Жанр: Триллер
К востоку от одиночества
...ль стенки бара. Двое до сих пор валялись на полу, не подавая признаков
жизни, еще один - тот, которого Дефорж швырнул, как мешок с углем, сидел на
стуле, прижимая к себе сломанную, по всей видимости, руку.
Симонсен, по-прежнему держа свой автоматический пистолет наготове, подошел
ко мне. За спиной у него Да Гама, утирая кровь с шеи, зыркал в мою сторону.
- Иди домой, Джо, - снова по-английски сказал он. - И забирай с собой своих
друзей. Я поговорю с тобой позже.
Но я стоял, тупо уставившись на него, до тех пор, пока не подошла Илана, уже в
меховой шубке. Она была очень бледной, ее била дрожь но голос звучал очень
спокойно.
- Думаю, Джо, нам лучше уйти отсюда, пока еще есть выбор.
Я крепко ухватился за протянутую руку и поплелся за ней, покорный, как овечка.
Окончательно я пришел в себя лишь после того, как залез в душ и заставил себя
выстоять там две минуты под ледяной водой, а потом как следует растерся
полотенцем. Пока я одевался, в дверь постучали, и вошел Арни. Под правым глазом
красовался здоровенный синяк. Костяшки пальцев были сбиты до крови, но он весело
улыбался.
- Неплохой вечерок, а? Как себя чувствуешь?
- Жить буду. Что с Дефоржем?
- Сейчас с ним Илана. Я иду домой переодеваться. Вся рубашка в крови. К
счастью, не в моей. Вернусь через полчаса. Встретимся в баре.
После его ухода я оделся и пошел к Дефоржу. На мой стук открыла Илана.
- Ну как он? - спросил я.
- Сами посмотрите.
Он лежал на спине, укрытый пуховым стеганым одеялом, и ритмично храпел,
слегка приоткрыв рот.
- Виски его победило, - заметила Илана. - Когда он проснется, наверняка
решит, что все это - просто кошмарный сон.
- Мне и сейчас так кажется, - откликнулся я.
Она серьезно посмотрела на меня и явно что-то хотела сказать, но раздался стук в
дверь. Пришла Сара Келсо.
- Я хотела узнать, как себя чувствует мистер Дефорж.
- Если бы его могли видеть сейчас его поклонники! - махнула рукой в сторону
кровати Илана.
Сара подошла и наклонилась ближе.
- Часто с ним такое случается?
- Нет, всего четыре-пять раз за неделю.
Миссис Келсо положила на прикроватную тумбочку бумажник из крокодиловой
кожи.
- Оставляю его здесь. Я подобрала его в Фредериксмуте. Наверное, он выронил
его во время драки.
- Вы уверены, что это бумажник Джека?
- Я заглянула внутрь, - кивнула та. - Среди прочего там письмо, адресованное
ему. - Она пошла к двери, но остановилась на полпути. - Вы устроили великолепное
представление, мистер Мартин. Вы удивительный человек. Даже не могу себе
представить, что бы вы сделали, если бы в тот момент не появился сержант.
- Мы и не узнаем, не так ли, миссис Келсо?
- Надеюсь, что нет.
Дверь наконец мягко закрылась за ней.
- Пожалуй, нам следует оставить его в покое, - произнесла Илана. - Не могли
бы мы перейти в мою комнату? Я хотела бы с вами поговорить.
Ее комната располагалась по соседству, что и следовало ожидать. Почему-то я
почувствовал безотчетное раздражение, причем уже не в первый раз. Объяснить себе
причину этого я не мог. Она представляла собой весьма аппетитную телочку, но в то
же время была женщиной Джека Дефоржа, даже если это меня и не очень устраивало.
Илана устроилась в кресле у окна, положив ногу на ногу, отчего подол ее нелепого
платья задрался до середины бедра. Она попросила сигарету. Когда я зажигал спичку,
руки мои слегка дрожали.
- Что здесь на самом деле понадобилось миссис Келсо? - требовательно
спросила Илана.
Тема для разговора мне показалась не хуже других. Она внимательно меня
выслушала, под конец слегка нахмурившись.
