Жанр: Триллер
Последнее место, которое создал бог
...е часа. Четыре часа настоящей агонии, мучений от москитов и
всевозможных мух. Железные браслеты так натерли мне руки, что каждое движение с
шестом требовало усилий воли.
Самая большая беда заключалась в том, что иногда я попадал в такие густые
мангровые заросли, что ветки деревьев смыкались над головой и солнце исчезало.
Боясь потерять правильное направление, я впадал в отчаяние. И еще бамбук -
гигантские сплошные стены, пробиться через которые не представляло ни малейшей
надежды. Каждый раз мне приходилось искать обходной путь или даже вообще
пытаться менять общее направление.
Когда я снова увидел дневной свет, то, откровенно говоря, не поверил, что достиг
цели. Все произошло скорее случайно, чем по моему расчету. Заросли мангровых
деревьев как-то сразу стали реже, хотя мне казалось, они будут расступаться
постепенно. И тут я услышал шум течения реки.
Я выплыл из зарослей и осторожно вышел на край Негро, где меня подхватило
довольно спокойное течение и я мог видеть всю реку, ее ширина в этом месте
достигала не менее нескольких сотен ярдов, хотя я в этом не уверен, потому что
посередине русла тянулась цепочка островков разных размеров.
Больше всего теперь я нуждался в отдыхе. Если только возможно, я должен найти
место, где мог бы хотя бы ненадолго прилечь и поспать в безопасности. В том
состоянии, в котором находился сейчас, я не мог ничего делать.
Мне показалось, что один из островков на реке как раз такое подходящее место, и я
направился на середину реки, используя шест как двустороннее весло. Я продвигался
очень медленно и быстро разочаровался в своем решении. К этому времени у меня
почти не осталось никаких сил, и каждое движение рук доставляло ужасные
физические страдания.
И все-таки наконец мне помогло течение, и меня вынесло на полоску чистого
белейшего песка. Ни на одном острове южных морей нельзя найти такого. Я
вывалился из каноэ, упал в воду и полежал немного в его тени, но потом, чтобы не
утонуть, поднялся на колени, вытащил лодку на песок... и снова упал ничком.
Сколько времени я здесь пролежал, не знаю. Может, час, а может, всего несколько
минут. Вдруг поблизости послышались какие-то крики, то ли мне это приснилось, то
ли показалось. Или я снова оказался в реке Секо после того, как прыгнул с парохода? Я
открыл глаза и понял, что кричат дети.
В их криках, казалось, собрался воедино весь ужас мира. Такой ужас, что даже
меня он вернул к жизни. Я неуверенно поднялся на ноги, а крики все не утихали.
Справа от меня находилась высокая песчаная дюна, я вскарабкался на нее и увидел
двух детей, мальчика и девочку, которые сидели, съежившись, в тени, а на них
надвигался аллигатор.
Они не могли отступать дальше, потому что позади была глубокая вода, и
маленькая девочка беспомощно кричала. А мальчик лет восьми наступал на чудовище,
тоже крича во весь голос. В жизни я не видал такой смелости.
Я кинулся вниз по откосу, совсем забыв про свои цепи, упал, растянувшись во весь
рост, дважды перевернулся и плюхнулся в воду, что могло кончиться для меня плохо.
Я не совсем понимал, что здесь происходит. Кто-то вопил во весь голос, кажется, я
сам. Аллигатор оставил детей и бросился на меня, разинув пасть.
А я взял цепь, которая сковывала мои руки, и начал бить ею, словно цепом, по
отвратительной морде, снова и снова, крича по-португальски детям, чтобы они
немедленно уходили. Они побежали, а аллигатор быстро повернулся, ударил меня
своим громадным хвостом и сбил с ног.
Я бешено пнул его ногой, но вдруг раздался выстрел, и на морде чудовища
появилась рваная дыра. Рев, который он издал, не поддавался описанию. Тут же
аллигатор кинулся в глубокую воду, оставляя за собой клубы крови.
Я немного полежал на спине в воде, потом перевернулся лицом вниз и встал на
колени. На берегу стоял мускулистый темнокожий мужчина небольшого роста, в
холщовой рубахе и набедренной повязке. Он мог бы сойти за индейца, если бы не
волосы, явно европейского типа. Дети вцепились ему в ноги, горько рыдая.
