Жанр: Триллер
Вечерние новости
...чил его, что в реальной жизни
бывают - и притом часто - самые невероятные совпадения. Он думал сейчас о
том, что из эгоизма и чувства собственной значимости считал тогда, будто
выкрасть могут только его. Джессика ведь даже спросила его: "Ну а семья? Она
тоже может стать объектом нападения?" Но он отмахнулся от ее вопроса, не
считая, что такое может произойти или что Джессику или Никки следует
охранять. Сейчас он особенно остро чувствовал свою вину и корил себя за
безразличие и небрежность.
Тревожила, конечно, Слоуна и участь отца, хотя ясно было, что оказался он
там случайно. Он ведь приехал совсем неожиданно и на свою беду попал в
тенета, расставленные похитителями.
В течение дня бывали минуты, когда Слоун не находил себе места от
нетерпения - надо что-то делать, делать, - но он понимал, что едва ли может
что-либо предпринять. Он подумал было поехать в Ларчмонт, потом понял, что
ничего этим не выиграет, а только не будет на месте, если появится что-то
новое. Другой причиной, не позволявшей уехать, было появление трех агентов
ФБР, которые развили вокруг него бурную деятельность.
Специальный агент Отис Хэвелок, старший в этой троице, сразу показал, что
он из тех, кто "атакует с ходу", как сказал про него один наблюдательный
выпускающий. Хэвелок велел немедленно провести его в кабинет Кроуфорда
Слоуна и, представившись Слоуну, потребовал, чтобы туда явился начальник
службы безопасности телестанции. Затем Хэвелок позвонил в нью-йоркскую
полицию и попросил прислать подкрепление.
Хэвелок был маленький, лысеющий, подвижный, с глубоко посаженными
зелеными глазами, которые в упор смотрели на того, с кем он беседовал. С
лица его не сходило подозрительное выражение, как бы говорившее: "Все это я
уже слышал и знаю". Впоследствии Слоун и остальные поймут, что так оно и
было. Отис Хэвелок двадцать лет прослужил в ФБР и большую часть своей жизни
имел дело с самыми отвратительными сторонами человеческой натуры.
Начальник безопасности на Си-би-эй, седеющий нью-йоркский полицейский в
отставке, мигом явился на зов Хэвелока.
- Я хочу, чтобы на этом этаже была немедленно обеспечена полная
безопасность, - сказал ему Хэвелок, - люди, выкравшие семью мистера Слоуна,
могут предпринять попытку выкрасть и его самого. Поставьте двух ваших
охранников у лифтов, а других - на всех лестницах. Они обязаны проверять -
тщательно проверять - личность всех, кто приходит на этот этаж или с него
уходит. Как только это будет сделано, начните основательную проверку всех,
кто уже находится на этаже. Это ясно?
- Конечно, ясно, и все мы переживаем за мистера Слоуна. Но у меня
ограниченное число людей, - возразил пожилой полицейский, - а ваши
требования чрезмерны. У меня ведь есть и другие объекты, которые я обязан
охранять.
- И плохо охраняете, - отрезал Хэвелок и вытащил из кармана удостоверение
в пластиковой обложке. - Взгляните на это! Вот по этому удостоверению я
прошел сюда. Показал его охраннику внизу, и он меня пропустил.
Полицейский уставился на фотографию мужчины в форме.
- Кто это?
- Спросите мистера Слоуна. - И Хэвелок протянул Слоуну удостоверение.
Слоун взглянул и, не выдержав, расхохотался.
- Это же полковник Каддафи.
- Я специально изготовил это удостоверение, - сказал сотрудник ФБР. - И
иногда им пользуюсь, чтобы доказать компаниям вроде вашей, как плохо у них
поставлена охрана. - И, обращаясь к потрясенному начальнику охраны, добавил:
- Так что давайте действовать, как я сказал. Охранять этот этаж и
приказать людям тщательно проверять удостоверения, б том числе и фотографии.
