Жанр: Триллер
Последнее место, которое создал бог
...я его.
- Начало первого.
На нем были желтый плащ и зюйдвестка, с которых стекала вода.
- Вы должны помочь мне с Сэмом, Нейл.
Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, в чем дело.
- Вы, наверное, шутите? - усмехнулся я и повернулся на бок.
Он схватил меня за грудки с силой, которой я от него не ожидал.
- Когда я ушел оттуда, он прикончил вторую бутылку бренди и заказал третью.
Он просто убьет себя, если мы не поможем ему.
- И вы на самом деле думаете, что я помогу ему после того, что он сделал со мной
сегодня?
- Вот это интересно! Вы страдаете от того, что он сделал с вами, а не с теми
несчастными дикарями там, в джунглях. Что же важнее?
У меня от ужаса чуть не встали дыбом волосы, когда я вспомнил ту страшную
картину. И я взмолился:
- Бога ради, Менни!
- Ну что, вы хотите, чтобы он умер?
Я вскочил с кровати, начал одеваться и сразу вспомнил печальную историю самого
Менни. Но стараясь не принимать ее близко к сердцу, просто ради того, чтобы не
сойти с ума. Что мне было надо, так это обрести уверенность. Общение с человеком,
столь же встревоженным, как и я сам, могло меня спасти.
Отношение Менни к происходившему меня не совсем устраивало. Он скорее
склонялся к аргументам полковника Альберто, чем к моим. Было странно, что он так
беспокоится о Хэннахе, который полностью избегал меня с момента прилета.
Я хотел бы порвать с ними обоими, а сейчас, чтобы как-то успокоиться, налил себе
виски из запасов Хэннаха. И напрасно - пока я шел по главной улице под дождем
рядом с Менни, моя голова начала раскалываться на части.
Еще на подходах к отелю я услышал музыку. Сквозь щели в жалюзи пробивались
золотые полоски света. Вдруг раздался звон разбиваемого стекла и чей-то крик.
Мы задержались на веранде, и я предупредил:
- Если он войдет в раж, то переломает нас обоих голыми руками. Поймите вы это!
- Вы сам дьявол, который видит только черную сторону вещей. - Он улыбнулся
и на мгновение положил свою руку на мою. - А теперь давайте попытаемся
вызволить его отсюда, пока есть еще хоть какая-то надежда.
В салоне сидели два или три посетителя, Фигуередо возился за стойкой, а Хэннах
привалился к бару перед ним. Старый патефон играл грустный вальс, и жена
Фигуередо стояла рядом.
- Еще, еще! - кричал Хэннах, стуча ладонью по стойке бара, когда музыка стала
стихать. Она быстро закрутила ручку патефона, а Хэннах взял полупустую бутылку
бренди и попытался налить себе стакан, одновременно неловко смахнув пару грязных
стаканов со стойки, которые упали и разбились.
Он так и не заметил нашего появления, пока Менни не подошел и решительно не
отобрал у него бутылку.
- Довольно, Сэм. Мне кажется, пора идти домой.
- О, старый добрый Менни! - Хэннах потрепал его по щеке, а потом повернулся,
чтобы выпить свой стакан, и заметил меня.
Боже, как же он нализался! Лицо опухло, руки дрожали, а взгляд осоловелых глаз...
Он схватил меня за ворот куртки и в ярости заорал:
- Ты думаешь, я очень хотел сделать это? Ты думаешь, что это так легко?
Он был явно вне себя. Настолько, что мне стало жаль его. Я освободился от его рук
и спокойно сказал:
- Мы уложим вас в кровать, Сэм.
И тут позади меня распахнулась дверь, раздался взрыв необузданного смеха, и
вдруг наступила тишина. Глаза Хэннаха расширились, и в них вспыхнула злоба. Он
оттолкнул меня в сторону и рванулся вперед. Я вовремя повернулся, чтобы увидеть,
как он изо всей силы ударил Авилу кулаком в зубы.
- Я выучу тебя, подонок! - кричал он, повалив Авилу на стол одной рукой и
продолжая бить его другой.
