Жанр: Триллер
Вечерние новости
... За этим последовало интервью с криминалистом Ральфом Салерно.
Интервью с Салерно было записано при помощи спутниковой связи во второй
половине дня; Салерно находился на студии в Майами, Партридж - в Нью-Йорке.
Рекомендация Карла Оуэна подтвердилась: Салерно оказался человеком, который
пользовался авторитетом в своих кругах, был красноречив и хорошо осведомлен.
Он произвел столь сильное впечатление на Риту Эбрамс, что она устроила для
него исключительный контракт с Си-би-эй до окончания расследования. Ему
положили 1000 долларов за каждое выступление в программе новостей с
гарантией, что их будет не менее четырех.
И хотя телестанции якобы не оплачивают интервью для выпусков новостей,
это не всегда соответствует действительности: гонорар за консультационные
услуги подпадает под другую статью и вполне допускается.
"Успех расследования любого тщательно организованного похищения, - заявил
Ральф Салерно, - зависит от выхода похитителей на связь. До этого момента
следствие, как правило, топчется на месте".
Он продолжал свой ответ на вопрос Партриджа:
"Согласно статистике, ФБР работает весьма успешно - оно раскрывает
девяносто два процента случаев похищений. Однако если внимательно
проанализировать, кто и как был пойман, можно убедиться, что обычно успех
операции обусловлен первым выходом похитителей на связь, а уже во время
переговоров или передачи выкупа преступникам расставляются капканы".
"Другими словами, - подвел черту Партридж, - вряд ли можно рассчитывать
на успех до тех пор, пока похитители не объявятся".
В завершение специального блока новостей президент телекомпании Марго
Ллойд-Мэйсон выступила с заявлением.
Идея включить в передачу Марго принадлежала Лэсли Чиппингему. Вчера,
вскоре после того, как экстренный выпуск о похищении вышел в эфир, Чиппингем
сообщил ей о случившемся по телефону, сегодня утром он опять позвонил с
докладом. В целом она отнеслась к этому известию с сочувствием и после их
первого разговора позвонила Кроуфорду Слоуну, чтобы выразить надежду на
скорое возвращение его семьи. Однако же, беседуя с шефом Отдела новостей,
она сделала две существенные оговорки:
- Помимо всего прочего, подобные несчастья происходят еще и оттого, что
телестанции, неизвестно зачем, превозносят своих ведущих до небес, в
результате чего телезрители их чуть ли не обожествляют.
Правда, она не пояснила, как телестанции должны контролировать
общественное мнение. Чиппингем же решил не ввязываться в бессмысленный спор.
Второе ее замечание касалось группы поиска.
- Я не хочу, чтобы кто бы то ни было, в первую очередь вы, швырялся
деньгами. Вы вполне можете уложиться в существующий бюджет телестанции.
- Я в этом не совсем уверен, - с сомнением проговорил Чиппингем.
- В таком случае будете беспрекословно подчиняться моим указаниям.
Никаких дополнительных расходов без моего предварительного одобрения.
Понятно?
"Интересно, - подумал Чиппингем, - эта женщина состоит из льда или из
живой плоти и крови?"
Вслух же он произнес:
- Да, Марго, понятно, хотя должен вам напомнить, что рейтинг "Вечерних
новостей" вчера вечером сильно подскочил вверх, и, по моим предположениям,
будет непрерывно расти, пока эта история не закончится.
- Это всего-навсего доказывает, - холодно заметила она, - что и несчастья
можно обратить в прибыль.
Да, участие президента телекомпании в сегодняшней передаче было само по
себе вполне уместным, но Чиппингем надеялся еще и на то, что она сменит гнев
на милость в отношении дополнительных расходов, в которых наверняка
возникнет необходимость.
Перед камерой Марго держалась уверенно, поглядывая в заранее составленный
для нее текст, который она сама отредактировала.
"От имени всех сотрудников телестанции и нашей головной компании
"Глобаник индастриз", - начала Марго, - обещаю, что мы мобилизуем все наши
силы для поиска пропавших членов семьи Слоуна, ведь все мы переживаем его
горе, как свое.
Мы очень сожалеем о случившемся и призываем правоохранительные органы не
щадить усилий, ибо преступники должны предстать перед судом. Мы надеемся,
что в самом ближайшем будущем наш друг и коллега Кроуфорд Слоун
воссоединится со своими близкими - женой, сыном и отцом".
В первоначальном сценарии "Глобаник" не упоминалась в передаче. Однако
Марго, просмотрев текст в кабинете Чиппингема, предложила сослаться на
"Глобаник".