Когда полицейский ушел, Хэвелок сказал Слоуну:
- В большинстве крупных корпораций охрана плохо работает, потому что эта
служба не приносит прибыли, и, следовательно, выделяемые на нее средства
сокращены до предела. Будь у вас охрана поставлена как следует, она
обеспечивала бы вашу безопасность и безопасность вашей семьи не только
здесь, но и дома.
- Жаль, не было вас здесь раньше, чтобы предложить это, - мрачно произнес
Слоун.
Когда Хэвелок несколько минут назад звонил в нью-йоркскую полицию, он
сообщил начальнику сыскного отдела, что произошло похищение и что нужна
полицейская охрана для Кроуфорда Слоуна. И сейчас же с улицы донесся
нарастающий вой нескольких сирен. Вой прекратился, и через несколько
мгновений двое полицейских - лейтенант и сержант, оба в форме - вошли в
кабинет.
- Я хочу. - сказал Хэвелок лейтенанту после того, как тот представился, -
чтобы две радиофицированные машины стояли у здания: пусть все знают, что тут
полиция, а также поставьте полицейского у каждого входа и одного - в холле.
Скажите своим людям, чтобы они останавливали и расспрашивали каждого
подозрительного субъекта.
- Будет сделано, - сказал лейтенант и, обращаясь к Кроуфорду, почтительно
добавил:
- Мы будем хорошо заботиться о вас, сэр. Когда я бываю дома, мы с женой
всегда смотрим вас в "Новостях". Нам нравится, как вы работаете.
- Спасибо. - Слоун кивнул.
Полицейские стояли, озираясь, и, казалось, не собирались уходить, но у
Хэвелока было на этот счет другое мнение:
- Проверьте-ка и все вокруг, пошлите кого-нибудь на крышу. Пусть осмотрят
здание сверху. Убедитесь, что все выходы перекрыты.
Лейтенант и сержант, заверив, что все будет сделано, отправились
выполнять приказание.
- Боюсь, вам придется часто меня видеть, мистер Слоун, - сказал Хэвелок,
когда они остались вдвоем. - Мне ведено не спускать с вас глаз. Я вам уже
говорил, что, по нашему мнению, вы тоже можете стать объектом похищения.
- Я иногда думал, что такое может со мной случиться, - сказал Слоун. И
добавил, побуждаемый всевозрастающим чувством вины:
- Но мне никогда и в голову не приходило, что моей семье может что-то
грозить.
- Это потому, что вы рассуждали логически. А умные преступники
непредсказуемы.
- Вы думаете, что мы имеем дело именно с такими? - явно нервничая,
спросил Слоун.
Выражение лица агента ФБР не изменилось: он редко терял время на
утешения.
- Мы еще не знаем. Но я считаю - никогда не надо недооценивать
противника. Если потом выясняется, что я переоценил его, тем лучше для меня.
- И, помолчав, Хэвелок продолжал:
- Скоро явятся наши люди - и сюда, и в ваш дом - с электронной
аппаратурой. Мы хотим прослушивать все звонки, которые будут к вам
поступать, так что, пока вы в этом здании, отвечайте всякий раз, как будет
звонить ваш городской телефон... И если позвонят похитители, постарайтесь
говорить с ними как можно дольше, хотя, конечно, теперь можно быстро
выяснить, откуда звонят, и преступники об этом тоже знают.
- А вам известно, что номера моих домашних телефонов не числятся в
справочнике?
- Да, но я полагаю, похитители их знают. Есть ведь люди, которым они
известны. - Хэвелок вытащил из кармана блокнот. - А теперь, мистер Слоун,
мне надо, чтобы вы ответили на некоторые вопросы.
- Валяйте.
- Вы не помните, вы сами или члены вашей семьи не получали никаких угроз?
Покопайтесь в своей памяти, пожалуйста.
- Мне ни о чем таком неизвестно.
