Жанр: Триллер
Недурная погода для рыбалки
...в кустах.
Там Шовез скорчился под дождем, перевел дыхание, потом встал на ноги и
осторожно двинулся через заброшенный сад к дому. Ничего не было слышно, нигде не
было никаких признаков жизни - ничего, и его начала охватывать странная
растерянность. Что, если все уехали? Что, если Росситер решил убраться отсюда,
пока не поздно?
Но в этот момент в конце заросшей дорожки, по которой он пробирался,
появилась Фамия Надим.
На ней были резиновые сапоги до колен и старый матросский бушлат с
накинутым капюшоном. Она была все такой же в в тоже время не такой, каким-то
странным образом она стала другим человеком. Она спокойно шла, засунув руки в
карманы бушлата, на лице её было серьезное выражение. Шовез подождал, пока она
не поравнялась с ним, потом вытянул руку из кустов и коснулся её плеча.
Стоило увидеть выражение её лица. Глаза у неё расширились, рот раскрылся,
словно она собиралась закричать, а затем она с трудом перевела дыхание.
- Я не могла поверить, когда Росситер сказал, что вы живы.
- Он здесь? Вы его видели?
Она кивнула.
- Они вернулись примерно час назад на другой лодке с мистером Джонсом,
хотя он конечно не мистер Джонс, не так ли?
Шовез положил руку ей на плечо.
- И как, здесь было плохо?
- Плохо? - Она выглядела почти удивленной. - Все относительно. Но мы не
можем вот так стоять здесь и разговаривать. Вы схватите воспаление легких. За
этими деревьями есть заброшенный летний домик. Подождите там, я принесу какуюнибудь
сухую одежду, а потом мы решим, что делать дальше.
Она исчезла, как призрак, а он стоял и смотрел ей вслед сквозь дождь,
ощущая эту тишину и свое полное бессилие. Бог знает, что сделал с ней Росситер,
но видимо были какие-то причины для того, чтобы она так быстро и глубоко
изменилась.
Летний домик напомнил ему его детство. Крыша протекала, половина пола
отсутствовала, и он тяжело ступил к стене с распахнутым окном. Много лет назад
ему часто приходилось играть в таких местах.
Он закрыл глаза, усталость буквально затопила его, и в этот момент
скрипнула половица. Когда он открыл глаза, в дверях стоял Росситер, а рядом с
ним Фамия.
Ее лицо было спокойным, совершенно лишенным какого бы то ни было
выражения, чистым, как на средневековых изображениях Мадонны.
14
Лицом к лицу
В подвале, куда его втолкнули два других китайца - охранника, было так
темно, что пришлось остановиться и подождать некоторое время, пока глаза не
привыкнут к темноте.
- Дарси, ты здесь? - тихо спросил Шовез.
- Иди сюда, Поль. - В темноте послышалось какое-то движение, Шовез
протянул руку и коснулся лица негра.
- Что произошло после того, как я прыгнул за борт? С тобой все в порядке?
- Удар по голове, вот и все. А что случилось с тобой? Я думал, ты уже
далеко.
Шовез рассказал все. Когда он закончил, негр тяжело вздохнул.
- Наверняка он как-то смог заручиться доверием девушки.
Шовез кивнул.
- Хотя это не имеет никакого смысла. Ведь она же знает, что произошло на
"Леопарде". Как после этого она может верить хоть чему-то из того, что он
говорит?
- Этому может быть весьма простое объяснение, - заметил Дарси.
- Ты хочешь сказать, она в него влюбилась?
- Может быть даже больше, чем просто влюбилась. Возможно, это одна из тех
сильных сексуальных привязанностей, которые некоторые люди испытывают по
отношению друг к другу. Это вполне возможно.
- Возможно. Во всяком случае, сейчас это не имеет значения. - Шовез шагнул
в темноту, пока его вытянутые руки не натолкнулись на стену.
- Тебя допрашивали?
- Еще нет. Я был без сознания, когда меня швырнули сюда.