- Я бы этого не делал, - возразил Чиппингем. - Зрители воспринимают
Си-би-эй как некую данность, часть американской культуры. Если мы начнем
ссылаться на "Глобаник", этот образ разрушится, пользы же не будет никому.
- То есть вы хотите сделать вид, - парировала Марго, - что Си-би-эй -
этакая жемчужина в королевской короне, существующая сама по себе. Так вот,
она - ни то, ни другое. В "Глобаник" относятся к Си-би-эй, скорее, как к
чирью на заднице. Так что ссылка на "Глобаник" обязательна. А вот слова "наш
друг и коллега" propos "относительно, касательно (фр.)." Слоуна можете
выбросить. Похитили у него кого-то или нет, бесконечное упоминание о нем мне
надоело.
- Давайте заключим сделку, - сухо предложил Чиппингем. - Я обещаю
полюбить "Глобаник", если на время всего одной передачи вы станете другом
Кроуфорда.
Впервые Марго громко рассмеялась.
- Черт с вами, договорились.
После первого дня сумасшедшей активности группа поиска топталась на
месте, и это не удивляло Гарри Партриджа. Ему не раз доводилось участвовать
в подобного рода расследованиях, и он знал, что членам любой новой команды
нужен по крайней мере день на то, чтобы освоиться. Тем не менее откладывать
составление плана работы было нельзя.
- Давай-ка устроим деловой ужин, - предложил он днем Рите.
Рита все устроила, и шесть главных действующих лиц - Партридж, Рита,
Джегер, Айрис, Оуэне и Купер - собрались в китайском ресторане сразу по
окончании выпуска "Вечерних новостей". Рита выбрала "Шан Ли Уэст" - любимый
ресторан телевизионщиков, расположенный на Шестьдесят пятой улице в западной
части города, недалеко от Линкольн-центра. Заказывая столик, она попросила
метрдотеля Энди Йюнга: "Не показывайте меню. Сами закажите хорошую еду и
выберите для нас уголок потише, чтобы можно было разговаривать".
Во время рекламного ролика, следовавшего за пятиминутным сообщением о
похищении, которое открывало выпуск "Вечерних новостей", Партридж уступил
кресло ведущего Кроуфорду Слоуну; тот сжал руку Партриджа и шепнул:
- Спасибо тебе, Гарри, за все.
- Некоторые из нас будут работать до ночи, - уверил его Партридж, -
постараемся что-нибудь придумать.
- Знаю. И благодарю.
Слоун, как обычно, бегло просматривал тексты, которые положил перед ним
ассистент; глядя на него, Партридж ужаснулся его виду. Даже грим не мог
скрыть губительных следов минувших полутора суток. Щеки ввалились, под
глазами мешки, глаза красные; Партридж подумал, что, возможно, оставаясь
один, Слоун плакал.
- С тобой все в порядке? - спросил он шепотом. - Ты уверен, что в
состоянии работать? Слоун кивнул:
- Ублюдкам не удастся выбить меня из колеи.
- Пятнадцать секунд, - предупредил режиссер. Партридж отступил от камеры
и бесшумно вышел из эфирной студии. Он следил за Слоуном по монитору до тех
пор, пока не убедился, что тот сумеет продержаться до конца. Затем
отправился на такси в "Шан Ли Уэст".
Им приготовили столик в глубине зала, где было более или менее тихо.
Заканчивая первое блюдо - дымящийся ароматный суп из зимних сортов дыни,
- Партридж обратился к Куперу. Молодой англичанин провел большую часть дня в
Ларчмонте, разговаривая с каждым, кто располагал хоть какой-то информацией о
похищении, в том числе и с местными полицейскими. Он возвратился в
штаб-квартиру группы поиска уже к вечеру.
- Тедди, давай начнем с тебя: каковы твои впечатления и что ты думаешь
насчет наших дальнейших планов?
Купер отодвинул пустую пиалу и открыл потрепанный блокнот:
- Хорошо, сначала о моих впечатлениях.
Странички были испещрены наспех сделанными записями.
- Первое: тут поработали профессионалы. Ребята знают свое дело:
спланировали все от и до, как расписание поездов, и никаких ошибок. Один из
их modus "принципов выживания (лат.)." - не оставлять следов. Второе: у них
денег куры не клюют.
- Откуда ты знаешь? - спросил Норман Джегер.