- Для агента страховой компании Стрэттон выглядит слишком большим
специалистом в умении постоять за себя, - прокомментировала мой рассказ Илана. -
Впрочем, вы там тоже неплохо смотрелись.
- По стандартам Стрэттона я действовал слишком грубо.
- Но эффективно. Жестоко эффективно. Вряд ли вас этому учили в Сити. Этот
прием с бутылкой, например, наверняка не включен в кодекс Куинсберри.
- В том мире, где я учился, существовал один закон: или ты, или тебя.
- Вы не могли бы рассказать об этом? - попросила она.
- Почему бы и нет? - Я пожал плечами. - Это не займет много времени. Я уже
говорил, что служил летчиком в ВМС. Это был 1951 год, в некотором роде шла война.
- В Корее?
Я кивнул.
- Поймите меня правильно. Британия в прямом смысле в ней не принимала
участия. Мы базировались на авианосце и летали на патрулирование вдоль берега.
Северокорейские летчики не доставляли нам особых хлопот. Но посадка на авианосец
- веселенькое занятие даже в лучшие времена. И в мирное время постоянно гибнут
люди, бьются самолеты. Большинство из нас взяли в привычку приводить себя в норму
самым тривиальным способом.
- Виски?
- В моем случае - ром. Но со мной особый случай - я стал одним из тех
странных существ, которые, как вы, наверное, слышали, не переносят на дух
спиртного. Алкоголизм - тяжелая болезнь, вы знаете. Но почему-то очень мало людей
это осознает. Одному Богу известно, как я дотянул до конца службы. Но дотянул.
Проблема возникла потом: я понял, что не могу остановиться.
- Именно это стало причиной вашего развода?
- Во всяком случае, способствовало ему. Я уже рассказывал вам - в один
прекрасный день я понял, что больше не могу находиться в офисе, поэтому просто взял
и ушел.
- И пошли на курсы переподготовки, чтобы получить лицензию коммерческого
пилота.
- Да, но я не говорил о тех девяти месяцах, что были между этими событиями.
Как раз в это время я научился этим штучкам с бутылками, узнал, в какие места надо
бить ботинком, как использовать "Ивнинг стандард", чтобы не замерзнуть, ночуя на
скамейках набережной Темзы. Я могу перечислить все ночлежки Лондона, которые
существовали в то время.
- И что же случилось потом?
- Я попал в полицию после драки в каком-то кабачке. Они связались с Эми. Она
уже несколько месяцев не знала, куда я делся. Должен добавить, что подобное
происходило уже не первый раз. Она поместила меня в заведение - клинику, если
хотите, где проводили эксперименты по лечению алкоголиков. Совершенно
непонятно, почему она полагала, что чем-то мне обязана. Остальное, как пишут в
книжках, вам известно.
Илана кивнула.
- Но вы справились с этим, правда? Это ведь самое главное.
- Иногда я в этом сомневаюсь.
Я стоял рядом с ней, глядя в окно. Потом опустил взгляд на эти ножки, обтянутые
шелковыми чулками, на глубокую ложбинку между грудей, весьма открытых
благодаря сильному вырезу платья... Как бы независимо от меня руки мои оказались у
нее на плечах. В то же мгновение я обнял ее и впился в губы жадным долгим поцелуем.
Наконец, насилу оторвавшись, она судорожно перевела дух.
- Начинаю думать, что я, кажется, ошиблась.
Замечание было вполне в ее характере. Я должен был это предположить, но
почувствовал досаду и по какой-то непонятной причине решил нагрубить.
- Вы уверены, что Джек сегодня не призовет вас в свое распоряжение, или
считаете, что на сегодня с него достаточно?
Она резко отступила назад, но взрыва не последовало. Даже в лице ее ничего не
изменилось. Никаких особых эмоций. Она просто покачала головой и ровным голосом
сообщила:
- Слишком глупо для такого замечательного парня, как вы. Постойте здесь, я хочу
вам кое-что показать.
Через пару минут она вернулась с бумажником из крокодиловой кожи, который
подобрала миссис Келсо во Фредериксмуте. Открыв его она протянула мне конверт.