На меня смотрело дуло винтовки типа "ли энфилд", которая когда-то давно была на
вооружении английской армии. Я не представлял, что он собирается с ней делать, и
меня мало интересовали его намерения. Я протянул вперед закованные в кандалы руки
и засмеялся. Мне запомнилось это, как и то, что я все еще смеялся, теряя сознание.
Когда я пришел в себя, шел дождь и беззвездное небо отливало медью. Я лежал
возле горевшего костра, на фоне неба силуэтом вырисовывалась крыша хижины, и
откуда-то снизу слышался звук текущей воды.
Я попытался было сесть и обнаружил, что на мне ничего нет, кроме цепей, а все
тело усыпано большими черными болотными пиявками.
Чья-то рука заставила меня снова лечь.
- Пожалуйста, лежите, сеньор.
Тот мужчина с острова сидел рядом со мной на корточках, раскуривая большую
сигару. Когда ее конец зардел, он тронул им одну из пиявок, и она свернулась и отпала.
- Вы в порядке, сеньор?
- Убери их с меня, - промычал я, чувствуя, как у меня по телу бегут мурашки.
Он зажег другую сигару и вежливо дал ее мне, а сам продолжал свое занятие. За его
спиной стояли дети и смотрели на нас, их лица освещались отблесками костра.
- Дети в порядке? - спросил я.
- Благодаря вам, сеньор. С детей просто нельзя спускать глаз, знаете ли. Я
остановился на островке, чтобы починить рулевое весло, на какой-то момент
отвернулся, и они тут же удрали.
Рулевое весло? Я нахмурился:
- А где я нахожусь?
- Вы на моем плоту, сеньор. Я Бартоломео да Коста, балъсеро.
Бальсеро - водные цыгане Бразилии, сплавляющие по Амазонке и Негро вместе
со своими семьями бальзовые плоты, иногда до сотни футов длиной. Это самый
дешевый способ перевозки грузов по реке. Две тысячи миль от джунглей Перу до
самого Белема. Такое путешествие длилось до двух месяцев.
Неужели мне хоть чуть-чуть улыбнулась удача, которую я так долго ждал? Мы
убрали последнюю пиявку, и это стало как бы сигналом для спокойной черноволосой
женщины, вышедшей из хижины в накинутой на плечи старой пилотской куртке,
защищавшей ее от вечерней прохлады. Она опустилась на корточки возле меня и
подала эмалированную кружку обжигающе горячего черного кофе. Я никогда в жизни
не пробовал ничего более вкусного. Она достала старое одеяло, укрыла меня и
неожиданно схватила мою свободную руку и поцеловала ее, заливаясь слезами. Потом
поднялась на ноги и убежала.
- Моя жена Нула, сеньор, - спокойно сказал Бартоломео. - Вы должны
извинить ее, но дети, вы же понимаете? Она хотела поблагодарить вас, но не смогла
найти слов.
Я не знал, что ответить. А она привела детей и подвинула их вперед:
- Мой сын Флавео и дочь Кристина, сеньор.
Дети закивали. Я протянул руку мальчику, снова забыв про цепи, поэтому так и не
смог дотронуться до него.
- Сколько тебе лет?
- Семь, сеньор, - прошептал он в ответ.
Я обратился к Бартоломео:
- А вы знали, что, пока я не вмешался, он один пытался защитить свою сестру от
аллигатора?
В первый раз за все время нашего знакомства на спокойном лице Бартоломео
появились какие-то эмоции.
- Нет, сеньор. - Он положил руку на плечо сына. - Он мне ничего не говорил.
- Он отважный мальчик.
Бартоломео совсем растаял, притянул мальчика к себе, звучно расцеловал в обе
щеки, потом поцеловал девочку и дал обоим по легкому шлепку.
- Ну, хватит. Идите помогите маме готовить еду. - Он встал на ноги. - А
теперь, сеньор, давайте посмотрим ваши цепи.