Дружки Авилы сразу куда-то исчезли в темноте, что развязало нам руки. Боже, я
боялся, что Хэннах со своей невероятной силой забьет обидчика до смерти.
Когда мы потащили его к двери, он повернулся ко мне и снова схватил за куртку.
- Ты не бросишь меня, парень, правда? У тебя ведь контракт! Ты же дал мне
слово. Это для меня так много значит, я больше ничего не имею во всем свете.
Я не взглянул на Менни, и так все понял.
- Ну как я могу уйти, Сэм? Мне же надо везти почту в Манаус в девять утра.
Этого оказалось для него вполне достаточно, рыдания начали сотрясать его тело,
когда мы вели его, поддерживая с двух сторон, вниз по ступеням, а потом под дождем
домой.
Глава 7
Сестра милосердия
Следующим утром я не видел Хэннаха. Когда вылетел в девять на Манаус, он еще
был в полной отключке, а в понедельник всегда столько хлопот, что у меня не нашлось
времени даже вспомнить о нем.
Вез я не только почту, но и посылку с алмазами от Фигуередо, зашитую в обычный
парусиновый мешок, которую мне следовало передать правительственному агенту в
Манаусе. После этого мне предстояло сделать еще два полета по контракту с горными
компаниями, доставить вниз по реке почту и другие посылки.
После трудного дня я возвращался в Манаус вечером, с намерением провести ночь
в "Паласе", принять горячую ванну, сменить белье, хорошо поесть и, может быть, даже
зайти в "Лодочку".
Взлетная полоса оказалась свободна, когда я приземлялся, хотя в другие дни на
аэродроме у ангаров стояли два или три самолета, которые прилетали с низовьев реки
или с побережья. Два дежурных техника помогли мне закатить "Бристоль" в ангар на
ночь, а потом один из них подвез меня в город на своем старом автомобиле.
Войдя в отель и не обнаружив за стойкой никаких признаков присутствия сеньора
Хука и вообще никого, я прошел прямо в бар.
Там тоже было пусто, если не считать какого-то романтического типа весьма
потрепанного вида, который уставился на меня, глядя в большое зеркало позади бара.
Я давно не брился, мои зашнурованные сапоги до колен и плотные габардиновые
бриджи покрывала пыль, а под расстегнутой кожаной летной курткой виднелся
автоматический пистоле1 45-го калибра в наплечной кобуре. Его вместо моего "уэбли"
дал мне Хэннах, который считал, что не имеет смысла носить оружие, из которого
нельзя убить человека или хотя бы на время выключить его.
Я бросил свою парусиновую сумку на пол, зашел за стойку бара и сам достал
бутылку холодного пива из ящика со льдом. И как только начал наливать пиво в
стакан, услышал легкое вежливое покашливание.
У раскрытой на веранду двери стояла монахиня в белом, низенькая женщина, не
более пяти футов ростом, лет пятидесяти, с ясным, спокойным взором. Я обратил
внимание на ее удивительно гладкое лицо - ни морщинки, несмотря на возраст.
Она заговорила с легким английским акцентом, характерным для жителей Новой
Англии. Как я узнал позже, она родилась и выросла в городке Виньярд-Хейвн, штат
Массачусетс, на острове Марта-Виньярд.
- Мистер Мэллори? - спросила она.
- Да, это я.
- Мы вас ждем. Комманданте сказал, что вы прилетите сегодня к вечеру. Я сестра
Мария Тереза из ордена сестер милосердия.
Она сказала "мы". Я огляделся, ожидая увидеть вторую монахиню, но вместо нее с
веранды легкой походкой вошла молодая женщина, существо совершенно из другого
мира, спокойная, элегантная, в белом шифоновом платье, широкополой соломенной
шляпе с голубым шелковым шарфом, концы которого чуть развевались от легкого
бриза. Она держала на плече открытый зонтик и стояла, слегка расставив ноги и
подбоченясь, как бы бросая своим высокомерным видом вызов всему свету.