Шовез продолжал двигаться вдоль стены, осторожно её ощупывая. Он коснулся
какой-то доски, нащупал её край и потянул. Та со скрипом подалась и в подвал
хлынул свет.
Окно было заделано решеткой, стекло в нем давным-давно исчезло. Оно
находилось на уровне земли и поле зрения было ограничено куском того, что когдато
было дорожкой, ведущей к пристани, которую с другой стороны острова Шовез
видеть не мог.
Пристань когда-то знавала лучшие дни, половина её обрушилась в лагуну. А
вторая половина была занята морским катером длиною в сорок футов, который явно
был когда-то торпедным катером, и "Жаворонком".
Четверо мужчин прошли мимо, неся тяжелые ящики, и направились к катеру.
Они явно были не китайцами, и Шовез весь напрягся и потянулся вперед, стараясь
разобрать странные слова, которыми они обменивались.
- Албанцы, - прошептал он, обращаясь к Дарси. - Это становится понятным.
Помнишь тот момент на "Жаворонке", когда Хо Дзен ударил Росситера? Он сказал
ему, что тому придется за все ответить, когда они доберутся до Тираны.
- А Тирана - столица Албании, - сказал Дарси.
- Это единственная европейская коммунистическая страна, охотнее
сотрудничающая с китайцами, нежели с Россией. Это явно многое объясняет.
Люди с катера вернулись. Несколько минут спустя они вновь появились, неся
пару тяжелых дорожных чемоданов.
- Похоже на то, что кто-то собирается покинуть дом, - прокомментировал
Дарси.
Шовез кивнул.
- И направляется в Албанию. Они вынуждены убраться, после того как мы
сунули сюда нос. Нет никакой гарантии, что за нами не последуют другие.
- Но почему они нас не прикончили? - спросил Дарси. - Не думаю, что им
нужен лишний багаж.
- А мы для них не лишние. Мне приходилось раньше иметь дело и с албанцами,
и с китайцами. Им безусловно доставит удовольствие заполучить меня обратно. И ты
тоже можешь оказаться полезным. Они ничего не решат, пока не выжмут тебя досуха.
В двери повернулся ключ, она открылась и появились два китайца. Один из
них угрожающе поднял автомат, другой шагнул вперед, схватил Шовеза и грубо
вытолкнул его наружу. Потом они заперли дверь и повели его по коридору.
Они прошли через большой холл, поднялись по голым ступенькам лестницы и
постучались в первую дверь. После короткой паузы она распахнулась и на пороге в
халате появился Росситер. Он выглядел так, словно только что его накинул, и
грудь его была голой. Росситер затянул пояс и кивнул.
- Введите.
Позади него была другая распахнутая дверь, и Шовез мельком увидел постель
со скомканными простынями и Фамию, надевавшую перед зеркалом юбку. Росситер
закрыл дверь и повернулся.
- Ты все ещё продолжаешь совать свой нос? Конечно, теперь, когда мы знаем,
кто ты такой, в этом нет ничего удивительного.
- А что случилось с человеком из Пекина? - спросил Шовез. - Он не хочет
принять участия в разговоре?
- Да, конечно, но сейчас он занят сборами. Благодаря вам и вашему другу мы
вынуждены спешно покинуть эти места.
- И отправиться в Албанию.
Росситер улыбнулся.
- Я вижу, вы хорошо информированы. Вы понравитесь людям в Тиране.
- Одним словом, все указывает на Восток.
- Естественно. - Росситер достал пачку сигарет и предложил одну из них
Шовезу.
- Дружеское предупреждение. Когда появится полковник, он хотел бы
перекинуться с вами парой слов. Ведите себя прилично. Вы видели, что он сделал с
вашим другом. Он спросил его только раз, а потом начал резать. Лишившись одного
уха, ваш друг говорил не умолкая. Думаю, вы поведете себя более разумно.
- Он был пожилой человек, - сказал Шовез. - Не было никакой нужды
обращаться с ним подобным образом.
Росситер пожал плечами.
- По всему миру каждый день умирают тысячи людей. Ваш друг Малик был
просто одним из них. Если его смерть помогла нашему делу, тогда он жил и умер не
напрасно.
