Жанр: Триллер
Год тигра
...с с ней состоялся серьезный разговор. Это так?
Шавасс сел в кресло напротив Хоффнера и налил себе кофе.
- Мое предложение ей очень не понравилось, но ехать с нами она тем не менее
согласилась.
- Надеюсь, вы не раскрыли ей истинную причину моего отъезда?
- В этом не было необходимости. С нее достаточно того, что вы ей сказали, -
ответил англичанин и, немного поколебавшись, продолжил: - Знаете, доктор, если
наш план побега даст сбой и китайцы начнут вас допрашивать, то скажите им, что
сказали Кате. Что вы старый больной человек и хотите умереть на своей родине.
Такой довод вполне убедителен. Китайцы будут удовлетворены и глубже копать не
станут.
Старик улыбнулся и покачал головой.
- Но я абсолютно уверен, что все у нас пройдет гладко, - сказал он.
В этот момент с улицы до них донесся визг тормозов. Нахмурившись, Хоффнер
поставил чашку на стол.
- Интересно, кто бы это мог быть? - удивленно произнес он.
Едва он успел произнести фразу, как в комнату вбежала возбужденная Катя.
- Полковник Ли! - воскликнула она по-русски.
Лицо ее было бледным, в глазах застыл ужас.
Внутри у Шавасса похолодело, но он все же нашел в себе силы, чтобы улыбнуться.
Он взял со столика чашку с кофе и спокойным голосом произнес:
- Какая приятная неожиданность!
В холле раздались громкие шаги, и вскоре в дверях библиотеки появился стройный
китаец. Он был почти такого же роста, как и Шавасс. Прекрасно сшитая военная
форма сидела на нем безупречно. Длинный защитного цвета плащ с меховым
воротником свисал с его широких плеч. В левой руке, на которой была надета
перчатка, он держал кнутовище.
Войдя в библиотеку, китаец с улыбкой посмотрел на Хоффнера и отдал ему честь.
- Мой дорогой доктор, как я рад снова вас видеть! - воскликнул он по-китайски.
Голос у полковника оказался приятным. Судя по чертам его бронзового цвета
лица, в нем, как и в Кате, текла европейская кровь. В глазах Ли светился ум и доброта.
- Полковник, а мы ждали вашего возвращения только к концу недели, - сказал
ему Хоффнер.
- Меня, как сказали бы англичане, позвали срочные дела, - сказал полковник и,
взяв руку Кати, поднес ее к губам. - Моя дорогая, вы, как всегда, неотразимы.
Катя вымученно улыбнулась и, сдерживая волнение, произнесла:
- А нас, полковник, после вашего отъезда, посетил неожиданный гость.
Позвольте мне представить вам товарища Курбского, корреспондента газеты "Правда".
Он приехал, чтобы взять у доктора интервью.
Китаец повернулся лицом к Шавассу, а тот тут же протянул ему руку.
- Очень рад познакомиться с вами, - сказал англичанин.
Полковник добродушно улыбнулся и пожал англичанину руку.
- А я уже имел удовольствие познакомиться с товарищем Курбским, - заметил
он.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
- Простите, я не понял, - произнес Шавасс.
- Вы что, товарищ, уже забыли? - спросил Ли. - Четыре дня назад в Рангонге.
Мы жили с вами в одном и том же отеле. Вот уж где настоящее захолустье.
Шавасс, не теряя ни секунды, сделал шаг вперед и стукнул полковника ногой по
колену, а правой рукой нанес ему удар в челюсть. Китаец перевалился через кресло и
упал на пол.
Вытаскивая на ходу "вальтер", англичанин выбежал в холл. Теперь думать о
Хоффнере и Кате времени у него уже не было. Выскочив на крыльцо, он увидел
стоявшую внизу машину, а рядом с ней - четырех солдат. Прервав оживленный
разговор, китайцы уставились на Шавасса. Он быстро развернулся и вбежал обратно в
дом.