Меня поразила еще одна деталь ее туалета - серебряный браслет с укрепленными
на нем маленькими колокольчиками на лодыжке правой ноги. При ходьбе
колокольчики как-то жутковато позвякивали, этот звук потом преследовал меня много
лет. Я не мог как следует рассмотреть ее лица, потому что она стояла против яркого
солнца.
Сестра Мария Тереза представила ее:
- Мисс Джоанна Мартин. Ее сестра работала в миссии Санта-Елена.
Я начал догадываться, в чем дело, но решил не подавать виду.
- Чем могу быть полезен, леди?
- Мы хотим попасть в верховье реки как можно скорее.
- В Ландро?
- Сначала туда, а потом в миссию Санта-Елена.
Это было сказано с такой простотой и прямотой, что у меня перехватило дыхание.
- Вы, наверное, шутите.
- О нет, уверяю вас, мистер Мэллори. Я уполномочена моим орденом поехать в
Санта-Елену, выяснить обстановку и доложить о возможности продолжить там работу.
- Продолжить работу? - глуповато переспросил я.
Но, казалось, она меня не слышала.
- И еще есть одно неприятное дело, тела сестры Анны Жозефы и сестры
Бернадетты так и не обнаружены. Я допускаю возможность того, что хуна забрали их с
собой и они живы.
- Это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в слово "живы", - выговорил
я.
- А вы не допускаете такой возможности? - спросила мисс Мартин таким
холодным и хорошо поставленным голосом воспитанной девушки, какой и следовало
ожидать, судя по ее виду.
- О, такое вполне возможно, - ответил я и подавил порыв рассказать им о том,
что ожидает там захваченную женщину, и только добавил: - Индейцы как малые
дети, они легко поддаются случайным прихотям. В какой-то миг им может показаться
хорошей идеей захватить пару белых женщин, а в другой - забить их насмерть
дубинками из железного дерева.
Сестра Мария Тереза в ужасе закрыла глаза, а Джоанна Мартин произнесла все тем
же ледяным голосом:
- Но вы не можете быть полностью уверены в том, что их убили?
- Ничуть не больше, чем вы уверены в том, что они живы.
- Анна Жозефа - младшая сестра мисс Мартин, - сообщила Мария Тереза.
Я ожидал такого поворота дела, но от этого мне не стало легче.
- Сожалею, но я знаю об индейцах больше, чем обычные люди. Вы спросили о
моем мнении, и я вам ответил.
- Вы возьмете нас в Ландро завтра утром? - спросила сестра Тереза. - Я узнала
от комманданте, что отсюда до Санта-Елены менее часа полета.
- Вы хоть понимаете, что там творится? - поинтересовался я. - Это же самое
гиблое место на всей земле.
- Все в руках Божьих, - просто ответила она.
- Он, наверное, взял выходной, когда хуна расправлялись с отцом Контэ и
остальными там, в миссии Санта-Елена, - жестоко парировал я.
На ее спокойном лице промелькнула тень боли, а потом она с пониманием того,
что произошло, приятно улыбнулась:
- Комманданте сказал мне, что вы были одним из тех, кто нашел их. Это,
наверное, произвело на вас ужасное впечатление.
Я с расстановкой ответил:
- Но, сестра, вся территория находится на военном положении.
Тут Джоанна Мартин вышла вперед, достала из сумочки сложенный листок бумаги
и бросила его на стойку бара.
- Здесь наше разрешение на поездку, подписанное самим президентом.
Такой бумаги было вполне достаточно, чтобы Альберто щелкнул каблуками в знак
согласия, да и меня она вполне устраивала.
- Прекрасно, как хотите. Если вам так уж не терпится узнать, что значит лететь
две сотни миль над самыми страшными джунглями в Южной Америке, на самом
старом самолете, который только есть в здешних местах, будьте на аэродроме в восемь
тридцать. Так уж получилось, что задняя кабинка расширена для перевозки грузов, и в
ней только одно кресло. Одной из вас придется сидеть на полу.
Я проглотил остатки пива и вышел из-за бара.
- А теперь вы и на самом деле должны извинить меня. Мне много надо успеть
сегодня.
Сестра Мария Тереза кивнула:
- Ну конечно.
