разочаровала вас одного.
- Не совсем так, - задумчиво проговорил Бэтмэн, - я знаю, что не могу быть повсюду в
одно и то же время, но мне хотелось бы думать, что мое присутствие имеет по крайней
мере сдерживающий эффект. Кроме того, я люблю ночь. Она меня успокаивает. И каждая
ночь, когда я могу навестить вас, никогда не приносит мне разочарования.
Сато слегка улыбнулся ему.
- Я тоже всегда с нетерпением жду вашего прихода. Вы всегда интересуете меня.
- И вы ни разу не спросили меня, кто я?
- Вы - "Грызун в маске", - сказал Сато.
- Я серьезно, - не отставал Бэтмэн.
- Вы что, не "Грызун в маске?" - спросил Сато, вскидывая брови в поддельном
недоумении.
- Вытянуть из вас ответ на прямой вопрос, все равно что выжать из камня каплю крови,
- сказал Бэтмэн. Порой своеобразное чувство юмора Сато просто выводило из себя. Он
никогда не называл его Бэтмэном, но всегда настаивал на прозвище "Грызун в маске".
Это раздражало. Поэтому-то Сато и звал его так.
Сато поставил чашку.
- Очень хорошо, - сказал он - сегодня вечером я не буду увиливать от ответов. Что вы
хотели бы узнать?
- Вы никогда не спрашивали обо мне. Никогда не пытались преследовать меня, или
выяснить кто я, или как я нашел вас, или где я обучался восточным единоборствам. Я
часто спрашиваю себя: почему?
- А если бы я попросил вас рассказать, что б вы мне ответили?
- Нет.
Сато передернул плечами.
- Тогда зачем спрашивать?
- Но вам даже не интересно?..
- Этого я не говорил. Но если бы вы захотели открыть мне свои тайны, вы бы сам все
рассказали. А то, что вы не хотите раскрыть их, не мое дело. Ваши причины - они ваши
собственные, и я уважаю их.
- Я благодарен вам за это, Сенсэй, - сказал Бэтмэн, - и за ваше согласие принимать
меня на таких необычных условиях.
- Ну... это не совсем бескорыстно с моей стороны, - признался Сато. - Минуло немало
лет с тех пор, как я знавал равных себе по мастерству. И как я уже говорил, вы будите мое
любопытство.
- Будь я свободен от моей тайны, я бы удовлетворил ваше любопытство, - заверил его
Бэтмэн.
- Но вы и так его удовлетворяете, - сказал Сато. - С каждым разом, когда вы приходите,
я узнаю о вас немного больше. Каждый раз, когда мы разговариваем с глазу на глаз, вы
приоткрываете нечто новое о себе. Не только словами, которые говорите, но и тем, чего
вы не говорите, даже тем, как вы это не говорите.
- Вот теперь проснулось мое любопытство, - сказал Бэтмэн, пригубя ароматный чай. -
Что вам удалось про меня выяснить?
- Довольно много, - ответил Сато. - Я понял, что вы глубоко раненная личность.
- Благодарю покорно. - Бэтмэн скривил губы.
- Я не имею в виду, что считаю вас несбалансированным, хотя было бы нетрудно
затеять спор на эту тему, - объяснил Сато - Однако есть вещи, которые причиняют вам
много страданий. Когда-то в своей жизни вы попробовали вкус большого горя.
Опустошившая душу потеря, от которой вы так до конца и не оправились. Можно было
предположить, что эта потеря связана с женщиной - с женой, например, или с женщиной,
которая не была вам женой, но которую вы глубоко любили. И все же абсолютно ясно, что
природа этой потери сыграла свою роль в формировании вашего характера;
следовательно, это, должно быть, случилось, когда вы был очень молоды. Я подозреваю,
что это касается ваших родителей. Не исключено, что они пали жертвой преступления.
По-видимому, вы были с ними в момент их смерти. Та сцена сильно повлияла на вас, так
сильно, что вы решили посвятить свою жизнь борьбе со злом. Ваша семья была очень
обеспеченной, а возможно, вы сами став взрослым сколотили немалое состояние. Но
накопление богатства всегда определялось для вас одной целью. Главной целью всей
вашей жизни - месть.
- Месть? - произнес с удивлением Бэтмэн. - Вы думаете, именно это лежит в основе
моих поступков?
- А вы не согласны?
- Мне всегда казалось, что моим важнейшим устремлением было... правосудие.
Сато пожал плечами.
- Разве это не одно и то же?
- Я бы так не сказал, - ответил Бэтмэн.