- Я ждал именно этого вопроса. - Купер широко улыбнулся и обвел глазами
присутствующих. - Во-первых, все говорит за то, что похитители долго вели
слежку, прежде чем сделать ход. Соседи утверждают, что видели перед домом
Слоуна легковые машины, а пару раз - и грузовики, они думали - это охрана, а
не слежка за ним, - вам об этом известно? Так вот, пятеро заявили об этом
вчера, с четырьмя из них я разговаривал сегодня. Все они видели, как машины
то стояли там, то уезжали на протяжении трех недель, может быть, месяца. К
тому же мистер С, тоже подозревает, что за ним следили. - Купер взглянул на
Партриджа. - Гарри, я прочел на доске то, что ты написал, и думаю, мистер С,
не ошибается: за ним был "хвост". У меня на этот счет есть своя теория.
Пока они говорили, на столе появились новые блюда - соте из креветок с
перцем, жареные креветки, белый горох, жареный рис.
Все на некоторое время умолкли, наслаждаясь горячей пищей, затем Рита
спросила:
- Так какая у тебя теория, Тедди?
- А вот какая. Мистер С. - крупная телезвезда, он привык быть в центре
внимания - где бы он ни находился, все на него глазеют, и он воспринимает
это на уровне сознания. Однако на уровне подсознания он выстраивает защитный
барьер, благодаря которому пристальные взгляды посторонних, повернутые
головы и тыканье пальцем его не беспокоят. А значит, ощущение того, что за
ним следят, тоже могло остаться за этим барьером; хотя я уверен, что слежка
велась. И это полностью вписывается в схему тщательного наблюдения за всей
семьей Слоунов.
- Допустим, все так, но что это нам дает? - спросил Карл Оуэне.
- Помогает составить представление о похитителях, - ответил Партридж. -
Продолжай, Тедди.
- Стало быть, вся эта слежка стоила бандитам уйму денег. Прибавьте к
этому стоимость легковых машин, парочки грузовиков да вчерашнего пикапа -
это же целая автоколонна. По части машин есть одна любопытная деталь. -
Купер перевернул страничку блокнота. - Полицейские Ларчмонта дали мне
взглянуть на описание этих автомобилей. Обнаружились занятные факты.
Человек, видевший машину, едва может сказать о ней многое, а вот цвет
наверняка запомнит. Так вот, машины, описанные людьми, восьми разных цветов.
Я задал себе вопрос: неужели у похитителей было восемь разных машин?
- Почему бы и нет, - сказала Айрис Иверли, - они могли взять их напрокат.
Купер покачал головой:
- Не такие ушлые ребята, как наши, - это было бы слишком рискованно.
Взять напрокат машину означало бы засветиться: надо же предъявить
водительские права, кредитные карточки. А по номерным знакам потом можно
выяснить, откуда была взята машина.
- У тебя другая версия, - подсказала Айрис. - Верно?
- Верно. Я думаю так: у похитителей было три машины, и они перекрашивали
их, скажем, раз в неделю, чтобы машины не примелькались. И сработало. Они
допустили одну дурацкую оплошность.
Принесли следующую еду - два блюда с уткой по-пекински. Пока Купер
говорил, остальные положили себе палочками кусочки утки и принялись с
аппетитом есть.
- Давайте на минутку вернемся назад. Один из соседей оказался более
наблюдательным, чем другие. Просто он занимается страхованием автомобилей и
знает все марки и модели.
- Все это очень интересно, - перебил его Джегер, - но, мой британский
друг, если ты хочешь отведать этой восхитительной утки, не зевай, а не то
мы, янки, быстро ее прикончим.
- Международная утка! - И Купер принялся уплетать ее за обе щеки, затем
продолжил:
- Так вот, этот парень из страховой компании обратил внимание на марки и
модели, и он утверждает, что моделей было только три: "форд-темпо",
"шевроле-селебрити" и "плимут-рилайент" - все нынешнего года выпуска; он
запомнил цвета некоторых марок.
- Так как же ты определил, что машины перекрашивались? - спросил
Партридж.
- Сегодня днем, - сказал Купер, - ваш хроникер Берт Фишер позвонил по
моей просьбе нескольким торговцам автомобилями. Выяснилось, что некоторые
цвета, указанные в свидетельских показаниях, не соответствуют моделям.
Например, страховой агент утверждает, что видел желтый "форд-темпо";
промышленность не выпускает автомобили этой марки желтого цвета. То же можно
сказать и о голубом "плимуте-рилайент". Кто-то сказал, что видел зеленую
машину, однако ни одна из трех моделей зеленого цвета в продажу не
поступала.