Из дверей библиотеки выскочил Ли. В руке он сжимал пистолет. Шавасс вскинул
"вальтер" и нажал на спусковой крючок. Однако выстрела не последовало. Он нажал
снова, но с тем же успехом: "вальтер" стрелять отказывался. Тогда англичанин
швырнул его в полковника и, перемахнув через перила, выпрыгнул во внутренний
дворик.
Приземлился Шавасс неудачно. Потеряв равновесие, он упал, а когда поднялся на
ноги, почувствовал в колене острую боль.
Скрипя от боли зубами, англичанин бросился к воротам. За его спиной раздался
тяжелый топот, а затем громкий возглас полковника Ли: "Не стрелять!"
У самых ворот солдат, догонявший Шавасса, сделал ему подножку. Упав,
англичанин перекатился по земле и, чтобы уберечь лицо от сапог китайцев, прикрыл
его руками. Один удар пришелся Шавассу в бок, другой, более легкий, по голове.
Затем его подняли и приставили спиной к стене.
Бросив взгляд на крыльцо дома, Шавасс увидел на нем Катю Странову и
Хоффнера.
Солдат, державший длинную дубинку, приблизился к англичанину и с явным
намерением ударить его по голове взмахнул рукой. Шавасс присел, и удар китайца
пришелся по стене. Шавасс резко поднялся и нанес нападавшему удар ногой в пах.
Китаец выронил дубинку и осел.
Остальные трое солдат на мгновение оторопели, а затем один из них, сжимая в
руке штык, двинулся на англичанина.
- Назад! Он мне нужен живым! - снова крикнул выбежавший во двор полковник
Ли.
Шавасс припал на колено, подобрал с земли дубинку и ударил ею по руке солдата.
Раздался хруст переломанной кости, солдат взвыл и уронил штык.
Едва Шавасс успел подняться, как двое солдат набросились на него. Удар сапога
отбросил англичанина к стене. Схватив солдата за ногу, он повалил его. Вцепившись
друг в друга, они несколько раз перекатились по земле, и в тот момент, когда Шавасс
оказался сверху, подбежавший полковник Ли ударил его дубинкой по шее.
Глава 10
Шавасса втолкнули в камеру, и он, споткнувшись о чье-то тело, ударился о стену и
упал на пол. Чтобы прийти в себя, англичанин сделал несколько глубоких вдохов.
Наконец почувствовав себя несколько лучше, он огляделся.
Камера оказалась около двадцати квадратных футов. Единственным источником
света служила масляная лампа, стоявшая в стенной нише прямо над его головой. При
ее тусклом свете он с трудом смог различить нескольких сокамерников. Лежавшие на
полу заключенные, от которых исходил смрадный запах, с безразличием посмотрели
на него и отвернулись. Большинство из них были тибетскими крестьянами, одетыми в
овечьи шубы.
В углу сидел старый лама с испещренными морщинами лицом и, перебирая
пальцами бусинки четок, чуть слышно монотонно молился. Испачканная грязью,
рваная желтая рубаха монаха висела на его иссохшем теле, как на вешалке.
В камере было жутко холодно, с улицы сквозь решетку на окне залетали мелкие
капли дождя. Шавасс поднялся на ноги, перешагнул через заключенного, у которого,
судя по каплям пота на лице, была высокая температура, и, ухватившись за прутья
металлической решетки, подтянулся.
За окном был небольшой дворик, окруженный стеной из самана, через пролом в
ней виднелся город. По плоским крышам домов гулял ветер из монгольских степей.
Он был настолько холодным, что у Шавасса быстро замерзли лицо и пальцы. От
ощущения собственной беспомощности англичанин внутренне содрогнулся.
Дверь в камеру отворилась, и на пороге появился солдат. Он что-то сказал одному
из арестованных, и все находившиеся в камере узники дружно захохотали. Китаец
захлопнул дверь и под дождем побежал через тюремный двор.
Шавасс спрыгнул на пол. Заключенный с высокой температурой стонал, словно
раненное животное. Рот его был приоткрыт, зубы стиснуты. Осторожно переступая
через тела спящих, Шавасс пробрался на свободное место и уже собирался присесть,
как в нос ему ударил резкий запах человеческих экскрементов - на площадке возле
двери арестованные справляли свои естественные надобности.