- А не было ли в ваших репортажах каких-то высказываний, которые могли
вызвать особую неприязнь у кого-либо или у какой-либо группы?
Слоун вскинул вверх руки:
- Такое бывает по крайней мере раз в день. Агент ФБР кивнул:
- Так я и полагал, поэтому двое моих коллег просмотрят записи ваших
передач за последние два года, идя назад, - может быть, у них появятся
какие-то идеи. А как насчет почты с угрозами? Вы наверняка получаете такую.
- Я таких писем никогда не вижу. Людей, работающих на телестанции,
оберегают от этого. Таково решение руководства. - И Слоун продолжал, а у
Хэвелока от удивления поползли брови вверх. - На любую нашу передачу мы
получаем феноменальное количество почты. Потребовалось бы слишком много
времени, чтобы просто прочесть все эти письма. А потом нам, вероятно,
захотелось бы ответить, на что ушло бы еще больше времени. Кроме того,
руководство считает, что мы лучше сохраним свое чувство перспективы и
беспристрастности, если не будем знать об индивидуальных реакциях на ту или
иную новость. - Слоун передернул плечами. - Кто-то может с этим не
согласиться, но так уж оно заведено.
- Так что же происходит с почтой?
- Ею занимается Отдел обслуживания телезрителей. На все письма дают
ответ, а все, заслуживающие внимания, направляют шефу Отдела новостей.
- Я полагаю, вся поступающая почта сохраняется.
- Думаю, что да.
Хэвелок сделал пометку в своем блокноте.
- Мы выделим людей, чтобы они и это просмотрели. Наступила пауза; в этот
момент раздался стук в дверь, и вошел Чак Инсен.
- Разрешите вас прервать...
Полицейский и Кроуфорд кивнули, и Чак Инсен продолжал:
- Кроуф, ты знаешь, все мы готовы сделать все, что в наших силах, - для
тебя, для Джессики, для Никки...
- Да, знаю, - кивнул Слоун.
- Мы считаем, что сегодня вечером ты не должен выступать в "Новостях".
Во-первых, там будет много про тебя. А во-вторых, даже если ты будешь вести
остальную часть передачи, создастся впечатление, будто все идет как всегда -
бизнес есть бизнес, и нашей станции безразлично, что с тобой произошло, а
это, конечно, не так.
Слоун подумал и сказал:
- Я полагаю, ты прав.
- Мы вот о чем думаем: готов ли ты дать интервью в прямом эфире?
- А ты считаешь, мне следует?
- Теперь, когда все уже известно, - сказал Инсен, - я считаю чем больше
внимания мы к этому привлечем, тем лучше. Ведь всегда есть шанс, что кто-то
из зрителей может что-то сообщить.
- Тогда я это сделаю. Инсен кивнул и добавил:
- Знаешь, другие телестанции и пресса тоже хотят взять у тебя интервью.
Как насчет того, чтобы дать сегодня пресс-конференцию?
Слоун беспомощно пожал плечами и согласился:
- Ну хорошо.
- В таком случае, Кроуф, - сказал Инсен, - когда ты освободишься, не
зайдешь ли ко мне в кабинет, чтобы поговорить со мной и с Лэсом? Мы хотели
бы знать твою точку зрения по поводу уже другого вопроса.
- Я хотел бы, чтобы мистер Слоун по возможности оставался у себя в
кабинете, - вмешался Хэвелок, - и был рядом с телефоном.
- В любом случае я буду рядом, - заверил Слоун.
Лэсли Чиппингем уже позвонил Рите Эбрамс и сообщил, что, к сожалению, их
совместный уик-энд придется перенести. У него нет никакой возможности уехать
из Нью-Йорка, когда разразилось такое.
Рита все поняла, хотя и огорчилась. Сотрудники телевидения привыкли к
тому, что неожиданные события врываются в их жизнь и нарушают даже тайные
встречи.
- Я тебе там нужна? - спросила она Лэса.