- В чем же разница? - не уступал Сато. - Дело правосудия - наказание дурных
поступков. Наказание - это возмездие. А возмездие - это месть, разве не так?
- Я никогда не думал об этом с таких позиций.
- Это потому, что в наше время месть не в моде, - сказал Сато. - Правосудие - это всего
лишь либеральный термин в одной из самых консервативных теорий. Я предпочитаю
называть вещи своими именами.
- Но если месть и правосудие - одно и то же, - рассуждал Бэтмэн, - тогда я должен был
бы убивать убийц, но я так не делаю.
- Это потому, что вы не убийца, - просто ответил Сато. - Месть, или правосудие, в
зависимости от названия, эта штука может принимать различную форму. Не в вашей
природе убивать, хотя вы, безусловно, владеете этим искусством. Это относится к тем
вещам, которые меня больше всего в вас интересуют. Во мне нет места для раскаяния в
убийстве. В случае крайней необходимости я сделаю это, и моя совесть не будет меня
беспокоить. Такая необходимость возникает не часто, и все же я без труда смогу
представить различные ситуации, когда от этого никуда не денешься. Однако для вас
таких ситуаций, похоже, не существует...
Бэтмэн кивнул.
- Верно. Я не смогу лишить кого-нибудь жизни.
- Почему?
- Тогда я ничем не буду отличаться от бандитов, за которыми охочусь на улицах.
Сато кивнул.
- И в этом едином ваша великая немощность, и ваша великая сила. Вы человек,
слишком хорошо знакомый с насилием, но в вас глубокое благоговение перед жизнью.
Одной ногой вы стоите на нашей суетной земле, а другой утопаете в бесконечных
просторах человеческого духа. Ни в том мире, и не в этом. Вы поистине обладаете
натурой Будды. Не так много людей могут достичь этого, а вы - единственный человек
Запада, кому это удалось, из всех встреченных мною. Когда-то я тоже стремился к
высшим ценностям, но я не обладаю необходимыми качествами, чтобы идти этой тропой.
Многие ищут ее, но мало кто достигает цели. Вы никогда не искали ее - она сама легла
вам под ноги. Однако вместо всеобъемлющего счастья она мучает вас.
- И вы можете все это видеть? - тихо спросил Бэтмэн.
- Смотреть можно не только глазами, - ответил Сато. - Вот почему я не стремлюсь
разглядеть ваше лицо под маской летучего грызуна, я достаточно ясно вижу вашу душу. Я
бы хотел, друг мой, внести мир в ваше сердце, но, боюсь, вы никогда не сможете обрести
его.
- Никогда? - переспросил Бэтмэн, еле слышно.
- Вы взвалили на свои плечи бремя целого мира, - сказал Сато. - По правде говоря,
дурацкая мысль, но это благородная глупость.
Бэтмэн улыбнулся.
- Но тогда и натура Будды тоже дурацкая вещь. Это вы хотите сказать?
- Конечно, это дурацкая штука, сплошная глупость. Это непрактично, давно не модно.
В ней нет логики, и она не управляется этичностью ситуаций. Но глупая вещь иногда
может быть хорошей вещью. Я и сам толком не понимаю, что только что сказал, но
подозреваю, что это мудрая мысль.
- Вы могли бы стать великим философом или потрясающим комиком, - рассмеявшись
сказал Бэтмэн.
Сато пожал плечами.
- А какая между ними разница? - Он мягко поднялся на ноги. - Раз уж мы заговорили о
комедии, - сказал он, повернувшись к Бэтмэну, - достоин ли ваш спарринг хотя бы одной
из них?
Вслед за Сато Бэтмэн вышел на середину додзе. Они отвесили поклон флагам, затем
друг другу и приняли боевую стойку. Вернее, только Бэтмэн принял боевую стойку. Сато
же просто стоял со свободно опущенными руками. Неожиданно его правая нога
мелькнула в воздухе - четыре молниеносных удара в одном плавном гибком движении: -
прямой удар в грудь, затем круговой удар по голове, круговой с разворота в
противоположный висок и боковой удар в подбородок. Казалось, что это одно быстрое,
энергичное движение сметает все на своем пути. Бэтмэну удалось отвести первые три
удара, но четвертый достался в подбородок. Он отшатнулся назад и крякнул. Неудача
Бэтмэна отнюдь не остудила пыл Сато.
- Печально, - съязвил он.
- Неплохо для пожилого человека, - парировал Бэтмэн, потирая ушибленный
подбородок.
- Никакого уважения к старику! - в шутку возмутился Сато.
