Жанр: Триллер
Детектив
...в
трубке ничего не слышал.
- А больше вы ничего с радио не делали? - спросил Грин. - Настройку не
трогали?
- Нет, сэр, - ответил Ксавьер удрученно. - Вы думаете, я отпечатки
пальцев смазал?
"Смотри, как у нас теперь все в криминалистике разбираются!" - подумал
Грин и сказал:
- Об этом пока рано говорить, но нам придется попросить вас дать свои
отпечатки пальцев, чтобы мы могли определить, кому принадлежат отпечатки в
комнате. После использования мы их отдадим вам... Поддерживайте контакт с
мистером Ксавьером. Позже сегодня нам понадобится его помощь, - закончил он,
обращаясь к Франкелю.
Когда Грин вошел в комнату, даже беглого осмотра места преступления было
для него достаточно, чтобы понять: это не рядовое убийство, а новое,
пугающее, но важное звено в цепочке серийных убийств. Подобно остальным
командирам следственных групп, Грин старался следить за делами, которые вели
другие группы. Ему были известны детали совершенного в январе в Кокосовом
оазисе убийства Гомера и Бланш Фростов. Знал он и о трехмесячной давности
деле Хенненфельдов из Форт-Лодердеила, такого схожего с делом Фростов. С
ужасающей ясностью сыщик видел, что в Сосновых террасах было совершено еще
одно, точно такое же, теперь уже третье зверство.
Не теряя времени даром, Грин снял с поясного ремня портативную рацию и
сделал несколько звонков. Сначала вызвал экспертов-криминалистов, что в
подобных делах было важнее всего, ведь серийный убийца мог в любой момент
нанести новый удар. Все улики вплоть до последней ворсинки, любого волоска
следовало без промедления собрать, исследовать и классифицировать. Дежурный,
однако, сообщил Грину, что все эксперты на выезде по другим делам и смогут
прибыть к нему не раньше чем через час. Пабло Грин нервничал, зная, как
недолговечны некоторые из улик, но в перепалку с дежурным не вступил - что
толку? Этим не поможешь.
Когда же и на вызов судебного медика для осмотра трупов он получил лишь
обещание прислать его "по мере возможности", выдержка изменила ему.
- Нет, так не пойдет! - Он старался не кричать, но знал, что вот-вот
сорвется на крик.
И следующий вызов принес такой же результат. Все представители
прокуратуры штата оказались заняты. Не раньше чем через час, и точка.
Да, работа детектива изменилась сильно и не в лучшую сторону, мрачно
констатировал сержант Грин. Давно ли на любой вызов по делу об убийстве
моментально съезжались лучшие силы? Теперь не то... Философски настроенный
полицейский отнес это за счет общего упадка общественных нравов, который
вовсе не сопровождался спадом в статистике убийств.
Зато Грину удалось сразу выйти на связь с лейтенантом Ньюболдом.
Тщательно выбирая выражения, поскольку переговоры по рации ловило слишком
много посторонних ушей, он сумел растолковать начальнику, что случилось в
Сосновых террасах. Ньюболд пообещал взять все переговоры с другими
подразделениями на себя.
Грин высказал предположение, что о случившемся неплохо было бы
информировать сержанта Эйнсли и детектива Квинна, с чем Ньюболд без
колебаний согласился. В заключение лейтенант сказал, что примерно через
полчаса прибудет на место преступления сам.
Грин снова занялся двумя жертвами убийства, их по-садистски
изуродованными телами, продолжая делать записи в своем блокноте, начатые с
того момента, когда он вошел в дом. Как и в двух предыдущих делах, трупы
мужчины и женщины были им найдены в сидячем положении, связанные, с кляпами
во рту. Их явно усадили так, чтобы каждый, онемев от ужаса и умирая в муках,
мог видеть, как мучается и истекает кровью другой.