- Если будешь нужна, ты об этом сразу узнаешь, - сказал он ей.
Судя по всему, Хэвелок, поставив себе задачу неотступно находиться при
Кроуфорде Слоуне, собирался последовать за ним и в кабинет Инсена. Но Инсен
преградил ему путь.
- Мы должны обсудить кое-какие внутренние дела. Мистер Слоун будет снова
в вашем распоряжении, как только мы закончим. Если случится что-то срочное,
входите, не стесняйтесь.
- Если вы не возражаете, - произнес Хэвелок, - я сначала войду и
посмотрю, где будет сидеть мистер Слоун. - И он решительно прошел мимо
Инсена в помещение.
За письменным столом Инсена находились две двери. Хэвелок обе их открыл.
Одна вела в стенной шкаф - Хэвелок заглянул внутрь и закрыл дверь. Другая
вела в туалет с умывальником. Агент ФБР вошел туда, осмотрел помещение и
вышел.
- Просто хотел удостовериться, - сказал он Инсену, - что другого входа
или выхода здесь нет.
- Я бы вам сказал, если бы был, - заметил Инсен. Хэвелок улыбнулся одними
губами.
- Некоторые вещи я люблю проверять сам. - И, выйдя из кабинета, сел
неподалеку в кресло.
Когда Слоун с Инсеном вошли в комнату, где уже сидел Чиппингем, тот
сказал:
- Чак, изложи суть дела Кроуфу.
- Дело в том, - сказал Инсен, глядя в лицо Слоуну, - что у нас нет
большой веры в правительственные организации и их способность развязать этот
узел. Мы с Лэсом вовсе не хотим тебя расстраивать, но все мы помним, сколько
времени понадобилось ФБР, чтобы найти Патрицию Херст, - больше полутора лет.
Есть туг и еще одно обстоятельство. - Инсен порылся среди бумаг на своем
столе и вытащил экземпляр книги Слоуна "Телекамера и правда". Инсен открыл
ее на странице с закладкой. - Ты сам писал, Кроуф: "Мы, живущие в
Соединенных Штатах, не избавлены от терроризма - скоро и нам предстоит
столкнуться с ним на собственном дворе. Но ни психологически, ни как-либо
иначе мы не подготовлены к этой не знающей границ безжалостной войне". -
Инсен закрыл книгу. - Мы с Лэсом подписываемся под этим. Полностью.
Последовало молчание. Собственные слова поразили и напугали Слоуна. Ему
вдруг пришло в голову - а не хотели ли террористы, захватив Джессику, Никки
и его отца, таким образом отомстить ему. Или, может быть, это нелепая идея и
над ней даже не стоит задумываться. Видимо, все-таки стоит, раз двум другим
опытным корреспондентам это явно пришло в голову.
Наконец он сказал:
- Вы серьезно считаете, что террористы...
- Но это же возможно, верно? - отозвался Инсен.
- Да. - Слоун медленно кивнул. - Я сам начал об этом думать.
- Не забывай, что на данный момент, - вставил Чиппингем, - мы понятия не
имеем, кто эти люди, которые захватили твою семью, и чего они хотят. Вполне
возможно, что это обычное похищение и похитители потребуют выкуп, хотя и это
уже скверно. Но мы не исключаем у них - из-за того, кто ты и какое ты
занимаешь положение, - и других, далеко идущих целей.
- Мы говорили про ФБР, - вспомнил Инсен то, о чем было сказано раньше. -
Опять-таки не хочу тебя волновать, но если Джессику и остальных каким-то
образом вывезут из страны, что не исключено, то, боюсь, правительству
придется обратиться к ЦРУ. Ну а за все годы, в течение которых американские
граждане были узниками в Ливане, ЦРУ - при всей его мощи и ресурсах,
сателлитах-шпионах, разведке и умении проникать в ряды противника - так и не
удалось обнаружить, где этот сброд, эта банда полуграмотных террористов
держала похищенных. И это в малюсенькой стране, которая лишь немногим больше
нашего штата Делавэр. Так можно ли считать, что это же самое ЦРУ сработает
лучше в других частях света?