- Хочу, чтобы вы прочитали.
Это было то самое письмо, которого ждал Дефорж, - от Милта Голда со студии
"Горизонт". Содержание его было подобно бомбе. Голд не только не был готов
заводиться с картиной - он сообщал, что придется похоронить саму идею, поскольку
спонсоры вовсе отказались поддерживать Джека. Ему очень жаль, но ситуация уже
вышла из-под его контроля. В довершение всего он сообщал, что на всю недвижимость
Дефоржа в Калифорнии наложен арест по требованию его кредиторов.
Я хмуро разглядывал письмо, потом Илана потянула его из рук и аккуратно
сложила обратно в конверт.
- Но зачем же он врал мне?
- Синдром Микобра, - пожала она плечами. - Как влюбленный в безнадежной
ситуации надеется, что все каким-то образом повернется вонять.
- А вы знали об этом?
- Разумеется.
- Но если вам ничего не светит, зачем вы вообще приехали?
- Потому что я решила... Потому что ему нужен друг, а этого вам никогда не
понять, - произнесла она с вызовом, такая маленькая, такая гордая, рука на бедре. -
И хочу, чтобы вы зарубили себе на носу - я никому не позволяю распоряжаться
собой. Правда, я сплю с Джеком время от времени, но только потому, что сама этого
хочу, и никак иначе. А теперь будьте добры убираться отсюда ко всем чертям!
Я не стал спорить. Что-то подсказало мне, что в данном случае попытки принести
извинения ни к чему хорошему не приведут. Поэтому решил просто последовать
совету и вышел из комнаты.
В баре, куда я направился, Фассберг с Симонсеном сидели у стойки и о чем-то
беседовали. При моем появлении Арни вскочил.
- Я уже собрался уходить. Где Илана?
- У себя. На твоем месте я бы оставил ее в покое. Она сейчас в настроении
размозжить кому-нибудь голову.
- Не уклоняться от опасностей - мой девиз! - воскликнул он и был таков.
Я заказал себе томатный сок и придвинул высокий стул поближе к Симонсену.
- Когда вы собираетесь заковать меня в наручники, начальник?
- Думаю, в этом нет необходимости, - полушутя ответил он. - Как себя
чувствует мистер Дефорж?
- Спит как убитый. Удивлюсь, если наутро он все вспомнит. А что с
португальцами?
- Одного, со сломанной рукой, отправили на ночь в госпиталь. Да Гама и другие
- на борту своей шхуны с приказанием сидеть там до выхода в море, который, к
сожалению, невозможен до послезавтра. Во всяком случае, на берег ему больше хода
нет, уж я прослежу за этим. - Он отхлебнул светлого пива и сухо добавил: - С
другой стороны, я очень рад, что пришел вовремя. Убийство есть убийство, кем бы ни
была жертва.
- Понимаю, - ответил я. - И весьма благодарен.
Он похлопал меня по плечу и встал.
- Тебе следует хорошенько выспаться. Увидимся на берегу. До завтра.
Какое-то время я сидел, пытаясь собраться с мыслями, но все время мешала Илана.
Наконец я встал и пошел к себе наверх.
В коридоре было тихо. Я задержался у двери, с некоторой горечью прислушиваясь,
как дела у Арни.
Вскоре до меня донесся ее голос - громкий, возмущенный и довольно злой.
Быстро пройдя по коридору, я распахнул дверь ее номера, благо та оказалась
открытой. Илана полулежала на кровати, Арни - сверху, со смехом отбиваясь от ее
рук. Я схватил его за шиворот и отшвырнул в сторону с такой силой, что он врезался в
противоположную стену и едва не упал. Илана села, поправляя кофточку.
Я вежливо осведомился:
- Могу ли я вам еще чем-нибудь помочь?
- Да. Будет прекрасно, если вы уберетесь отсюда к чертовой матери и прихватите
с собой этого юношу!
В глазах Иланы стояли слезы. Очевидно, ситуация казалась ей еще более
унизительной потому, что именно я оказался на этом месте.