С этими словами он прыгнул на противника, а его стопа яростно описала
стремительный полумесяц в дюйме от головы Бэтмэна.
Бэтмэн остановил рукой удар, перехватил ногу Сато и резко крутанул вокруг оси. Это
должно было свалить старика на спину. А Сато, вместо того, чтобы сопротивляться
выворачивающей ногу силе, подпрыгнул и перекувырнулся в воздухе, высвободив ступню
из захвата. Падая на татами, он извернулся и подсек Бэтмэна. Тот тоже грохнулся на пол,
но быстро перекатился и вскочил на ноги. И как раз вовремя, чтобы встретить новую
бешеную атаку - серию смерчеподобных ударов, надвигавшихся на него словно
циркулярная пила. Бэтмэн отступал назад, быстро отбиваясь от мелькающих ног.
Неожиданно он изменил тактику - бросился вперед, подставляя под удар спину. Крепко
обхватив Сато за ногу, он швырнул его на пол. Однако Сато, падая, увлек его за собой.
Бэтмэн сделал в прыжке сальто и приземлился на ноги. Словно из ниоткуда Сато вытащил
сурикен и метнул в Бэтмэна. В последний момент тот резко отдернул голову, и
смертоносная "звездочка" просвистела мимо. Острые, как бритвы, лучи сурикена глубоко
вонзились в стену. В ответ Бэтмэн метнул бэтеранг. Сато поймал его одной рукой и
метнул обратно. Бэтмэн выбросил перед собой руку и схватил на лету свое оружие.
В ход пошло тяжелое вооружение. Сато потянулся и извлек из-за спины пару нунчаков.
Со свистом разрезая воздух, они завертелись в его руках с умопомрачительной скоростью.
Вслед за первыми нунчаками появились и вторые. Бэтмэн швырнул на пол дымовой
шарик. Сато бросился в середину облака, но Бэтмэна там уже не было. Когда мелькающие
нунчаки разорвали облако и дым понемногу рассеялся, Сато обнаружил, что стоит в
центре додзе, а вокруг никого нет.
Секунду-другую он стоял в полной растерянности, озираясь по сторонам, а потом
резко задрал голову вверх. Его же собственный плащ лавиной обрушился на голову Сато -
Бэтмэн сбросил его с потолка. Пара нунчаков пролетела через весь зал и с грохотом
опустилась в дальнем углу чердака. Бэтмэн спрыгнул с потолка на татами.
Приземлившись, он перекатился через голову и вскочил на ноги, метнув одновременно
четыре тонких дротика. Маленькие снаряды один за другим разлетелись в стороны,
наткнувшись на непробиваемый щит вращающихся нунчаков Сенсэя.
То, что происходило в школе Сато, не было обыкновенным спаррингом, и если бы ктонибудь
из учеников мог это видеть, у него бы перехватило дыхание от изумления. Два
великих мастера старались изо всех сил, испытывая себя на пределе своих возможностей.
Только абсолютно уверенные в искусстве и реакции друг друга соперники, могли
отважиться на такую необузданную схватку. Малейшая ошибка любого из них могла
закончиться пожизненной инвалидностью или даже смертью, но каждый знал
возможности и доверял боевому искусству противника. Только таким образом эти двое, в
совершенстве овладевшие боевыми искусствами, могли подвергнуть истинным
испытаниям свое мастерство. В мире было всего несколько человек, достигших такого
уровня. Это была непостижимо стремительная, жестокая и каждую секунду граничащая со
смертью форма тренировки, которая определяла подлинную природу отношений учителя
и ученика. В этой смертельной поэзии молниеносных движений они находили счастье и
свободу. Они наслаждались своим мастерством, вступая в неистовый спарринг, за
который любой кинопродюсер заплатил бы целое состояние. Но каждый бой был только
для них двоих. Если бы кто-нибудь заснял их борьбу на пленку, все равно ни один зритель
не поверил бы в подлинность сцены, он был бы убежден, что это всего лишь замедленная
съемка и специальные эффекты. Наконец Сато воскликнул: "Хватит!"
Оба стояли, тяжело дыша, почти в полном изнеможении. Бэтмэн поклонился. Сато
ответил легким поклоном.
- Не... плохо... для... пожилого человека, - с улыбкой заметил Бэтмэн, пытаясь овладеть
дыханием.
- Будь я моложе... вы бы... быстро уразумели... как опасно быть... таким наглым.
- А все-таки... сколько вам... лет? - спросил Бэтмэн.
- Я уже достаточно стар, чтобы сидеть на пенсии, - ответил Сато, - но по-прежнему
молод, чтобы быть вам достойным соперником.