Джоанна Мартин не сказала ни слова, а просто взяла с пола мою парусиновую
сумку и подала мне. Жест выглядел весьма неожиданным, так как совершенно не
вязался с ее обликом. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовал запах ее духов.
Бог знает, что это было, но эффект просто наэлектризовал меня. Я еще никогда не
испытывал такого прямого и немедленного возбуждения от присутствия женщины, и
внутри меня словно что-то оборвалось.
И она знала это, черт возьми, потому что чуть презрительно улыбнулась уголком
рта, как бы удивляясь тому действию, которое производит на мужчин. Я повернулся и
быстро удалился.
Сеньор Хук так и не объявился, но когда я поднялся в комнату, которую занимал
раньше, то увидел его там застилающим постель.
- Ваша ванна готова, сеньор Мэллори, - сообщил он мне странным
меланхолическим тоном, почти шепотом. - Вы будете потом у нас что-нибудь есть?
Я отрицательно покачал головой:
- Думаю, что уйду. Если я кому-нибудь понадоблюсь, то пусть ищет меня в
"Лодочке".
- Сеньор видел двух леди, которые ждали его внизу?
- Да. Они тоже остановились здесь?
Он утвердительно кивнул и удалился, а я разделся, набросил старый халат и
направился по коридору в ванную. Вода оказалась достаточно горяча, чтобы вызвать
испарину на моем лице, и я пролежал в ванне с полчаса, избавляясь от дневной
усталости и думая о тех двух дамах, с которыми разговаривал в баре. С сестрой
Марией Терезой было все понятно. Она принадлежала к числу тех странных людей,
которые живут одной только верой и могут вынести все что угодно, защищенные
броней своего целомудрия.
А вот появление Джоанны Мартин объяснить труднее. Бог знает, кто посоветовал
ей приехать сюда. Несомненно только то, что женщины имели связи в очень высоких
сферах, иначе как бы они достали такую бумагу, да еще с подписью самого президента.
Я вернулся в свою комнату, вытер голову полотенцем и начал быстро одеваться. Я
успел натянуть брюки и уже влез в чистую легкую рубашку, когда услышал легкий
шум, который заставил меня резко обернуться и протянуть руку к пистолету, который
лежал в кобуре на туалетном столике.
Прямо с балкона, складывая зонтик, в комнату вошла Джоанна Мартин.
- Не стреляйте, - спокойно предупредила она. - Это всего-навсего я.
Молча я стоял и смотрел на нее, впервые имея возможность разглядеть как следует
ее лицо. Она не блистала особенно яркой красотой, но в ее лице светилось что-то
такое, что позволяло выделить ее в любой толпе. Золотисто-каштановые волосы, явно
предмет забот высококлассного парикмахера. Прекрасно сложена. Чуть вздернутый
носик делал ее моложе, чем она была на самом деле. А в ее широко расставленных
карих глазах поблескивали солнечные искорки любопытства.
Я тут же представил себе, как она будет выглядеть после недели пребывания в
верховьях реки. И еще я представил себе эти волосы разбросанными по подушке.
Видение доставило мне прямо-таки физическую боль.
- Дверь оказалась не заперта, - объяснила она. - И этот пожилой сеньор сказал,
что вы в ванне. Я решила подождать.
Заправив рубашку в брюки, я потянулся за наплечной кобурой, судорожно
подыскивая слова, чтобы начать разговор. Думаю, что всему виной эти проклятые
духи, которые просто физически обозначали ее присутствие.
- А вам и на самом деле нужна эта штуковина? - спросила она.
- С приходом темноты город небезопасен. Чем могу быть вам полезен?
- Для начала скажите мне правду.
Она вышла на балкон. В оранжевом небе, словно огненный шар, висело солнце.
Она стояла против света, и ее ноги четко обрисовывались сквозь легкую ткань платья.
- Не понимаю вас.
- О, думаю, прекрасно понимаете. Вы вели себя очень сдержанно в разговоре с
сестрой Марией Терезой там, в баре. Я имею в виду судьбу моей сестры и второй
девушки. Вы просто пожалели ее.
- В самом деле?