- Прекрасные слова, - сказал Шовез. - Они неплохо поработали с вами там, в
Ном Беке.
- Вы просто не понимаете, люди вашего сорта никогда не смогут этого
понять. - Росситер был серьезен и мрачен. - Шовез, я когда-то был таким же как и
вы, до тех пор, пока мне не помогли найти новый ответ, правильный ответ, новый
смысл жизни.
- Так что теперь для вас стало нормальным убивать людей, стариков и
женщин?
- Ради дела, разве вы этого не понимаете? И что значит одной жизнью больше
или меньше - вашей или моей? Мы же все лишь расходный материал. Сколько человек
вам пришлось убить за время своей работы? Десять? Двадцать?
- Я не делаю зарубок на стволе своего пистолета, если вы это имеете в
виду, - сказал Шовез, чувствуя себя странно неловко.
- Вам когда-нибудь приходилось убивать женщин?
У Шовеза пересохло во рту и на короткое мгновение в его памяти всплыло
лицо женщины, которое он предпочел бы забыть.
Росситер улыбнулся, на его странном безгрешном лице появилось что-то очень
похожее на сочувствие.
- Я так и думал. Так что разница между нами заключается только в том, изза
чего мы это делаем. Первый и самый важный урок, который следует усвоить,
состоит в том, что важно не то, что мы делаем, а важно почему мы это делаем. Я
служу своему делу - борюсь за свободу для каждого человека, справедливость,
равенство. А вы можете сказать тоже самое? Что вы защищаете, Шовез? Империализм,
капитализм, церковь, повсюду распад, люди задыхаются и гибнут, лишенные
возможности дышать. Боже мой, когда я думаю о годах, которые я потратил, служа
упадку.
- При всех недостатках моего общества я предпочитаю идти своим путем, а не
вашим. Сколько людей погубили китайцы во время войны? Миллион или больше, и все
во имя своего дела.
Похоже, Росситеру все это надоело.
- Вы просто не понимаете. Ничто не имеет значения - один человек или
множество. Шовез, мы работаем ради завтрашнего, а не сегодняшнего дня.
Это было прямой противоположностью тем принципам, в которых он вырос и
которым был призван служить. Шовез понимал, что он просто зря тратит время, но
не оставлял своих попыток.
- Таким образом годится все, даже превращение Монтефиори в наркомана?
- Я впервые встретился с Монтефиори после своего возвращения в Европу,
когда кончилась корейская война. Мои руководители отправили меня в Вену, так как
решили, что я нуждаюсь в психиатрическом лечении, чтобы ликвидировать
последствия того, что им нравилось называть промыванием мозгов по-корейски.
Монтефиори уже несколько лет принимал наркотики. Однажды нам позвонили из
частного санатория, в котором он находился, и сказали, что он очень тяжело
болен. Они думали, что ему нужен исповедник.
- И послали вас?
Росситер кивнул.
- Так началась наша плодотворная дружба. Он, как бы это сказать,
привязался ко мне. Когда я окончательно решил расстаться со Святым Орденом, то
убедил Монтефиори, что он нуждается в покое и уединении, и он купил это поместье
на вымышленное имя. Тогда он был в очень плохом состоянии. В течение последующих
трех лет я должен был ухаживать за ним, как за ребенком.
- В промежутках между выполнением заданий для ваших начальников в Пекине.
- В Тиране, Шовез, давайте уж будем точными. Албания доказала, что
является для нас весьма удобным европейским плацдармом. Конечно, китайцы
считали, что по определенным причинам я представляю для них необычайную
ценность. Потому что они как правило находятся в трудном положении. Англичанин
может сойти за русского, если знает язык, а что делать китайцу?
- Масса китайцев из Гонконга и с Малайских островов сейчас живет в
Великобритании.
- Но все они известны и состоят на учете - и вероятнее всего, что МИ-6
(британская контрразведка - прим. пер.) или Специальное Бюро регулярно их
проверяют. Гораздо лучше быть там и вроде бы не быть, если вы понимаете, о чем я
говорю.