Он пошел в хижину и вернулся снова со свертком под мышкой. Когда развернул
его, то там оказался набор инструментов, на что я так сильно надеялся.
- На плоту приходится быть готовым ко всему.
- Вы уверены, что справитесь с этим?
- Вы убежали из Мачадос? - спросил он.
- Меня туда только везли. Прыгнул за борт, когда мы шли по Секо. Со мной был
еще один человек, они его убили.
- Гиблое место. Хорошо, что вы убежали оттуда. Как они запирают эти штуки?
- Каким-то специальным ключом.
- Ну, тогда будет достаточно просто открыть их.
Однако на деле все оказалось хуже. Он провозился с замками на ногах почти час,
но, видимо, чему-то научился, потому что ручные кандалы снял через двадцать минут.
Запястья у меня кровоточили. Он облегчил мои страдания, чем-то смазав руки, и боль
почти тут же прекратилась. Потом перевязал их полосками хлопчатобумажной
материи.
- Жена постирала вашу одежду, - сказал он. - Сейчас почти все высохло, кроме
кожаной куртки и сапог, что займет еще время. Но сначала мы поедим. Поговорить
можно и потом.
Еда оказалась совсем простой. Рыба, приготовленная на нагретых плоских камнях,
хлеб из корней кассавы и бананы. Но ничего более вкусного я не едал. И никогда еще у
меня не было такого аппетита.
А потом я оделся. Нула принесла еще кофе и удалилась с детьми. Бартоломео
предложил мне сигару, я откинулся на спину и погрузился в созерцание ночи.
Кругом царили мир и покой, жалобно кричали козодои, квакали древесные
лягушки, вода тихо плескалась вокруг плота.
- А разве вам не нужно управлять им? - спросил я.
- На этом участке реки - нет. Здесь течение несет нас по глубокому месту, и
нечего беспокоиться. А в других местах приходится все время стоять у рулевого весла.
- И вы всегда идете и ночью тоже?
Он покачал головой:
- Обычно мы возим зеленые бананы, но на сей раз нам повезло. У нас груз -
сырой каучук. Если я доставлю его в Белем в назначенное время, то получу премию.
Нула и я, мы сменяем друг друга и плывем ночью.
Я встал и посмотрел в полутьму.
- Вы счастливый человек. У вас такая хорошая жизнь.
Он ответил:
- Сеньор, я так многим вам обязан. А долги надо платить. Мы будем в Белеме
через месяц. Оставайтесь с нами. Никто не будет вас здесь искать, даже если объявят
розыск.
Это было соблазнительное предложение. Белем и, может быть, место на
английском грузовом судне. Я мог бы даже уехать без билета, если ничего другого не
найдется.
Но ведь оставался Хэннах, и если я уеду сейчас, буду чувствовать себя беглецом, в
самом плохом смысле слова, всю свою жизнь.
- Когда вы прибудете в Форте-Франко?
- Если все пойдет по плану, то послезавтра на заре.
- Вот там я вас и оставлю. Мне надо попасть в Ландро, это пятьдесят миль вверх
по Рио-дас-Мортес. Вы знаете это место?
- Слышал о нем. Для вас это так важно?
- Очень.
- Хорошо, - кивнул он. - Много лодок ходит вверх по реке, и я знаю там всех.
Мы подождем в Форте-Франко, пока я не увижу, что вы отправляетесь в безопасности.
Договорились?
Я пытался было протестовать, но он и слушать не захотел, пошел в хижину и
вернулся с бутылкой, в которой оказался самый крепкий бренди, который я когда-либо
пил в своей жизни. Мы выпили, и у меня чуть кожа не слезла с языка. Я хватал воздух,
но последующий эффект от выпитого оказался как раз таким, как надо. Всю мою
усталость как рукой сняло, и я будто стал на целых десять футов выше.
- Ваше дело в Ландро, сеньор, - спросил Бартоломео, наливая мне еще бренди в
кружку. - Оно так важно?
- Мне надо увидеть одного человека.
- И убить его?
- В каком-то смысле, - ответил я. - Хочу заставить его сказать правду первый
раз в жизни.