- Бросьте играть со мной, мистер Мэллори. Я не ребенок. И хочу знать всю
правду.
- Да за кого вы меня принимаете, черт возьми! - резко ответил я. - За слугу, что
ли? - Я даже не понял, почему так рассердился, наверно, оттого, что она говорила со
мной таким небрежно-требовательным тоном. Но нет, мое раздражение вызвало нечто
совсем иное. Наверно, только какой-то внутренний защитный механизм предостерег
меня от попытки схватить ее. - Ну ладно. Меня спросили, может ли быть, что ваша
сестра и другая девушка живы, и я ответил, может. Что еще вы хотите знать?
- Почему они захватили ее? Почему не убили сразу? Даже пожилых монахинь
изнасиловали перед тем, как убили, разве не так? Я читала отчет.
- Им надо освежить кровь, вот и все.
Я хотел повернуться и уйти, чтобы не видеть ее и не выплеснуть мое раздражение
наружу.
Она схватила меня за плечо и повернула к себе.
- Но я желаю знать, черт бы вас побрал! - воскликнула она. - Всю правду!
- Очень хорошо, - ответил я, хватая ее за запястья. - У них есть очень сложный
ритуал. Прежде всего, если к ним попали девственницы, то их лишают невинности на
особом церемониале при всем народе, используя родовые тотемы. Так хуна поступают
со всеми девушками.
В ее глазах появился ужас, и она перестала вырывать руки.
- А потом, в течение последующих семи ночей каждому воину племени
разрешается пойти к ним. Это рассматривается как большая честь. Если женщина
после этого не забеременеет, то ее до смерти забивают камнями. Забеременевших
чужеземных женщин сохраняют до рождения ребенка, а потом сжигают живыми.
Подоплека такого поведения довольно сложная, но если у вас найдется время, я буду
счастлив все вам объяснить.
Она смотрела на меня, качая головой из стороны в сторону, и я мрачно добавил:
- На вашем месте, мисс Мартин, я молился бы о том, чтобы ей утонуть в реке.
Ярость вскипела в ней, словно горячая лава, она вырвалась и ударила меня левой
рукой по лицу, а правая беспомощно повисла. Потом, заломив руки, она поплелась к
двери, распахнула ее и вышла в коридор.
Я пошел в "Лодочку", что заведомо представляло определенную опасность после
наступления темноты, особенно на набережной, но меня так переполняла злость, что
любому, кто решил бы этой ночью перейти мне дорогу, пришлось бы плохо. Я
испытывал насущную необходимость выпить и повторить, как любил говорить
Хэннах, да и женщина мне определенно сегодня требовалась, - в таком агрессивном
настроении я находился.
Как и следовало ожидать, вечером в понедельник "Лодочка" не ломилась от
публики. Оркестр вовсю наяривал румбу, но танцевало не более шести пар. Лола,
девушка, с которой развлекался Хэннах в тот раз, тоже сидела здесь, и все в том же
красном атласном платье. Мне она нравилась. Откровенная проститутка, она с ума
сходила по Хэннаху, и это была ее единственная слабость.
Зная, что Хэннах сегодня не придет, она переключила внимание на меня. Странно,
но, как она ни старалась, ничего не получалось. Стоило мне только подумать о
Джоанне Мартин, как образ Лолы тут же стушевывался. Немного спустя ей что-то
сказали, и она отправилась искать удачи где-то еще.
Это по крайней мере освободило меня, чтобы напиться в стельку, как я и
собирался. Выйдя на палубу, туда, где мы обедали с Хэннахом в ту первую ночь, я
занял отдельную кабину, заказал еду, бутылку вина для начала и закрыл за собой
раздвижную дверь.
Но у меня совсем пропал аппетит. Я немного покопался в тарелке, а потом встал и
подошел к поручням с бутылкой в одной руке и стаканом в другой. Я смотрел на реку,
где огоньки жилых лодок отражались в воде, словно пламя свеч. Меня охватило
беспокойство и какое-то изнеможение, мне чего-то не хватало. Я понял, мне не хватало
ее.