Решив, что на сегодня с нее более чем достаточно, я поторопился.
- Пошли, Арни!
Он сверкнул глазами, переводя взгляд с Иланы на меня.
- Ага, значит, вот как! Мне предлагают уйти, на смену заступает старина Джо!
Его логика напомнила мне обиженного верного пса, и я громко расхохотался.
- Не будь болваном, Арни. Давай, пошли отсюда.
Мне еще не доводилось видеть его в таком гневе.
- Ты только что совершила крупнейшую ошибку в своей жизни! - прорычал он.
- Ладно, оставляю тебе кое-что на память. Засунь их себе в трусы и помни Арни
Фассберга!
Он кинул что-то на кровать и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Брошенные им какие-то горошины скатились на пол. Илана опустилась на четвереньки
и стала подбирать их. Когда она выпрямилась, мне показалось, что в руке у нее грубая
галька, но в следующее мгновение камешки вспыхнули зеленым огнем. Илана широко
распахнула глаза. Я поспешил подойти.
- Дайте-ка сюда!
Я поднес камешки ближе к лампе. В горле пересохло.
- Это что-нибудь стоит? - спросила она.
Я высыпал их обратно ей в ладонь.
- Тысячу фунтов. А может, и две. Для точной оценки нужен специалист.
Надо было видеть выражение ее лица!
- Это изумруды, - пояснил я. - Так они выглядят до того, как попадут в руки
ювелиров.
- Никогда не подозревала, что в Гренландии можно найти изумруды! -
изумилась она.
- Я тоже не подозревал, Илана, - задумчиво откликнулся я. - Я тоже.
Глава 10
На следующий день в шесть тридцать утра я уже шагал через взлетную полосу в
диспетчерскую за прогнозом погоды. Он мне не очень-то был и нужен - день обещал
быть замечательным, я мог сказать и так. Об этом можно было судить по рваным
клочкам тумана, поднимающегося над остывшей за ночь водой, по четким очертаниям
гор на фоне неба - одним словом, по интуиции, которая приходит только с опытом. А
я чувствовал себя в Гренландии уже довольно опытным человеком, отчего возникало
то ощущение привязанности к этим местам, которого я не испытывал уже очень давно.
На обратном пути из башни диспетчерской я свернул к бетонным ангарам,
построенным американцами еще во время войны. Около одного из них стоял джип, на
котором обычно ездил Арни. Когда я подошел ближе, в огромных раздвижных воротах
открылась маленькая дверца. Из нее вышел Арни с главным механиком, канадцем по
фамилии Миллер. Они о чем-то переговорили, потом Миллер сел в джип и уехал.
Арни обернулся и заметил меня. По его виду можно было понять, что произошла
какая-то неприятность. Как у большинства экстравертов, неудачи оказывали
непосредственное влияние на его внешний облик.
- В чем дело? - приблизившись, спросил я.
Он не стал утруждать себя ответом, просто открыл маленькую дверь и вернулся в
ангар. Я вошел следом. В полумраке я увидел его "Аэрмачи" - лежащим на брюхе и
завалившимся на одно крыло. Обе лыжи были разбиты, стойки шасси - сильно
повреждены. Виновник этого злодейства стоял тут же - "Бэдфорд", старая трехтонка,
используемая на полосе для разных нужд. Очевидно, с ее помощью и покалечили
"Аэрмачи".
- Что произошло? - снова спросил я.
- Не имею ни малейшего представления. Пришел утром и обнаружил все вот в
таком виде. Ты же знаешь, по ночам тут никого не бывает. Миллер считает, что какаянибудь
пьянь похулиганила. Забрались в грузовик шутки ради, а кончилось этим.
- Чушь собачья!
Повисла долгая пауза. Мы просто смотрели друг на друга. Я почувствовал, что он
почтя был готов мне все рассказать, но в последний момент передумал.
- Миллер договорился привезти большую лебедку. Скоро мы его поднимем.
- А что насчет ремонта?
- Он думает, что удастся справиться своими силами. Потребуется пара дней, не
больше.
- За два дня очень многое может произойти, Арни.
Он рассмеялся.