Я проспал, как дитя, целых четырнадцать часов и не оторвал головы от подушки до
полудня следующего дня. Днем я помогал Бартоломео, несмотря на его протесты. На
плоту всегда много работы. Веревки, которыми связаны громадные бальзовые бревна,
ослабевают, что вполне естественно при таком долгом путешествии. Я даже
попробовал отстоять смену у рулевого весла, хотя на таком спокойном участке реки
этого вовсе не требовалось.
В ту ночь шел дождь, я сидел в хижине и играл с Бартоломео в карты при свете
штормового фонаря. На удивление, он оказался блестящим игроком в вист -
определенно гораздо лучше меня. Потом Бартоломео заступил на вахту, а я завернулся
в одеяло и лежал в углу, куря одну из его сигар и думая о том, что мне предстоит.
Правда состояла в том, что я опять мог оказаться в дураках, так как я снова совал
голову в петлю без всякой гарантии того, что добьюсь чего-нибудь, кроме быстрого
возвращения в Мачадос, и уже теперь они позаботятся, чтобы я туда доехал.
Но я должен встретиться с Хэннахом лицом к лицу. Должен вынудить его признать
свое предательство, независимо от того, что за сим последует. Я щелчком выбросил
сигару в дождь, завернулся в одеяло и уснул.
Мы подошли к устью Мортес около четырех часов утра. Бартоломео причалил плот
к левому берегу, и я помог привязать его к паре деревьев. А потом он спустил каноэ и
отправился вниз по реке.
Я позавтракал с Нулой и детьми и начал с беспокойством ходить по плоту, ожидая
дальнейших событий. Я почти достиг цели, вот в чем было дело. Мне не терпелось
отправиться в путь и покончить со всем разом.
Бартоломео вернулся в семь, окликая нас с борта старой паровой самоходной
баржи. Его каноэ шло позади на буксире. Баржа поравнялась с нами, и Бартоломео
спрыгнул на плот. Из рубки баржи свесился худой, болезненного вида мужчина, с
изможденным, раздраженным лицом человека, который постоянно испытывает боль.
Такая желтизна выступает только после тяжелой желтухи.
- Ну что, Бартоломее, - крикнул он. - Если мы едем, так едем. Я спешу. Меня
наверху реки ожидает груз.
- Это мой двоюродный брат, - представил его Бартоломео. - У него сердце из
чистейшего золота.
- Давай поворачивайся, ублюдок! - крикнул его двоюродный брат.
- Если вы захотите говорить с ним, называйте его Сильвио. Он не будет задавать
вам вопросов, если вы не захотите сами, и высадит вас в Ландро. Он мне кое-чем
обязан.
Мы пожали друг другу руки.
- Примите мою благодарность.
- Да хранит вас Бог, мой друг.
Я перелез через поручни, и двое палубных матросов-индейцев оттолкнули баржу.
Когда мы двинулись вперед, я вышел на корму и глянул назад, на плот. Бартоломео
стоял и смотрел на меня, положив руку на плечо жены. Дети притулились рядом.
Он наклонился к ним и что-то сказал, и дети начали неистово махать мне руками.
Я помахал в ответ, чувствуя необъяснимый подъем настроения. Потом мы вошли в
устье реки Мортес, и они исчезли из виду.
Глава 14
Вверх по реке мертвых
В два часа дня паровая баржа высадила меня в Ландро, задержавшись у причала
ровно на столько, чтобы я мог перелезть через поручень. Когда она снова отправилась
в путь, я помахал капитану, но не получил ответа, что меня вовсе не удивило. За все
время нашего путешествия Сильвио так и не заговорил со мной ни разу, а оба
палубных матроса держались от меня в стороне. Зачем он шел вверх по реке, меня не
касалось, но здесь явно проглядывало что-то незаконное, я в этом не сомневался.
Пара местных жителей сидели у причала, на берегу, они чинили сети около своих
каноэ и с любопытством посмотрели на меня, когда я проходил мимо, но потом снова
вернулись к своему занятию.
Здесь явно чего-то не хватало - и я никак не мог понять, чего именно, и
задержался на берегу. Наконец понял. Причал покинул катер миссии. Так, значит, они
все-таки решили уйти? Это удивило меня.