За моей спиной раскрылась раздвижная дверь и снова закрылась. Я нетерпеливо
обернулся и увидел Джоанну Мартин.
- Как вы полагаете, мы можем начать все снова? - спросила она.
На столе стоял лишний стакан. Я налил в него вина и подал ей.
- Как вы отыскали меня?
- Сказал старый Хук в отеле. Он очень умен. Дал мне кеб с кучером, сильно
смахивающим на Кинг-Конга. Строго-настрого приказал ему доставить меня сюда в
целости и сохранности. - Она подошла к поручням и посмотрела за реку. - Как
хорошо здесь!
Я не знал, что сказать, но она сама взяла на себя заботу о продолжении разговора.
- Мне кажется, мы с вами оба были не в настроении, мистер Мэллори. Я хотела
попытаться еще раз.
- Нейл, - отрекомендовался я.
- Отлично, - улыбнулась она. - Боюсь, что у вас сложилось обо мне
неправильное представление. Джоанна Мартин - мое сценическое имя. На самом деле
я Джоан Ковальски, из Гренвилла, штат Пенсильвания. - Ее голос совсем изменился,
и она заговорила с акцентом, что, наверно, не делала очень много лет. - Мой папа
шахтер, а ваш?
Я громко рассмеялся:
- Адвокат в маленьком городке. В Англии их называют солиситорами. Такой
маленький старый город Уэлс в Соммерсете, недалеко от Мендип-Хиллз.
- Это, наверно, чудесное место.
- Верно, особенно теперь, осенью. Грачи на верхушках вяза у церкви. А из-за
реки доносится влажный запах опавшей листвы.
Я словно на момент побывал там. Она оперлась на поручни.
- Гренвилл совсем не такой. Там было три вещи, которые я никогда больше не
хотела бы видеть. Угольные шахты, металлургические заводы и дым. Я даже ни разу
не обернулась, когда покидала этот город.
- А ваша сестра?
- Мы осиротели, когда ей исполнилось три, а мне восемь. Меня вырастили
монахини. Вот тогда-то я к ним привыкла.
- Ну и что же вы?
- У меня все пошло хорошо. Пела с лучшими оркестрами в стране. Дорсей,
Ломбарде, Сэмми Кей. - Когда она рассказывала об этом, ее голос совершенно
изменился, будто она выступала перед большой аудиторией. - Я играла вторые роли в
двух мюзиклах, которые с успехом шли на Бродвее.
- Отлично, - сказал я, поднимая руки, будто защищаясь. - Я сражен.
- А вы? Как у вас? Почему Бразилия?
И я ей все рассказал, с самого начала до настоящего момента, в том числе упомянув
некоторые подробности. Я даже не представлял, что смогу быть столь откровенным,
хотя бы с одной живой душой. Такое действие она оказывала на меня.
- Ну хорошо, - промолвила она наконец, когда я закончил свой рассказ. -
Теперь мы оба стоим перед неизвестностью. Разве это не заманчиво?
Луна скрылась за облаками, и внезапно обрушившийся дождь застучал по тенту
над нашими головами.
- Романтическая картина, верно? - сказал я. - Почти каждый день на этой
неделе идет дождь. - А представьте себе, что творится во время сезона дождей! - Я
снова налил ей вина. - Бугенвиллеи, акации и Бог знает какое множество ядовитых
змей, укус которых может убить вас в считанные секунды. А что касается реки, то это
не только аллигаторы и пираньи, но еще и крупные водяные змеи. Они легко
переворачивают каноэ, и все его пассажиры оказываются в воде. Почти все, что
выглядит прекрасно, как правило, абсолютно смертельно. Вам бы лучше попробовать
себя в Голливуде. Это куда безопаснее.
- Это мне предстоит в следующем месяце. У меня назначена кинопроба в
компании MGM.
Она улыбнулась, а потом протянула руку и ладонью погладила меня по груди, и ее
улыбка угасла.
- Я должна все узнать, Нейл. Любым способом, но узнать! Вы можете это понять?
- Конечно, могу.
Я положил свою руку на ее ладонь, и меня затрясло, как подростка при первом
свидании.