Подытожил разговор Чиппингем.
- Вот что мы имели, Кроуф, в виду, - сказал он, - когда говорили, что у
нас нет веры в правительственные организации. Зато мы верим, что мы сами -
опытная организация по добыче новостей, привыкшая делать репортажи,
основанные на расследовании, - имеем куда больше шансов обнаружить, где твоя
семья.
Впервые за этот день Слоун почувствовал, что у него стало немного легче
на душе.
- Итак, мы решили, - продолжал Чиппингем, - создать свою команду
расследования. Сначала мы прощупаем нашу страну, а потом - при необходимости
- и весь остальной мир. Мы пустим в ход все чаши ресурсы плюс необходимую
для расследования технику, которая уже опробована в прошлом. Что до людей,
мы немедленно мобилизуем самых талантливых.
Слоун почувствовал благодарность и огромное облегчение - Лэс... Чак... -
начал было он. Чиппингем жестом остановил его:
- Не говори. Не надо. Конечно, мы делаем это в известной мере ради тебя,
но и потому, что обязаны этим заниматься.
- Есть один момент, относительно которого мы хотели бы посоветоваться с
тобой, Кроуф, - перегнувшись к нему через стол, сказал Инсен. - Команду
должен возглавлять опытный корреспондент или выпускающий, человек, способный
руководить работой и набивший руку на репортажах, требующих расследования,
ну и, конечно, такой, кому ты доверяешь. Ты мог бы нам кого-то назвать?
Кроуфорд Слоун помедлил с секунду, сопоставляя свои личные чувства с тем,
что поставлено на карту. Затем он твердо произнес:
- Я хочу, чтобы это был Гарри Партридж.
Глава 2
Похитители, действовавшие по указанию "Медельинского картеля", залегли,
словно лисы, в глубокой норе, в своей временной штаб-квартире, к югу от
Хакенсака, в штате Нью-Джерси.
Это были старые облупившиеся строения - основной дом я три пристройки, -
которыми не пользовались несколько лет, пока Мигель, изучив другие
возможности и рекламные объявления, не подписал договора об аренде на год с
оплатой вперед. Дело в том, что год бил самым малым сроком, на какой агенты
сдавали помещение. Мигель, не желая раскрывать, что он будет пользоваться
помещениями чуть больше месяца, безоговорочно согласился на предложенные
условия.
И сами строения, и место их нахождения - малонаселенный, захудалый район
- были идеальны во многих отношениях. Дом был большой, в нем могли
разместиться все семеро членов колумбийской банды, а то, что он был в плохом
состоянии, не имело значения. Пристройки же позволяли держать под крышей,
сокрытыми от посторонних глаз, шесть машин. Никто поблизости не жил, к тому
же участок был окружен кустарником и деревьями.
Еще одним преимуществом была близость к аэропорту Тетерборо - их отделяло
от него немногим больше мили. А Тетерборо, которым пользовались главным
образом частные самолеты, играл существенную роль в планах похитителей.
С самого начала Мигель предвидел, что, как только жертвы будут выкрадены,
поднимется крик и вой, полиция установит заслоны на дорогах и начнет
проводить усиленные поиски. Поэтому он решил, что небезопасно будет тотчас
пускаться в дальний путь. А с другой стороны, им необходимо иметь временное
прибежище подальше от Ларчмонта.
Дом в Хакенсаке находился приблизительно на расстоянии двадцати пяти миль
от места похищения. То, с какой легкостью похитители вернулись в Хакенсак,
равно как и отсутствие преследования, доказывало, что Мигель спланировал
пока все правильно.
Трое похищенных - Джессика, Николае и Энгус - находились в основном доме.