- В этом есть резон, - задумчиво произнес Оуэне. - Конечно, можно
предположить, что одна из машин попала в аварию и ее перекрасили в другой
цвет, но не все же три.
- И еще одно, - вставил Джегер, - когда машину красят в автосервисе,
почти всегда сохраняют первоначальный цвет. Если только хозяин не захочет
пооригинальничать.
- Маловероятно, - сказала Айрис. - Учитывая слова Тедди, что эти ребята
ушлые, они не стали бы выпендриваться.
- Друзья мои, я полностью с вами согласен, - сказал Купер, - все это
наводит на мысль, что компашка, которую мы ищем, сама перекрашивала машины,
не заботясь о цвете, а может быть, они просто не знали о традиционных
оттенках.
- Уж очень это притянуто за уши, - с сомнением сказал Партридж.
- Разве? - спросила Рита. - Позволь напомнить тебе то, о чем Тедди
говорил раньше. В распоряжении людей, о которых идет речь, была чуть ли не
целая автоколонна - как минимум три легковых автомобиля, один или два
грузовика и пикап для похищения... Уже получается пять. Есть все основания
предполагать, что машины стояли в одном месте. Вполне возможно, там же
помещалась и красильная мастерская.
- Ты хочешь сказать: у них был опорный пункт, - заметил Джегер. И уже не
скептически, как утром, а с уважением посмотрел на Тедди. - Ты ведь к этому
клонишь? Об этом речь?
- Да. - Купер просиял. - Конечно.
Ужин, состоявший из восьми блюд, продолжался. Все присутствующие
задумчиво раскладывали соте из омара с имбирем и луком-пореем по тарелкам,
осмысливая сказанное.
- Опорный пункт, - вслух размышляла Рита. - Ведь там с таким же успехом
могли размещаться не только машины, но и люди. Из показаний старушки нам
известно, что в похищении участвовало четверо или пятеро мужчин. Но не все
члены банды могли быть на месте преступления. Конечно, все силы должны быть
сосредоточены где-то в одном месте!
- Там же могут находиться и заложники, - добавил Джегер.
- Допустим, все это так, - сказал Партридж. - Давайте на минуту в это
поверим, тогда, естественно, сразу возникает вопрос - где?
- Если поднапрячься, - ответил Купер, - можно представить себе это место,
а также вычислить, на каком расстоянии от Ларчмонта оно находилось или
находится.
- Ну ты-то уже напряг мозги? - игриво спросила Айрис.
- Раз уж ты спросила...
- Тедди, прекрати набивать себе цену, - резко одернул его Партридж. -
Давай по существу!
Купер продолжал как ни в чем не бывало:
- Я попытался поставить себя на место похитителя. И задал вопрос: я
добился своего - захватил заложников; какой следующий шаг?
- А такой ответ не подойдет? - сказала Рита. - Обезопасить себя от
погони, срочно помчаться в укрытие и там засесть. Купер хлопнул в ладоши.
- Вот именно! А может ли быть укрытие надежнее, чем опорный пункт?
- Правильно ли я тебя понял? Ты считаешь, что опорный пункт находится
поблизости? - спросил Оуэне.
- Вот как я себе это представляю, - сказал Купер. - Во-первых, опорный
пункт должен, безусловно, находиться за пределами Ларчмонта - в самом
Ларчмонте было бы опасно. Но во-вторых, он не должен находиться и далеко.
Похитители же понимали, что очень скоро - буквально через пару минут - будет
поднята тревога и вся полиция бросится их разыскивать. Поэтому они должны
были вычислить, каким располагают временем.
- Если ты еще не вышел из образа похитителя, то каким же? -
поинтересовалась Рита.
- Я бы сказал: около получаса, и даже это грозило им опасностью.
- Если перевести это в мили... - задумчиво произнес Оуэне, - памятуя о
том, какой там район.., пожалуй, будет миль двадцать пять.
- Совпадает с моими подсчетами. - Купер достал сложенную карту штата
Нью-Йорк и развернул ее. На карте он обвел кольцом район Ларчмонта:
- Это радиус в двадцать пять миль. Я считаю, их опорный пункт находится
где-то здесь.
Глава 8
В пятницу, в 20.40, когда группа сотрудников Си-би-эй еще ужинала в "Шан
Ли Уэст", в центре Манхэттена в квартире перуанского дипломата Хосе Антонио
Салаверри раздался звонок.