Но еще больший сюрприз ожидал меня, когда я шел через аэродром. "Хейли" стоял
на открытом месте, готовый к вылету, что вполне естественно, но когда я вошел в
ангар, то, к своему удивлению, увидел, что там стоит "Бристоль". Как же такое может
быть?
Вокруг - никого. Даже на военной радиостанции. И повсюду ощущалось какое-то
запустение. Я налил себе виски из бутылки, стоявшей на столе, а потом забрался в
кабину наблюдателя в "Бристоле" и отыскал ружье 10-го калибра, которое так и
хранилось там в специальном отделении. Захватил пару коробок патронов, заряженных
стальной дробью.
Идя через аэродром, зарядил ружье. Я испытывал большое напряжение. Но настал
решительный час возмездия, и я должен выбить из него правду, и пусть ее узнают все.
Сначала я решил проникнуть в домик, осторожно подкрался к нему с задней
стороны и вошел через черный ход. Но все мои меры предосторожности не имели
смысла. Дом оказался пуст. Тут обнаружилась еще одна загадка. В моей комнате я не
нашел никаких следов пребывания Джоанны Мартин. Судя по тому, что ни одну из
кроватей не застилали, и Менни наверняка не возвращался сюда жить.
А в старой комнате Хэннаха творилось нечто невообразимое. Здесь воняло как в
сортире, и по всем признакам она именно в этих целях и использовалась. Перевернутая
кровать напоминала место жестокой драки, простыни и одеяла валялись по полу, и
кого-то стошнило прямо у окна.
Мне стало плохо, я быстренько убрался оттуда и направился в Ландро, держа
ружье на сгибе левой руки.
А город жил по-старому. Будто я шел вот так же много раз до этого: те же
безнадежные лица на верандах, те же оборванные, вшивые дети, играющие под
домами. Время плетется по кругу, нет ни начала, ни конца, и я могу идти так же
вечно...
Из этого беспокойного настроения меня вывели звуки бьющегося стекла и женские
вопли. Я находился на расстоянии десяти или пятнадцати ярдов от отеля. Потом сквозь
окно оттуда вылетел стул.
Тут же распахнулась дверь, и я увидел Менни, который медленно пятился, стараясь
выйти наружу. А за ним виднелся Хэннах, который стоял за стойкой бара и сжимал в
руке горлышко разбитой бутылки.
Хэннах увидел меня первым, словно привидение предстало перед ним. Он просто
остолбенел от удивления, разжал руку, и бутылка упала на пол.
Передо мной стоял уже совсем не тот человек, которого я узнал в тот день, когда
потерпел аварию на своей "Веге". Это были просто обломки человека. Налитые кровью
глаза, лицо, распухшее от пьянства, неописуемо мятый и залитый какой-то жидкостью
костюм.
Менни посмотрел через плечо, и его глаза расширились.
- Боже правый на небесах! Что за видение? Мы думали, что вы уже умерли в
болотах на Секо. Нам пришло сообщение из Манауса по радио прошлым вечером. Что
случилось?
- Так круто повернулась моя судьба, вот что случилось. - Я поднялся по
ступеням и подошел к нему. - Как долго он находится в таком состоянии?
- Пятнадцать или шестнадцать часов. Он просто хотел убить себя, как я полагаю.
Сам себя осудил.
- И почему он так поступает?
- Вы и сами знаете так же, как и я, черт бы вас побрал.
- Ну ладно, спасибо вам за то, что хоть поговорили со мной. Вы настоящий друг в
беде.
Он тут же ответил:
- Я до прошлой ночи так и не представлял что будет, когда он начнет
неистовствовать. Во всяком случае, не знал наверняка. Но если бы и знал, что я мог
поделать? Вы просто сошли с ума, что уехали тогда, помните? Могли бы многое
изменить.
Хэннах во время нашего разговора стоял в дверях, тупо глядя на меня, будто
ничего не понимая. И вдруг у него наступило какое-то просветление.
- Будь я проклят! Этот мальчик снова возник! Ну, и как там на острове Дьявола?