Он вернулся на прежнее место и опустился на промокшую от дождя солому.
Сидевший рядом огромный тибетец в шубе и меховой шапке, не мигая, уставился на
него. Засунув руку под шубу, он почесал себе бок, затем извлек ломоть цампы,
смазанной маслом, и, отломив от нее половину, протянул Шавассу. Англичанин
улыбнулся и покачал головой. Мужчина пожал плечами и начал смачно жевать свою
цампу.
Шавасс начал замерзать. Обхватив тело обеими руками, он закрыл глаза и начал
анализировать ситуацию, в которой оказался. Он понимал, что ему непременно надо
отсюда выбраться, но не знал как. Вскоре его одолела усталость, и он забылся в
тревожном сне.
Сквозь сон Шавасс услышал, как в двери повернулся ключ, и ледяной ветер,
дунувший в лицо, окончательно разбудил его. Китайский солдат, вошедший в камеру,
схватил Шавасса за ворот куртки, поднял с пола и вытолкал в коридор.
Там ждали двое рядовых и один сержант. Все они были одеты в стеганую военную
форму китайской армии, а на фуражках пламенели ярко-красные звездочки. Сержант,
невысокого роста мужчина, ничего не сказав, повернулся и зашагал по коридору.
Шавасс все понял и последовал за ним. Двое рядовых с винтовками на изготовку
пристроились сзади.
Они поднялись по каменной лестнице, прошли по коридору и остановились у
одной из дверей. Сержант постучал в дверь, прислушался и, повернув ручку, вошел в
кабинет.
Большая комната, в которую ввели Шавасса, судя по всему, когда-то принадлежала
какому-то очень важному человеку. Стены, обитые деревом, были выкрашены в
красивый цвет, пол устилали ковры из овечьей шерсти, а в большом камине полыхали
поленья. Стоявший в углу зеленый шкаф для хранения деловых бумаг и письменный
стол в центре в этой комнате выглядели инородными предметами.
За столом сидел полковник Ли. Он читал отпечатанный на машинке доклад.
Шавасс сделал несколько шагов вперед, остановился возле стола и посмотрел на себя в
зеркало в позолоченной раме, висевшее за спиной полковника. От усталости он еле
держался на ногах. Его красивое, с аристократическими чертами лицо осунулось,
карие глаза глубоко впали, а из раны на лбу сочилась кровь. Шавасс поднял руку,
чтобы вытереть кровь, и в этот момент полковник Ли хмыкнул, бросил на стол доклад
и посмотрел на англичанина.
В глазах китайца Шавасс прочитал жалость. Полковник, сурово сдвинув брови, на
отличном английском воскликнул:
- Друг мой, как же они вас отделали!
- Весьма тронут вашей заботой, - отозвался Шавасс.
Ли откинулся на спинку стула, в уголках его рта затаилась улыбка.
- Итак, вы заговорили по-английски, - сказал он. - Видите, мы уже кое в чем и
продвинулись.
Шавасс молча чертыхнулся. Никогда он еще не чувствовал себя таким уставшим,
как сейчас. Поэтому он, опытный агент, попался на столь примитивную удочку
полковника.
Англичанин пожал плечами:
- Ну что ж, первый раунд за вами.
- Естественно! - воскликнул китаец и кивнул своим подчиненным.
Те мгновенно удалились.
От жара, исходившего от камина, Шавасса разморило. У него закружилась голова.
Он качнулся и, чтобы не упасть, схватился за край стола.
- Друг мой, вам лучше присесть, - поднявшись из-за стола, посоветовал
полковник Ли.
Шавасс тяжело опустился на стул. Подойдя к лакированному шкафчику, Ли достал
из него бутылку и два стакана. Он быстро наполнил стаканы и один из них
пододвинул Шавассу. Англичанин пить не стал - он ждал, когда первым это сделает
полковник.
Ли улыбнулся и залпом осушил стакан.
- Ну а теперь выпейте и вы, - сказал он. - Думаю, что вы будете удивлены.