Они все еще не пришли в себя после уколов и были в бессознательном состоянии
перенесены в большую комнату на втором этаже. В противоположность другим
помещениям в ветхом, пропитанном сыростью доме эта комната была тщательно
вычищена и выкрашена белой краской. Здесь установили дополнительные розетки
и флуоресцентные трубки под потолком. Пол был застлан новым светло-зеленым
линолеумом. Бывший врач Баудельо дал по этому поводу соответствующие
указания и проследил за их выполнением, а отремонтировал комнату мастер на
все руки - Рафаэль.
Сейчас в центре ее стояли две больничные койки с решетками по бокам. На
одной лежала Джессика, на другой - Николае. Ноги и руки у них были связаны
ремнями - на случай, если они вдруг очнутся, что было нежелательно.
Хотя анестезиология и не очень точная наука, Баудельо был уверен, что его
"пациенты" - так он теперь их мысленно называл - еще полчаса, а то и больше
будут находиться под влиянием снотворных.
Рядом с двумя койками стояла узкая железная кровать с матрасом, которую
срочно принесли и поставили для Энгуса. Ремни для него заготовлены не были -
пришлось связать его веревками. Мигель смотрел сейчас на них с другого конца
комнаты: он так и не решил, как быть со стариком. Убить его и зарыть труп
после наступления темноты? Или же включить и его в первоначальный план?
Решение следовало принять быстро.
Тем временем Баудельо хлопотал возле трех распростертых жертв -
устанавливал штативы для внутривенного вливания, укреплял на них баллоны с
жидкостью. На столе, накрытом зеленым полотнищем, он разложил инструменты,
пакетики с лекарствами, поставил подносы. Хотя ему потребуются лишь
внутривенные катетеры, Баудельо давно привык иметь под рукой и другие
инструменты - а вдруг понадобятся. Помогала ему Сокорро - та самая женщина,
что была связана и с "Медельинским картелем", и с "Сендеро луминосо": за то
время, что она жила "под прикрытием" в Штатах, она получила диплом
медицинской сестры.
Сокорро была стройная, гибкая, с кожей оливкового цвета и черными, как
вороново крыло, волосами, стянутыми на затылке в пучок; ее лицо с
правильными чертами могло бы быть красивым, если бы не было всегда мрачно.
Сокорро выполняла все, что от нее требовалось, не ожидая снисхождения из-за
того, что она женщина, но была неразговорчива и никогда не выдавала того,
что у нее на уме. Все домогательства со стороны мужчин грубо ею высмеивались
и отклонялись.
Поэтому Мигель мысленно и прозвал Сокорро "непробивной". Хотя он и знал о
том, что она двойник, - собственно, это "Сендеро луминосо" настояла на
включении ее в группу захвата, - он не видел оснований не доверять ей.
Правда, время от времени ему приходило в голову, не повлияло ли долгое
пребывание Сокорро в Штатах на ее преданность Колумбии и Перу.
На этот вопрос Сокорро и самой трудно было бы ответить. С одной стороны,
она всегда была революционеркой, находившей выход своей пылкой
приверженности революции в помощи колумбийским партизанам "М-19" в большей
мере, чем в работе - причем с немалой выгодой для себя - на "Медельинский
картель" и "Сендеро луминосо". Она жаждала перебить весь этот гнусный
правящий класс, засевший в колумбийском и перуанском правительстве, и с
радостью участвовала бы в их физическом истреблении. В то же время ее учили,
что государственная машина США - не меньшее зло. Однако, прожив три года в
Штатах и видя лишь дружелюбное и справедливое к себе отношение там, где
могла бы проявиться враждебность и стремление показать свое превосходство,
она понимала, что ей трудно презирать Америку и ее парод и рассматривать их
в качестве своих врагов.
Вот и сейчас она изо всех сил старалась ненавидеть троих пленников - эту
плесень, этих ricos burgueses "богатых буржуев (исп.).", как она твердила
себе, - но это ей не очень удавалось.., черт подери, совсем не удавалось, а
ведь революционер должен презирать жалость!