Я придвинулся к нему, подняв дуло ружья. Менни закричал в тревоге, жена
Фигуередо, стоявшая рядом с ним за баром, тоже завопила. Хэннах по-дурацки
рассмеялся, качнулся вперед, почти теряя равновесие, чуть не свалился на меня и отвел
в сторону дуло ружья.
От него воняло, как из раскрытой могилы. Это представляло собой какое-то полное
разложение, гораздо более страшное, чем простое физическое загнивание. Я видел
перед собой окончательно падшего человека.
Опустив ружье, я тихонько оттолкнул его:
- Почему бы вам не присесть, Сэм?
Он, спотыкаясь, подался назад, широко раскинув руки.
- Нет, вы только послушайте его! Этот мальчик хочет подставить под удар
другую щеку! - Он неуверенно двинулся вдоль стойки бара, смахивая с нее на пол
стаканы. - А я все-таки разделался с тобой, мой мальчик. Я и на самом деле хорошо
разделался с тобой!
Фигуередо, нахмурившись, взглянул на меня.
- Никто не разделывался со мной, Сэм, я просто попался в ловушку, только и
всего.
Мое замечание прошло мимо его ушей, и уж во всяком случае, оказалось
совершенно бесполезным, потому что он и так разразился проклятиями в свой адрес
без всякой помощи с моей стороны.
Он потянулся через стойку и схватил Фигуередо за отвороты пиджака:
- Ну, ты, послушай-ка! Отлично! Этот мальчик хотел удрать от меня, понимаешь?
Бросить в беде. И поэтому я с ним как следует разделался. Он-то думал, что делает
свой последний почтовый рейс, но я подсунул ему еще кое-что, из-за чего он загремел
прямо на Мачадос. Ну не забавно ли, как ты считаешь?
- Очень забавно, сеньор. - Фигуередо осторожно пытался высвободиться от
него.
Хэннах скользнул вдоль бара, стаканы опять посыпались на пол, а когда он достиг
конца стойки, то просто ткнулся лицом вниз и затих.
Фигуередо обошел стойку и тяжко вздохнул:
- Да, дело дрянь! - Он обернулся и протянул мне руку. - Никто здесь не
сожалел о происшедшем так, как я, сеньор Мэллори, но каким-то чудом вы остались
живы, и это главное. Само собой, я сделаю подробный отчет в Манаус обо всем, и как
можно скорее. Думаю, что власти тоже поторопятся изменить свое решение.
Казалось, что больше ничего уже не случится. Я опустился на колено возле
Хэннаха и пощупал его пульс.
- Как он там? - встревоженно спросил Менни.
- Плохо. Он просто отравился алкоголем. Что до меня, так я дал бы ему чегонибудь
рвотного, сунул его в парилку и оставил бы там, пока не протрезвеет.
- Именно это мы и хотели сделать, когда он напал на нас, - объяснил Фигуередо.
- Вы пришли в самый подходящий момент, мой друг.
- То есть?
Вместо ответа он зашел за бар, отыскал бутылку лучшего виски, "Белая лошадь", и
налил мне.
- На следующий день после вашего несчастного ареста сестра Мария Тереза
заявилась ко мне с самым безумным планом, о котором я когда-либо слышал.
Кристина, та самая индейская девушка, которую сеньорита Мартин выкупила у Авилы,
убедила нашу святую сестру, что если она вернется к своему народу, то раздобудет
новости о сестре сеньориты Мартин и ее подруге, а может, сумеет даже способствовать
их возвращению.
И на какой-то момент мне показалось, что я снова вижу ту девушку племени хуна,
стоявшую на веранде и смотревшую на меня с ничего не выражавшим плоским лицом
и черными глазами, во взгляде которых нельзя было ничего прочитать.
- О Боже правый, вы, надеюсь, не позволили ей втянуть их в эту авантюру?
- А что я мог сделать, сеньор? - И он беспомощно развел руками. - Я пытался
остановить ее, но у меня нет прав не пустить ее, а она еще убедила Авилу с четырьмя
его людьми пойти с нею. И он пошел, естественно, не только из уважения.
- И вы считаете, что они и в самом деле отправились в миссию Санта-Елена? - с
удивлением спросил я.