- Хотите потанцевать?
Она согласно кивнула и прижалась ко мне, и тут позади нас раскрылась
раздвижная дверь.
- Так вот чем ты занимаешься за моей спиной!
Эти слова произнес, входя, Хэннах.
Он ввалился в летной одежде, и ему давно следовало побриться. Но все же он
выглядел довольно романтично: в кожаной куртке, бриджах, с белым шарфом,
аккуратно обернутым вокруг шеи.
Сэм улыбнулся с обезоруживающим очарованием и с распростертыми объятиями
по-мальчишечьи двинулся на нее:
- Да это же мисс Джоанна Мартин, собственной персоной!
Он схватил ее за руки, на что, как мне казалось, не имел никаких оснований. И я
спросил:
- Что здесь, черт побери, происходит?
- Ты еще спрашиваешь, парень! - Он закричал, вызывая официанта, и стащил с
себя пальто. - Столько всего случилось, когда ты улетел сегодня утром! После обеда
Альберто связался со мной по радио. Просил забрать его из Санта-Елены и привезти
прямо в Манаус. Мы прилетели полтора часа назад. И в отеле встретили спутницу мисс
Мартин. Когда я уходил, они с полковником яростно спорили.
- О чем же они спорили?
- О том самом полукровке у Альберто, который жил с индейцами хуна. Альберто
послал его за реку прошлым вечером, и, видит Бог, он вернулся сегодня после обеда.
- Вы хотите сказать, что он установил контакт?
- Наверняка.
В этот момент появился официант с парой бутылок "Поули Фюссе" в ведерке с
водой.
- Как он сказал, - продолжал Хэннах, - все племя по реке знает, что произошло
в той деревне, куда мы с тобой летали, и они страшно напуганы. Делегация вождей
согласилась встретиться с Альберто послезавтра в паре миль вверх по реке от миссии.
- Звучит слишком хорошо, чтобы я мог поверить, - покачал я головой.
Но Джоанна Мартин отнеслась к новости иначе. Она села рядом с ним и
оживленно спросила:
- Как вы думаете, они могут что-нибудь сообщить о моей сестре?
- Определенно могут. - И он снова взял ее за руку. - Все будет хорошо. Я вам
обещаю.
И после этого сказать, что их отношения развивались так быстро, как пожар
охватывает дом, значит ничего не сказать. Я сидел как на иголках и наблюдал за их
оживленной болтовней. Они часто смеялись и наконец спустились вниз и
присоединились к толпе танцующих на площадке.
Но я не единственный страдал от ревности. В полутьме я заметил ярко-красное
платье, это Лола наблюдала за ними, прячась за стойкой. Представляю, как должна
чувствовать себя женщина, которой пренебрегли. Она выглядела так, будто готова
всадить Хэннаху нож в спину, если ей только представится хотя бы малейшая
возможность.
Я не знаю, о чем они говорили там, на площадке для танцев, но когда оркестр
умолк, они подошли к пианино, и Хэннах сел за него. Он оказался неплохим
пианистом и тут же уверенно начал вступление к "Сан-Луи блюз", а Джоанна Мартин
запела.
Она пела хорошо, гораздо лучше, чем я думал. Казалось, она целиком отдавалась
песне, и публика чувствовала это. Потом они исполнили "День и ночь" и "В ритме
бегин", самый потрясающий хит той осени, который повсюду передавали по радио,
даже на Амазонке.
Но с меня было достаточно. Я оставил их, прошел по мосткам на причал и
поплелся под дождем в отель.
Я лежал уже в постели почти час и начал даже засыпать, когда голос Хэннаха
вернул меня к действительности. Я встал с кровати, прошлепал к двери, открыл ее и
выглянул в коридор. Хэннах, явно очень пьяный, стоял с Джоанной Мартин у двери
номера в конце коридора, который, как я догадался, она занимала.
Он неуклюже пытался поцеловать ее, как это обычно делают пьяные мужчины.
Судя по всему, она не нуждалась в помощи и весело смеялась над ним.
Закрыв дверь, я подлез под противомоск
...Закладка в соц.сетях