- И именно для этого была организована ваша деятельность по обслуживанию
нелегальных иммигрантов?
- Совершенно верно, но это была не моя деятельность - этим занимался Жако.
Это он вез этих людей через Ла-Манш на перегруженном суденышке. Из Вест-Индии,
Пакистана, Африки, самой Индии, и вполне естественно, там могло оказаться и
несколько китайцев из Гонконга.
Действительно, это была неплохая идея, и Шовез кивнул.
- Вы заслуживаете отличной оценки за использование ваших умственных
способностей. И, конечно, Хо Дзен был не первым?
- Если я скажу, скольких мне удалось переправить, вам станет плохо.
Он добродушно улыбнулся, и Шовез пожал плечами.
- Но теперь с этим покончено, и они будут не слишком довольны, когда вы
вернетесь.
- Ну, не знаю. Это не могло продолжаться бесконечно и, кроме того, я везу
вас, весьма ценный приз.
Шовез не нашел, что сказать, чтобы стереть улыбку превосходства с лица
Росситера, и потом он по какой-то причине вспомнил свой разговор с отцом да
Суза.
- Да, я почти совсем забыл, у меня есть для вас послание. - Он лгал весьма
убедительно. - От да Сузы.
Эффект был потрясающим. Казалось, Росситер сразу как-то съежился.
- От отца да Сузы?
- Совершенно верно. Он служит священником в Ост-Индских доках в Лондоне.
Когда мне понадобилась информация относительно вас, он оказался вполне
подходящим человеком.
- И как он себя чувствует? - Голос Росситера буквально превратился в
шепот.
- Прекрасно. Он просил передать вам, что не проходит и дня, чтобы он не
вспоминал вас в своих молитвах. Он был весьма уверен, что я должен сказать вам
это.
Лицо Росситера стало совершенно белым и он проговорил сквозь стиснутые
губы:
- Я не нуждаюсь в его молитвах, вы меня поняли? Никогда не нуждался и не
буду нуждаться в будущем.
Дверь в спальню открылась и появилась Фамия. На ней был дождевик и
головной платок, а в руке она держала небольшой чемодан. Она совершенно не
обратила внимания на Шовеза и повернулась к Росситеру.
- Я готова. Отнести это вниз на катер?
На короткий миг, несмотря на присутствие Шовеза, они оказались как бы
совсем одни, охваченные этой удивительной близостью, присущей только людям,
безнадежно влюбленным друг в друга. Для Шовеза это было, пожалуй, самым
интересным открытием. Было совершенно очевидно, что Росситер искренне любит
девушку.
Он положил руку ей на плечо и подвел к двери.
- Да, отнеси свой чемодан на катер. Я приду позже.
Один из охранников открыл дверь. Фамия взглянула сквозь Шовеза, словно его
там и не было, и вышла.
Когда дверь закрылась, Шовез спокойно спросил:
- И что вы с ней сделаете? Бросите ей что-нибудь в чай?
Росситер круто повернулся, на его лицо было страшно смотреть. Его рука
нырнула в карман и вытащила щелкнувший складной нож. Щелчок был очень резким,
лезвие выскочило наружу. Шовез пригнулся и прикрылся руками, ожидая миг
нападения, но дверь открылась и вошел Хо Дзен.
- Какие-то неприятности? - спросил он по-китайски.
Росситер, казалось, утратил дар речи и тотчас стал другим человеком; он
был похож на незадачливого ученика, пойманного на месте преступления и
вынужденного оправдываться перед учителем.
В первый раз на лице Хо Дзена появились какие-то признаки эмоций, своего
рода презрение. Он подошел к Шовезу, заложив руки за спину, и когда оказался
достаточно близко, ударил того в живот.
Это было сделано весьма профессионально, было видно, что ударивший
прекрасно знает карате. Шовез был вполне способен оценить это перед тем, как
рухнуть на пол.