Сержант сделал в блокноте набросок расположения трупов. На столике у
дальней стены он заметил вскрытый конверт. Полученное письмо хозяева
прочитали и, даже не сложив, оставили рядом. Повернув страницу в более
удобное положение кончиком лезвия перочинного ножа, Грин прочитал послание.
Содержавшиеся в нем полные имена погибших он тоже занес в блокнот.
На небольшом бюро в углу стоял портативный радиоприемник - тот самый,
который выключил Ксавьер. Вглядевшись в шкалу настройки, Грин отметил для
себя волну: 105,9 FM. Он знал эту станцию. "Металл-105". Тяжелый рок.
Далее со всеми мерами предосторожности, не переставая по привычке
поглаживать в задумчивости пальцем кончики усов, он обследовал остальные
комнаты коттеджа. В обеих спальнях все ящики были выдвинуты наружу и
оставлены в таком виде. Содержимое дамской сумочки и мужского бумажника
вывалено на одну из кроватей. Денег не видно, хотя кое-какие ювелирные
украшения лежали на месте.
При каждой из спален имелись отдельный туалет и ванная. Ничего
примечательного Грин в них не обнаружил, впрочем, лучше в этом разберется
дотошная криминалистическая экспертиза. В основной уборной дома стульчак был
поднят, в унитазе - моча. Сержант и эту деталь отметил в блокноте, хотя
прекрасно знал, что ни моча, ни кал для идентификации не пригодны.
Вернувшись в гостиную, он почуял еще один запах, который прежде
перебивался для него омерзительной вонью из открытых ран. Стоило ему подойти
к трупам ближе, как запах усилился. Потом ему стал ясен и его источник.
Рядом с рукой мертвой женщины на полу стояла бронзовая ваза с человеческими
экскрементами, плавающими в моче.
Именно в такие моменты своей работы Пабло Грин начинал сожалеть, что не
выбрал другую профессию.
От этой улики он отшатнулся в отвращении. Вообще говоря, ничего
необычного в том, что преступник нагадил на месте преступления, не было.
Испражнения нередко оставляли грабители, которые вламывались в богатые дома.
Это был своего рода знак презрения по отношению к отсутствовавшим хозяевам.
Однако Грин никогда не видел прежде ничего подобного на месте убийства и
меньше всего ожидал увидеть здесь, где так жестоко расправились с двумя
несчастными стариками. "До какой же степени озверения может дойти человек!"
- подумал Грин, который сам был личностью исключительно положительной:
порядочным, добрым, прекрасным сыном, мужем и отцом.
- Ты о чем, Пабло? - услышал он вдруг голос из коридора. Это прибыл Лео
Ньюболд, Грин понял, что говорит вслух.
Не в силах произнести ни слова от разрывающих его бешенства и ужаса, Грин
жестом указал Ньюболду на два трупа и стоявший рядом с одним из них
зловонный сосуд.
Лейтенант подошел поближе и осмотрел улику. Потом негромко сказал:
- Не переживай. Мы отловим этого гада. А когда он попадет в наши руки,
будь уверен, обвинение против него мы сделаем таким крепким, что от
электрогриля ему не уйти.
Припомнились Ньюболду и слова майора Янеса, сказанные совсем недавно:
- Лично убедись, что сделано все возможное и ничто не упущено из виду.
Особое внимание удели связи между разными делами".
Что ж, они и раньше подозревали связь между убийством Фростов и
Хенненфельдов в Форт-Лодердейле. Теперь к тем двум добавлялось третье
двойное убийство, и со всей неизбежностью должен был встать вопрос: не лучше
ли было с самого начала соединить два дела вместе и вести поиск серийного
убийцы"" Как знать, в таком случае у них уже могли бы появиться
подозреваемые.
Нет, едва ли, рассуждал про себя Ньюболд. Но упреков со стороны тех, кто
задним умом крепок, в особенности газетчиков, не избежать. Давление
общественного мнения на его отдел, да и на всю полицию Майами, только
усилится.