Но Сокорро была уверена, что как только она уедет из этой непонятной
страны, - а все они скоро отсюда уедут, - ненависть ее снова обретет силу и
уже не угаснет.
Мигель сел в кресло в дальнем конце комнаты и, откинувшись на спинку,
спросил Баудельо:
- Ну-ка, скажи мне, что ты делаешь? - Это было произнесено тоном приказа.
- Готовлюсь к тому, что мидазолам, который я им ввел, очень скоро
перестанет действовать. Тогда мне надо будет ввести пропофол внутривенно.
Средство более долгого действия и более подходящее для того, что их ждет
впереди.
Баудельо уже больше не казался изможденным призраком - в его движениях и
речи появились уверенность и наставительный тон специалиста-анестезиолога,
каким он когда-то был. Вскоре после похищения он снова стал держаться с
давно утраченным достоинством. Но ни тогда, ни сейчас не заметно было, чтобы
его волновало, с какой преступной целью он применяет свои знания или что он
служит позорному делу.
- Пропофол. - продолжал он, - лекарство капризное. Оптимальная доза для
каждого индивидуума - своя, а если его будет слишком много в крови, то может
наступить смерть. Поэтому для начала придется ввести пробную дозу и
тщательно следить за реакцией.
- А ты уверен, что справишься? - спросил Мигель.
- Если вы во мне сомневаетесь, - не без иронии заметил Баудельо, - ищите
себе кого-нибудь другого. - И поскольку Мигель молчал, бывший врач
продолжил:
- Во время пере езда они ведь будут без сознания, и мы должны быть
уверены в том, что у них не начнется рвота или удушье. Поэтому пока мы тут
выжидаем, они должны голодать. Но поскольку нельзя допустить обезвоживания,
я введу им внутривенно раствор. А через два дня - вы сказали мне, что именно
стольким временем я располагаю, - их уже можно будет класть в эти штуки. - И
Баудельо кивком указал на стену за своей спиной.
У стены стояли два крепко сбитых, выложенных шелком гроба. Один был
поменьше, другой - побольше. Затейливые крышки с них были сняты и стояли
рядом.
При взгляде на гробы Баудельо вспомнил, что должен задать один вопрос. И,
ткнув пальцем в Энгуса Слоуна, спросил:
- А его тоже готовить или нет?
- Если мы возьмем его с собой, у тебя хватит на него медицины?
- Да. У меня всего в избытке - на всякий случай. Но нам тогда потребуется
еще один... - И он снова взглянул на гробы.
- Мне можешь этого не говорить, - раздраженно заявил Мигель.
Тем не менее он сам не знал, как быть. "Медельинский картель" и "Сендеро
луминосо" дали ведь ему указание выкрасть женщину и мальчишку и как можно
быстрее доставить их в Перу. Гробы были придуманы для перевозки, чтобы
избежать досмотра американской таможни. А в Перу узники станут ценными
заложниками - козырными картами, с помощью которых "Сендеро луминосо" будет
делать крупную ставку, предъявив пока еще не ясные требования. Но станет ли
неожиданное появление отца Кроуфорда Слоуна, с точки зрения "Сендеро",
дополнительным козырем или же будет лишь ненужным риском и докукой?
Будь у Мигеля хоть малейшая возможность связаться со своими шефами и
получить у них ответ, он так бы и сделал. Но в данный момент он не мог
воспользоваться единственным надежным каналом связи, а звонок по
радиотелефону мог быть прослежен. Мигель требовал от всех участников
операции, чтобы телефоны использовались исключительно для переговоров между
машинами или между машинами и штаб-квартирой. Ни по каким другим номерам
категорически не разрешалось звонить. Необходимые звонки в другие города
делались из телефонов-автоматов.
Таким образом, решать М
...Закладка в соц.сетях