Это оказалось шотландское виски самого высокого качества, и Шавасс, сделав
глоток, почувствовал в горле жжение. Он тихо кашлянул, взял со стола бутылку и
налил себе еще.
- Рад, что оно вам понравилось, - сказал Ли.
Шавасс молча посмотрел на него и опрокинул второй стакан с виски в рот. От
выпитого ему стало лучше.
- У вас комфортно, как дома, - откинувшись на спинку стула, заметил Шавасс.
- А тем временем ваши товарищи, не щадя себя, борются за дело пролетариата.
Кстати, может быть, у вас и сигареты найдутся? А то ваши солдаты здорово почистили
мои карманы. Судя по всему, жалованье они получают не так уж часто.
Полковник Ли молча достал из кармана пачку американских сигарет и легким
движением пальцев швырнул ее на стол.
- Видите, я могу удовлетворить любое ваше желание, - сказал он.
Шавасс вынул сигарету и наклонился к пламени зажигалки, которую протянул ему
китаец.
- А своего производства не потребляете? - спросил он.
Ли приятно улыбнулся.
- Но виргинский табак исключительного качества, - ответил он. - Придет
время, а оно непременно придет, и мы будем курить только его.
- Осторожнее, товарищ. В Пекине такое заявление истолкуют как измену, -
предупредил Шавасс.
Полковник Ли вновь улыбнулся и, вынув из пачки сигарету, вставил ее в изящный
мундштук, выточенный из жадеита.
- Но мы, мой друг, не в Пекине, - ответил он. - Здесь я в полной безопасности.
Говорил полковник тихим, приятным голосом. Настроение у него было
превосходным, и Шавасс, к своему глубокому сожалению, наконец понял, что попал в
лапы к очень опытному мастеру ведения допросов.
- Ну и что дальше? - спросил англичанин.
- Все зависит только от вас, - пожал плечами Ли. - Если мы найдем с вами
общий язык, то вам ничто не грозит.
Шавасс оживился. Получалось, что полковник явно предлагал ему сотрудничество.
"Что ж, такой прием допроса стар как мир", - подумал англичанин и, выпустив изо
рта клубы табачного дыма, спросил:
- Итак, вы даете мне шанс?
- Ну конечно, - ответил полковник. - Единственное, что от вас требуется, -
это назвать свое настоящее имя и рассказать, зачем вы приехали в Чангу.
- И что будет со мной, если я вам это расскажу? - спросил Шавасс.
- К тем, кто открыто признается в содеянных ими проступках, мы относимся
благосклонно, - ответил Ли.
Шавасс рассмеялся и затушил сигарету в жадеитовой пепельнице.
- Если это единственное, что вы можете мне предложить, то продаваться вам я не
стану, - сказал он.
Китаец постучал своей узкой ладонью по крышке стола и задумчиво произнес:
- Ну что ж, очень жаль.
Было видно, что он сильно разочарован ответом внимательно слушавшего его
англичанина.
- Вы действительно об этом жалеете?
- Да, - ответил Ли. - Мы с вами находимся по разные стороны баррикад. Я не
идеалист в политике и тем более не фанатик. Просто человек, который всегда привык
приспосабливаться к генеральной линии нашей партии.
- Уверен, что вам это хорошо удается, - с иронией в голосе заметил англичанин.
- Да, пока неплохо. Я всегда держу нос по ветру, - улыбнулся китаец и собрал в
стопку лежавшие на столе бумаги. - Но время передумать у вас еще есть.
Шавасс покачал головой.
- Нет, полковник, спасибо, - ответил он. - Так что можете смело переходить к
фазе два.
- К фазе два? - сдвинув брови, переспросил Ли. - Извините, но я вас не понял.
- Но вы же должны строго следовать инструкциям, а точнее, последней установке
ЦК вашей компартии по методам обращения с врагами народа и политическими
заключенными. Первую часть допроса вы провели блестяще, с полным знанием
учения товарища Павлова.
Полковник Ли глубоко вздохнул.
- У вас странные понятия о нас, - сказал он и нажал на кнопку в столе.
Через секунду в кабинет вошел сержант и встал за спиной арестованного.
Шавасс вяло поднялся со стула.