Однако сейчас главное - сконцентрировать внимание на этом, самом свежем
деле, просмотрев по мере возможности материалы предыдущих двух. Теперь-то
сомнений не оставалось - предстояла охота на серийного убийцу в чистом виде.
- До Эйнсли и Квинна смогли дозвониться? - поинтересовался Грин.
- Да, - кивнул Ньюболд, - они едут сюда. А Квинну я велел связаться с
ребятами из Форт-Лодердейла.
Буквально через несколько минут прибыла команда из четырех криминалистов,
а вскоре после них судмедэксперт Сандра Санчес. Можно было догадаться, что
Лео Ньюболду понадобилось дойти до самого высокого руководства, чтобы это
произошло так быстро.
Следующие пять часов незаметно пролетели за рутинной работой. Под конец
трупы Ласаро и Луисы Урбино поместили в пластиковые мешки и отправили в
окружной морг, где тем же вечером их должны были подвергнуть вскрытию.
Сержанту Грину предстояло при нем присутствовать, отложив еще на день
угрожающих размеров кипу бумаг на своем столе, которая к тому же все росла.
Когда все собранные криминалистами улики были изучены до мелочей, к
всеобщему разочарованию специалист по отпечаткам пальцев Сильвия Уолден
констатировала:
- Я уверена на все сто, что преступник действовал в перчатках. Здесь
достаточно смазанных отпечатков, какие остаются от резиновых перчаток, таких
же, кстати, как и в "Ройел Колониел". Кто бы ни был убийца, он достаточно
опытен, чтобы надевать две пары: к одному слою тонкой резины пальцы рано или
поздно прилипают, оставляя прекрасные отпечатки. Само собой, кое-какие
пальчики я тут собрала, но они скорее всего оставлены не убийцей.
- Спасибо за информацию, - поблагодарил ее Грин, покачав головой.
- Абсолютно не за что, - невесело отозвалась Уолден.
Эйнсли и Бернард Квинн, прибывшие на место преступления немногим позже
криминалистов и врача, не могли не согласиться с Ньюболдом и Грином, что они
имеют дело с серийным убийцей.
Прежде чем тела увезли в морг, Эйнсли еще раз осмотрел их и бронзовую
вазочку, стоявшую рядом. Этот сосуд вкупе с его зловонным содержимым с
самого начала вызвал в нем некую смутную ассоциацию, напомнил о чем-то
забытом, что ему трудно было сразу сформулировать. Пытаясь ухватиться за эту
ускользающую мысль, Эйнсли обследовал трупы вторично.
Нет, наверное, в этом не было ничего, кроме его собственной крайней
нервной усталости от кровавых зрелищ, отчаянного стремления обнаружить хоть
какой-то след. Нужно просто отправиться домой и провести вечер в семейном
кругу... Он будет шутить за ужином... Поможет Джейсону с домашним
заданием... Займется любовью с женой и... И тогда возможно, что к утру
что-нибудь полезное и придет ему в голову.
Но следующим утром никаких новых идей у него не возникло. Только через
четыре дня и в момент, когда Эйнсли меньше всего ожидал этого, его внезапно
очнувшаяся память подсказала ему верный ответ на мучившие его вопросы.
Глава 4
Через четыре дня после преступления в Сосновых террасах лейтенант Лео
Ньюболд собрал у себя всех, кто имел отношение к расследованию серийных
убийств. Были вызваны руководители групп, детективы, эксперты-криминалисты,
судебный медик и представитель прокуратуры штата. Информировали о собрании и
высоких полицейских начальников, но только двое сочли возможным
присутствовать. Именно во время этого совещания, как потом вспоминал Эйнсли,
драма приобрела шекспировский размах, а на авансцену выступили новые
действующие лица.
Одним из них стала Руби Боуи - детектив из группы сержанта Эйнсли.