- Да, на катере миссии.
Я повернулся к Менни:
- И Джоанна?
Он кивнул:
- У них с Сэмом в тот день разразился скандал. Не знаю, по какому поводу, но
догадываюсь. Она сказала ему, что идет с сестрой Марией Терезой. И что не хочет
больше никогда его видеть.
Бедный Сэм! В самом конце потерять все, что обрел.
- А с ними есть связь? - спросил я. - У них хоть радио есть?
- О да, я настоял, чтобы они взяли одну из раций, тех, что военные оставили на
мою ответственность. Кажется, индейская девушка ушла в джунгли в тот же день,
когда они туда прибыли, и до сих пор не вернулась.
- Что меня совершенно не удивляет.
- Вы считаете что все похоже на ловушку? Их просто заманили туда? - Менни
смотрел на меня встревоженно.
- Вполне возможно. По ее разумению, такой поступок позволит ей вернуться
навсегда к своему племени. Они эту идею быстро схватят. - Я обратился к Фигуередо:
- А что сейчас происходит?
- Индейцы вот уже два дня крутятся возле миссии. Некоторые из людей Авилы
запаниковали и настаивали на возвращении. Но похоже, что сама сестра Мария Тереза
твердо стоит на своем.
- Так они удрали оттуда?
- Совершенно точно. Авила связывался по радио перед полуднем. Его почти не
было слышно, вскоре и совсем пропал, но он все-таки успел сказать, что трое его
людей ушли на заре на катере миссии, оставив остальных в весьма затруднительном
положении.
- Что еще?
- Он сказал, что начали бить барабаны.
- И именно поэтому вы попытались отрезвить нашего друга? - Я потрогал
Хэннаха носком ноги. - А у вас есть связь с Альберто?
- Он в отпуске, но я час назад говорил с молодым лейтенантом в Форте-Франко,
он запрашивал инструкции в своем главном штабе. Но что вообще они могут сделать?
Надо предпринимать что-то сейчас или вообще ничего не делать. Завтра будет уже
слишком поздно.
- Отлично, - решил я. - Немедленно вылетаю на "Хейли". Он готов к вылету,
Менни?
- Конечно. Немного барахлило магнето, но я все наладил.
- А как здесь оказался "Бристоль"?
- Сэм спустился вниз по реке на лодке и вернулся на нем. Рассчитывал летать на
"Бристоле", пока я приведу в порядок "Хейли". У него оставалось две недели, чтобы
найти второго пилота и избежать штрафа. Он надеялся на то, что все изменится к
лучшему, по крайней мере я так думал.
Он поспешно вышел, а Фигуередо заметил:
- Чтобы привезти всех четверых, вам надо лететь одному, что очень опасно. А
пулемет потребуется?
- Вот самая разумная мысль из тех, что я слышал сегодня.
Он поманил меня за собой, я обошел стойку бара и прошел за ним сквозь занавес
из бусинок в заднюю комнату. Кряхтя, он нагнулся и открыл нижнее отделение шкафа
ключом, который снял с часовой цепочки. Там оказалась дюжина винтовок, пара
автоматов "томпсон", коробка гранат Миллса и много боеприпасов.
- И где же вы раздобыли все это? - спросил я.
- Полковник Альберто. На случай, если нападут здесь. Берите, что хотите.
Я повесил на плечо один из автоматов "томпсон", сунул в парусиновый рюкзак
армейского образца полдюжины магазинов на пятьдесят патронов каждый и пару
гранат Миллса.
- Вот этого, думаю, вполне хватит.
Вернувшись в бар, я задержался возле Хэннаха. Он слегка застонал и пошевелился.
Я повернулся к Фигуередо, который шел вслед за мной:
- Сделайте, как я сказал. Заприте его в парилке и не выпускайте, пока не
протрезвеет.
- Не беспокойтесь о нем, друг мой. Идите с Богом.
Я похлопал по прикладу "томпсона":
- Предпочитаю то, на что можно положиться. Все будет хорошо. Я вернусь.
Попробуйте связаться с Авилой. Скажите ему, что я уже в пути.
Храбр
...Закладка в соц.сетях