Квартира находилась в двадцатиэтажном доме. На первом этаже сидел
швейцар, посетители пользовались домофоном, чтобы известить о своем приходе
жильца.
С самого утра, расставшись с Мигелем в здании ООН, Салаверри нервничал:
он с нетерпением ждал известия о том, что члены группы, действующей от имени
"Медельинского картеля" и "Сендеро луминосо", благополучно убрались из
Соединенных Штатов. Он надеялся, что с их отъездом порвется нить,
связывавшая его с этой жуткой историей, которая не давала ему покоя со
вчерашнего дня.
Он и его приятельница Хельга Эфферен вот уже больше часа потягивали у
камина водку с тоником, и ни тому, ни другому не хотелось идти на кухню,
чтобы приготовить поесть или заказать ужин по телефону. Алкоголь помог им
расслабиться, но нервного напряжения не снял.
Они были забавной парой: маленький, юркий Салаверри и Хельга, для
описания которой лучше всего подходило прилагательное "дородная".
Натуральная блондинка, она была широка в кости, пышнотела и пышногруда. Но
почему-то природа поскупилась на последние мазки, чтобы сделать ее
красавицей, - грубоватость черт лица и кислое выражение отталкивали от нее
многих мужчин, но только не Салаверри. Его потянуло к Хельге с момента их
первой встречи в банке - возможно, он увидел в ней собственное отражение и
почувствовал скрытую, но сильную сексуальность.
Он не обманулся ни в том, ни в другом. У обоих отношение к жизни
строилось главным образом на прагматизме и алчности. Что касается секса, то
они занимались им часто. Хельга превращалась в разъяренного кита,
заглатывающего Хосе Антонио, как Иону. Ему нравилось. В моменты наивысшего
наслаждения Хельга громко стонала, иногда кричала, что придавало ему
уверенности в себе, - он чувствовал себя крупнее, чем был на самом деле, как
в буквальном, так и в переносном смысле слова.
Однако сегодняшний вечер был исключением - они не сумели насладиться друг
другом и улеглись в постель, надеясь хоть на миг забыться. Но у них ничего
не получалось, и спустя некоторое время оба поняли, что не стоит и пытаться
отвлечься от мрачных мыслей.
Каждый знал, о чем думает другой: обоих одинаково волновало похищение
семьи Слоунов. Они понимали, что располагают важной информацией о
сенсационном преступлении, которое было главным событием дня в прессе и
главной заботой всех правоохранительных органов страны. Более того, они были
финансовыми посредниками и, следовательно, оказались прямыми пособниками
банды похитителей.
Но боялись они не за судьбу похищенных. А за собственную судьбу.
Салаверри знал, что в случае разоблачения никакая дипломатическая
неприкосновенность не спасет его: он мигом вылетит и из ООН, и из
Соединенных Штатов, карьера его на этом закончится, а в Перу с ним скорее
всего разделается "Сендеро луминосо". Хельгу же, не имевшую дипломатического
статуса, могут приговорить к тюремному заключению за преступное сокрытие
информации и за тайный перевод денег в банк, где она работала.
Эти мысли вертелись у Хельги в голове, когда раздался звонок, и ее
любовник бросился к вмонтированному в стену микрофону, соединенному с
главным входом. Нажав на кнопку, он спросил: "Кто там?"
Голос ответил с металлическим скрежетом: "Плато".
- Это он, - с облегчением шепнул Хельге Салаверри, и, нажав на кнопку,
отпиравшую замок внизу, произнес в микрофон:
- Поднимайтесь, пожалуйста.
Семнадцатью этажами ниже человек, говоривший с Салаверри, толкнул тяжелую
застекленную дверь. Он был среднего роста, с узким смуглым лицом, глубоко
посаженными, угрюмыми глазами и блестящими черными волосами. На вид ему
можно было дать и тридцать восемь, и пятьдесят пять лет. Он был в
расстегнутом плаще на теплой подкладке, надетом поверх неприметного
коричневого костюма, и в тонких перчатках, которые не снял, хотя в помещении
было тепло.
Швейцар в униформе, видевший, как этот человек подошел к дверям и говорил
по домофону, указал ему на лифт. В лифт вошли еще трое. Человек в плаще
будто не видел их. Нажав на кнопку восемнадцатого этажа, он стоял с
отсутствующим видом. В кабине, когда лифт доехал до восемнадцатого этажа,
никого, кроме него, не осталось.