Маленькая, живая негритянка двадцати восьми лет от роду, Руби обожала
блестящую бижутерию и модные тряпки, но в отделе ее ценили, потому что
работала она не меньше, а часто и больше других, не требуя скидок на слабый
пол. Умея быть жесткой, подчас даже жестокой, она обладала добрым чувством
юмора, что коллеги ценили в ней превыше всего.
Руби была младшей из девяти детей Эрскина и Алисы Боуи из недоброй славы
криминального района Майами, что назывался Овертаун. Патрульного
полицейского Эрскина Боуи застрелил живший по соседству пятнадцатилетний
наркоман, которого они с напарником застали при попытке ограбить местную
бакалейную лавку. Руби тогда едва стукнуло двенадцать, и она была уже
достаточно взрослой, помнила, с какой нежностью относился к ней покойный
отец.
Эрскин считал ее необыкновенным ребенком и любил повторять приятелям:
"Вот увидите, она всех удивит, эта девчушка".
Даже сейчас, спустя столько лет после его смерти, Роби втайне продолжала
тосковать по нему.
Школьницей она не только прилежно осваивала учебную программу, но и была
активной общественницей, с энтузиазмом работая в благотворительных и
воспитательных организациях. С особым пылом и вниманием она боролась с
наркоманами, памятуя о причине смерти отца.
Получив государственную стипендию, она после школы поступила в один из
флоридских университетов, специализируясь в психологии и социологии.
Закончив университетский курс с отличием, она смогла осуществить давнюю
мечту - пошла работать в полицейское управление Майами. Отец носил форму
полиции семнадцать лет. Вероятно, она подсознательно стремилась окончательно
примириться с его утратой, попытавшись "изменить мир". А если не мир, то
хотя бы город.
Никто особенно не удивился, когда Руби блестяще закончила полицейскую
академию, но вот решение Лео Ньюболда зачислить ее прямиком в штат
детективов своего отдела вызвало немало кривотолков. Назначение казалось
беспрецедентным.
Отделы по расследованию убийств считаются в полиции элитными
подразделениями. Предполагается, что именно в них собираются лучшие
детективы, самые цепкие, самые знающие, и их высокий престиж - предмет
зависти остальных коллег. Поэтому назначение Руби было встречено в штыки
несколькими старшими офицерами, которые сами метили на это место. Однако
Ньюболд оказался непреклонен. О Руби он придерживался чрезвычайно высокого
мнения. Он сказал однажды Малколму Эйнсли в доверительном разговоре: "Я
просто нутром почуял в ней хорошего полицейского".
С тех пор прошло четыре года. Репутация Руби была безупречна, послужной
список - выше всяких похвал.
Будучи под началом сержанта Эйнсли, она обязана была присутствовать на
совещании, которое назначили на восемь утра. Но до последнего момента, когда
все уже собрались. Руби оставалась за своим заваленным бумагами столом,
поглощенная телефонным разговором. Проходившему мимо Лео Ньюболду пришлось
поторопить ее:
- Закругляйся-ка, Руби. Нам пора начинать.
- Да, сэр, - виновато отозвалась она и почти тут же последовала за ним,
на ходу прилаживая к уху крупную позолоченную клипсу, которую прежде сняла,
чтобы не мешала разговаривать по телефону.
К основному помещению отдела по расследованию убийств непосредственно
примыкали кабинеты для допросов подозреваемых и свидетелей, далее следовала
более уютная комната с мягкой мебелью, куда нередко приводили родственников
жертв убийств, еще дальше - картотека и архив, где хранились дела за
последние десять лет, а в самом конце коридора располагался небольшой зал
для совещаний.
В его центре стоял прямоугольный стол, за которым сидели сейчас Малколм
Эйнсли, два других сержанта - Пабло Грин и Хэнк Брюмастер, а также детективы
Бернард Квинн, Эстебан Кралик, Хосс Гарсия и Руби Боуи.