- Это верно, - признался Бэтмэн. Он покачал головой, как всегда удивленный
искусством и выносливостью старика. - Каким бы непобедимым борцом со злом могли бы
вы стать!
- В другое время... и в другом месте, - сказал Сато, - впрочем, и в другой жизни, -
закончил он с жестом разочарования. - Я становлюсь старым и медлительным.
- Ну, не настолько, чтобы я это заметил, - ответил Бэтмэн.
Он снова поклонился.
- Спасибо, Сенсэй.
- Спасибо вам, друг мой.
Два мастера подошли друг к другу и обнялись.
- Пойдемте, - сказал Сато, когда они оборвали объятия, - выпьем еще по чашечке чая.
Такая работа нагоняет жажду.
Он похлопал Бэтмэна по плечу, повернулся и пошел к низкому столику с чашками и
чайником.
- Может быть, - сказал Сато, - вы останетесь и позавтракаете вместе со мной? Я буду
рад хорошей компании.
Не получив ответа, он обернулся, но в зале уже никого не было. Он быстро посмотрел
по сторонам и с шумом выдохнул воздух.
- Похоже, он уже начал совершенствоваться, - пробормотал Сато.
Для комиссара Гордона день начался из рук вон плохо и неуклонно становился все
хуже и хуже. Ранним утром двое офицеров на патрульной машине наткнулись на два
скрюченных тела в "седане" старой модели с государственными номерами. Убитыми
были агенты ФБР из команды Чэмберса. Оба были застрелены в затылок через заднее
стекло машины из какого-то страшного оружия, превратившего их черепа в жуткое
месиво. Чуть позже под шоссейной эстакадой обнаружили третье тело. Это была молодая,
хорошо одетая женщина. Ее тоже застрелили в голову, в левый висок. Лаборатория еще не
прислала отчет баллистической экспертизы, между тем была найдена только одна из
пуль. Она насквозь прошила голову Джернигана и, отклонившись от первоначального
направления, глубоко вошла в приборную доску. Другая, та, что унесла жизнь Палмера,
вылетела через лобовое стекло; а последняя, прикончившая третью жертву, прошла от
виска до виска и исчезла в неизвестном направлении.
Чэмберс опять забыл постучаться перед тем как, пошатываясь, ввалился в кабинет
Гордона вскоре после десяти часов утра; но, учитывая обстоятельства, Гордон решил не
заострять на этом внимание.
- У нас неприятности, - сказал Чэмберс.
- Кофе? - предложил Гордон.
- Черт, да, - ответил Чэмберс, падая в кресло.
Гордон позвонил Капилетти, затем повесил трубку и повернулся к Чэмберсу. Тот
выглядел ужасно. Под глазами - разлитые темные круги, волосы взъерошены, а одежда -
измята, словно он спал не раздеваясь. Он был похож на человека, находящегося на грани
полного истощения.
- О, прошу прощения, я забыл постучаться, - запоздало извинился Чэмберс.
Гордон улыбнулся.
- Забудьте об этом.
Но улыбка тут же слетела с его лица.
- Мне очень жаль, Чэмберс... ваших людей... Я дал распоряжение, чтобы это дело
перевели в разряд первоочередных. Я лично звонил в лабораторию и распорядился, чтобы
отчет баллистической экспертизы был у меня на столе еще до полудня.
- Пули Винчестер Магнум сорок пятого калибра, а стреляли из полуавтоматического
Гризли Вин Маг марка один, - сказал Чэмберс, с благодарностью принимая от сержанта
Капилетти чашку кофе.
Гордон нахмурился.
- Что вы знаете такого, чего не знаю я?
Вместо ответа Чэмберс бросил на стол Гордону папку.
- Это только что любезно прислали наши друзья из ЦРУ. Женщина, которую
застрелили прошлой ночью, была одним из их людей.
- Она была агентом ЦРУ? - переспросил Гордон, раскрывая папку.
- Низший эшелон, - подтвердил Чэмберс. - Марсия Дэвенпорт, разведчик-аналитик,
место службы - округ Колумбия. Судя по всему, она немного занималась левыми делами,
приторговывая информацией. И на этот, так сказать, раз это обернулось против нее. Нет
надобности объяснять, что они слегка запутались в этом деле, поэтому-то они и
потянулись вдруг к сотрудничеству. Наша позиция в сделке - помалкивать о ее подвигах.
Я сказал им, что с этим не будет никаких проблем. Надеюсь, у вас нет возражений?
Гордон кивнул. Он листал папку с данными.
- Что такое спектр? - спросил он.