- И что теперь? - спросил он Ли.
Тот, пожав плечами, ответил:
- Теперь все зависит только от вас. Я могу дать вам несколько часов на
размышления. Ну а потом...
Полковник вновь пожал плечами и, взяв со стола рапорт, открыл его.
В коридоре Шавасса ждали конвойные. Сержант пошел первым, за ним -
англичанин, а следом - вооруженные винтовками солдаты. Они спустились по
каменной лестнице в подвал и свернули в ярко освещенный коридор, вдоль стены
которого тянулся длинный ряд массивных деревянных дверей. Остановившись у одной
из них, сержант открыл ее и кивком указал арестованному на вход.
Шавасс прошел в небольшую тюремную камеру, размером не более шести
квадратных футов. У стены стояла железная койка. Окна в этом каменном мешке не
было. Как только за спиной Шавасса захлопнулась дверь, в камере стало совсем темно.
Касаясь руками мокрых стен, он осторожно пробрался к койке. Постели на ней не
было, но Шавасс пребывал в таком состоянии, что мог бы заснуть и на полу. Он улегся
на кровать, и тотчас ржавые пружины больно впились ему в спину.
Дышать в одиночке было легче, чем в общей камере. Как ни странно, Шавасс сразу
же расслабился, напряжение постепенно стало спадать. Однако усталость не
проходила. Все конечности ломило, а рана на лбу постоянно давала о себе знать тупой
ноющей болью.
Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. И тут над его дверью громко зазвонил звонок
и замигала красная лампочка.
Шавасс, готовый к самому худшему, поднялся с койки. Нервы его были напряжены
до предела, к горлу подступила тошнота.
Вскоре в замочной скважине с противным скрипом повернулся ключ, дверь
распахнулась, и в ее ярко освещенном проеме Шавасс увидел низкорослого сержанта.
Он стоял, упираясь руками в бока, и улыбался. Шавасс вышел из камеры и в
сопровождении все того же конвоя направился по коридору. Сержант, как и прежде
шедший впереди, открыл в торце коридора дверь, и они вышли на улицу. Было темно,
с неба лило как из ведра.
Сержант направился к стоявшему возле барака грузовику и исчез в темноте.
Шавасс остался стоять посередине двора с двумя солдатами. Холодный,
пронизывающий ветер дул ему в спину. Вглядываясь в темный силуэт военной
машины, он тщетно пытался понять, что же задумали китайцы. Внезапно
вспыхнувшие фары грузовика высветили в ночной темноте фигуру Шавасса.
Неожиданно появился сержант. В руке его англичанин увидел автоматический
пистолет. Китаец дал знак конвойным, и те тут же исчезли. Некоторое время Шавассу
казалось, что они с сержантом остались наедине. Не сводя глаз с пистолета, он сделал
осторожный шаг вперед, и тут его сзади окатили ледяной водой. Шавасс, шатаясь,
обернулся, и следующая порция воды попала ему в лицо. Проморгавшись, он увидел
перед собой смеющихся конвоиров. У каждого в руке было по пустому ведру.
На пронизывающем ветру, да еще в промокшей одежде, Шавассу стало
невыносимо холодно. Он сделал неуверенный шаг в направлении солдат и тут получил
от сержанта сильнейший удар по почкам. Трое китайцев набросились на упавшего
Шавасса и принялись бить его ногами. Англичанин на мгновение открыл глаза и тут
же закрыл их: от ослепительного света фар грузовика им стало нестерпимо больно.
Его подняли с мокрой булыжной мостовой и поволокли к ярко освещенному подъезду
казармы.
Шавасс нисколько не удивился, когда увидел себя возле кабинета полковника Ли.
Сержант постучал в дверь, и двое конвойных, втащив англичанина внутрь, поставили
его посередине комнаты. Шавасс второй раз за эту ночь посмотрел на себя в зеркало.
Вид у него был ужасный: волосы прилипли ко лбу, один глаз полузакрыт, на правой
скуле, раздувшейся от побоев, темнел огромный синяк, а из распухшего рта на
рубашку стекала кровь.