Гарсия - выходец с Кубы, прослужил в полиции Майами уже двенадцать лет,
из которых восемь пришлись на отдел по расследованию убийств. Чуть
полноватый и лысеющий, он казался много старше своих тридцати трех лет, а
потому получил от коллег прозвище "папаша".
Незнакомым лицом для участников совещания оказался один лишь молодой
детектив Бенито Монтес, приехавший в Майами из Форт-Лодердейла, получив по
телефону приглашение от Бернарда Квинна. Как уже успел доложить Монтес, со
времени его первого приезда в Майами прогресса в расследовании дела
Хенненфельдов не наметилось.
По понятным причинам присутствовали здесь доктор Санчес,
эксперты-криминалисты Хулио Верона и Сильша Уолден, а также помощник
прокурора штата Кэрзон Ноулз.
Отвечавший в прокуратуре за дела, связанные с убийствами, Ноулз создал
себе славу грозного обвинителя в суде. И это при том, что разговаривал он
мягко, обладал сдержанными манерами, одевался более чем скромно в
старомодные костюмы с вязаными галстуками. О нем однажды сказали, что он
похож на заурядного продавца обувного магазина. Очень часто в зале суда при
допросе свидетелей защиты он производил впечатление неуверенного в себе
человека, нетвердо знавшего, чего он хочет добиться, - впечатление, добавим,
абсолютно ложное. На эту удочку попадались многие из сидевших на
свидетельской скамье. Им начинало казаться, что этому интеллигентному мямле
можно безнаказанно лгать, и они слишком поздно понимали, что оказались в
крепко свитой паутине, откуда им уже не выбраться.
Именно эта обезоруживающая тактика в сочетании с острым умом позволила
Ноулзу за пятнадцать лет прокурорской карьеры добиться поразительных
восьмидесяти двух процентов обвинительных приговоров по делам об убийствах.
Сыщикам нравилось работать с ним, он пользовался у них уважением.
Подчеркивая важность происходившего, во главе стола сидели сам майор Янес
и еще более высокопоставленный заместитель начальника городской полиции
Отеро Серрано.
Лео Ньюболд сразу перешел к сути:
- Всем нам ясно, что два наших самых громких дела, равно как и убийство в
Форт-Лодердейле, следует считать серийными убийствами. Признаю, мы могли бы
прийти к такому выводу до того, как было совершено третье преступление, и
если руководство нас накажет за нерасторопность, то это будет вполне
заслуженно. Однако оставим пока сожаления и обсудим насущные рабочие
вопросы.
Я хочу, чтобы мы здесь и сейчас провели полноценный анализ всех трех
двойных убийств, не упуская из виду ни одной детали. Мы должны обнаружить
между ними ту связь, которая привела бы нас...
Руби Боуи подняла руку. Ньюболд с недовольным видом вынужден был
прерваться.
- Может, подождешь со своим сообщением, пока я окончу. Руби?
- Нет, сэр. Боюсь, что нет. - Ее голос выдавал сдерживаемое волнение, в
руке у нее появился листок бумаги.
- Говори, но только, ради Бога, по существу.
- Вы говорили о трех убийствах, сэр.
- Да, ну и?.. У меня что-то не в порядке с арифметикой?
- Не совсем так, сэр. - Руби подняла свой листок вверх и оглядела
присутствовавших. - У меня неприятная для всех нас новость: убийств было
четыре.
- Как это, четыре? Что ты имеешь в виду? - загудели голоса.
Только сидевший напротив нее Эйнсли сохранял спокойствие и попросил:
- Расскажи, что тебе стало известно. Руби. Она с благодарностью
посмотрела на него и заговорила, вновь обращаясь к Ньюболду:
- Помните, пару дней назад, сэр, вы распорядились разобраться с
накопившимися документами?
При упоминании об этом по комнате пробежал нервный смех.