Он пару раз перевернулся и откатился к стене. Там он и лежал,
сконцентрировавшись на том, чтобы восстановить дыхание, тогда как где-то в
отдалении звучали голоса, неразборчивые и бессмысленные. Нога полковника ударила
его не между ног, так как такой удар сделал бы его калекой на всю жизнь, а в
нижнюю часть живота, как это, видимо, и было задумано.
Шовез смог по крайней мере напрячь мускулы, чтобы встретить этот удар. В
результате хотя он и чувствовал себя отвратительно, но ещё был способен как-то
двигаться, когда двое охранников его подхватили.
Он продолжал изображать полную беспомощность, волоча ноги и тихо
постанывая. Его спустили по лестнице, протащили через холл и подошли к подвалу.
У двери его бросили на пол. Один из охранников взял наперевес автомат, а другой
достал ключ и отпер дверь.
Человек с автоматом наклонился и схватил Шовеза за воротник, пытаясь
поставить его на ноги. Шовез направил сжатые пальцы своей левой руки ему под
подбородок, в открывшееся горло; такой удар, правильно выполненный, был
смертельным. Охранник даже не вздохнул, а просто осел на пол, как старый мешок,
выронив автомат. Шовез вскочил на ноги и двинул плечом в лицо второму охраннику,
оказавшемуся сзади. Удивленный китаец издал сдавленный крик и влетел в камеру.
Там его встретила сильная рука - Дарси Престон двинул его один раз в живот и
дважды в челюсть.
Шовез молча поднял автомат и усмехнулся.
- Как видите, мы снова в деле.
- И что у нас дальше на повестке дня? - спросил Дарси.
Шовез поднял автомат.
- Даже с этой штукой у нас нет никаких шансов против Росситера, Хо Дзена и
всех албанцев. Если бы нам удалось попасть на борт "Жаворонка", дело стало бы
выглядеть несколько иначе. Гранаты и автоматы, которые Малик спрятал под
фальшивым дном, могли бы существенно поднять наши шансы.
- А что с девушкой?
- Она нас выдала, не так ли? Если тебя интересует, твое предположение
оказалось правильным. Она с Росситером не могут оторваться друг от друга. Что
касается меня, то она свое получит.
Он прекратил дальнейшее обсуждение этой темы и направился наружу,
намереваясь добраться до другого конца коридора. В верхней части лестницы, до
которой они добрались, оказалась незапертая дверь. Когда Шовез осторожно открыл
её, то увидел большую квадратную кухню, где в открытой печи горел огонь. В этот
момент открылась другая дверь и в комнату вошли двое албанцев. Он осторожно
прикрыл дверь, приложил палец к губам и они отступили назад. На другом конце
коридора другие ступени привели их к двери, которой давно не пользовались. Дарси
повозился с заржавевшей задвижкой, в конце концов та поддалась и они очутились в
небольшом обнесенном забором саду, представлявшем такие же густые джунгли, как и
все остальное. Миновав арку в дальнем конце сада, они побежали, чтобы укрыться
среди деревьев.
Шовез бежал впереди по одной из заросших дорожек, растительность с обеих
сторон которой была такой плотной, что им приходилось буквально продираться
через нее.
Без всякого предупреждения дорожка превратилась в пустырь на берегу лагуны
с развалинами псевдогреческого храма. Перед храмом стояла Фамия и, сунув руки в
карманы своего матросского бушлата, смотрела на обветшалые колонны.
Она удивленно обернулась, и на её лице застыло выражение неподдельного
испуга. Шовез отбросил автомат в сторону и грубо схватил её, зажав рот рукой.
- Послушай меня, маленькая подлая сучка. Твой приятель - агент китайских
бандитов. Он виноват в смерти множества людей, включая старого Хамида и миссис
Кемпбелл. Поняла?
Фамия Надим смотрела на него широко раскрытыми глазами, и он убрал руку.
Она тотчас же раскрыла рот, и в её горле зародился крик, поэтому он двинул её в
челюсть.
Потом опустил на землю и повернулся к Престону.
- Взвали её на плечо и отправляйся к пристани. Подберись как можно ближе и
жди в кустах.
- А что ты собираешься делать?