- Друг мой, - произнес полковник Ли, - вы оказались жутким упрямцем. И все
это ради чего?
На его рабочем столе по-прежнему стояла бутылка и два стакана. Китаец налил
виски в стакан и подвинул его арестованному. Конвойные усадили англичанина на
стул, а сержант поднес стакан к его губам.
Отхлебнув виски, Шавасс застонал от боли. Через мгновение приятная теплота
стала разливаться по его телу, и он сразу же почувствовал облегчение.
- Хорошенький спектакль вы устроили, - пробормотал Шавасс.
Лицо полковника исказила злоба.
- А вы думали, что я и дальше буду с вами либеральничать? Я что, по-вашему,
тут с вами в игрушки собирался играть? - прокричал он и нажал на кнопку звонка. -
Теперь игра в кошки-мышки закончилась. Мне известно, кто вы такой. Я все о вас
знаю.
Дверь отворилась, и в кабинет вошла молодая китаянка в туго обтягивающей
фигуру военной форме. Обута она была в русские кожаные сапоги. Девушка подошла
к столу и положила перед полковником папку.
- Все сведения о вас здесь, - сказал Ли и взял папку в руки. - Я связался с
Лхасой, а там, в свою очередь, сразу же связались с нашей контрразведкой в Пекине.
Что, не верите?
- А чему я должен верить? - пожав плечами, спросил Шавасс.
Полковник открыл досье и начал читать:
- "Пол Шавасс, родился в Париже в 1930 году, отец француз, мать англичанка,
таким образом, имеет двойное гражданство. Учился в университетах Сорбонны,
Кембриджа и Гарварда. Имеет степень магистра в области лингвистики. До 1955 года
преподавал в Кембридже, а затем поступил на службу в секретное управление,
занимающееся подрывной деятельностью против стран социалистического лагеря".
Услышав это, Шавасс не испытал не только страха, но и удивления. Все тело его
ныло от боли, и единственное, на что у него пока хватало сил, - это не закрывать
глаза.
- Да, у ваших разведчиков прекрасное воображение, - заметил Шавасс.
Полковник в ярости вскочил со стула.
- Зачем вы заставляете меня быть с вами грубым? - крикнул он. -
Интеллигентные люди так себя не ведут!
Ли обошел стол и присел на его краешек в паре футов от англичанина.
- Я хочу, чтобы вы рассказали, зачем вы приехали в Тибет, - вкрадчивым
голосом произнес он. - И больше ничего. После этого я сразу же приглашу к вам
врача, вас накормят и предоставят теплую постель. Одним словом, вам дадут все, что
захотите.
Шавасс почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Ему казалось, что лицо
полковника Ли распухло и стало невероятных размеров. Он открыл рот, но ни одного
звука произнести так и не смог.
Китаец подвинулся к нему ближе.
- Шавасс, ответьте на мой вопрос, - сказал он. - Это единственное, что от вас
требуется. Обещаю, что всем остальным я займусь лично.
Собрав последние силы, англичанин плюнул полковнику в лицо. От сильнейшего
удара в голову у Шавасса перед глазами поплыли разноцветные круги, и он, потеряв
сознание, свалился со стула.
На Шавасса, бредущего под дождем в конце колонны, было жутко смотреть:
выпученные глаза, слипшиеся от грязи волосы, сгорбленная фигура, старая вонючая
шуба.
Запястья рук, которые он держал перед собой, туго стягивала веревка, конец
которой был привязан к деревянному седлу конвоира.
От усталости Шавасс еле передвигал ноги. Дождь и ледяной ветер хлестали в
лицо, в животе бурчало от голода. Он замедлил шаг, и тут же конвоир резко дернул за
конец веревки. Шавасс качнулся и упал лицом в грязь. Солдат, к чьему седлу он был
привязан, злобно выругался по-китайски. С трудом поднявшись на ноги, Шавасс
продолжил путь.
- Ладно-ладно, ублюдок, - крикнул он в спину конвоира по-английски, -
только больше так не горячись!
Впереди колонны из тридцати всадников ехал сам полковник Ли. Все китайцы
сидели на коренастых тибетских лошадях, и у каждого за спиной висел автомат.