- Хотел бы я знать, что ты имеешь в виду, Джо!
- Я тоже. Ну, мне пора идти. - Уже на пороге я обернулся: - Если тебе на пляже
еще попадется такая же галька, какую ты вчера дал Илане, припаси для меня, ладно?
Пора подумать об обеспеченной старости.
Впрочем, состязание в остроумии никогда не было моим коньком. Я оставил его в
полутемном ангаре с улыбкой на лице и страхом в глазах и направился в гавань.
Симонсен, Фогель и вся остальная компания уже были на берегу, когда я подошел
к ним. Стрэттон со здоровяком полисменом уже загружали на борт лыжи и прочее
снаряжение.
- Какую погоду обещают? - поинтересовался Симонсен.
- Весь день практически ясно. Вечером может быть туман, но если мы
поторопимся, успеем вернуться раньше.
- Ну что ж, в таком случае надо шевелиться, - кивнул он. - Я связался с
хозяином фактории в Сандвиге. К нашему прибытию он достанет легкие санки.
С дороги послышался рев мотора. "Лендровер", принадлежащий отелю, на полной
скорости подкатил к нам и затормозил в паре ярдов. Первой ступила на землю Илана; в
овечьей дубленке, лыжных брюках и солнцезащитных очках она была похожа на
туристку из Сент-Морица . Из-за руля вылез портье и начал выгружать багаж. С другой
стороны показался Дефорж. Выглядел он вполне прилично, учитывая вчерашние
события.
- Такая рань! - дружелюбно заметил он. - Чуть не опоздали!
Симонсен вскинул брови.
- Мистер Дефорж полетит с нами?
- Только до Сандвига, - пояснил я. - Они с мисс Итэн хотят провести там
несколько дней. Собираются охотиться на оленя.
- Боюсь, тесновато будет, - с сомнением проговорил он.
Хотя последняя фраза прозвучала по-датски, Дефорж понял и быстро
отреагировал:
- Смотрите, если я вам создаю проблемы, давайте забудем об этом. Может, мне
удастся уговорить Арни.
- Вам придется потрудиться, - заметил я. - С его "Аэрмачи" небольшая
неприятность. Буду весьма удивлен, если он сможет подняться в воздух хотя бы через
трое суток - и то при лучшем раскладе.
Симонсен поинтересовался, что случилось. Я коротко объяснил ему. Фогель и
Стрэттон не проявили особого интереса к моему рассказу, зато Сара Келсо жадно
ловила каждое слово; при этом на щеках ее играл легкий румянец, хотя в темных
глазах не отразилось ничего. Естественно, в мозгах Симонсена не зародилось никаких
подозрений; он вполне согласился с версией Миллера и серьезно кивнул головой.
- Бедный Арни! Надо же, и в самый разгар сезона! - Он обернулся к Дефоржу:
- Если Джо считает, что мы все поместимся, - у меня нет никаких возражений,
мистер Дефорж. Но нам надо поторапливаться. Впереди у нас - тяжелый день, и мне
очень не хотелось бы без особой необходимости ночевать на леднике.
- Меня это вполне устраивает, - ответил Джек, направляясь к водителю
"лендровера", чтобы расплатиться.
Стрэттон с Симонсеном подхватили их багаж и понесли к самолету. У меня
появилась единственная возможность хотя бы кратко переговорить с Иланой. Я
подошел к ней вплотную и предложил сигарету. Она взяла и наклонилась, чтобы
прикурить от спички, которую я держал в ладонях лодочкой.
- Кстати о прошлой ночи, - негромко произнес я. - Буду вам очень обязан, если
вы пока никому не станете рассказывать о подарке Арни.
Казалось, она хотела пронзить меня взглядом. Особенно забавно это выглядело при
ее темных очках.
- Хорошо. Но я надеюсь, что в ближайшую встречу вы объясните мне, в чем дело.
Фраза, скорее - утверждение, ответа не требовала, чем я и воспользовался. Во
всяком случае, мне и без того хватало забот. Я заглянул в салон, чтобы проверить, как
размещен багаж, но Стрэттон хорошо знал свое дело. Все было уложено самым
лучшим образом с учетом мест для пассажиров.