- Устроить панику. Если я смогу отвлечь их внимание, это даст тебе время
добраться до "Жаворонка" и отчалить.
- А что будет с тобой?
- Я поплыву отсюда и присоединюсь к тебе на ходу, но если меня во-время не
окажется на месте, не нужно героических поступков. Просто убирайся отсюда.
- Здесь командуешь ты.
Негр поднял девушку, перебросил её через плечо и зашагал прочь, укрываясь
в зарослях. Шовез поспешил обратно к дому. У него уже сложился определенный
план. Весь дом был выстроен из дерева. При правильном подходе он должен
вспыхнуть, как факел, и было совершенно ясно, откуда следовало начать.
Он прошел через заросший сад и снова спустился в подвал. В этот раз, когда
он осторожно открыл дверь, в кухне никого не было. Шовез вошел, снял стекло с
керосиновой лампы, стоявшей на столе, и вылил её содержимое на пол. Затем быстро
осмотрел шкафы и в одном из них обнаружил жестяную банку с керосином. Для
большего эффекта он опорожнил и её и двинулся к огню. Позади него открылась
дверь и вошел полковник Хо Дзен.
Если тот и был вооружен, то этого не было видно, и в любом случае он
оказался под прицелом автомата.
Хо Дзен улыбнулся.
- Вам не кажется, что вы ведете себя неспортивно, мистер Шовез?
- Это твоя свинячья точка зрения, - буркнул Шовез. - Бретонец, а я являюсь
им наполовину, находится сейчас при исполнении служебных обязанностей, а мы
всегда платим свои долги. Это за Якова Малика.
Первая очередь пришлась Хо Дзену в правое плечо и развернула его, вторая
ударила в позвоночник и вышвырнула его в открытую дверь. Когда он упал, Шовез
выхватил из печи горящее полено и швырнул его в центр комнаты. Произошло что-то
вроде небольшого взрыва, и когда он добрался до двери в подвал, языки пламени
вытянулись, пытаясь поглотить его.
Когда он бежал по саду, ему были слышны тревожные крики с другой стороны
дома, услышав которые, албанцы бросились выяснять, что происходит. На это он и
надеялся.
Шовез подождал ещё минуту, потом побежал к деревьям. Когда он укрылся
среди них, ожил мотор "Жаворонка". Стало быть, Дарси в конце концов справился?
Позади него раздался внезапный треск, когда пламя охватило окна и начали
вылетать стекла.
Пуля расщепила дерево у него над головой, он обернулся и опустошил магазин
автомата одной длинной очереди, которая заставила стрелявшего в него албанца
отступить за угол дома.
Шовез бежал, пригнув голову, и пули свистели вокруг, визжа в кустах и
ударяясь в сосны у него над головой. Он вырвался из укрытия и головой вперед
бросился в лагуну в тот самый момент, когда "Жаворонок" появился из-за мыса в
пятидесяти ярдах от него.
Когда он поплыл, "Жаворонок" изменил курс, направляясь к нему и
разворачиваясь бортом, а Дарси бросил руль и заглушил мотор.
Негр кинулся к поручням и с неожиданной легкостью перебросил Шовеза через
них.
- Ради Бога, убирайся скорее отсюда, - прохрипел Шовез, задыхаясь.
Когда Дарси исчез в рубке, пуля рикошетировала от поручня, и на берегу
появился первый албанец. Шовез повернулся и увидел между деревьями Росситера и с
ним ещё троих мужчин. Мотор "Жаворонка" взревел, и Дарси на полной скорости
повел его прочь, а пули продолжали стучать по корпусу яхты.
Конец игры
Обогнув южную оконечность острова, они оказались вне досягаемости огня и в
безопасности. Девушка лежала на корме лицом вниз, там, где Дарси её оставил.
Когда Шовез поднял её, она застонала и её ресницы задрожали.
Он отнес Надим в каюту, осторожно положил на одно из сидений, открыл ящик
с картами и поднял фальшивое дно. Потом расстегнул свою мокрую рубашку, положил
в неё гранаты, чтобы легче было нести, взял два автомата и вышел на палубу.