- Конечно, помню, - ответил Ньюболд. - И что ты в этих бумагах
раскопала?
- Вот это я обнаружила только нынче утром. Ориентировка из Клиэруотера.
- Читай.
Голос Руби зазвенел в наступившей полной тишине:
- "Ко всем полицейским подразделениям штата! В нашем городе двенадцатого
марта сего года совершено убийство пожилой супружеской пары. Исключительная
жестокость. Жертвы связаны, кляпы во рту. Побои в области головы и торса,
множественные ножевые ранения. Тела частично расчленены. Похищены наличные
деньги, сумма не установлена. Отпечатки пальцев преступника и другие улики
отсутствуют. На месте убийства преступником или преступниками оставлены
принесенные извне необычные предметы. Всю информацию об аналогичных
преступлениях просьба оперативно сообщить детективу Н. Эбреу, отдел по
расследованию убийств полицейского управления Клиэруотера".
Все ошеломленно молчали. Потом Янес попросил:
- Повторите-ка мне дату.
- Убийства были совершены двенадцатого марта, сэр, - сказала Боуи, снова
заглядывая в бумажку. - А наша входящая от пятнадцатого марта. Здесь есть
штамп.
Раздался коллективный стон.
- Боже правый! - воскликнул первым Хэнк Брюмастер. - Пять месяцев назад!
Они все знали, что такое могло случиться. Не должно было, но случалось.
Нередко важные бумаги подолгу лежали непрочитанными, но такого еще не было
никогда!
Нередко раньше полиции сходные черты в преступлениях, совершенных в
разных концах штата, улавливали газетчики и сообщали о них, чем серьезно
помогали детективам. В этот раз проморгали все - слишком велика была волна
преступности, захлестнувшей Флориду.
Ньюболд спрятал лицо в ладонях, огорченный сверх всякой меры. Именно с
лейтенанта строже всего спросят за безответственный недосмотр, из-за
которого предельно важная информация из Клиэруотера осталась без внимания.
- Время дорого, - жестко сказал затем Янес. - Продолжайте совещание,
лейтенант.
Было ясно, что настоящий разговор между ними состоится позже, но в тот же
день.
- У меня еще не все, сэр, - сказала Руби Боуи.
- Говори, - кивнул ей Ньюболд.
- Перед самым началом совещания я дозвонилась в Клиэруотер детективу
Эбргу. Сообщила, что у нас есть сходные дела. Он сказал, что вместе со своим
сержантом они завтра же прилетят к нам и сверят подробности.
- Хорошо, - одобрил Ньюболд, к которому вернулось присутствие духа. -
Узнайте, когда прибывает их рейс, и вышлите за ними машину в аэропорт.
- Позвольте задать Руби вопрос, лейтенант, - сказал Эйнсли.
- Задавайте.
Эйнсли посмотрел на Руби через стол.
- Эбреу сказал тебе что-нибудь о посторонних предметах, найденных у них
на месте преступления?
- Да. Я специально спросила, что это было. Старый, помятый горн и кусок
картона. - Она сверилась с записями. - Да, кусок картона, вырезанный в форме
полумесяца и покрашенный в красный цвет.
Эйнсли хмурил лоб, стараясь сосредоточиться, напрягал память, припоминая
вазочку из коттеджа в Сосновых террасах. Ни к кому в особенности не
обращаясь, он затем спросил:
- А что, посторонние предметы были найдены везде? Я помню только четырех
дохлых кошек в номере Фростов...
Эйнсли повернулся к Бернарду Квинну.
- Было что-нибудь на месте убийства Хенненфельдов?
- Похоже, что нет, - покачал головой Берни и переадресовал вопрос
Монтесу. - Я правильно говорю, Бенито?
Чувствуя себя чужаком, Бенито Монтес не проронил до сих пор ни слова, но
на прямой вопрос Квинна поспешно ответил:
- Нет, мы не нашли там ничего, что преступник мог бы принести с собой.