Взглянув на указатель, он направился к нужной ему квартире, отметив про
себя, что на этаже находятся еще три квартиры и справа - лестница. Не то
чтобы он собирался воспользоваться своими наблюдениями - просто запоминать
возможные пути к отступлению вошло у него в привычку. У дверей он нажал на
кнопку звонка и услышал, как внутри раздался мелодичный звон. Дверь тотчас
открылась.
- Господин Салаверри? - спросил человек с приятным легким испанским
акцентом.
- Да-да. Входите. Разрешите я повешу ваше пальто?
- Нет. Я на минуту. - Гость быстро оглядел помещение. Увидев Хельгу, он
спросил:
- Это женщина из банка?
Вопрос был не слишком вежливым, но Салаверри ответил:
- Да, это мисс Эфферен. А вас как зовут?
- Плато - этого достаточно. - Он кивнул в сторону камина. - Можно
пройти?
- Разумеется. - Салаверри заметил, что гость не снимает перчаток, и
решил, что это либо причуда, либо парень скрывает какое-то уродство. Они
стояли теперь перед камином. Едва кивнув Хельге, гость осведомился:
- Здесь никого больше нет?
Салаверри отрицательно помотал головой:
- Никого. Можете говорить откровенно.
- Я должен кое-что вам передать, - произнес человек и запустил руку за
отворот плаща, а когда вынул, в ней был зажат девятимиллиметровый браунинг с
глушителем.
Салаверри немало выпил, и это притупило его реакцию, но и на трезвую
голову ему вряд ли удалось бы предотвратить то, что произошло в следующее
мгновение. Перуанец застыл в изумлении, и не успел он шевельнуться, как
гость приставил дуло к его лбу и нажал курок. В последний краткий миг жизни
несчастный сумел лишь раскрыть рот от неожиданности и удивления.
Еще до того как тело рухнуло на пол, человек в плаще заметил вокруг раны
пороховой ожог - то, чего он и добивался. Теперь он повернулся к женщине.
Хельга сидела словно громом пораженная. Но тут ее изумление сменилось
ужасом. Она закричала и кинулась к двери.
Но поздно. Человек всегда попадал "в яблочко" - он выстрелил ей прямо в
сердце. На пол она упала уже мертвой - кровь ручьем струилась на ковер.
Наемный убийца из "Малой Колумбии" замер и прислушался. Глушитель был
превосходный - оба раза пистолет выстрелил беззвучно, но все же рисковать
убийца не собирался: надо было убедиться, что снаружи все спокойно. Все было
тихо, и он приступил к выполнению второй части инструкции.
Он снял с дула глушитель, положил на время пистолет рядом с телом
Салаверри. Из другого кармана плаща он достал баллончик с краской. Подошел к
стене и, нажав на распылитель, большими черными буквами вывел слово
"CORNUDO" "Рогоносец (исп.).".
Вернувшись к телу Салаверри, он выпустил несколько капель черной краски
на его правую руку, затем прижал безжизненные пальцы к баллончику, чтобы на
нем остались отпечатки Салаверри. Поставив баллончик на стол, убийца поднял
с пола пистолет и вложил его в руку покойного. Затем придал руке такое
положение, чтобы казалось, будто Салаверри застрелился и упал.
К женщине убийца не притронулся.
Теперь он достал из кармана сложенный лист почтовой бумаги, где был
напечатан следующий текст:
"Вы не хотели мне верить, когда я говорила, что она нимфоманка и шлюха,
недостойная Вас. Вы думаете, она Вас любит, а на самом деле она не
испытывает к Вам ничего, кроме презрения. Она водила в Вашу квартиру мужчин
и предавалась с ними разврату. В доказательство прилагаю фотографии. Она
была здесь с мужчиной и позволила его приятелю, профессиональному фотографу,
сделать эти снимки. В своей нимфомании она дошла до того, что стала
коллекционировать подобные фото. Она с чудовищной наглостью пользовалась
Вашим домом, оскорбляя тем самым Ваши мужские чувства, а ведь Вы - мужчина
из мужчин.
Ваша бывшая (и верная) подруга".
Из гостиной убийца прошел в комнату, которая, несомненно, служила
Салаверри спальней. Он скомкал листок и бросил его в корзинку для мусора.
При обыске, без которого полиция не обойдется, листок обязательно обнаружат.
Скорее всего послание сочтут полуанонимным; автор письма ведь был известен
только Салаверри.
Последним штрихом явился конверт, в который были вложены обрывки
черно-белых глянцевых фотографий с обожженными краями. В ванной, п
...Закладка в соц.сетях