Дарси старался выжать из мотора все, что мог, но Шовез покачал головой.
- Зря стараешься. У их катера скорость в четыре раза больше нашей. Есть
примерно пять минут на то, чтобы приготовиться, поэтому сбавь обороты.
- И что мы должны делать?
- Сражаться. Прежде всего я покажу тебе, как пользоваться одной из этих
штук.
Он коротко объяснил основные принципы стрельбы из автомата, потом перешел
к гранатам.
- Я хочу, чтобы ты бросал эти штуки быстро. У тебя будет только три
секунды после того, как сорвешь кольцо, не забывай. Три штуки тебе и три - мне.
Можешь спрятать их под рубашку.
Он оглянулся и посмотрел назад сквозь туман, туда, где под густым дождем
медленно поднимались клубы дыма.
- Не думаю, что от Хеллгейта много останется после того, как эта штука
окончательно догорит. Заглуши мотор.
Где-то неподалеку как разъяренный лев взревел двигатель катера. Они вошли
в маленькую лагуну и "Жаворонок" бортом дрейфовал к узкой протоке в её дальнем
конце. Дрейфовал, пока не остановился, уткнувшись носом в тростники, и Шовез
удовлетворенно кивнул.
- Это место не хуже любого другого. А теперь давай перенесем девушку и я
расскажу тебе, что будем делать дальше.
В узкой протоке скорость катера значительно сократилась, он медленно
двигался до тех пор, пока не вошел в маленькую лагуну и стоявший на носу возле
готового к стрельбе пулемета албанец не увидел "Жаворонка" и не закричал.
Двигатели катера замолчали и он медленно скользил по инерции мимо того
места, где посреди тростника по грудь в воде стоял Дарси Престон, крепко держа
девушку и зажав ей рот рукой.
Шовез поджидал на другой стороне лагуны на относительно высоком участке
мягкого черного песка, окруженного болотной травой. Две гранаты лежали возле
него на земле, третья была в руке.
Он мельком заметил соломенные волосы Росситера в окне рубки, и в этот
момент катер оказался у него на траверзе. До катера было двадцать или тридцать
футов, когда он бросил первую гранату. Та упала на корму, скатилась в воду и
взорвалась. Катер покачнулся на волне и раздался испуганный крик, а человек на
носу полетел головой вперед в воду.
На другой стороне лагуны Дарси отшвырнул от себя девушку, выхватил из-за
пазухи гранату, выдернул чеку и швырнул гранату. Ей предстояло пролететь дальше,
чем ему показалось и она, не долетев, упала в воду и подняла к небу фонтан
брызг. Когда он выхватил вторую, девушка закричала и кинулась на него в момент
броска. Из-за этого граната упала в воду не далее пятнадцати футов, взрыв
пригнул тростники и накрыл их обоих.
Дарси вынырнул на поверхность, схватил девушку и обнаружил, что оказался
под плотным огнем двух албанцев, пригнувшихся у борта катера с ручными
пулеметами в руках. В рулевой рубке Росситер включил двигатель на полную
мощность и повернул руль, и в этот же момент под катером взорвалась вторая
граната Шовеза, оторвав большую часть кормы, а вместе с ней и винт. Катер
вздрогнул и встал на дыбы, как живое существо. Когда он опустился, Шовез швырнул
свою последнюю гранату. Она упала посреди судна и взорвалась со страшным
грохотом.
В этот самый момент Росситер выбрался из рулевой рубки, взрыв поднял его в
воздух, как тряпичную куклу, и швырнул в воду. Катер накренился, из моторного
люка повалил черный дым. Двое албанцев все ещё стояли возле поручней и стреляли
в сторону Дарси. Шовез передвинулся на несколько ярдов к месту, откуда ему было
хорошо видно, и снял обоих длинной очередью из автомата.
Потом в машинном отделении раздался ещё один взрыв и из люка взметнулись
языки пламени. Катер накренился на борт, перевернулся и ушел под воду.
Все было кончено. В
Закладка в соц.сетях