- Не что, а кто, - поправил Чэмберс. - Кстати... если что, вы никогда не видели то, что у
вас в руках.
- Договорились. Так кто он?
- Профессиональный убийца. Согласно данным Управления, он в общем-то лучший
среди всех остальных. То немногое, что вы почерпнете из досье, - это все, что о нем
известно, и кое-что из этого они получили от КГБ.
- КГБ? - переспросил Гордон, вскинув в изумлении брови. - Шутите.
- _Гласность_, - сказал Чэмберс, криво усмехаясь. - Между прочим, они жаждут с ним
встретиться не меньше нашего. Больше того, их не особенно заботит, кто его сцапает.
Похоже, старой гвардии Кремля не больно нравится, когда ее просят посторониться с
дороги, и они пытаются повлиять на новый режим добрыми старыми методами. И на
некоторых повлияли окончательно. Судя по всему, Горби сам еле унес ноги.
Просматривая записи, Гордон присвистнул.
- А чтение впечатляет, не правда ли? - сказал Чэмберс. Он покачал головой. - А я то
подозревал во всем этом Бэтмэна.
- Здесь не так много, - заметил Гордон, постучав по серой картонке скоросшивателя, -
за исключением информации о террористических акциях, в которых предполагается
авторство Спектра.
- Я могу лишь сказать, что ублюдок знает свое дело, - сказал Чэмберс. - Большинство
своих дел он проворачивал за границей. Насколько нам известно, он никогда не работал в
Штатах. - Чэмберс пожал плечами. - Опять же насколько нам известно. Но русские знают
о нем. Он убрал трех их самых лучших агентов. Упомяни о Спектре в Моссад , и у них
пена пойдет изо рта. Британцы из-за какой-то мокрой работы, которую он сделал для ИРА
назначили за его голову щедрое вознаграждение, с которым вы спокойно можете уходить
в отставку и жить припеваючи. Сукин сын был связан с Бадер-Мейнхоф , Красными
Бригадами , ФОП и нашими добрыми друзьями в Колумбии, которые, в свою очередь
связали его сами знаете с кем.
- Дезидерио Гарсиа, - сказал Гордон.
- Вы уже поняли, в чем дело? Я услышал все это полчаса назад от ЦРУ. Один из
оперативных работников ЦРУ перехватил слух, что Спектр взялся за работу в Штатах. Вы
помните деликатную политическую слежку, о которой я вам говорил в тот день? Видите
ли, мисс Дэвенпорт видели прошлым вечером, когда она покидала прием в посольстве
под руку с одним дипломатом ООН. А через пять часов она простилась с жизнью под
эстакадой ночного шоссе. Меня не покидает ощущение, что ее сфотографировали, когда
она посреди ночи выходила из дома дипломата, но пленка почему-то оказалась
засвеченной. Конечно, если вас спросят, вы ничего об этом не знаете. Не возражаете, если
я закурю?
- Нет. Продолжайте - сказал Гордон.
Чэмберс достал пачку сигарет и закурил.
- Я бросил десять лет назад, - он скривил губы, - а сегодня утром снова потянуло.
- Наверное, об этом не стоит и говорить, у нас нет права допросить дипломата из-за
статуса неприкосновенности, - сказал Гордон, горько усмехнувшись. - Вы думаете, она
была связным для переправки гонорара?
- Я бы не удивился. Те, кому она продавала информацию, относятся к тому же типу
людей, которые наняли бы кого-нибудь вроде Спектра. А Спектр любит большое, мощное
оружие. Особенно Гризли Вин Маг.
- Должен признаться, я мало знаком с этим пистолетом, - сказал Гордон. - Я хорошо
разбираюсь в большинстве револьверов и 9-миллиметровых полуавтоматических
пистолетов. В мое время мы все носили на улицах 38-калиберные револьверы. Редко когда
кто-нибудь из нас ходил с армейским .45.
- Гризли как раз сделан на его основе, - сказал Чэмберс.
- Он выполнен по образцу армейского пистолета тысяча девятьсот одинадцатого года,
только улучшен разными штучками-дрючками, да более широкой и толстой рукояткой для
использования магазинов с более мощными патронами. К нему подходят многие калибры:
.45, .357, .357/45, 10 мм и, наконец, .45 Винчестер Магнум. Калибры взаимозаменяемы.
Это не тот дешевый револьвер, который мелкий воришка может выкинуть в реку после
"дела". Многие серьезные стрелки платят хорошие деньги мастерским, чтобы улучшить
свои пистолеты для соревнований.
...Поділитися у соцмережах