Я запустил их в самолет по одному, еще раз тщательно проверил поплавки,
забрался в кабину, дал газ, скатился в воду и без промедления пошел на взлет.
Сандвиг располагался в глубине фьорда, в пятидесяти милях от открытого моря, и
вдобавок имел неплохую защиту в виде гряды мелких островков, и узких заливов,
глубоко вдающихся в скалистый берег. Он был очень похож на множество
аналогичных маленьких рыбацких поселков юго-западного побережья. Его основали
на месте одного из старых норвежских поселений, на узкой прибрежной полосе у
подножия гор. Выглядел он совершенно бесподобно. Ровно через сорок минут после
вылета из Фредериксборга моя "Выдра" уже стояла на маленьком местном пляже.
Поселок состоял, как обычно, из дюжины или около того ярко раскрашенных
домиков, небольшой церквушки и фактории - магазинчика, принадлежащего
торговой компании, в котором скупали шкуры морского зверя и акулью печенку и
продавали все, что требовалось местным жителям.
Большинство обитателей уже столпилось на берегу, с интересом наблюдая за тем,
как высаживались Илана и Дефорж, а мы следом выгружали их вещи. Выглядели
местные чистыми эскимосами, хотя предпочитали именовать себя гренландцами. Все
были низкорослыми, коренастыми, с монголоидными чертами лица; коричневого цвета
щеки тронуты румянцем. Любопытно, что на всех была обувь из моржовых шкур, хотя
одежду некоторые явно покупали в магазине.
Появился хозяин фактории. Два человека, идущие следом за ним, несли легкие
санки, заказанные Симонсеном. Пока их загружали в самолет, я на датском коротко
объяснил торговцу, который не понимал по-английски, ситуацию с Дефоржем и
Иланой.
- Все в порядке? - поинтересовался Джек.
Я кивнул.
- Я попросил его подвезти вас к Олафу Расмуссену.
- Надеюсь, старик немного говорит по-английски.
- Лучше, чем вы думаете. Вы найдете с ним общий язык.
- А как с возвращением?
- В любой момент вы можете связаться с диспетчерской во Фредериксборге по
радио, - пожал я плечами. - Я прилечу, когда вам будет угодно, разумеется, если
буду в состоянии.
Я взглянул на Илану. Хотелось попрощаться с ней и еще кое-что сказать, но не мог
найти подходящего повода. Кажется, она испытывала нечто подобное, потому что
кивнула мне и приветливо улыбнулась. В непонятно откуда возникшем радостном
настроении я забрался в кабину и завел мотор.
Взлет в Сандвиге при неблагоприятном ветре представляет собой то еще
мероприятие, поскольку противоположная сторона бухты заканчивается простонапросто
отвесной скалой высотой в тысячу футов, поднимающейся прямо из воды. Но
этим утром нам повезло. Мы взлетели с легкостью птички, сделали вираж над лугами,
простирающимися за поселком, и вдоль каменных отвесных стен фьорда направились
в сторону ледника.
Огромный язык ледника стекал, подобно белой лаве, в воды фьорда, по дороге
раскалываясь на части. Противоположный склон гор был покрыт невысокими, фута
три высотой, и абсолютно непроходимыми зарослями кустарника - местной
разновидности ольшаника. Больше всего они мне напоминали ржавую колючую
проволоку. Граница растительности резко обрывалась, как отрезанная. Выше
вздымалась только остроконечная горная гряда, зазубренные пики которой были
покрыты вечным снегом и льдом.
Мы скользнули над гребнем глетчера и пошли над сплошным застывшим морем
льда. Ограниченный прибрежными горами, ледяной массив дыбился бесчисленными
торосами, между которыми зияли тысячи расселин. Передвижение по этой территории
настолько сложно, что даже при благоприятных условиях за день можно пройти не
больше шести-семи миль. Я подумал о том, как дюйм за дюймом прокладывали свой
путь по этому мертвенному пространству экспедиция Оксфордского университета и те,
которые ходили тут до них, и мысленно вознес хвалу Господу за изобретение братьев
Райт.