Был только электрообогреватель, но он принадлежал Хенненфельдам. Я сам
проверял.
- Что за обогреватель? - быстро спросил Эйнсли.
- Обычный домашний рефлектор, сержант. Из него выдернули спираль,
обмотали ею ноги мистера Хенненфельда, а потом включили в розетку. Когда мы
обнаружили трупы, ноги у него были все черные как уголь.
- Почему же ты мне ничего об этом не сказал? - с упреком бросил Эйнсли
Квинну.
- Забыл, должно быть, - пробормотал тот растерянно.
Эйнсли, похоже, устроило это объяснение.
- Могу я продолжать, лейтенант? - обратился он к Ньюболду.
- Продолжай, Малколм.
- Руби, - сказал Эйнсли, - мы можем составить список предметов, найденных
во всех четырех случаях?
- Конечно. На компьютере?
- Да, да, на компьютере, - нетерпеливо вмешался Ньюболд.
Руби послушно пересела за отдельно стоявший столик с компьютерным
терминалом. В отделе ее прозвали "компьютерным магом", и коллеги из других
следственных групп частенько просили ее о помощи, запутавшись в мудреных
программах. Пока остальные ждали, она проворно пробежала пальцами по
клавиатуре и вскоре доложила:
- Я готова, сержант, диктуйте. Сверяясь с лежавшими перед ним записями,
Эйнсли начал:
- Семнадцатое января. Кокосовый оазис. Гомер и Бланш Фрост. Четыре дохлые
кошки.
Пальцы Руби забегали по клавишам. Когда они замерли, Эйнсли продолжал:
- Двенадцатое марта, Клиэруотер...
- Минутку! - послышался вдруг голос Берни Квинна. - Были ведь еще глаза
мистера Фроста. Их выжгли с помощью какой-то горючей жидкости. Если уж мы
говорим о ступнях Хенненфельда...
- Да, Руби, занеси в первую графу глаза мистера Фроста, - согласился
Эйнсли и не без ехидцы сказал Квинну:
- Спасибо, Берни, теперь я запамятовал, с каждым случается, не так ли?
Они зафиксировали подробности дела в Клиэруотере с помятой трубой и
картонным полумесяцем, добавили к списку Форт-Лодердейл с обогревателем и
обугленными ступнями и перешли к убийству в коттедже номер восемнадцать в
Сосновых террасах.
- Запиши: бронзовый сосуд, - начал Эйнсли и замолк.
Руби записала и спросила:
- В нем было что-нибудь?
- Было. Ссаки и говно, - брякнул со своего места Пабло Грин.
Руби обернулась ко всем и с невинным видом поинтересовалась:
- Мне так и записать или лучше будет "моча и фекалии"?
В ответ громыхнул смех. Кто-то сказал: "За это мы тебя и любим, Руби".
Даже Ньюболд, Янес и мрачный заместитель шефа полиции Майами разделили общее
веселье. Для людей, повседневно видящих смерть, любой повод посмеяться
всегда был желанен, как свежесть ливня в жару.
И именно в этот момент.., когда смех почти затих.., болезненной вспышкой
озарения, в ослепительной ясности, Эйнсли увидел вдруг все.
Да, теперь он знал. Фрагменты головоломки легли на свои места. Все до
последнего. Так бывало, когда смутная гипотеза, долго и бесплодно истощавшая
его мозг, внезапно приобретала смысл и четкий абрис. Волнение распирало его.
- Мне нужна Библия, - сказал он. Остальные уставились в него
непонимающими взглядами.
- Я сказал, Библия! - повторил Эйнсли громче, командными нотками. - Мне
нужна Библия!
Ньюболд посмотрел на Квинна, сидевшего ближе всех к двери.
- У меня в столе есть Библия, - сказал он. - Второй ящик снизу, с правой
стороны.
Квинн п
...Закладка в соц.сетях