"Какая странная смесь древнего и совсем нового в этих китайцах, - подумал Шавасс.
- Впрочем, что же в том удивительного - ведь это же Китай".
Несмотря на то что в обязанности полковника Ли входил контроль за огромной
территорией, ему было придано всего три джипа и один грузовик. Когда ему
требовалось выехать в отдаленные от Чангу деревни на высокогорных плато, он брал с
собой усиленное сопровождение, больше полагаясь не на автомашины, а на
выносливых тибетских лошадей.
Дождь заметно усилился. Холод пронизывал Шавасса уже до костей. Англичанин
чувствовал, что силы его, не только физические, но и духовные, уже на исходе. При
мысли о том, что он не выдержит и раскроется полковнику Ли, ему стало страшно.
"Как бы удивился китаец, если бы узнал, что я уже почти готов расколоться", -
подумал Шавасс. Он поднял руки, чтобы вытереть ими лоб, и снова чуть не упал.
В течение почти трех недель китайцы его жестоко избивали и измывались над
ним, как только могли. Каждую ночь в его камере включалась серена, а над дверью
начинала мигать красная лампочка. Китайцы иногда приходили и уводили его на
пытки, а иногда и не появлялись.
Это был один из способов морального воздействия на Шавасса. Все было
организовано в строгом соответствии с трудами физиолога Павлова, который перед
кормлением собаки звонил в колокольчик. Русский ученый установил, что у
животного, привыкшего после звонка получать корм, но не получавшего его, наступал
нервный срыв. Именно этот метод и взяло на вооружение руководство КПК, чтобы
психически воздействовать на китайцев и таким образом превратить их в послушных
животных.
Шавасса не переставала волновать судьба Кати и доктора Хоффнера. Тревожные
мысли приходили ему в голову и по поводу Йоро, тем более что полковник Ли ни разу
о нем не заговорил.
На холодный дождь, хлеставший ему в лицо, англичанин не обращал внимания -
он весь ушел в себя. Такой прием помогал ему сохранить здравый ум на протяжении
долгих двадцати двух дней.
Шавасс вспомнил свою одиночную камеру. По крайней мере, в ней было пусть и
не тепло, но сухо. Более того, там хоть изредка, но все же давали пищу. Вспомнив ту
страшную ночь, когда его будили восемь раз, и двадцатичетырехчасовой допрос,
который устроили ему полковник Ли и капитан Цен, англичанин невольно
содрогнулся.
Его удивляло, почему этот Ли, с лицом интеллигента и изображавший из себя
аристократа, взял его с собой в инспекционную поездку.
Шавасс уже представлял себе, как бы он, будь у него шанс, расправился с
ненавистным полковником. Эта мысль об отмщении вот уже много часов грела душу
Шавасса.
Неожиданно он споткнулся и упал. На этот раз солдат, ехавший перед ним, за
веревку не дергал. Подняв голову, Шавасс увидел, что колонна китайцев остановилась
на вершине холма. Внизу в долине лежала небольшая деревенька, над домами которой
в небо сквозь пелену дождя лениво поднимались струйки дыма.
Конвоир отвязал от седла веревку, и Шавасс, сделав несколько шагов, осел на
землю и, склонив на колени голову, прижался спиной к камню.
Сначала он услышал звуки шагов, а затем и сочувственный голос полковника.
- Пол, вы совсем неважно выглядите, - сказал по-английски Ли. - Могу я вам
чем-нибудь помочь?
Шавасс поднял голову и негромко пробормотал:
- Решили запустить пробный шар?
Полковник добродушно засмеялся и присел рядом с англичанином. Затем достал
фляжку, налил в пластмассовую кружку чая и протянул ее Шавассу.
- Попейте, - предложил Ли.
Шавасс на мгновение задумался, а потом схватил кружку и, боясь, что полковник
передумает, залпом выпил ее содержимое.
Чай оказался таким горячим, что Шавасс чуть было не обжег себе пищевод. Он
согнулся и зашелся в кашле. Полковник
...Закладка в соц.сетях