Полет до Суле занял сорок минут. Тумана не было и в помине. Я снизился и
пронесся на бреющем над поверхностью озера. Льдин было довольно много, но в
основном мелких, подтаявших, тонких, как стекло.
- Ну и что вы об этом думаете? - спросил Симонсен, когда я снова стал набирать
высоту.
- На мой взгляд, замечательно. Но я хочу попытаться найти тот самолет, прежде
чем мы сядем. Это сэкономит нам время.
Преодоление десяти миль требует трех-четырех минут полетного времени. Но пока
я не обнаружил, никаких признаков "Цапли". Убрав газ, отчего в кабине стало немного
потише, я бросил через плечо:
- Самолет должен быть где-то здесь, так что напрягите глаза. Как сказал Арни
Фассберг, он лежит на краю котловины.
Я заложил широкий вираж и пошел на снижение. Стрэттон почти тотчас же
заметил его и закричал в волнении:
- Вон он! Левее, левее!
Круто довернув, я еще ниже опустил "Выдру". Теперь уже все видели, что он лежит
именно так, как описал Арни, - на дне глубокой котловины. Серебристо-голубой
фюзеляж отчетливо выделялся на белоснежном ковре.
Прибавив газу, я снова повел "Выдру" вверх, держа курс на озеро. В горле
пересохло. В желудке образовался холодок: отчасти от страха, отчасти - от волнения.
- Сколько до него идти? - выкрикнул мне в ухо Фогель.
- Зависит от вас, - сообщил я. - Точнее, от вашего умения ходить на лыжах.
Если повезет, два-три часа.
- Значит, если не произойдет несчастных случаев, у нас достаточно времени
сходить туда и обратно и до вечера успеть вернуться во Фредериксборг?
- Если удержится такая погода, - добавил я, делая круг над озером.
Все сложилось поразительно удачно. Сама посадка не составила ни малейшего
труда. Единственная льдина хрустнула, как карамель, у нас под колесами, лишь когда
"Выдра" уже выбиралась на берег. Я заглушил мотор.
Резко наступила полная тишина. Все обратили на это внимание. Я обернулся и
бодро произнес:
- Будем надеяться, что следующий этап пройдет не менее гладко. Всем вылезать.
Я открыл дверь и первым спрыгнул.
Берега озера были заболочены. Кое-где попадались трясины. Но дальше тянулись,
подобно дюнам, сплошные гряды торосов. Линия горизонта слегка дрожала в
слепящем белом мареве.
Я шел впереди как штурман. Компас на длинном шнурке болтался у меня на груди.
Симонсен с Фогелем шагали сзади, укрепив вокруг пояса веревки саней, на которых
восседала Сара Келсо.
Через полчаса, заметно вырвавшись вперед, я остановился, чтобы сверить
направление. Группа тянулась за мной.
Фогель действительно оказался неплохим лыжником, как и заявлял, а вот Стрэттон
отстал уже на сотню ярдов. В меховых парках и солнцезащитных очках все выглядели
очень по-деловому, даже Сара Келсо, закутанная в одеяло.
Я пошел дальше, петляя между торосами и изрядно вспотев с непривычки. Это
было нелегко, но я получал удовольствие. Ветра практически не было. Солнце
припекало так, что снег начал немножко подтаивать. Он сверкал и переливался
мириадами искр. На очередном гребне я снова остановился взять азимут. Вид
простирающейся вокруг ледяной пустыни доставлял мне истинное наслаждение.
Я сказал Илане, что приехал в Гренландию зарабатывать деньги. Но подобно
большинству того, что мы всегда говорим, в этом была лишь часть истины. Может,
Дефорж и слишком романтизирует здешние места, но, когда я смотрю на все эти льды,
я понимаю, что он имеет в виду, говоря о чуждой стране. Это, наверное, одно из
последних мест на земле которое способно бросить человеку самый серьезный вызов.
Ставка одна - жизнь. Амундсен, Пири, Джино Уоткинс - все они ощущали это и
рвались принять его. Каким-то странным образом
...Закладка в соц.сетях
